Приобщение к порядку

***

      Когда случился всплеск инфекции, никто не был готов к этому. Как можно быть готовым к распространению заразы? Люди впали в страшную панику. Никто и предположить не мог, что подобное когда-то произойдёт. Япония стала очагом распространения вируса — вампиризм. Болезнь, что жила лишь в глупых романах и на киноэкранах, смогла почти полностью выкосить японцев. Кто-то умирал в муках, а кто-то обращался злой нечистью, что до этого только блестела в свете прожекторов. Страна восходящего солнца была быстро оторвана от всего мира. Высшее мировое руководство открестилось от японцев. Им пришлось действовать самим. Это не стало глобальной катастрофой для мира. Только для них. Личная маленькая катастрофа.       Самый важный ресурс для Японии — одарённые. Небольшой остров, бывшая префектура Окинава, стал их прибежищем. Место, куда свозили тех не зараженных, кто представлял какую-либо ценность. Все ресурсы Японии были направлены сюда. Военные, врачи и просто люди, которым удалось избежать заражения. Каждый из них знал, что никогда больше не вернется домой.       Сайгику Дзёно нечего было терять. Там, в Токио, его жизнь как одного из забравшихся на пьедестал преступного мира окончена. Когда-то давно, так давно, словно в прошлой жизни, он был юнцом, выросшим на улицах бедного района столицы Японии. Воровство, махинации, убийства, пытки и наказания — часть его прошлого. Он мнил себя королём мира, пока ему не напомнили, кто он.       Там, в Токио, он потерял всё: место в жизни, зрение и право на жизнь. Ни капли благородства не оставили. Содрали живьем кожу, а с ней лоск жизни со всеми существующими благами. Дзёно вернули только жизнь, сказав, что взамен он должен стать государственной ищейкой, уж слишком у него интересная способность, чтобы пополнить список трупов.       Он согласился.       — Ситуация не стабилизируется, — произнес начальник военного сектора Окинава. В зале заседаний, где сейчас грел себе место Дзёно и где чем-то странным пованивало, был включен экран с записью происходящего в горячих точках. Так принято называть крупные города, откуда пошло заражение.       Сайгику с радостью посмотрел, если бы мог видеть. Ему не надо снова становится зрячим, чтобы понять, что происходит на экране. Крики и смачные звуки пожирания плоти в полной мере раскрывали то, что хотело донести до них начальство.       Он сам был в подобном аду не так давно. Их перевезли на базу, когда заражение ещё не началось. Словно кто-то сверху начал подозревать, что скоро случится непоправимое. Им дали задание транспортировать ценный груз. Путь лежал в Йокогаму — когда-то бывший портовый город, так любимый иностранцами.       Все проходило гладко. Теруко и Тачихара уже загрузили груз на пароход. Дело за малым. Им с Тэтте приказано охранять приближённые территории от армии упырей. Так себе затея, но они справлялись.       До того момента, пока не случился взрыв. Что послужило его катализатором — неизвестно. Ударная волна была такая сильная, что вмиг подняла брошенные машины, упыри, что находились рядом, сгорели заживо. Ему повезло быть отброшенным в стену здания и не быть им же погребенным. В ушах страшно звенело. Ускоренная регенерация спасла.       — Тэтте! — с болью в ногах он смог встать, хватаясь за правую руку. Огонь прожег форму, оставив ожог. Больно, однако терпимо. Им нужно убираться отсюда, пока упыри не сбежались на шум.       — Тэтте, — он не слышал. Без слуха он беспомощен. Ещё и ранен. Как нельзя кстати лучшая мишень для кровососов. Когда слух вернулся к нему, он с легкостью нашел своего напарника.       — Ебанный в рот! Вот она, ваша самурайская грация. Тэтте, блять, вставай, — его придавило каким-то покореженным металлом. Дыхание ровное. Идиот жив. — Я как перед начальством оправдываться буду? Чур твой труп не потащу.       — Тэтте, ты возместишь мне этот ущерб, — вытащить напарника с плохо зажившей рукой почти не выполнимая задача. Дзёно понимает, что, если не поторопится, они храбро умрут здесь. Только не в этом аду.       — Не смей умирать. Династия благородных самураев не прервется! — он вытаскивает Тэтте и быстро тянет его тело куда-то в сторону. — Найдешь себе девушку на гражданке, и она родит маленьких самурайчико-о-ов.       Уйти они не могли по очевидной причине. Единственный вариант — временно укрыться где-то. Их укрытием стало то самое небольшое здание, в которое Сайгику прежде неудачно влетел.       — Мы не умрём в этом ресторане корейской кухни! — по запаху сои и квашенной капусты он догадался куда их занесло.       Полностью убедившись в безопасности их убежища, Дзёно пытался связаться по рации с Мичизу.       — Что у вас случилось?       — Я ебу, что ли? Суицидальный упырь решил себе устроить красивую смерть. Посмертный фейерверк.       — Где вас искать?       — Неподалеку от взрыва. Какая-то корейская забегаловка. Поторопитесь, иначе наш мечник собрался на тот свет и не по моей прихоти.       Дзёно уселся на пол с бессознательным телом напарника. Саблю он отложил в сторону.       — Только, блять, не здесь. Слышишь, эй, — Дзёно аккуратно укладывает голову напарника на свои колени, руки безвольно гладят лохматые волосы. — Эй, Тетчо. Дождись помощи, ладно? Помнишь, ты хотел снова попробовать те такояки? Если дождешься, то я тебе хоть каждый день готовить буду. Договорились? Молчание — знак согласия.       Эх, был бы он таким же молчаливым тогда, когда Дзёно в шутку хотел кредит на него оформить.       — Тетчо…       Сайгику зубами кусает запястье руки. Никак нельзя терять рассудок сейчас. Тот, кто должен отвечать за разумные решения, лежит у него на коленях в отключке.       В любой момент может выскочить дрянь. И с ними навсегда будет покончено. Он мог сбежать. Способность позволяла. Но Тэтте… Тетчо… он же его не бросил бы, верно? Не оставил умирать под обломками машины?       Он отпустил искусанное им же запястье.       — Сука, — зашипел он сквозь зубы, специально чуть ударившись затылком об стену.       Он ненавидел быть беспомощным.       Всё обошлось. Их нашли и отвезли на базу. На Тэтте зажило все, как на собаке. Уже через три дня ходил и ел, что вздумается. Когда перед ним появилась тарелка с такояками, то мечник малость охуел. Дзёно пожелал ему не подавиться пищей богов и скрылся с глаз.       Тэтте быстро оправился и даже на эту конференцию явился.       По левую сторону от него раздался смачный хруст. Дзёно чуть не подскочил со стула, как испуганный пылесосом кот, и яростно не зашипел.       — Ты совсем, что ли? — возмутился он. — Где твоя половина клетки мозга или ты успешно её отшиб на прошлом задании? Почему ты ешь на важном заседании? — Дзёно устало потёр переносицу. — Хоть долю уважение прояви. Там на экране наших же едят упыри. Ладно я слеп, а ты!       Своей манерой не понимать банальных вещей напарник умудрялся доводить его каждую секунду совместного времяпрепровождения.       — Яблоко вкусное. Хочешь? — Тэтте протянул ему второе чистое и не политое яблочным уксусом.       — Уксус? Да еще и яблочный? — наконец-то мужчина понял, чем так отвратительно пованивало. — Только не говори, что ты сделал эту смесь только из-за того, что в яблочном уксусе присутствует яблоки?       Тэтте заторможено кивнул, а Дзёно хлопнул себя по лбу.       — Идиот…       Яростный шепот Сайгику не остался незамеченным. Все обернулись на них.       — Простите, — быстро извинился Дзёно. — Больше подобного не повторится.       Начальник штаба со всем возможным осуждением посмотрел на Очи Фукучи в надежде, что тот выдаст наказание своему подчиненному. У Фукучи там тамагочи голодный и спать не уложенный, о каком наказании идет вообще речь?       — Сегодня мы привезли на базу молодых ребят. Пусть ваши подчиненные займутся ими. Командующий, вам все ясно? — снова посмотрел на седовласого мужчину начальник штаба.       Понимая, что дело может закончиться плохо, Дзено под столом мягко пинает их командира.       — А что, кто-то умер?       От возгласа Фукучи очнулась задремавшая Теруко.       — Кто умер? — своим вопросом она запустила цепочку других.       — Когда умер?       — Вы спали?       — Кто с кем спал?       — Кто у кого брал?       — Что? — спросил Тэтте продолжая жевать яблоко. Дзено ничего не оставалось, как снова хлопнуть себя по лбу. Кто-кто, а Суэхиро вечно в пролете.       — Отставить! — ударил по столу кулаком начальник, и все мгновенно замолкли.       — Ну вот, я так и не узнал, кто с кем спал! — возмутился мужчина, поглаживая седые усы. Такая важная информация ускользнула из рук.       — Кхм, среди всех прочих, наши ряды пополнили четыре подростка. Они одаренные. Очи, пусть ваши члены отряда распределят их между собой. Займутся их обучением лично.       — Есть!       Дзёно чувствовал неплохой такой подвох. Не зря начальник штаба упомянул о четырех одаренных только в самом конце. Эсперы — гарант их жизни. Что-то здесь не чисто.       Совещание закончилось, и они направились в зал, где уже собрали новое пушечное мясо и ящик Пандоры в виде неизвестных одаренных. В чем Сайгику не сомневался — это в том, что эти ребята вряд ли представляют опасность. Им должны были вколоть чип, что полностью аннулирует их способности. Разработка военных, чтобы упростить им всем жизнь.       Дзёно подпирал стену лифта, пока не раздался голос возле него.       — Начнешь их запугивать…       — Что… что? Не слышу твоего жужжания, — ухмыляясь, он придвинулся к напарнику ближе, приложив ладонь к уху.       — Укушу, — горячо выдохнул ему в ухо Тэтте.       Дзёно резво отскочил от напарника и спрятался за спиной обалдевшего Мичизу. Он, как типичный человек в лифте, с усердием рассматривал пол, а теперь стал чьим-то щитом.       — Спасите! Он бешеный. Покусать меня собрался. Я же говорил сделать тебе эти сорок уколов, а ты опять открестился своим кодексом, мол, для самурая это как потерять честь. Вот-вот, смотрите, уже рычит и грозится укусить! Боже, за что мне такое наказание?       — Будете кусаться вечером. Не при детях же! — насмешливо проговорила Теруко. Будь здесь кто-то из младшего офицерского состава, то удивленно посмотрел на девочку в военной форме, не понимая, почему все смотрят на Мичизу. Тачихара самый младший из них.       — Я хочу в отпуск, — со всевозможным отчаянием выдохнул Тачихара.       Когда лифт известил их о прибытии на нужный этаж, светловолосый мужчина выбрался из-за своего временного щита и встал впереди. Из лифта вышли уже серьезные военные. Не зря они являются особым спецотрядом. Военные, что встречались им по пути, вежливого приветствовали их.       В зале их уже ждали. Они смотрели издалека. Сверху на специальном балкончике, где открывался полный обзор.       — Они просто сломленные подростки. Как нам их превратить в солдат? — возмущалась Теруко, накручивая алый локон на палец.       Юнцы жались к друг другу и смотрели на них как на самых ужасных людей. Тэтте рассматривает их. Его взгляд падает на тех четверых, что стояли в стороне. Эсперы. Из новой партии людей оказалось всего четыре одаренных. Как раз ровно четыре, чтобы достаться каждому. Каждый с чипом. Кроме одного. Среди четверки выделялся парень с ушами и бьющим по ногам тигриным хвостом. Почему начальство ограничилось ошейником вместо чипа — загадка.       — Тот милашка с ушками мой, — девушка быстро определилась с выбором. — Всегда хотела себе котика! Дзёно-сан, ты уже почувствовал, кого возьмешь?       — Точно не того, что шуршит бинтами под одеждой. От него так и несёт слабостью.       — Встать в строй, салаги!       — Смотрите, никого не напоминает? — Теруко указала пальчиком на рыжего подростка, что громко что-то доказывал шатену. Мичизу обернулся на другую часть их отряда, а затем посмотрел на девушку.       — С тобой сложно спорить.       После подростков отвели в столовую. Огромная столовая, где легко было потеряться среди солдат и новоприбывших. Откормят и начнут тренировать.       — Держись рядом, — рыжеволосый схватил Ацуши за руку, держа так крепко, чтобы тигренок даже при желании не потерялся. Старая привычка защищать слабых.       Когда Чуя жил в трущобах, он всегда стоял на стороне слабых. Ацуши чем-то был похож на его милую младшую сестренку Юй. Столько же наивности и доброты в глазах. Если он затеряется в толпе, то себе этого Накахара не простит. А вот если потеряется Дазай или его задавят в давке, то Чуя будет благодарен богам за подобную милость.       Их четверых везли в одном месте. Им пришлось держаться вместе. Так безопаснее.       Отстояв в очереди, они получили свои порции. Прибились они к небольшому столику в почти самом темном углу. Стандартный набор из чашки риса, чая и парочку фруктов.       — Ну вот, а обещали трехразовое сытное питание, — Дазай уронил свой поднос к ним за стол возле хмуро смотрящего в стену Акутагавы.       — Лучшем, чем ничего, — Ацуши с удовольствием жует рис. С ошейником Накаджима выглядел забавно. Многие косились в след, но ничего не говорили. Тигру же абсолютно не интересно, кто там на него смотрит.       — Ребятки, пока вы терлись в кучке людей, я кое-что выяснил, — шатен крутил в руках яблоко, словно искал какие-то недостатки. Пока группа таких же как он прохлаждалась, Дазай успел узнать нужную информацию. Уж в чем, а в узнавании какой-либо информации ему нет равных.       — Не томи, утырок, чё узнал? — Чуя перебирал рис палочками, выжидающе глядя на Дазая, что хитро лыбился. Руки чесались дать по роже. Руки чесались, а мозг упорно отговаривал.       — А что я получу? — от такого заявления даже Рюноскэ опешил, до этого прибывая в состоянии ловли связи с космосом. Может быть нашел соединение и уже рассказывал инопланетянам о ужасах творящихся на их планете.       — Ты получишь в лицо, если продолжишь дальше корчить из себя уебка.       — Ребфята нехф нафа, — бросился успокаивать их Ацуши с полным ртом риса.       — Прожуй, — это первое, что выдал за весь день Акутагава. — А ты скажи уже наконец-то.        — А как же предыстория? — отстаивал свои права Дазай.       Осаму остановил свой пыл, стоило ему увидеть, как Чуя теряет самообладание на глазах. Не хочется же потом вымывать рис из волос.       — Если коротко, мы на военной базе бывшей префектуры Окинава. Всем здесь заправляет командующий Очи Фукучи. Старый военный, который просиживается в корпусе. Видите во-о-он тот квартет? — Дазай указывает на четверку, которую они видели в зале. — Рыжая девчонка, Теруко Оокура, его заместитель. Жестока, красива и её боятся все. Меняет свой возраст по желанию. Парень с пластырем на лице, Мичизу Тачихара, самый молодой из них. Управляет металлом. Тот, что слепой, Дзёно Сайгику, тиран и садист. Про его способность ходят байки, ничего точного. По левое плечо от него Тэтте Суэхиро сильнейший из этой четверки, самурай и ещё человек чести.       — К чему ты это говоришь? — пробурчал Чуя, задумчиво смотря на мужчину в алой форме.       — К тому, чиби, что сейчас нам нужно выбрать себе наставника. Каждый из них возьмет кого-то из нас на обучение. Как будем решать?       — Ну… э… — начал тигр.       — Твое мнение не берем в расчет. Как напела мне птичка, ты уже занят.       — Раз они сами решают, зачем тратить… кх… кх… силы на спор, — закашлялся Акутагава.       — Что вы такие скучные то, а? — демонстративно обиделся Осаму. Обидно, когда в твои игры не играют.       — Сильнейший, говоришь? — еще сильнее задумался Чуя.       — Что? — просил Дазай.       — Ничего, — пробурчал Чуя, уткнувшись лицом в свою тарелку.       Первая ночь на военной базе безмятежна и спокойна. По крайней мере была такой.       — Прекрати уже. Твоё дыхание мешает спать! — Дазай смотрит на Чую с скептицизмом, приподнявшись на локтях.       — Завтра ночью я скажу то же самое и задушу тебя подушкой, — подскочил с места Чуя, закончив отжиматься.       Их, чтобы они не нервировали обычных подростков, отселил отдельно. Мало ли что. Плюс иметь отдельные хоромы, а не спать в общих казармах — есть. А вот огромный минус заключается в том, что эхо раздается по всей комнатке. И чье-то громкое дыхание мешает заснуть.       — Ой-ой, не дождусь.       — Придурки, — тихо буркнул Акутагава, перевернувшись на другой бок. Он молился, чтобы эта пытка закончилась, и наконец-то эти два идиота замолкли.       — Может, хватит… — Накаджима пытался вмешаться, но его тихая просьба затерялась в громких криках.       — Чу-у-у-я, переходи на приседания. Тебе не мешало бы подтянуть свою дряблую попку, а то чем завтра будешь привлекать внимание Тэтте-сана? — продолжал ехидничать Дазай, откровенно поглядывая на пятую точку рыжеволосого. — Не забудь надеть завтра кружевные розовые трусы!       — Допиздишься, и я знаешь какой арт-объект сделаю из твоей задницы!       Чуя покинул комнату. Никто по ночам не препятствовал его хождению по базе. Найти тренировочный зал не сложно. Он приметил его ещё на выходе из столовой. Здесь они завтра начнут оттачивать своё искусство рукопашного боя. Накахара боязливо оглядывается, боясь, что его поймают. В зале, очевидно, никого не было. Кто придёт в здравом уме ночью травмировать слабые мышцы? За избиением груши он планировал провести всю ночь. Ему стало легче, когда на месте груши он представил холеную рожу Дазая.       — Неправильно, — раздался голос, когда Чуя стал ощущать жуткую слабость в мышцах.       — Что? — обернулся юноша и увидел того самого мужчину, которого видел в столовой. Быстро опомнившись, он вежливо поклонился. — Доброй ночи, сэр.       — Неправильно. Ты неправильно бьешь. Так ты скорее руки себе сломаешь, чем добьешься результата, — произнёс Тэтте.       — Я могу помочь.       Чуя согласно кивнул.       — Твоё упрямство похвально.       — Спасибо, я хотел… — Чуя нашёл удачный момент, чтобы напроситься в ученики. Уж кто, а Чуя хотел бы получать наставления от кого сильного, а не от ублюдка с замашками садиста.       — Миром правит насилие и жестокость. Несмотря на всё это, я хочу, чтобы справедливость и доброта перестала считаться слабостью, понимаешь? — прикосновениями он помогает Чуе принять нужную позу. — Спину держи прямо, ноги, встань увереннее. Сконцентрируйся, чтобы дать в руки импульс. Насилие лишь метод, а не решение проблем, — Тэтте сделал шаг назад. — А теперь бей.       Чуя приготовился к удару. Вдох-выдох. Он хочет сделать как велено, но почему-то не бьет. Накахара расслабляется и опускает руки.       — С этого момента я твой наставник, — удовлетворенно кивает Тэтте.       Этим холодным дождливым вечером Дзёно раздраженно считал минуты. Ему впервые в компании себя самого же стало невыносимо скучно. А это из ряда вон выходящий случай. Голову посетила идея отыскать своего коллегу, который неизвестно, где пропадал. Судя по тому, что к нему не стучались сержанты с жалобами, что опять нашли Тэтте спящим в самых разных местах, то напарник сделал самую странную вещь. Уснул у себя или опять отправился коротать ночь в компании тренировочного оборудования.       Нашел он Тэтте в одном из залов для тренировок. Здесь происходила посреди ночи ожесточенная битва. Дзёно склонил голову набок и растянул губы в улыбке.       — Вот как. Даешь сверхурочные уроки? Тебе за это жалованье не повысят, Тетчо, — хлопки в ладоши прерывают спарринг.       — Полковник Дзёно, — рыжеволосый юноша быстро встает и отдаёт честь, сдув с упавшую на нос кудряшку. Грудь поднималась и опускалась от быстро дыхания.       — Уже заканчиваем. Иди спать. Ранним утром жду тебя.       Юноша вежливо поклонился каждому и покинул зал.       — Странно. Я ожидал увидеть французскую принцессу. Его старший братец наводит шумиху по всей Европе и пьет выдержанное вино, а он тренируется по ночам. Забавно?       — Ага.       — Куда путь держим, Тетчо? — какой раз он снова издевательски чуть коверкает имя напарника. Тэтте не высказывает ничего против.       — К себе.       — А теперь я удивлен, — они покинули зал и двинулись по коридору. — Что с тобой? Не заболел?       Тэтте мог находиться, где угодно, но никак не в своей комнате. Мечник предпочитал спать в разных местах. Его не раз находили спящим на: холодном полу, уличной лавочке, подоконнике, спортивных матах. И каждый раз Дзёно собственноручно будил этого придурка, а потом уводил с глаз других военных в свою комнату. Раз у себя спать не может, то пусть у него спит.       Комната Суэхиро скорее напоминала храм старой жизни, чем что-то пригодное для существования. Дзёно обладал прекрасным чувством пространства. Обставил свою комнату мечник скромно. Кровать, постель которой давно не меняли. Чайник на полу, под которым сам Сайгику постелил газетку, чтоб цивильнее стало. Подставки с разными катанами — самое главное украшение комнаты.       Его пальцы касаются чего-то странного. Необычно. Казалось бы, он уже успел полностью изучить содержимое комнаты.       — Что это? Особое средство для пыток?       — Сямисэн, — поясняет Тэтте. — Музыкальный инструмент.       Дзёно берет в руки этот странный инструмент. Вертит в руках, а затем садится на пол с ним.        — Мне, бандиту с большой дороги, не понять ваших аристократических забав.       Тэтте скептически смотрит на напарника. Аристократических? Он даже в своём лексиконе такое слово не применяет. Кто точно мог сойти за отпрыска аристократа, так это Дзёно. То, как он сидит, положив ногу на ногу и выпрямив спину идеально ровно, — уже доказательство правоты Суэхиро.       — Его звучание можно услышать в Кабуки, Дзёрури и Бунраку, а ещё на разных фестивалях в Киото, — взгляд падает на потрепанную временем книгу. — Кхм, можно было услышать.       Не зная как играть на инструменте, Дзёно принялся по незнанию мучить струны.       — Не так, — послышался сбоку голос, и чужие руки обхватили его. Как мечнику удавалось подкрасться сзади, осталось загадкой. Чужой голос над ухом подсказывал, а его теплые ладони направляли. — Пальцами зажимаешь струны на грифе, а с помощи бати управляешь мелодией. Нужно мягче и нежнее.       Дзёно вздрагивает от такой близости. Тэтте позволял слишком многое. В прошлом за только неправильный взгляд он пригвоздил руку своего подчиненного ножом к двери. Тот умер мучительно.       Но Тэтте…       Когда началась их связь, Дзёно сразу не понял. Наверно, когда их мир ещё не перевернулся с ног на голову. Их двоих ничего не связывало, кроме общей работы. Как выяснил Сайгику, самурайский кодекс не порицал мужские связи, как принято традиционным обществом, а наоборот возносил в абсолют. Женщины для самураев отвратительны. Связь с ними делала их менее мужественными. Как Тэтте остановил свой выбор из всех возможных вариантов на нем?       — Ты спас меня в Йокогаме, — рукой он задел струны, а те издали свой предсмертный хрип. Откуда напарнику стало известно? Он же в отключке был все их путешествие. Тачихара не треплет языком попусту. Или уже изменил своим идеалам?       — О чем ты? Теруко…       — Вытащил из месива и спрятал. Защищал, пока не прибыла подмога, — настойчиво продолжал Суэхиро.       — Я действовал согласно уставу, — жестко отрезает Сайгику, желая, чтобы один придурок заткнулся.       — Скажи, Дзёно, какой устав предписывает спасать мертвого солдата? Я знаю его наизусть, даже новый образец. Раненный равно мертвый. Ты спас меня, а потом стоял на последнем, что я не принес с собой заразу.       — К чему ты клонишь, Тетчо? — странно лыбится Дзёно, нервно теребя бусину сережки в ухе.       — Я хотел сказать, что…       — Не смей произносить этого, — яростно прохрипел он. Словно эти слова повесят на него вечный якорь. Огонь не так страшен как то, что так смело хотел сказать Тэтте. Так самонадеянно, как раз в стиле его друга. — Не при кодексе. Он же все слышит. Имей совесть, — Тэтте за спиной шумно выдыхает.       — Честно, я не знал, что так случится, — горько говорит Дзёно. Слова даются ужасно плохо. Что-то внутри дрожит. — Подумаешь, спас. Всего лишь комплекс жертвы и спасителя. Ничего больше. Походи к местному психотерапевту, он вылечит это. Правила наших встреч ты знаешь. Не забывай, там война, Тэтте. Мы на войне.       Зачем он это говорит? Зачем себе хуже делает? Потому… потому что таким, как им, не положено чувствовать такое.       Дзёно положил инструмент на чайный столик и встал. Его запястье, когда он направлялся к двери, перехватили.       — Ты сказал мне эти слова не потому что они истины, а потому что хочешь оттолкнуть. Ибо больше всего ты боишься не моей привязанности, а своей. Дзёно, ты не человеконенавистник, каким хочешь себя показать.       Сайгику вырвал свою руку из чужой хватки.       — До сегодняшнего дня я даже не знал, что ты можешь говорить такие длинные речи, Тэтте. Завтра при сборе отряда используй этот навык по максимуму.       Дзёно покинул апартаменты напарника. В коридоре его поймал один из сержантов.       — Полковник Дзёно! — крикнул вслед голос.       — Да, это я. Что за шум посреди ночи?       — Там один из новых эсперов. Повесился. Не переживайте, его успели спасти.       — Лучше бы не спасали, — бормочет себе под нос Дзёно. Он даже не сомневается какой из них. Вряд ли тот, что так радостно проводил время с Тэтте. Это тот слабый. От него за километр несёт слабостью. Как не благородно, смерть от удушения веревкой.       — Что?       — Ничего. Я займусь этим.       Утренний свет проникал в окно палаты. Юноша очнулся из-за слепящего света в глаза. Он приподнялся, разглядывая своего охранника. Ещё вчера это был какой-то военный, а теперь сам полковник. Дзёно не произнес ни слова. Методично срезал ножиком с яблока зеленую кожуру идеальным ровным слоем, мягко улыбаясь.       — Что будет дальше? — задумчиво спросил Дазай. — Посадите меня в комнату с мягкими стенами?       — Никогда не любил яблоки. Никакой определенности, когда кислые, когда сладкие. Мой напарник обожает их. Даже не знаю, то ли он назло хрустит ими каждое свободное время, то ли действительно их обожает.       — Обожает, — улыбка сошла с лица шатена.       — Эх, какая жалость, — вздыхает он. — Значит я всё-таки придушу его во сне. А может утопить его в яблочном сидре? Благородная смерть.       Аналогию с яблоками Дазай понял сразу. Но вот что ему предлагает полковник — не сразу.       — Сейчас твоя судьба зависит от меня. Я могу отправить тебя в самое пекло. Туда, где люди — просто плоть для кровожадных упырей. Станешь одним из них. Ты знал, что они продолжают чувствовать боль? — делает акцент на последнем слове и дожидается нужной реакции. Одаренный умело контролирует сердцебиение, но не так идеально, как мог бы. — Для войны ты не больше, чем мусор. Проведешь всю свою жизнь в образе безумной твари, так и не совершив идеальное самоубийство, согласен?       Дзёно закончил чистить яблоко и надкусил его. Отвратительно.       — Есть средство надежнее. Если будешь полезен, то, как только изобретут сыворотку, я отдам тебе её. Умрешь в тишине и без боли. А перед этим я предоставлю тебе площадку для развлечений, что скажешь?       — А если врешь?       — Посмотри в мои честные глаза и скажи, что я вру. Поверь мне, средство, которое предлагаю я, лучше смешивания средства для повышения давления и для понижения.       За ночь он хорошо ознакомился с биографией пятнадцатилетнего мальчишки. Суицидник со стажем, это несмотря на его возраст. Такие наклонности не сложно определить даже по прошлому Дазая. Топили в детстве, вот и приноровился.       — По долгу рождения или по зову отчаяния? — пробыв большую часть в подобной преступной среде, ему не составило труда определить, откуда он такой. — Ах, нет. По собственному желанию?       Дазай звонко засмеялся.       Дзёно вытер нож об платок.

***

      Прошёл месяц. Тридцать дней пребывания на секретной военной базе. Месяцами подростки просыпались в поту от кошмаров. Их всех ждало распределение по группам. Чтобы никто не прохлаждался из Ищеек, теперь в их обязательства вошло обучение молодняка. Распределили по отрядам и выдали специальные повязки.       Сегодня им предстоял тренировочный день. Они должны выгуливать щенков и приобщить их к всеобщей системе труда.       Суэхиро ждал, когда наконец-то заявиться его возлюбленный. Между ними на протяжении месяца ничего не понятно. Оба они утонули в заботах о новеньких. если сказать, что заявился Дзёно, привлекая внимание, — это ничего не сказать. Настолько его появление вызвало фурор, что Тэтте чуть не подавился яблоком.       Ношение формы сегодня было не обязательно. Однако Тэтте не изменял своим предпочтениям и остался в ней, только в более легкой версии. А вот Дзено оделся в то, в чем обычно ходил на гражданке. Тэтте сглотнул. Брюки прекрасно подчеркивали зад.       — О, вы уже здесь. Тогда мы мыть казармы, раз стадион занят, — послышались огорченные вздохи. — Эй, что за тон? Труд сделал из обезьяны человека и вам тоже может помочь. Натянули улыбочки и за уборочным инвентарем. Шевелите лапками.       — Мыть? — растерялся Тэтте. Как можно мыть полы в таком виде? Если он нагнется в таких обтягивающих брюках? С ним хоть и подростки, но они же не слепые, как их полковник. — Давай поменяемся?       — Зачем? — Дзёно удивился. Чего это так наследник самурайских регалий променял тренировки на бесполезное времяпровождение? Свою каморку убрать не может, не то, что чистить казармы — Ты пришёл первый, так что не претендую. А теперь все, кыш, немытые сортиры вас заждались!       — Эй, швабра. Тебе наконец-то нашли истинное применение, — Чуя окликнул шатена, что на удивление покорно плелся за своим отрядом. Не отрывая взгляда от долговязой фигуры, Накахара затягивал потуже бинты на костяшках, как показал ему Тэтте-сан.       — Ой. Коротышка, может ты наконец-то прибавишь пару сантиметров, — нахально улыбается Осаму. — Витамин C ,всё такое.       — Ты дурак, что ли? Тебе с неба апельсин светит? — воскликнул Накахара.       Где-то вдали засмеялся Дзёно.       — Чуя, — окинул строгим взглядом Суехиро.       — Простите, сэр, — быстро по струнке вытянулся рыжий.       — Полковник Дзёно, — крикнул кто-то из далека. К ним приближался юноша. По сердцебиению Дзёно сразу узнал мальца. У кого еще во всем корпусе сердце стучит как у кошки?       — Сэр, — юноша добежал до них и согнулся, положив руки на колени, чтобы восстановить дыхание. — Ме-нея… Те-е…       — Отдышись сначала.       Отдышавшись, юноша тут же отдал честь как положено по уставу. И затем изъяснил причину своего появления.       — Госпожа Оокура послала меня к вам. Сказала, что сегодня я буду помогать вам.       — О, как.       Редко Теруко делится своими игрушками. Видно, мальчик своей гиперактивностью довёл её до припадка. Что ж, сама нарвалась. Никто не заставлял её выбирать тигра. Если вдуматься, то никто бы, кроме мальчика с ангельским терпением, не смог бы вытерпеть вредного заместителя генерала. А ещё она разрешала мальчишке обращаться в тигра и затем вычесывала его, намекая на то, что из этого можно связать такой пояс для поясницы. Линял тигр предостаточно. Вот и нашли подарок командиру на день рождения.       Рыжий мальчишка, что теперь как покорный пёс ходит за Тэтте, не сошёлся с бы с Теруко характером. Суицидальный маньяк уже убился об железную проволоку, благо её полно. К нему требовался особый подход. Пацан умён не по годам. Чахоточник умер, подавившись своим же кашлем. Не зря Тачихара носится с ним как старший брат.       — Раз так, то ты и Дазай пойдёте мыть первый этаж, остальные же пойдут драть комнаты, ясно? — отдал приказ Сайгику. — Никаких убийств, — почувствовав, как ускорился пульс у одного вредителя, Дзёно поспешил обломать всю малину. — И никаких самоубийств, понятно?       Весь отряд посмотрел на надувшегося от обиды Дазая.       Тэтте на стадионе неистово дышал, пытаясь привести в прежнее состояние тело. Разум самурая должен быть чист, как белый лист… разум самурая должен… чист…как…       — Тэтте-сан, вам плохо? — его новый протеже закончил пробежку и встал подле своего командира. Накахара обтирал потную кожу влажным полотенцем.       — Нет, всё хорошо.       — Я отлучусь. Проследи, чтобы никто не отлынивал.       — Хорошо.       Это возмутительно! Настолько, что Дзёно хотел на всю военную базу заявить о своём бесценном запасе нецензурной лексики. По пути к каморке, где хранился весь уборочный инвентарь, его с силой перехватили за локоть, потащив куда-то в неизвестность. Тэтте сильно вжал его в пыльный стеллаж. В каморке стоял запах чего-то умершего, а его беспардонно страстно целовали. Под знакомыми руками Дзёно расслабился. Вот что значит месячный застой. Его рот даже на ежемесячном медицинской проверке так тщательно не обследовали, как сейчас.       Грубость нравилась Дзёно больше. Только его преданный самурай подобное не любил. В начале было сложно смириться с тем, что Сайгику снизу. От несправедливости жизни он начал пускать едкие шутки в сторону Тэтте и иногда сетовать «Ну, почему опять меня ебут?». Затем смирился. Ему даже понравилось. Отдавать власть над собой оказалось приятной вещью. Иногда он сильно уставал. Уставал держать всё под контролем.       — Что… что на тебя на-а-шло? — прошептал он, когда кое-кто оторвался от лизания его дёсен. Вопрос так и остался без ответа. Честно, Сайгику было уже плевать на ответ. Даже плевать на то, что может произойти маленький конфуз, и их обнаружат. От такого напора от напарника он потерял всякое самообладание.       — Тэтте… — снова шепот слетел с его губ. На его губах приятный чайный привкус. Тэтте не изменял своим принципам и даже после длительной тренировки, когда остальные бежали к живительной воде, предпочитал черный чай. Обжигающие ладони заскользили по его вечно холодному телу. Наглая рука мечника сминает ягодицу сквозь брюки.       — Ай-ай, как нагло, не нахо… — мечник также нагло прерывает его, вновь затягивая в поцелуй.       Дзёно стонет ему в рот, скользит ладонями сначала на шею, а затем оттягивает у корней чуть длинные пряди на чужом затылке. Он знает, как его напарник ненавидит, когда он так делает. Из-за его выходки Дзёно сильнее вжимают в несчастный стеллаж. Он спиной чувствует острый угол какого-то ящика. Не зря его дурной напарник известен как сильнейший боец, он с легкостью приподнимает за бедра. Дзёно чуть выгибается, сильнее упираясь в этот отвратительный ящик. Останется рана.       Дзёно не сопротивляется. Мечник опускается поцелуями до шеи. Сайгику лихорадочно пытается за что-то ухватиться, подушечками пальцев сквозь майку на спине он проводит по выжженным на коже лепесткам сакуры. Руками он проходится по сильным мышцам спины. Ему как никому известно, насколько силён главная ищейка спецподразделения. Сколько раз эти сильные руки причиняли Дзёно боль, а сколько приносили удовольствия, он замучается считать. Сильный укус куда-то в нежную кожу возле ключиц, и его снова ведёт. Наглец успел расстегнуть рубашку, он это понял, когда почувствовал холодок на разгоряченной коже.       — Не зря чистишь… ах… свои катаны… руки… ах… у… тебя… ловкие а-а-ах.       Трахаться в подсобке так себе идея. Тэтте слишком поздно осознает это. Бежать уже поздно. Он отпускает партнера, чтобы принять более удобную позу.       — Что с тобой, Тэ-тте-сан? — намеренно растягивает имя своего любовника Дзёно, громко дыша. Мстит за то, что его напарник, как всегда, достает свой меч в самый последний момент. — Ты же не любишь эту позу.       Его тело прожигал жар, а эти чертовы брюки, которые стали двигателем всего процесса, жутко натирали. В конец обнаглев, он двигает бедрами назад, чувствуя чужое напряжение в области паха, намекая, что пора действительно кому-то поторопиться, а то у Дзёно столько еще дел. Вдруг ублюдок Дазай уже повесился или отравился моющим средством, кому, как не ему, потом блевотину убирать?       — Брюки не порви, — говорит он, когда с него стягивают мешающие брюки. Тэтте, как назло, медлил. А говорят, что он чёртов садист! Вот он, дьявол во плоти. Медленно раздевал, ещё медленнее растягивал, специально не касаясь заветного местечка. В его тело врываются резко и без предупреждения, ему остается только мычать сквозь зубы. Слишком хорошо. Настолько, что Дзёно забывается, прокусывает до крови губы и тихо стонет на каждый размашистый толчок. Влажными руками находит опору в виде стеллажа, который, возможно, не переживет их забав. Он хрипел, двигаясь навстречу, желая наконец-то, чтобы член в его заднице задел то самое место.       Тэтте продолжал толкаться, оставляя на спине партнера нежные поцелуи. Насколько было хорошо, Дзёно сложно описать словами. Он никогда не хотел ничего так сильно в жизни. Он желал, чтобы это не заканчивалось.       Сайгику вскоре накрыло. Один из самых потрясающих оргазмом в его жизни. А жизнь у него бурная. Он жадно хватал воздух ртом, изливаясь на пол. Мечник сдался последним, он кончил, крепко сжав ягодицы. Дзёно мог возмутиться, что сколько можно уже? Не гигиенично так, а ещё вымывать замучаешься. Но ему так хорошо, что причитания он оставит как-нибудь на потом.       Они восстанавливали дыхание, а это весьма сложно в душной каморке, где только одно маленькое окошко у потолка.       — Я тебя люблю, и мне плевать, что ты скажешь дальше, — утыкается в чужую шею носом Тэтте.       — Я тебя… ненавижу.       Он ненавидел его за многое.       За отвратительное поведение — как вообще можно есть на важной конференции?       За отсутствие чувства прекрасного — как можно посыпать клубнику перцем?       За то, что он умел находить подход к людям — как вообще реально уговорить злую бабушку не орать на молодежь?       За то, какой силой он обладал — как можно положить целую группировку отъявленных бандитов, не используя способность или саблю?       За то, как его любили остальные — как можно угодить всем и каждому?       — Я люблю тебя, даже если ты этого не ценишь, — говорит Тэтте напоследок и покидает его личное пространство.       Но любил он его за то, что он просто был рядом.       — Не одевайся так, пожалуйста, — просит его Тэтте, когда они уже приводят себя в порядок.       — Ты прекрасно знаешь, что я ослушаюсь, — ухмыляется Сайгику, покончив с брюками. Повезло, что их действительно не порвали. Жалко терять такое эффективное оружие против правильных самураев. Он знает, что Тэтте снисходителен ко всем его выходкам. Также ему известно, что он всегда прощает.       В кармане обнаруживается заначка. В планах было воспользоваться ей по окончанию уборки. Что ж, ахуенный секс тоже повод.       Дзёно удовлетворенно вдыхал дым полной грудью. Привкуса никотина на языке ему буквально не хватало. Вопрос жизни и смерти. Он выпустил дым тонкой струей, а Тэтте не мог не признать, что сигарета в его тонких пальцах выглядела весьма органично.       — Прекрати травить себя этой дрянью, — Тэтте дотянулся до окна и отодвинул его, чтобы пустить немного свежего воздуха.       — Не нуди, лучше помоги мне застегнуть эти чертовы пуговицы.       Тэтте принимается за дело.       — Осторожно, не мечом же махаешь, — тихо стонет Дзёно, когда его нагло кусают за шею, а руки его напарника непоколебимо продолжают застёгивать ему рубашку.       — Тебя мои навыки владения саблей не устраивают? — Тэтте дышит в чужую шею.       Никто из них в тот момент не подозревал, что их неудачно застали двое эсперов, пришедших к указанной каморке за швабрами.       — Дазай-кун, а что там делают Дзёно-сан и Тэтте-сан? — вежливо интересуется юноша. По щекам расползся предательский румянец. Ацуши красный как свекла. Осаму становится жутко смешно с неловкой ситуации. А, казалось бы, где-то там конец света, а наставники серьёзные и взрослые люди. И взрослые люди сейчас ублажают друг друга в пыльной кладовке.       — Приобщаются к порядку! — озорно подмигивает Дазай. — Подрастешь, обязательно расскажу.       Интересно, он сможет использовать эту пикантную информацию и чуть-чуть поманипулировать наставником?       — Точно моя повязка? — спрашивает Дзёно.       — Точно.       Когда Тэтте вернулся на стадион, его отряд продолжал тренироваться. Чуя прижимал перемотанной ладонью мокрую ткань ко лбу.       — Тэтте-сан, — обратился к мужчине Чуя. — У вас повязка не та.       — Правда? Случайно перепутал, — Суехиро быстро снял повязку и убрал в карман.       Накахара Чуя не стал спрашивать, как можно было перепутать повязку, которые выдают в одном экземпляре, так и еще другого цвета. Впрочем, не его дело, чем и в какой комнате начальство там промышляет.