Долгая дорога домой

Когда ему пятнадцать, мама говорит, что это самое восхитительное чувство - влюбиться. У Андрея вообще-то гормоны через край, и он тупо хочет всех девчонок в округе. Даже не самых красивых в классе, просто обычно на нем висят именно такие. Чуть позже, когда взрослеет подруга Кира, он втрескивается в неё, как, наверное, говорила мама. С восхищением, присущим ему максимализмом и очень долгими ухаживаниями. Это было действительно прекрасно, но почему другим сносило крышу настолько капитально, он все равно понять не мог. Как и годы спустя, когда крыша подтекала уже у Киры с ревностью и ссорам. Какого это влюбляться с разбегу и до тахикардии Жданов понял только, когда ему через пару месяцев светила тридцатка. Мама совсем не говорила про весь спектр этого восхитительного чувства, поэтому на пути к такому знанию, Андрей наломал таких дров, что исправить не знал как. Потому что влюбиться в нежную, забавную, верную и трогательную женщину, еще девчонку по сути, которая готова ради тебя на всё - восхитительно. А потом сделать из неё холодную, язвительную суку, чтобы ебучий капкан захлопнулся. Потому что, она уехала. Бросила его, кто бы знал в пятнадцать, да? Ведь совсем не такая, каких у него был вагон и тележка. Но, когда вы спали, в груди ёкало так, будто вы, блять, созданы друг для друга. И теперь, когда она улыбается, хочется сломать челюсть тому, кто посмел её ранить. Хочется биться головой о стену, потому что поступал куда хуже. Кате плохо. Он это знал. Еще знал, что это из-за него, и уж лучше бы его инфаркт там хватил или еще раз боксеры отделали под мясо, все равно не так больно, как выкручивало от чувств. И ей, наверняка, станет еще хуже, когда она снова встретит его, но, когда Жданов видит её на экране телевизора на съемках шоу в Египте, он покупает билет. В одну сторону. Потому что не знает, сколько придется вымаливать прощение. На яхте, где он её наконец-то встречает, Катя стоит с каким-то хмырем и ест своим невозможным ртом спелую клубнику. Картина, которую он зафиксирует в мозгах до старости. Потому что она красивая. Потому что он впервые влюбился по-настоящему, и впервые наплевав на внешность. Но она красивая. И он ломает нос хмырю рядом с Катей. И это почти самый счастливый день в его жизни. Потому что восхитительная любовь, о которой говорила мама, превратила его в животное. **** Он оглашает хрупкое перемирие с Виноградовой, и она даже не тыкает в него свой зонт. По крайне мере, редко. А еще, если надавить и привычно наброситься на Катю напролом со всем тем, что у него внутри горит, она сдастся. Но Жданов не давит. Катя и так сломлена, едва смирившаяся, что он тут. Как призрак прошлого. Делает вид, что не видит его, не реагирует на разговоры и прикосновения. Катя почти ничего не ест, и Жданов думает, что не помнит, как выглядит её улыбка. Как звучит её смех. Потому что она перестала улыбаться, когда он прилетел. Ему хочется её завернуть в одеяло и отогреть, потому что в этой жаре, она выглядит замершей, хочется обнять покрепче, убаюкивать в своих руках и шептать такое родное: «Кать», но она не позволяет. И его избитая рожа ни на йоту её не трогает. Пушкарева непробиваема в своей гордости. Он не знает о её прошлом почти ничего, но её саму. Он знает всё. И как она хмурится, и как злится, и как теряет связь с реальностью, когда он в ней, а она под его кожей. Он её любит, и впервые в жизни ему страшно, ведь для неё он теперь булыжник на шее. Когда Жданов думает, что хуже быть не может - она слабо улыбается на его шутку. Случайную, брошеную вскользь, он её даже не запоминает, но она что-то отвечает. И Андрей внутренне ликует - вот оно, лёд тронулся, а потом она снова утыкается взглядом в одну точку, куда-угодно, и снова скручивается в пружину. И снова притворяется, что не плачет. **** Юлианна в моменте теряет всю воительность и просит его переночевать на диване в номере Кати. - Я бы сама с ней переночевала, но мне самой нужно быть в форме в последние дни съемок. Катю мучают кошмары, да такие, что страшно. За неё страшно. Андрея не нужно было просить. Он, если честно, сам был готов умолять пустить его к ней. Жданов, как последняя скотина, почти рад, что без него ей плохо. Цинично, но значит он еще может что-то в ней починить. Сначала он делает вид, что пришел просто спросить, как дела. А еще ему не с кем выпить чего-нибудь и посмотреть фильм. И, да, Жданов дважды проверяет, чтобы это была комедия. Катя делает вид, что поверила, хотя у неё во взгляде огромным шрифтом написано, чтобы он валил с таким к Малиновскому. Он мостится на узком и неудобном диване, но так практически не видно экран телевизора, поэтому Катя великодушно пускает его на кровать. Конечно, полностью одетого и поверх одеяла, укутавшись сама в него по уши. Но Жданову достаточно и этого. Настолько, что тело уже горит, а руки дрожат, как тогда, в ебучий пубертат, когда он впервые увидел женскую грудь. Позорище, так дрожать возле женщины в почти тридцать лет, Жданов. - Почему ты здесь? Его слегка подкидывает от её голоса, будто телевизор все это время не трещал без умолку глупые пошлые шутки. Очень в стиле его и Малиновского. Но не для Кати. - Я люблю тебя. Он знает, что Катя ему не верит, но говорит это. Потому что она должна принять эту мысль. Потому что они в Египте пробудут еще два дня, а она все еще долбанный айсберг. - Дурацкий фильм. Андрей кивает и поворачивается к ней. Она с распущенными и влажными волосами выглядит сильно домашней. Без очков и ни грамма косметики. Такая простая и такая щемяще родная. И так сильно хочется её поцеловать, что он готов, как собачка у ног хозяйки, расплакаться и молить быть ближе. Катя щелкает пультом и погружает комнату в темноту, а потом перекидывает ногу через его бедро. Животное внутри срывается с цепи, и Жданов держит её руками за талию, не давая пошевелиться. Знала бы Катя, что с ним творит, не рискнула бы. Но её кожа под ладонями такая горячая, что почти нет сил сопротивляться. - Кать… - горячим шепотом ей в губы. Он погружается в вязкий ад, потому что она своими маленькими ладошками касается его груди, спускаясь к животу и трется. Медленно, издеваясь, трется бедрами о его член. Он не хочет так. И она, Жданов знает точно, тоже не хочет так. Не простила еще. Не отпустила. И так нельзя, конечно, нельзя, потому что Катя пытается содрать боль вместе с кожей. Но, когда она его целует первой, он не может сопротивляться. Он умоляет её остановиться, потому что наутро им будет больно. А потом Катя стаскивает с него футболку и касается голой кожи, и это происходит. Они целуются жадно, страстно, как тогда, в отчаянии, в прошлом, где она убегала, а он воровал её ласку грубо и топорно. Жданов целует её голодно, как свою женщину, но всё о чем получается думать - как сильно он сейчас себя ненавидит. Хочется напиться и убить кого-то. Желательно какого-нибудь повара, которому она улыбалась. Поэтому, он злится. И от этой злости прижимает еще ближе и рычит ей в рот. Слизывает её отчаяние с языка, чувствуя горечь. Её слезы, её борьбу. Он рвет на ней пижамную майку, впиваясь в любимое место под горлом губами, а она стонет и прижимает дрожащими пальчиками к себе. Это ад и рай одновременно. Это то, о чем он думал с их первой ночи. То, о чем она, наверняка, не захочет говорить завтра. Когда за окном слышатся взрывы фейерверков, он стягивает с неё трусики, и стонет каждый раз, когда она повторяет его имя. *** Они возвращаются в Москву втроем. Жданов предпочитает не брать в расчёт Борщова, потому что он всё еще не ровно дышит в Катину сторону. Его нос почти зажил, поэтому хочется вернуть ему еще один удар. Катя обнимается с родителями, а потом прижимается к Зорькину. Андрей скрипит зубами, но учится принимать их дружбу. Ему нужно как-то объяснить, почему он вообще здесь, но вместо слов, он просто обнимает Катю за плечи, практически вдавливая в себя. Валерий Сергеевич делает вид, что не хочет прихлопнуть Жданова прямо в аэропорту. Удивительно молчит, но обиженно сопит и ждёт, когда дочь сама сможет объяснить. Он провожал её призраком, а встречал почти человеком, так что никому не позволит лезть ей в душу без спроса. *** Катя приходит в компанию в новом теплом костюме. Простеньком, сером, но другом. Это замечают все. Начиная с женсовета, заканчивая советом директоров. Он смотрит на неё и вспоминает загорелую кожу, мягкие губы и тонкие пальцы. Прогоняет морок с глаз и слушает её голос. Через час после окончания, Кира сообщает, что отправила его чемодан с вещами Федором. А свадебное платье выбросила на помойку. Жданов говорит сухое «спасибо» и бежит на выход из компании, чтобы перехватить Катю. - Я отвезу. Катя кивает и садится в машину, не оборачиваясь на шепотки за спиной. - Они нас обсуждают? - спрашивает уже в машине. - Не могут понять, как ты меня терпишь. Она улыбается уголком губ. - Это скорее ты терпишь меня. И снова грустнеет. И Жданову хочется вырезаться машиной в грузовик от этой тоски. Но ему нельзя. В машине Катя. Он привозит её под подъезд и долго целует в машине, пока Катя не начинает задыхаться. Это так привычно и совсем забыто - целовать Катю Пушкареву. Он не совсем отбитый, понимает, что это такое хрупкое перемирие. Но пока она отвечает ему, Жданов все вспоминает, как мама восхваляла любовь. Вряд ли Катя когда-нибудь сможет осознать насколько сильно он в ней погряз. - Я тебя люблю. Она кивает и уходит домой. *** Они снимают домик загородом и едут всей семьей на пикник. Почти всей семьей. Маргарита предпочитает утешать Кирюшу, а отец не едет из солидарности к жене, хотя с Пушкаревым у него отношения были почти родственные. Жданов разводит костер для мангала, а Катя крутится рядом. Он впервые видит её в джинсах, плотно облегающих её бедра. Она наконец-то улыбается и толкает его локтем. Дурачится, практически так же легко, как когда-то у него в машине. И Андрею хочется верить, что она отпускает. Пушкарев ругается и отвешивает подзатыльник Зорькину, отчего у Жданова расползается лукавая ухмылка. Перестать радоваться, когда Николя лажает он так и не разучился. Елена Александра смотрит на них улыбаясь, и тихо говорит мужу: - Какая они красивая пара. И Жданов пугается. Потому что они еще сами не в курсе пара ли они. Нет, он в себе более чем уверен, но Катя идет к нему такими крохотными шагами, что поженятся они лет через двадцать. Какая разница, если все равно вместе. Он впервые не жалеет ни свои предыдущие тридцать лет, ни предстоящие. Только бы она наконец-то вернула в себе себя. Катя смеётся. Что-то говорит ему и смеётся. Господи, какой красивый смех. Жданов все еще боится, что она снова наткнутся взглядом на открытки в магазине и вспомнит, какая он скотина. Или захочет сбежать. Или кто-то напомнит ей про инструкцию. Она, наверное, сойдет с ума. А он умрет. Сдохнет, блять, тут же. **** У него день рождения. От Киры приходит скупое поздравительное сообщение в шесть тридцать утра. Он не отвечает даже смайлом. Малиновский предлагает традиционный загул по клубам и сексуальным рыбкам, но потом тушуется, желает ему счастья побыстрее и говорит, что для ночных приключений у него теперь есть Зорькин. Родители звонят по скайпу, и мама добрых полчаса рыдает в камеру, повторяя, какой он у неё хороший мальчик. Жданов отключается и смотрит в стену. Сегодня суббота. Катерина помогает Юлианне выбирать платье на вечеринку в честь помолвки какой-то из её подруг. Катя не знала о его дне рождения. Конечно, не знала, он не говорил и запретил всем об этом упоминать. Глупо, но, встречая свои полноценные тридцать лет, он не хотел перебрасывать внимание на себя. Он все еще боялся, что она, как хрусталь, при любом неверном шаге разобьется. Вечером они идут в кино, но фильм оказывается скучным, и они сбегают. На улице начинается дикий ливень, Катя, словно ребенок, смешно пищит и танцует под каплями. Андрей ловит её и садит быстрее в машину, чтобы не заболела. - А сам такой же промокший. - Я не болею. У меня иммунитет крепкий. Она улыбается и потягивается на сидении. - А я в детстве часто болела. - Это потому что ты не берегла себя. И теперь позволь мне тебя беречь. Позволь. Позволь. Позволь. Они едят бургеры в машине, слушают музыку на радио и обсуждают, куда пойдут в следующие выходные. Андрей вспоминает плакат Джона Ленона у Кати на двери в комнату. Думает, что, наверное, нужно ей купить диски со старым роком. Потом Катя рассказывает о новой страсти Зорькина. Как он улыбается, когда она звонит ему, и какой нелепый, когда собирается к ней на свидание. Все настолько хорошо, что Жданову страшно. Снова. Каждый раз, когда она уходит в себя. Молчит. Грустит. Ему теперь всегда кажется, что это он. Причина её плохого настроения, боли, тоски. А потом они заезжают на заправку и встречают Воропаева. Андрей нутром чует, как Катя сжимается, как её сердце снова заходится ходуном, и горят глаза от подступающий слез. Но она зажмуривается на секунду, выдыхает медленно и успокаивается. Они приезжают к нему и занимаются любовью. Катя, как тогда в Египте, отчаянно хватается за него, прижимается к нему ближе, кусает, выдыхая горячим воздухом в рот. Кате нужно жестче. Глубже, быстрее. Он чувствует это, пока покрывает её кожу поцелуями, но не может причинить ей боль. Он осторожен, нежен. Словно успокаивает её через секс. Смотри, дурочка, я тебя люблю. Она прекрасна в этот самый момент. Когда запрокидывает голову, дышит глубоко, хрипло стонет и сжимает его бедра коленями. Андрей смотрит на её дрожащие веки и закушенные губы, запечатывает в памяти навсегда её вот такую - его, абсолютно его, с ногтями в его спину и слезинкой в уголке глаз. В квартире пахнет сексом и её духами. Он не может на неё смотреть. Думает, что она опять с ним прощается, и от того хочется горько рыдать. Плевать, что мужик. А Катя смотрит и гладит по лицу пальчиком. - Андрей, - проводит носом по скуле. - Я боюсь засыпать. Вдруг ты сбежишь. У неё вырывается смешок, и Катя прикрывает рот рукой. - Я хочу к тебе переехать. Он дергается. Поворачивается, глядя ей в глаза. - С днем рождения. А ему так страшно верить. Наверное, страшнее было только ей тогда. Он все таки плачет этим вечером. **** Он перевозит Катины вещи в свою квартиру поспешно и даже маниакально. Собирает в ящики ее старые пиджачки и юбки. Хватает старые круглые очки, хоть она и давно носит линзы. Сразу после того, как сломала в аэропорту новую, купленную Юлианной, пару. Он едет на работу, отдавая Кате в распоряжение квартиру. Работает допоздна, а потом поддается эмоциям и заходит в Катину каморку. Первое время не решается включить свет. Потом одним резким движение бьет по выключателю, собирает в первый попавшийся пакет все её старые вещи, сиротливо оставшиеся после её побега. Его опять сковывает неуверенность и он просто оседает на пол. Очухиваться, когда часы показывают час ночи. Он возвращается домой и застает Катю сидящую на кухне. Она смотрит немигающим взглядом. - Я тебя люблю. Он спешит ей это сказать, но она просто вздыхает. - Я хочу тебе врезать, Жданов. Он смеётся и ставит на стол пыльный пакет с подарками. Она машет головой и закусывает губу, сдерживая злость. - Ты оставил меня тут и сбежал в мою каморку? Он кивает, робко улыбаясь. На её лице ни тени улыбки. - Я знаю, что ты не любишь истерики и ревности, но я все равно это сделаю. И Катя бьет его. Вывихнув руку. *** Она завязывает ему галстук, пока Андрей протестующе отодвигает её больное запястье. - Я справлюсь сам. Она хмурится и шлепает его ладошке, принимаясь с начала. Пытается выглядеть раздраженной и злой, но он видит, как у неё светятся глаза и играет румянец на щеках. Ей нравится быть с ним. - Тебе не обязательно уметь завязывать галстуки. - Просто хочу уметь. - Мне не нужна идеальная. Мне нужна ты. И Катя застывает, заглядывая в его глаза. И, возможно, он окончательно поехал крышей. Но она смотрела так, как раньше. До всего. Словно, влюбилась заново? - Не ври мне никогда, пожалуйста. Ох, блять. Она его что, сейчас, прощала? - Никогда больше, - он целует её в макушки и обнимает, - Прости меня. **** Андрей думал, что вот прямо сейчас это инфаркт. Сердечная мышца остановится, перестанет качать кровь и он умрет. Зорькин товарищеским жестом хлопает по плечу. Явно пытаясь успокоить. Чертов очкарик, убил бы, да только спасибо. Потому что к ним на семейный ужин приехал Малиновский. Позвал Катю поговорить. У Жданова тряслись руки. Он хотел разбить другу (другу ли?) лицо. Размазать по асфальту. Ведь у них же все только наладилось. И вот теперь они о чем-то говорят. А ему Катерина выходить запретила. Он мог не послушать, и просто забрать её с улицы и запретить Малиновскому подходить к их дому. Но он хотел еще пожить. А сердце не выдержит, если узнает, что они обсуждают. Это было его наказание. Это тот подвох, которого он ждал. Катя не уйдет от него. Не уйдет ведь? Не после того, как он молча ходил за ней, как ручной пес. Не после того, как она стонала под ним, когда повторяла его имя, кусала и целовала. Всегда упоительно глубоко, медленно. Всегда, как в последний раз. Он не сможет жить после такого. Не там, где она посреди компании целовала его, наплевав на пересуды. Не после всех их разговоров о прошлом и будущем. Совместном будущем. - Тебе налить? - Коля откупоривает бутылку коньяка. Жданов неопределенно взмахивает рукой. За эти полгода она ни разу не сказала, что любит его. Ни разу после возвращения из Египта. Катя возвращается в теплую квартиру. Сбрасывает куртку и протягивает ему запечатанную в праздничную обертку коробку. Отбирает у Зорькина коньяк и отсылает его за шампанским. Через две минуты Новый год. Она подходит к нему и целует в губы нежным касанием. - Прости, что заставила тебя ждать. Он улыбается. - Ты стоила ожидания. Она всхлипывает, поднимается на цыпочках и целует его в нос. Где-то там оглушает бой курантов. - Я тебя люблю. Очень сильно. Она такая домашняя, теплая, слегка пьяная. Его. Теперь вот точно его. И никаких инфарктов.