EXPROMT

— Кав, слушай, только между нами... У Хайтама ведь «большой»? — Ась?.. С чего такой неожиданный, странный вопрос? — Ничего странного — обычный анатомический интерес! Просто... О вас же пишу. А детали в сексе лишними не бывают. — Окей, как бы ты сама хотела? Кому бы из нас дала «побольше»? — Ну-у, честно?.. Хайтаму. Кав, прости — это всего лишь моя фантазия, за которую я не в ответе! У-у тебя с «ним» тоже всё будет в порядке, не переживай! — Спасибо, «доктор».

***

Кусь. — А-ай, блин, ты чего?! — Кавех выпрямляется в кресле, опускает взгляд на чрезмерно заигравшегося с оральными ласками Хайтама. Сдерживающий лёгкую ухмылку, он будто и рад лицезреть подобные эмоции: недовольное лицо со сведёнными к переносице бровями — что не перерастёт в искренний гнев или ненависть. Ибо это просто маленькая, пошлая шалость с его стороны.

— Ты знаешь мои требования: зубы в ход пускай как угодно. Кроме «сам-знаешь-какого-места».

— Какого?

— Сам знаешь, говорю!

Кавех уверен: Хайтам всё прекрасно понимает — как минимум, что в условиях шла речь про его интимные зоны. Почему же их нарушает? Вероятно, хочет услышать прямое требование от возлюбленного «перестать кусать его за головку». — Прости, думал сделать легонько, — опустив глаза, извиняется, берёт крепкий, горячий ствол в руку — дует на пострадавшую, пунцовую часть органа. Либо же дело в ином, уникальном аспекте их теперешних утех.

— Хочешь в кресле? Почему не на диване или на постели?

— В кресле ты выглядишь мужественнее — когда раскидываешься на спинке с подлокотниками. К тому же, надо как-то компенсировать мою возникшую «женственность» — ввиду странных предпочтений некоторых личностей...

— Ну, не дуйся. Я не виноват, что Алиса так классно преподнесла идею с твоим переодеванием.

— Твоя знакомая этажом ниже? Преподнесла идею — вместе с платьем? Задаром?

— Нет, конечно. Сказала, что ей нужно вдохновение для фанфика и она хочет... Взять его у нас.

— Ты хочешь рассказать ей подробности нашей интимной жизни? Ради какого-то текстового порно?

— Ну да...

— Хм-м... Хорошо, допустим. Если что — это на твоей совести.

Говоря за себя, Кавех приходит к выводу: Хайтам у его ног, в платье изумрудного оттенка — не такой уж и слабый аргумент в пользу того, чтобы подавить обиду за сиюминутную слабость любовника. В первый и последний раз. — Прощаю. Но чтобы впредь — без подобных вольностей, — условится и, откинувшись на спинку кресла, ожидает от Хайтама выверенного продолжения оральных ласк.

— Ну что? Как сидит?

— Лямки... натирают плечи. Ещё и в груди жмёт — будто купил лонгслив на два размера меньше.

— Да с твоей грудью ещё попробуй подбери подходящее платье. Приноровишься... Так, погоди, ты что — вообще разделся?

— Нет... С чего ты взял?

— Ты подол эрекцией поднимаешь, «актёр»!

Согласный более не прибегать к подобным приёмам, Хайтам вновь припадает к головке члена губами — ведёт кольцом вдоль ствола, прибиваясь кончиком языка к уретре. Руки вжимаются в края подлокотников, бёдра подаются навстречу стимуляциям — удалявшийся за пелену блаженства, разум Кавеха не видит исхода, при котором «обладатель» не кончит в рот своему парню в течение грядущей минуты. А из-за шальных пальцев, что решают подразнить границы его анального прохода — чувствует, как по протоку напряжённого ствола уже подходит сперма.

— На кой чёрт ты полностью разделся?

— Не хочу тратить время на подготовку к твоему минету.

— Оголить пах — для тебя уже «потратить время»? Неужели даже перевести дух не дашь? Я же закашляюсь, если возьму «тебя» в ту же минуту — нужно больше кислорода.

— Дам я тебе перевести дух, никаких проблем. Просто...

— Просто по ходу переодевания ты понял, что тебе в кайф носить женское платье на полностью оголённое тело?

...

— Садись уже в кресло.

Разрядка Кавеха — яркая и продолжительная: Хайтам скапливает весь эякулят в полости рта, чтобы проглотить выстрелившее семя в один присест. Собственный член ноет до болезненных подёргиваний, притираясь влажным от прозрачной смазки кончиком к атласной ткани узкого платья — «как они вообще о нём договаривались?»

— Ты же понимаешь, что он тебе его испачкает? «Мы» тебе его испачкаем.

— Не переживай — пачкайте, сколько хотите. Взамен расскажешь, как всё прошло — и я наконец смогу написать свой фанфик. И-имена, конечно, заменю...

— ... Я тебе не верю.

— Вот как?! Тогда не получишь платье!

...

— Шантажистка.

— Будем знакомы.

— Мы знакомы...

— Да это отыгрыш, блин!

***

Кусь! — Ну что, отомстил? С ироничной ухмылкой Хайтам смотрит на попытавшегося сделать ответный, ещё более ощутимый, укус Кавеха за головку. По итогу — оставляет того с явной завистью, что размеры его органа будто позволяют не обращать внимание на зубы, что впиваются в чувствительную зону. Справедливости нет — но есть желание вывести «везунчика» на оргазм поскорее. В отличие от прямолинейного, разложившегося на диване («кресла ему, видите ли, мало») Хайтама, Кавех намерен подключить свою изобретательность: не спешит сразу насаживаться ртом на член («с такими сантиметрами, вообще, лучше обращаться поаккуратнее») — водя по напряжённому стволу рукой, ходит кругами у сжавшегося прохода языком. Хочет слегка подготовить мышцы сфинктера к тому, что ожидает Хайтама после минета — «аналу» с ним в платье, что так стесняет его рельефную мускулатуру. Жертва старательных ласк, он хочет казаться хладнокровным: сколько бы Кавех не полировал его ртом, а ладонью — не вбивался в гладкую головку снизу, возвращая крепкое кольцо пальцев к основанию ствола. Но провоцируемые ощущения слишком явно бьют по мозгам — каждый стон становится сдерживать всё труднее. В особенности, когда язык любовника уже нырнул в расслабившийся проход внутрь, а большой палец притёрся к тонкой уздечке. После такого — звук из глотки выходит каждый первый. И вот сейчас он готов «съесть» Хайтама — накрыть губами головку, оказавшейся толерантной к сжатию белоснежных зубов на ней; пойти по стволу ниже, насколько это возможно при крупных размерах его возлюбленного — примерно до середины. Повторить приём за ним: прибиться к раскрывшейся уретре краем языка, будто хочется обработать точку выхода эякулята. — К-Кави, перестань, я... Скованный в движениях из-за атласного платья, Хайтам бьётся перед Кавехом в лёгкой дрожи — шумно кончает на лицо, задевая каплями белёсой жидкости чистые, светлые локоны любовника. Последние выстрелы — стекают по стволу к бёдрам, пачкая чужое платье на нём — Господи, Кави... — переводит на любовника у коленей свой взгляд. — С каких пор ты так филигранно... В ответ — поднимается на ноги и, приникнув ладонью к щеке Хайтама, шепчет: — Похоже, изумрудный на тебе слишком заводит моё либидо.

***

— А-ах-х!.. Кавех не понимает, зачем Хайтам имитирует громкий стон, когда он совершает первый ход в стенки: первое проникновение — всегда медленное, пробное, необходимое, чтобы приноровить нутро к его размерам; а реагирует так, будто по контрацептиву, надетому Кавехом на член, проходит вибрация. «Я ведь даже не задел его простату. Я не он — с его «двадцаткой», к которой ещё приноровись прежде, чем попробуй получить удовольствие». Вид спины любовника, прикрытой изумрудным платьем чуть ниже лопаток — момент, что особенно заводит Кавеха. Эти двое всегда сходились в постели в том, чем их наградила мать-природа — и регулярные занятия в спортзале. Но находчивая соседка снизу спутала все планы; фактически — стала причиной для пробуждения былой страсти Кавеха к своему возлюбленному, в стенки которого тот остервенело вбивался — держась за крепкие, оголённые бёдра. В свою очередь, с хваткой на изголовье кровати, бедный Хайтам в замешательстве: инициатива в их паре, как правило, всегда от него — но сегодня это правило вероломно нарушено. Притворный, случайный стон во время первого проникновения; по-собственнически бравший его Кавех; вечернее женское платье на нём, в конце концов — сегодня он будто сам не свой. Не мужчина — в классическом его понимании. Однако после упорядочивания хаоса в голове — приходит к выводу: ему поебать. Если получает удовольствие до паховых пульсаций — плевать, как больно лямки платья впиваются в косточки, а в груди ткань трещит по швам. Если Кавеха он заводит таким — с чертами женственности и податливости — пускай будет так. С чувством приближения второго оргазма — остаётся в тугих стенках любовника. Кончает в презерватив, сокращаясь внутри Хайтама; выгибает шею — ждёт, когда на свой пик выйдет он. И с окончанием своего — становится свидетелем начала его. Свежепостиранные простыни — смятые из-за съезжавших коленей, пачкаются в выстреливаемом на них семени. После всего — несомненно пойдут на повторную стирку: перед женским платьем в поту и сперме Хайтама. Ровно как и их обессиленные тела — под контрастный душ: смыть остатки похоти и телесных жидкостей.

***

— Н-Ну как тебе?.. Кав скрупулёзно бегает глазами по экрану ноутбука — я сижу за столом рядом, красная, как помидор, от осознания, что сосед-гомосексуал читает написанное мной порно. Вдобавок я же вижу, как у него на это... поднимается внутренний дух. — Честно? — поворачивается ко мне, устало надавливает на веки. Неужели, прям плохо? — Лучше бы потратила это время на написание диплома. И... Идиот! Он серьёзно?! Я всю низменность души перед ним обнажила, а он... Джинсы просто так топорщатся что ли?! — Кав, ты злюка! — заявляю, обиженно пинаю его в бок. — Я надеялась, ты оценишь! Фик же про вас! Пока всё это писала — знаешь, как я... — Так, нет, этого обо мне ему знать не следует... — Ладно, когда вернёте платье? Судя по убежавшему в потолок взгляду, с возвратом моей одежды у этих двоих возникли определённые проблемы. — Тут такое дело... — мнётся Кав, нервно потирая затылок. — Хайтам, похоже, втянулся в эту тему. Причём именно в твоём платье. — Рада за него, — равнодушно отмахиваюсь, продолжая держать намерение восполнить возникший пробел гардероба. — Когда вернёт? — В том-то и соль, — звонко щёлкает пальцами и наконец переходит к сути. — Он хочет у тебя его выкупить. Вот те на. Захотелось разнообразить жизнь соседской пары в своих авторских целях — в итоге, подвезла им новый фетиш. — За сколько? — Миллион. Первые секунды — кажется, будто ослышалась. Хлопаю глазами — Кав продолжает с предельной серьёзностью смотреть на меня. А троллить он особо не умеет. — Прости, но... Миллион чего? — нервно улыбаясь, уточняю я. Алых роз? И что мне с ними делать? Засадить «Страну Чудес»? — Сказал, чего угодно. Ты же экономический заканчиваешь: назови любую валюту — и будешь в шоколаде. За всей, кажущейся первоначально идеальностью сделки Кавех определённо упускал один момент: при такой вариативности выбора его любовник был сраным спекулянтом. Либо одним из друзей Оушена и только планировал прибрать к рукам наличку. — Кавех... — настороженно смотрю ему в глаза. — Откуда у него столько денег? Видя его озадаченный вид в ответ — понимаю, что до моих слов подозрений в отношении Хайтама у него не было в принципе. — Я... не знаю?.. Пришибленный внезапным осознанием, он приземляется на мою кровать — и мы долго, растерянно пялимся друг на друга. Мысли сейчас — вообще не до фанфиков. — Позвоним в полицию? — предлагаю, пока рука сама шарит в поисках смартфона за столом. Чёрт, а если Кав с Хайтамом заодно? Или у него в заложниках? — Не спеши, — останавливает меня и озвучивает ещё более неожиданную вещь: — Такое чувство, что я туда уже звонил. Как раз по поводу Хайтама. Так, я не собираюсь в этом участвовать. Я молодая, подающая надежды писательница — на меня нельзя шить уголовное дело! — Знаешь... — нервно смеюсь и, беря за руку, веду Кавеха прочь из своей квартиры. Если не возражает, значит и сам сейчас в шоке. — Пускай просто оставит платье себе. Дарю. Не хочу в тюрьму! Там холодно, жёсткий режим и нет Интернета — ни новостную ленту полистать, ни красивые арты найти! Откуда брать вдохновение?