Жемчужина Санго

Кокоми вырисовывала на мужской обнаженной груди незамысловатые рисунки, задумчиво уставившись куда-то в сторону. Вдруг тонкие пальчики надавили чуть сильнее, заставляя мужчину заинтересованно замереть, сосредоточившись на выводимых на его коже линиях. «П», «о», «д», «л»... Аято звонко засмеялся, перехватывая пальцы Кокоми и крепко сжимая их в своей руке. «Подлец». Он перевернулся со спины на бок, подпирая голову свободной рукой. Сейчас он выглядел просто незабываемо: уставшие глаза удовлетворённо поблескивали, на расслабленное лицо ниспадали пряди голубых волос, обычно собранных в хвостик, на губах играла спокойная улыбка. Мужчина с удовольствием наблюдал, как Кокоми, сама того не замечая, откровенно разглядывала его. — Почему подлец?— Наконец заговорил Аято, отрывая девушку от бездумного любования главой клана Камисато.— Разве я принуждал тебя к чему-либо? Признаю, мои методы невозможно назвать чистыми, но... — Но иначе ты бы и не добился того положения, которое занимаешь сейчас,— Закончила Кокоми, укладываясь на подушку поудобнее и даже не пытаясь выдернуть руку из его кулака.— Только я — это не про твою карьеру. Так ведь, Аято? — Хах,— Вместо четкого ответа Камисато уклончиво хмыкнул.— Близкие отношения с бывшим лидером сопротивления определенно усилят наше влияние на комиссию Тэнре. Свои люди должны быть везде. А когда твой человек — Божественная Жрица острова Ватацуми... Это точно способно однажды сыграть нам на руку. Особенно зная, на что ты способна. Не притворяйся святой, твои методы порой превосходят мои в своей жестокости и безжалостности. Мы оба в крайней степени безнравственны, так что не нам с тобой рассуждать о том, какие мотивы в идеале должны преследовать любовники. — Довольно читать мне морали,— Но Кокоми всё так же выглядела довольной и смотрела на Аято без раздражения, а тон её сохранял доброжелательность.— Не думаешь, что с твоей стороны непредусмотрительно в открытую говорить мне о том, что ты хочешь воспользоваться моим статусом, раз я так беспощадна? И ещё, Аято, скажи, ты, имеющий своих людей буквально везде, всегда устанавливаешь связи подобным образом? Мужчина снова рассмеялся, качая головой, на что Кокоми нарочно шумно выдохнула, как бы говоря, что отнекиваться уже поздно, и теперь в её глазах за Аято закрепится звание бесстыжего ловеласа, для достижения цели готового прыгнуть в постель к кому угодно. — На самом деле на днях я правда налаживал кое-что в комиссии Кандзе. Конечно, не обошлось и без визита к молодой госпоже Хийраги,— На лице Кокоми не мелькнуло и тени ревности или недовольства: девушка была уверена, что речь идёт о встрече в сугубо формальной обстановке.— Мы говорили о некоторых изменениях в финансировании. Для них я подготавливаю один "масштабный проект, направленный на облагораживание районов близ границы и постройку достойных храмов". Мне так нравится, что они не задают лишних вопросов. — Ты хочешь комиссию Кандзе себе в приспешники или собираешься воспользоваться ей для собственных целей, а после попытаться разрушить вместе с Тэнре?— В открытую задала вопрос Кокоми. — Я пока ещё не решил, что из этого будет выгоднее,— Повёл головой и плечом Аято, на пару секунд отводя взгляд. Девушка тут же поняла, что тот, даже если уже определился, ничего конкретного ей не скажет. Что ж, в его дела Кокоми лезть не собиралась — пока её остров в безопасности, пока Камисато и трикомиссия чтят её, пока её умелые ручки ловко дёргают нити по всей Инадзуме, подобные решения Аято, пусть даже и невероятно амбициозные и даже малость нереалистичные, не играют важной роли. — Ваше Превосходительство,— Вдруг позвал её мужчина, вырывая из размышлений. Кокоми подняла брови, наблюдая за тем, как на лице Аято привычная улыбка отчего-то становится шире и загадочнее.— У меня кое-что есть для тебя. — М? Камисато тут же сел на кровать, оставив одеяло лишь на своих ногах, которые тот опустил на пол. Перед Кокоми предстала грациозная спина с утончёнными линиями, выдающими лёгкую худобу, эстетично проглядывающими лопатками и прядями, разливающимися до них. Девушка неожиданно поймала себя на мысли о том, что питает какую-то несвойственную для неё слабость к его телу. Мужчина был аристократичной наружности, да, в народе ходили слухи о том, что множество девушек готовы пойти на крайне отчаянные действия, чтобы добиться его расположения, вот только почти ни одна из них не подходила по статусу. Но чтобы сама Сангономия... Возможно, некогда, в юности, девушка и руководствовалась чувствами, но сейчас более не могла позволить себе подобного. И если Аято каким-то образом вызывает у неё нешуточный интерес, его нужно подавить. А мужчина тем временем закончил бегло копошиться в карманах своей одежды, небрежно брошенной у кровати, и наконец нашёл то, что искал. Он вновь повернулся к ничего не понимающей Кокоми, подвинулся ближе и вытащил небольшую серебряную коробочку. По бокам виднелись искусные гравировки голубоватого цвета, а сверху находилась печать клана Камисато, что говорило о том, что штучка и вправду ценная. А содержимое коробочки — наверняка и подавно. Девушка, немного помедлив, осторожно взяла подарок Аято, пока тот не сводил с неё теплого взгляда. Кокоми открыла коробочку, а глаза её чуть блеснули от созерцания представшей перед ними красоты. Перед парой оказалась жемчужина Санго. — Это... Но жемчужина была не рядовой. Перламутровая, чуть крупнее обычных, она переливалась всей палитрой родного острова Кокоми: начиная от нежно-розового, отблескивая индиго и сизым, и заканчивая бледно-голубым, небесным. Изысканный и роскошный подарок, от которого любой бы пришел в восторг. — Существует легенда, что коралловая жемчужина становится ярче в руках тех, в ком течёт кровь моря, потому что жемчужина — это кровь Великого морского бога,— Аято аккуратно взял удивительную жемчужину и вложил в протянутую руку Кокоми. Жемчужина тут же вспыхнула всеми известными цветами, словно озаренная самыми яркими лучами солнца, после чего медленно вернула свой первоначальный блеск. — Аято... — Говорят, что такой подарок выражает весьма многогранные чувства,— Продолжил мужчина, восхищённый только что произошедшим.— Жители острова Ватацуми дарят такие жемчужины своим близким, чтобы те делали из них украшения, а те, что побольше, — носили как талисманы. Впрочем, думаю, ты и так в курсе. Эта жемчужина показалась мне необычной, поэтому я сразу вспомнил о тебе. Подумал, что Жрице придётся по вкусу такой простой, но символичный подарок. — Аято,— Кокоми вздохнула, всё прокручивая жемчужину в руках, и Камисато, кажется, разглядел в её глазах неподдельное смущение. Даже когда они творили не самые невинные вещи, на щеках девушки не выступал такой яркий румянец. Мужчина оказался явно доволен такой реакцией. Он хмыкнул, опустив взгляд. Сангономия всё ещё была обнажена, поэтому картина была даже слегка забавная. Но больше, конечно, неописуемо красивая.— С... Спасибо. Я раньше не встречала похожих жемчужин, хотя часто прогуливалась по местам, где их обычно добывают. Ума не приложу, где ты её раздобыл, но я... Я обязательно сохраню её, как самый ценный подарок. Ещё раз прими мою искреннюю благодар... Тонкие пальцы Камисато обхватили подбородок девушки и притянули её ближе. Губы Аято, мягкие, но настойчивые, накрыли её собственные, обрывая слова благодарности и любые нити мыслей. Кокоми закрыла глаза, отдаваясь на удивление трепетному поцелую. Они целовались далеко не в первый раз, но возникало ощущение, будто этот поцелуй был особенным: изучающим, чувственным, спрашивающим о многом и также дающим поразительно точные ответы. Аято отстранился от девушки, глядя ей в бегающие по его лицу глаза. Мужчина взял мягкую прядь светлых волос и заправил их растерянной и почему-то всё ещё сильно смущенной Кокоми за ухо. — Я хочу, чтобы ты знала, что для меня существует одна жемчужина, что в разы ярче этой,— Прошептал Камисато ей в губы за пару секунд до того, как снова поцеловать.— Моя Жемчужина Санго. Сангономия.