Часть I. Глава IV.
21 июня 2023 г., 12:41
* * *
Прошло две недели. Князь Андрей ездил в Петербург по некоторым вопросам, сейчас он возвращался в Богучарово, но так как дорога была не в один день, на ночь он остановился под Москвой, в доме у старой графини и вдовы Софьи Кирилловны Литвиновой — матери Павла Литвинова. У графини Софьи дочерей не было, посему можно было избежать ненужных сейчас князю Андрею знакомств и встреч, но ненароком он слышал, что сейчас у графини её племянница, с которой князь хотел встретиться меньше всего. Болконскому выделили небольшую комнату без балкона на втором этаже, окно которой выходило в сад, отчего там было довольно тихо. Была ночь, князю Андрею отчего-то не спалось. Немного поворочавшись в постели и поглядев в потолок, он встал с кровати и широко раскрыл окно в надежде, что свежий воздух поможет ему заснуть. Ночь была тёплая, не было ни ветерка, луну не было видно, а блёклый свет звёзд придавал саду волшебный облик. Князь Андрей какое-то время, облокотившись на подоконник, стоял у окна и вдыхал ночной воздух, мысленно убеждая себя, что это поможет ему заснуть. Неожиданно для себя самого, он вновь стал невольником подслушанного разговора, что происходил в комнате прямо над ним, участниками которого были какая-то дворянка и, видимо, крестьянка. — Ваше сиятельство, ваша тётушка графиня завтра даёт бал, — заговорил приятный мягкий женский голос, он принадлежал крестьянке. В ответ на это послышался равнодушный, чуть грубоватый, голос её барышни: — Пущай даёт, мне то что с того. «Значит племянница графини прямо надо мною живёт. Кажется, где-то слышал я её голос, но кто же это? До боли знакомый голос…» — размышлял князь Андрей. — Даже ради уважения не пойдёте? — Ох, Катенька, было б уважение… Софья Кирилловна ничем не отличается от остального светского общества. Все они такие. Все. Им о возвышенном, а они всё празднуют да веселятся, большего им и не надо. Бездельники! А смысл жизни ведь не в праздниках и богатстве. Ещё и французский этот через каждое слово вставляют… По их — vilénie! И вообще, мир полностью держится на крестьянах… — Вы же всё делаете для крестьян, Дарья Алексеевна. — Это уже вопрос совсем другой. «Дарья Алексеевна?!. Кибакова? Что?.. Да нет же… Этого быть не может! Хотя и голос ведь её… Точно она! Значит — она племянница графини…» — Андрей был достаточно удивлён и всё ещё не мог поверить в происходящее. — Чудная погода сегодня. Звёзды! Как же они прекрасны. Говорят, мы похожи на них, после смерти мы перерождаемся и вновь возвращаемся в этот мир. Опять моя философия о концепциях жизни и смерти… — Ваше сиятельство, я хотела у вас спросить, как прошла ваша прогулка с князем Болконским? — Я просто ушла потом, вновь заявив, что он слишком нагло себя ведёт. — Отчего же вы ушли, княжна?.. — Гордость не позволила остаться… А ведь ничего хорошего от неё не будет. Всё строю из себя что-то, а ни к чему это не приводит, самой от себя тошно. А князь Андрей ведь такой замечательный человек, — было слышно, как Дарья тяжело вздохнула. — Даже я, такая наглая и бездушная, до сих пор не понимаю, за что Ростова так с ним обошлась… — она замолчала. — Ой, а с чего меня интересует это?.. Забудь, Катя, забудь. — Вам нравится князь Болконский? — Не будем об этом. И да, ты можешь идти. Данная фраза вызвала улыбку у князя Андрея. — Кажется, пора присмотреться к Болконскому ближе, что ж он за человек-то такой… — после Кибакова замолчала. — Так, Дарья Алексеевна, хватит заниматься демагогией и мешать спать другим, — вновь произнесла она. Далее князь Андрей услышал, как в комнате над ним громко захлопнули окно. После услышанного разговора, князь ещё долго не мог уснуть, то ворочался в постели, то, присев на край подоконника, бесцельно глядел в окно и всё размышлял о словах Дарьи; заснул он лишь под утро, в пятом часу, когда уже рассвело. Спал князь Андрей недолго, ведь около семи часов утра он проснулся от сдавленного крика, что доносился из сада: «Прасковья! Где тебя черти носят!» Князь Андрей резко открыл глаза и оглядел комнату, пытаясь понять, что вообще происходит. Быть может это был сон? Он, перевернувшись на спину, вновь сомкнул веки и ненадолго задремал. «Я что сказала? Ты здесь главная?! Привести эту дрянь ко мне!» — из сада опять послышался тот неприятный сдавленный женский голос. Болконский снова проснулся и открыл глаза. «Боже, что же это?» — подумал он и закрыл глаза вновь, надеясь, что всё-таки сможет ещё хоть немного поспать. «Не мои проблемы! Быстро!» — истошно завизжала женщина. На этот раз князь, встав с кровати, выглянул в окно, дабы узнать, кто так нагло мешает ему спать — в саду стояла графиня Литвинова и несколько её прислуг, она, видно, раздавала им какие-то приказы. «Зачем это делать именно здесь?» — подумал князь Андрей, устало протирая глаза. Спать ему уже как-то не очень хотелось, хотя во всём теле чувствовалась сильная усталость, что было естественно, ведь он спал всего два часа. Князь умылся холодной водой, что очень взбодрило его и привело все мысли в порядок, переоделся и вышел на террасу, на которой кто-то уже был — это была княжна Дарья. Она стояла, чуть облокотившись на ограждение и глядя куда-то вдаль. — Ах… Это вы, Болконский, — с какой-то грустью, но в то же время с облегчением, произнесла она, заметив его. — Здравствуйте, Дарья, — князь Андрей взглянул на неё, её обычно бледные щёки были какие-то совсем белые, а глаза печальны как тогда, когда он первый раз увидел её. — Вы очень бледны, у вас всё хорошо? — Чувствую себя не очень хорошо. — Надеюсь, ничего серьёзного? — с нескрываемым беспокойством, спросил князь Андрей. — Нет, ничего, я просто не выспалась. — Признаться, я этой ночью тоже весьма плохо спал… Вас тоже разбудили эти крики? — Увы, это так, — Дарья подняла на него свои тёмно-карие глаза и тихо, небывало мягко, несмотря на грубость, что от природы была в её голосе, произнесла: — Вы мне не поверите, но я так рада вас видеть сейчас. — Отчего же не поверить? — спросил князь, с трудом подавляя зевок. — Я вам верю, я тоже очень рад вас видеть. — Хорошо, князь Андрей, — Кибакова слабо улыбнулась. — Это вы потеряли во время прогулки, — князь Андрей достал её белый ситцевый платок и протянул ей. — А я-то обыскалась его, уж думала, взял кто. Спасибо вам, Андрей, — она осторожно взяла платок, касаясь рук Болконского, что были в белых перчатках, своими, которые, также, как его руки, были вновь прикрыты. — Не стоит благодарности. — Вы надолго здесь? — Нет, я еду домой, в Богучарово, уезжаю уже сегодня. А вы? — Я тоже отправляюсь сегодня, — Дарья оглянулась по сторонам. — Надеюсь, нас никто не увидел, а то, ежели Софья Кирилловна увидит, такие сплетни поползут… Впрочем, какое это имеет значение? В этот раз князь Андрей всё-таки зевнул, прикрыв рот ладонью, и, устало вздохнув, бросил короткое: «Прошу прощения». Видно, что он слегка смутился. Это очень понравилось Дарье. Признаться, она очень любила смущать людей и наблюдать за их забавным поведением, особенно тех людей, которые ей нравились. Болконский явно был ей интересен. Однако сейчас он смутился сам. — Знаете, вы так забавны, когда хотите спать, а ещё забавнее, когда смущаетесь, — тихо произнесла княжна, усмехнувшись и хитро взглянув на Андрея. Князь Андрей улыбнулся. — Однако мне уже пора. До свидания, княжна Дарья. — До свидания, Андрей. Князь Андрей прошёл внутрь дома. — Бесстыдница! — послышался сзади голос графини Софьи. Дарья обернулась назад и вопросительно взглянула на тётушку. — С каких пор, графиня? — Qu'avez-vous pensé faire? — произнесла графиня на весьма ломаном французском, да так, что даже было трудно разобрать, что же она пыталась сказать. — Так, а давайте по-русски, — ответила княжна, намеренно растягивая «так». — Как желаешь, я-то по-культурному хотела, как брат твой Михаил, — Литвинова подошла к княжне ближе. — Ты думаешь, я не знаю о твоих бессовестных делишках? Наслышана я, как ты на бале у брата танцевала с этим Болконским. — И с каких же это пор вас волнует моя личная жизнь? — Дарья, как и обычно, внешне сохраняла спокойствие и говорила очень расслабленно. — С тех самых, что я не допущу в своём доме такого позора, слышала я вчера твои грязные откровения об этом Болконском, ещё и кому? Какой-то жалкой прислуге! — И чего же в этом позорного? — Да то, что замуж тебе надо, а ты занимаешься ни пойми чем. Нет, дабы как все девушки на бал пойти, познакомиться с кем-нибудь, так она вот что творит. — А чем же вам не угодил Андрей Николаевич? — Да он же весь в своего отца, такой же желчный и надменный, да ещё и вдовец, и с ребёнком! — А, из-за его отца, значит? Но вы ведь и моего отца ненавидели, оттого сейчас ненавидите меня, скажете не так? Графиня поморщилась и, вскинув голову, недовольно и тихо, будто сама себе, проговорила: — Кто ж знал, что ты в отца своего пойдёшь… — Что вы сказали? — Я тебе добра желаю, хороший жених тебе нужен. — А знаете, что нужно вам, Софья Кирилловна? Не совать свой нос в чужие дела и оставить меня в покое, ибо вы мне никто! А обо всём этом, хоть всей Москве рассказывайте, мне никакого дела до этого нет, — княжна Дарья уже хотела идти, но вспомнила, что не уточнила ещё кое-что: — И да, в свои двадцать девять, я до сих пор невинна и никем не тронута, ибо помню о дворянской чести, в отличие от некоторых «культурных» как мой брат, и не позволю никому до свадьбы прикасаться к себе, и не потому что меня осудит общество, а потому что это мои собственные моральные принципы, — далее она, не обращая внимания на последующие слова тётушки, прошла мимо неё внутрь поместья.
