Новое открытие или же новое признание

      — Я дома, — дверь захлопывается, и Ойкава стоит на пороге их с Иваизуми квартиры.       Хаджиме, чей аутфит состоит из одних лишь серых боксеров и влажного полотенца на плечах, в свою очередь неспешно идёт в сторону входной двери. Его волосы остаются мокрыми и растрёпанными, очевидно, парень только вышел из душа.       — Ну привет…       — Ива-чан, сегодня был такой насыщенный день! — Ойкава где-то по пути кидает свой портфель и плюхается на диван, — Сначала я пошел на утреннюю тренировку, мы дважды проиграли, а потом я выиграл, хехе, а дальше подработка…я стоял за кассе в нашей кофейне и пара девушек же попросили мой номер, конечно же, я…       — Да хватит, я не хочу опять слушать про твоих фанаток, каждый день говоришь про них, — Хаджиме скрещивает руки на груди. Он был из тех ревнивцев, которого раздражают даже упоминания других парней и девушек, взаимодействующих с его личным и любимым Ойкавой Тоору. Хотя, если бы у Иваизуми спросили ревнует ли он своего парня, он бы солгал. Он не ревнует, ему абсолютно все равно, просто рассказы о фанатках Ойкавы скучные, а Иваизуми маленький врунишка.       — Да я не договорил, просто послушай, сегодня они отличились. Когда моя смена закончилась, я начал собирать и пошел домой. Помнишь я тебе ещё позвонил и спросил будешь хочешь что-нибудь из вкусняшек? Сразу после этого я встретил тех же девушек около 7eleven. Но суть не в этом, Ива-чан, у меня зачесался нос, и я чихнул, тогда одна из них тихо сказала другой:"О боже, чихни на меня». Это было так странно, я сделал вид, что не услышал, но она правда сказала это.       — Ну…       Ойкава, конечно, рассказывает много всего о своих фанатках, но такую историю Ива-чан не ожидал услышать. Какая-то поклонница, толком не знающая Тоору, претендует на его чувствительный носик, его чихание, которое должно принадлежит только Хаджиме. Нахальство да и только.       Чихающий Ойкава — личная слабость Иваизуми. Он просто не может устоять перед и без того привлекательным парнем, так ещё ко всему этому добавляется красноватый нос, которым Тоору очаровательной шмыгает после каждого чихания. Невозможно устоять перед этим его наполовину сдавленным «итчиу», которое заставляет тело Хаджиме сжиматься от одного только звука. Иваизуми знал все чихающие привычки своего парня лучше, чем знал сам Ойкава. Тоору всегда постанывал, когда чихал; особенно интенсивно это происходило, когда тот простужался или страдал от аллергии. Он просто уставал от постоянного чихания, поэтому скулил от собственных страданий. Ещё одна привычка Ойкавы — комментирование. «Сейчас чихну», «Мой нос так забит, я не могу дышать», «Ты слышал это, Ива-чан? Пожелай мне здоровья!» Иваизуми мечтал, чтобы этот большой чихающий комочек счастья принадлежала только ему.       — Знаешь…я бы и сам не отказался…от того, чтобы ты чихнул на меня, — эти слова стоили Хаджиме огромных усилий, обычно он не офиширует свои кинки, не делится ими не с друзьями, не с Ойкавой; ему сложно выражать свои чувства и пожелания напрямую.       Ойкава смеётся, но Иваизуми не до шуток.       — Стоп, ты серьезно? Ты правда хочешь, чтобы я сделал это?       — Да как о таком можно шутить, дурак!       Именно такие неловкие моменты и останавливали Хаджиме от того, чтобы признаться Тоору раньше, он ненавидит чувство неловкости.       — Но как я могу…я же не могу специально.? — Ойкава заметно нервничает. Он ошарашен признанием своего парня, но правда хочет доставить ему максимальное удовольствие, Ойкава не будет Ойкавой, если не приложит все усилия, чтобы их с Иваизуми сексуальная жизнь была на высшем уровне, — Как я могу чихнуть для тебя?       — Сходи в душ и захвати смазку из ящика, остальное оставь на меня.       — Оке, — Тоору игрвиво подмигивает и мчится в ванную.       «И зачем я рассказал ему? Дразнить же будет»       Это предвкушение предстоящей игры так возбуждало Хаджиме, его давняя мечта наконец-то исполнится, Ойкава будет чихать не просто для него, но и на него. Нет ничего более возбуждающего, чем это.       Иваизуми быстро нашел ватные палочки и достал нетронутую коробку салфеток из своего ящика. Его сердце билось так быстро, доходило чуть ли не до 120 ударов в минуту, ожидание заставляло биться его ещё быстрее.       — Знаешь, я все ещё не понимаю, зачем нам смазка, но ты сказал принести…       Это было ложью.       На Ойкаве только розовые стринги с помпоном на попе, кого-то бы возбудило это, но Иваизуми смеялся как ребенок, когда его парень надевал такие.       — Ты опять надел это убожество?       — Не называй мои трусы убожеством, их подарил тот блокирующий из команды Тобио ещё в старшей школе. А то я не чихну на тебя, — они оба знали, что такого не произойдет, но Ойкава слишком любит шутить над Хаджиме, пусть это будет и не смешно никому, кроме него самого.       — Ладно-ладно… Тогда сядешь ко мне на колени? — Иваизуми хлопает себя по бедру, как бы приглашая Ойкаву. Хаджиме всегда уступал Тоору в росте — и в средней школе, и в старшей и даже, когда они закончили обучение, но, когда Ойкава оказывался на коленях своего парня, Иваизуми чувастововал себя ещё ниже.       Хаджиме достает из упаковки с ватными палочками одну и ставит обратно, по левой стороне от себя:       — Попробуй пощекотать ей нос, — щеки Хаджиме мгновенно краснеют, будто он герой из романтического аниме. Чтобы не закричать, он прикусывает нижнюю губу изнутри, надеясь остаться незамеченным. И остаётся.       Ойкава вздыхает и просовывает палочку, предназначенную для ушей, в правую ноздрю. Его красивое лицо сразу скривилось. Тоору принимается вращать палочку покругу, переводчески морща свой элегантный нос.       — Ах…чхи! — отвернувшись куда-то в сторону, Ойкава резко вытаскивает ватную палочку и зажимает нос пальцами. Его чихание было сдавленнным и очень неуверенным, но на одном чихе Ойкава останавливаться не собирался.       Он снова просовывает палочку в нос, на этот раз она заходит легче, чем в первый, вата в носу буквально скользит. Глаза Иваизуми горят, напряженными руками он держит Ойкаву за талию и еле сдерживает себя, чтобы не прижать поближе этого хрупкого мальчика с очаровательным носиком.       — Ах… — Ойкава на секунду останавливается, но после начинает щекотать ноздри интенсивнее, — Атхччччи, — слегка отдалившись он вновь чихает, прикрыв лицо ладонью.       В обычный день Хаджиме счёл бы поведение Тоору до ужаса привлекательным, но не сегодня. Сегодня Ойкава обещал чихнуть на Иваизуми, но по непонятным причинам он направляет чихание куда-то в сторону дивана, а не на своего парня, абсолютно готового быть испачканым соплями, слюнями и прочими телесными жидкостями.       — Когда ты начнёшь?       — В смысле? — ранее сосредоточенный на ватной палочке Тоору внезапно оказался в неловком положение, он находится в состоянии полного недоумения, он вроде выполнил все условия Иваизуми. Сходил в душ, принес смазку то и всё остальное оставил на него. Что ещё нужно?       — Просто перестань отворачиваться и прикрывать рот рукой, когда чихаешь. Всё нормально, не стесняйся.       — Х-Хорошо, — Тоору ёрзает на коленях Иваизуми секунд, наверное, пятнадцать, пока наконец не выберет подходящее положение. Это достаточно сложно, Ойкава всегда имел преимущество в росте, а сейчас оно становится ещё значительней.       Приобняв Иваизуми за плечи, он снова возвращается к своему делу. В этот раз Ойкава хочет быть лучше. Пусть сейчас у него закрыты глаза, но он всё равно мысленно представляет, где окажется его лицо, когда он завершит стимуляцию своих пазух. Ответ: где-то над левым плечом его парня.       — Эх…тчиууу, — в отличие от двух предыдущих чихов, этот в разы влажнее. Каждая капелька, попавшая на кожу Иваизуми, заставила его тело содрогнуться. Это абсолютно новое ощущение, которое ранее обладатель кинка мог лишь представить, — Ахэт…чии, — Ойкава заметно всхлипывает, но продолжает, — Иэт…чхии! Ачхии.       — Что что, но быть сопливым ублюдком у тебя получается отлично, молодец, — Иваизуми язвит, понимая, что в любом случае не заденет Ойкаву своими словами, они дружили со средней школы и такие издевки стали их фишкой, — Ладно, на самом деле ты нормально справляешься.       — Спааа… — он чихает вновь и шмыгает носом, — Сибо.       И без того хрупкое тело Ойкавы сейчас кажется в разы привлекательнее; уязвимей, а от того и очаровательней. Его естественно порозовевшее лицо, непослушные, слегка растрёпанные волосы, влажный нос. Для Иваизуми такой Ойкава — самый горячий Ойкава. Хотя сам герой бы в жизни не подумал, что сможет оставаться 10/10 даже в тот момент, когда сам себя он ощущает едва на единичку.       — Аччхии.       Ойкава — тот человек, которого обычно окружающие считают эгоистом и ужасным эгоцентристом, — сейчас сидит на коленях Иваизуми…кажется таким милым, таким крошечным, таким очаровательным и предельно простым.       — Снимай свои вонючие трусы, — говорит Иваизуми, как бы намекая на продолжение акта и успех Тоору, — Ты отлично справился, сопляк.       Для Ойкавы подобные игры не были тем, от чего сердце пылает, а член оживает, но он никогда не откажется от идеи побаловать Ива-чана. Они оба любят это. Так почему бы и нет?       Мускулистые руки, ране лежащие на бедрах Ойкавы, наконец поднимаются и тоже приступают за работу. Первое правило отличного секса — смазка. Второе — смазка. И третье — снова смазка. Без неё никуда, и Иваизуми это прекрасно понимает, поэтому перед началом наносит немного на головку своего члена, а после бережно размазывает по всей поверхности. Не особо церемонясь, он наконец входит в Ойкаву, который с радостью принимает член словно это и не член вовсе, а дар с небес.       Ойкава не сидит на попе ровно. Он тоже хочет быть активным участником процесса, но на этот раз он не безумно перезванивает инициативу в свои руки, а просто продолжает быть сексуальным придурком. Ойкава вновь берет ватную палочку и просовывает её в нос, вызывает безумную щекотку, а после влажно чихает:       — Хайтчуу.       Иваизуми воспринимает звонкий чих как призыв к действию и увеличивает скорость, тем самым приносит удовольствие не только себе, но и Тоору. Его твердые бедра ритмично двигаются вперёд-назад, каждый раз производя маленький нейронный импульс в теле не менее возбужденного Ойкавы. Каждое движение Иваизуми заставляет Ойкаву не по-детски стонать. Нос забит, дышать толком не получается.       Иваизуми ритмично двигается, тем самым доказывая, что Ойкава сегодня тоже должен получить удовольствие.       Ойкава содрогается от удовольствия.       — Атчхи… — он шмыгает, а Иваизуми ускоряется.       Активно стимулируя каждый миллиметр внутренностей Тоору, Хаджиме продвигается всё глубже и быстрее внутрь.       Стоило только Ойкаве продолжить вызывать очередной чих, как Иваизуми останавливает его:       — Достаточно. Дай мне просто поцеловать тебя.       Ойкава молчаливо откладывает палочку в сторону, а сразу после чувствует теплые влажные губы на своих собственных. Иваизуми передает эстафету инициативности в руки Ойкавы, который с радостью перенимает на себя должность самого активного участника процесса и начинает потихоньку скакать на члене Иваизуми, постепенно увеличивая скорость и интенсивность.       — Тоору, я сейчас…       — Ива-чан…я тоже…близок к этому… — прерывисто говорит Ойкава.       Они продолжают работать в устоявшемся тандеме, не отвлекаясь друг от друга ни на секунду, продолжая ласкать все самые лакомые части партнёрских тел.       Финальные прыжки ощущались самыми страстными и самыми долгими — самыми долгожданными. Не успев выйти на свободу, Иваизуми кончил.       — Моя очередь, — говорит Хаджиме и обхватывает рукой до безумия твердый член партнёра. Начиная с минимальной скорости, он быстро разгоняется, стремясь к недосягаемой скорости света. Но и это длилось недолго, сегодня Ойкава раскрыл новую грань сексуальности Иваизуми, отчего второй перестал сдерживаться и превратился в ещё более напористую и страстную версию самого себя.       Возбуждённый Тоору извивается на коленях Хаджиме, каждое движение заставляет его стонать все более и более громко.       — Я кончу тебе на живот, — его последние слова.       Иваизуми кивает. Ойкава сдерживает слово.       Напряжение быстро сходит на нет, но герои всё никак не могут отдышаться. Особенно Ойкава, у него ведь сопельки.       — Это было… — начал Иваизуми, но вдруг остановился, чтобы подобрать необходимый воздух.       — …потрясающе… — продолжил Ойкава, — Ива-чан…       — И без тебя знаю, — говорит Хаджиме и тянется за коробкой салфеток, оставленной не краю дивана.       На лице Иваизуми проступил лёгкий румянец, но он держит себя в руках. Слова никак не лезут в голову, Хаджиме вовсе не хочет говорить то, что заставит его почувствовать себя придурком, зацикленном на фетишах. А вообще Ойкава сам виноват.       — Ива-чан, я и представить не мог, что ты можешь быть настолько возбуждённым.       — Завались, — его слова не звучат агрессивно или злонамеренно, он просто не умеет выражать свои чувства, даже самые теплые. Я бы даже сказала — особенно самые теплые. Ойкава привык улыбаться и шутить в ответ на якобы холодные слова, прикрывающие добрую натуру Хаджиме.       — Милашка, — Тоору усмехнулся и принялся вставать с мускулистых бедер. Сейчас он чувствует себя таким счастливым, но в то же время таким грязным. От него пахнет вишнёвым лубрикантом, а все тело кажется липким, — Я в душ, а ты как хочешь.       — Кхм, я с тобой, — пробурчал Иваизуми и тоже отправился в ванную комнату.       Этот день стал переломным в сексуальной жизни пары. У Ойкавы появился новый способ подразнить и быстро возбудить Иваизуми, что просто не может не радовать. Подобная практика свершится ещё ни раз, и они оба будут довольны собой и друг другом.