«Такой» Гарри

      Гарри знает, что самое лучшее в их дружбе с Роном — это честность. Режущая, иногда чересчур невыносимая, с кучей загадок, тайн, неточностей и глупых оговорок по Фрейду. Но понимать, что рядом с тобой человек, которому можешь доверять — приятно.             Даже правильно.       Рон отращивает волосы, а Гарри постоянно находит его заколки в самых неожиданных местах. Его это, конечно, не удивляет, сам он ненавидит порядок, так до жути ненавидит идеально застеленную кровать, его раздражает любые попытки прибраться на его территории.                   Рон же даже не пытается что-либо сказать по поводу разбросанных вещей, ему даже нравятся постоянные «сюрпризы», которые Гарри ненароком, но оставляет лично для него. Будь то сладость или красивая заколка. Глупый подарок конечно — заколка, но если быть серьёзными, заколки у Рона постоянно теряются, так что подобные подарочки приносят лишь по-детски наивную радость.                         — Боже, Гарри, где моя мантия, чёрт её дери! — Рон стоит посреди их общей спальной в одном нижнем белье и рубашке для сна. Рубашка вся в дырах, но на данный момент это лишь незначительная подробность.                         — Так, она рядом с красной футболкой с совой, под моими чёрными джинсами, — Гарри мало чем отличается от Рона в данный момент. Уперев руки в бока, Гарри с серьёзным видом вспоминает то, где могла заваляться потрёпанная временем мантия друга.                         — А! Бинго, Гарри ну ты мозг, конечно, как ты блин разбираешься в своих вещах! — Рон с жадностью, которая способна сравниться с лишь его зверским аппетитом, надевает на себя мантию.                         — Легко, дорогуша, у меня всё лежит по определённой формуле, так что вполне очевидно, что я всё прекрасно помню, — Гарри с умным выражением лица поднимает палец вверх и приставляет серебряную монетку к глазу, изображая монокль. Рон покатился со смеху. Вообще-то Гарри очень нравится смех Рона.       Такой переливчатый, и честный. Гарри сам начинает смеяться, их громкое гоготание будит остальных, но им, если быть честными, плевать.                         — Гарри, ну что за вид, Боже! — Рон с наигранной нежностью достаёт из тайного кармана мантии расчёску и начинает причёсывать растрёпанные волосы друга.                         — Рон, не смей трогать! — Засмеялся Гарри, вороша волосы Рона, своими пальцами. Оба смеются, выглядят они, конечно, как дураки, но это не столь важно.                         — Какой же ты обалдуй, постоянно от тебя после квиддича воняет как от протухшего яйца, — подначивает Рон друга, на что тот лишь театрально фыркает, изображая явную обиду и презрение.             Подобное замечание для него далеко не обидное, а из уст Рона это даже более чем смешно. Гарри не может притворяться спокойным так долго, поэтому с гиканьем набрасывается на друга, ещё сильнее вороша его волосы.       Уизли не отстаёт, ему плевать что все пялятся, плевать и на то, что они выглядят нелепо и что за подобные выходки с них могут снять десять баллов. Конечно, за «такое» только Снейп будет снимать с них баллы, но Рон — откровенный оптимист, поэтому без страха и стеснения продолжает выкрикивать шуточные оскорбления, на что Гарри отвечает теми же глупыми обзывательствами.                   Подходя к полной даме, юноши несколько минут слушают её причитания об ужасной скучной жизни и, наконец, проскочив через её явно расстроенную персону, с хохотом и улюлюканьем продолжили вести себя как несносные недалёкие подростки.                         — Гарри! — Мальчик-чьё-имя-только-что-назвали оторвался от книги и уставился на друга, который вновь стоял перед ним в одном нижнем белье и смотрел с укором.                         — Да? — Гарри наклоняет голову в бок, его кудрявые волосы несколько неаккуратно падают ему на лицо.                         — Мне птичка нашептала, что мы с тобой встречаемся! — выгнутая бровь друга не даёт нужного эффекта — Гарри смотрит на Рона с тем же уставшим спокойным лицом.                         — Ну и птичка, запоздала она, однако! — Гарри вновь переводит взгляд на страницы книги, однако резкое движении со стороны Рона вновь выводят из читабельного состояния.                         — Так и я о том же, какая вообще всем разница, это не их, ой … не её это дело короче, ну не птички это дело, что мы встречаемся! — Рон энергично качается из стороны в сторону.                         — Ну, так если не её это дело, что ты так волнуешься? — Гарри хитрó смотрит на парня.                         — Ну, — Рон замолчал, сложив руки на груди и смотря куда-то на потолок, — не знаю, — Уизли почесал затылок, так и не находя слов что-то сказать.                         — Ну а я знаю, что всё хорошо, и что тебе и мне плевать на то, что все догадываются, — Гарри улыбается уголками губ, и кладёт ладонь на щеку Рона.                         — Да, но…                         — Никаких «но», — Гарри, улыбнувшись шире, накрывает губы Рона своими. Отстранившись, Поттер мог лицезреть красное лицо Рона, которое Гарри, так нежно и честно любил.                         — Какой же ты, — Рон не успевает закончить. Гарри прижимается к нему всем телом, отбрасывая в сторону книгу.                         — Ага, такой уж я, — смеётся Гарри, и Рон сам того не замечая вновь покрывается румянцем.       Гарри нравится, что Рон такой. С недостатками, с честными глазами и доброй улыбкой.             Ведь идеальные люди – такие скучные и правильные, а Рон – такой, каким должен быть человек. С растрёпанными волосами, неровными зубами, с веснушками.