Однажды на Риджентс

      Ноги начинали подкашиваться, во всяком случае возникло такое ощущение, словно земля из под них начала уходить, а голова падала в сладкий омут. Но сердце тут же издало неприятный "ух": - Стой, - почти беззвучно выдохнула девушка, через силу оттолкнув от себя Тома, упираясь ладонями в его широкую грудь.       Его губы слегка раскраснелись, наверное, как и у Катарины. Они такие страстные, вкусные, хотелось еще, но мысли вновь зажужжали противным роем. Мужчина, тяжело дыша, все еще держа свои руки на талии брюнетки, еле держась от нового порыва, тихо ответил: - Прости, я... так долго этого хотел. - Я не могу, - почти проскулила девушка. - Лина. За ее спиной... так нельзя.       Томас тихо хмыкнул: - Лина уже знает. - Что? - Возглас получился неожиданно громким. - Я... - Хиддлстон, наконец, убрал руки, отойдя к стене напротив и прислонившись к ней спиной. - Мы с ней говорили об этом. В смысле... Я понимаю, сколько вопросов сейчас это только порождает. - Говорили? О... о чем? Что... - Хэй, все хорошо, я не буду торопиться и расскажу тебе все, что ты захочешь, ладно? - Мужчина вновь встал напротив девушки. Его брови выгнулись, создавая такое выражение лица, словно он вымаливал прощения за какой-то великий грех, что натворил. Голубые радужки при этом продолжали гореть взорвавшейся похотью, хоть Томас и отчаянно пытался ее потушить. - Но просто знай, мне очень тяжело дается эта сдержанность сейчас, - он лукаво облизнулся и ухмыльнулся уголком рта.       Девушка резко вдохнула воздух в себя от подобного признания, отдавшееся приятной, но сводящей с ума тяжестью в самом низу живота. Это все происходит на самом деле? Это правда Хиддлстон смотрит на нее голодными глазами, говорит, что хочет именно ее? Это реально? - Я хочу... - кое-как выдавила Катарина, - но не понимаю, что происходит и это... отвлекает. Не придется ли мне потом мучиться угрызениями совести? - Не придется, я обещаю, - Том выдохнул это в губы девушки, и правда еле сдерживаясь, чтобы вновь на накинуться на нее со звериной жадностью.       После собственного признания ей в своих чувствах, после первого ухваченного кусочка этой желанной сладости Томасу теперь сложно было найти внутри себя кнопку "стоп", но он очень пытался. Он понимал, как все выглядело для Катарины, как ее сейчас терзали смешанные эмоции. Он должен ей все объяснить. И все-таки тяга к ней сильнее него самого. Всего на секунду, но мужчина вновь подтянулся, коснувшись этих мягких горячих губ, поверхностно, но нежно, любовно. И отпустил: - Ладно, я и правда должен сначала все тебе объяснить.       Катарина еще какое-то время не могла сдвинуться с места, так хотелось вернуть этот жар, с которым Том прижимал ее к стене. Но как же все сложно: - И.. идем, - кое-как сделала она шаг и повернулась к кухне.       Пол еще будто немного шатался под ногами, сердце колотилось так, что не на шутку становилось страшно, но девушка не подавала виду. Во всяком случае она пыталась не подавать. Проследовав за ней, Томас присел на край кухонного стула, наклонившись вперед и оперевшись губами на свои пальцы, наблюдая как та, кто месяцами жнем и ночью в его мыслях не давала ему спокойно заниматься делами и спать, пытается налить себе чай. Но, поняв, что голова совсем не работает сейчас, она бросила эту затею и резко развернулась, буквально врезаясь в этот задумчивый проницательный взгляд: - Эм, не знаю, с чего начать, - протянул Том. - Ну… С Лины? Что именно она знает? - Про тебя и мои чувства к тебе.       И снова гулкий стук сердца. Наверное, ее отпустит еще не скоро. Чувство безумной эйфории и страха, что она вот-вот проснется: - К-как? - Катарина нервно сглотнула. - Тебе не нужно беспокоиться, это... как бы так это все рассказать, - мужчина тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. - Мы не... я не люблю ее, во всяком случае не в том смысле. Как и она. Мы близки, да, но скорее как друзья, не более того. И так было всегда, и есть сейчас.       В ответ тишина. Собеседница буквально перестала дышать. Все больше становилось ясно, что Катарина была права. С самого начала. Хиддлстон вскинул голову, на это буквально звенящее молчание, боясь теперь реакции девушки. - Но... Джанни, - только пролепетала она севшим голосом. - Нда, - вздохнул Томас. - Я же говорю, все непросто. Теперь. Я думал... мы оба в какой-то момент решили, что у нас уже нет шанса на любовь, какие-то чувства, отношения, о каких мы обычно мечтаем в молодости. Казалось, что время уже ушло и... Ну, вот. Близкие хорошие друзья в итоге как-то решили, что уж лучше у них будет общий ребенок, чем остаться до конца жизни в одиночестве и жалеть, что чего-то не успели, не осуществили хотя бы одно желание, - он прокашлялся. Сам почти задохнулся, все также внимательно смотря на девушку, пытаясь уловить ее эмоции и не понимая, почему она не выглядит жутко удивленной, чего бы он мог ожидать. Катарина просто замерла, вслушиваясь в его слова, пытаясь осознать суть. - Потерял надежду, - наконец, вроде будто вопросительным тоном произнесла она. Голос прозвучал тихо, надломлено. Болезненно. - Вроде того, - затылок будто прожгло. Почему-то пока Томас не услышал эти слова из уст девушки, ему не казалось это чем-то таким уж ужасным, страшным. Но от нее да, от ее голоса, взгляда, от произнесенного вслух того, что он сам сказать все эти годы с Линой не решался. - Но почему? Неужели... как... - в голове не укладывалось, что кто-то, тем более он, мог на столько разочароваться в любви. - Другие... неужели не было и шанса? Я не хочу в это верить, - Катарина почти захлебывалась в попытках найти слова. - Столько девушек, женщин вокруг тебя, кто восторгается тобой, теряет дар речи, будучи просто рядом. Наверняка многие из них и влюблены до безумия.       Том хмыкнул и растянулся в смущенной улыбке: - Сомневаюсь. - По лбу дать?       Глаза мужчины округлись, но он тут же расхохотался: - Не дотянешься. Но если серьезно, то правда. Как-то... не так уж часто у меня возникала симпатия с девушками рядом, тем более взаимно. Я не знаю, - кинул он и выпрямился, проведя рукой по волосам. - Просто не сложилось. А что было, то порой заканчивалось... О чем-то ты и сама знаешь, я думаю. Да и с моей работой обычно не до отношений и глубоких чувств. - Я даже не знаю, что сказать, - Катарина только сейчас поняла, на сколько была напряжена все эти минуты, буквально вцепилась пальцами в столешницу позади нее до боли в костяшках. - Мне нужно знать только одно: что, - Томас на секунду поджал губы, - что ты меня не оттолкнешь и все же дашь шанс. - Ты шутишь? Тебе еще раз напомнить как и почему я оказалось именно здесь, в этом городе, в этом доме? На этом крыльце. - Да, глупый вопрос, - улыбнулся мужчина. - Так... - все еще нужно было окончательно расставить все точки. - Значит, вы как бы дружите, сделав при этом дочь, прости за грубое выражение, и при этом Лина еще знает... обо мне. - Эм... я... ну да. И мы об этом с ней говорили. Она только рада, что я вновь открылся, что кто-то заставил меня вспомнить, какого это - чувствовать. - Голова кругом, - вслух озвучила первую же мысль брюнетка, кое-как подобравшись к стулу рядом и медленно опустившись на него. Она сглотнула и посмотрела прямо в голубые бездонные глаза, все еще смотрящие на нее с трепетным ожиданием. - Прости, я правда... все это... такой сумбур эмоций. Разных... но в основном хороших, - поспешила добавить она и протянула руку, касаясь пальцев Тома, которыми он сразу обхватил ее ладонь. - Все, конечно, осложняется нашим положением в обществе, - снова вздохнул Хиддлстон. - На наш с Линой "разрыв" в любом случае обратят внимание. Не знаю уж на сколько сильно. - Боюсь, что очень, - брюнетка сжала губы. - Это будет тяжело. - Нет, уверен, что так не будет. Это их дело, что писать и обсуждать, зато у нас все наладится. Я хочу быть с тобой и буду, а на остальное плевать. - Лишь бы это не сказалось на твоей карьере. - Не переживай, - Том тепло улыбнулся. - Не скажется, тем более если я буду по-настоящему счастлив.       Внутри Катарина разве что не кричала, визг чуть было не прорвался наружу. И наверное она еще долго будет испытывать это чувство. Томас поднялся: - Тогда что, увидимся уже завтра? - Угу, - кивнула Катарина, хоть прощаться и не хотелось. А она совсем забыла про время и работу. Мысли витали где-то совсем в другой реальности.       Девушка прошла за Хиддлстоном в прихожую, остановившись рядом, когда тот положил руку на ручку двери, но замер, шумно дыша. Катарина коснулась его второй руки, проведя от локтя к пальцам, взяв за руку и потянув на себя: - Но и бороться с этим я тоже не могу, - выдохнула она и приподнялась на носочках, втягивая его вновь в поцелуй, сначала мягкий, заново пробующий, но быстро превращающийся в жадный, настойчивый, заставляющий забыть обо всем.       Томас запустил пальцы в ее волосы, прижимая к себе сильнее и постепенно уводя обратно в глубь дома, пока они не уперлись в спинку дивана в центре комнаты. Обхватив бедра девушки, приподняв и усадив ее на верх этой спинки, сам он оказался между ее ног, вжавшись в горячее тело. Пальцы мужчины хаотично бродили по плечам, талии, бедрам Катарины, та же только поддавалась навстречу, измывая от все растущего взаимного желания. Тем более что желание Тома ощущалось ей сквозь одежду, от чего ноги и руки становились ватными. Он хотел ее. Он хотел ее также сильно, как она его, и это окончательно срывало крышу. И как она не замечала этого раньше? Все просто: сама же убеждала себя, что ей показалось или что она не верно понимает его взгляды, слова. Дура!       Наконец, страстный поцелуй дошел до того момента, когда сначала футболка Хиддлстона, потом спортивный свитшот Катарины полетели на пол. Слегка дрожащими пальцами девушка потянула завязки темных брюк, распуская узел в то время как внутри нее наоборот затягивался все сильнее от осознания, к чему все идет, он вот-вот заполнит ее изнутри. Она так долго рисовала это в своих фантазиях, даже не надеясь, что когда-то это может стать реальностью. Ощутить взаимную страсть, тягу и к ней, любовь и нежность Тома, на себе узнать какого-то это, быть желанной им, попробовать его на вкус, впустить в себя, слиться с ним воедино. Он обжигал ее губы пылающим нетерпеливым дыханием. Спутив его брюки, девушка пропустила руку через плотную резинку черных боксеров, ощущая как собственный жар становился все сильнее, казалось, что Катарина в любую секунду могла просто сгореть. Дыхание совсем сбилось, когда она, подставив шею под новые поцелуи, сжала пальцами твердую плоть. И опять узел внизу живота стянулся с новой силой. Томас опустил лямки голубенького спортивного топа, оголяя ключицы и грудь партнерши, опускаясь губами ниже, сжимая одной ладонью нежный бугорок, пропуская аккуратный сосок через пальцы, слегка сдавливая его. Девушка тихо простонала, выгибаясь сильнее. О, как же невероятно было оказаться в его горячих руках! - Черт! Как же я хочу тебя, - прошептал Томас в ухо Катарины вызывая шквал колючих мурашек.       Она же просто не могла уже дышать от захватившей дикой похоти. Немного отклонившись назад, девушка сорвала с себя чертов топ и уже ее губы коснулись жесткого торса, пробуя эту солоноватую кожу на вкус. Быстро опустившись на колени, она нетерпеливо стянула брюки и белье мужчины, шумно выдохнула и подняв глаза вверх. Неужели и правда теперь все это будет ее? Она медленно провела ладонью по животу Тома ниже, мягко касаясь паха, обводя пальцами основание члена. Мужчина прошипел сквозь зубы и тут же поднял девушку на ноги: - На лишние прилюдии меня уже не хватит, - прорычал он, следом сдирая остатки одежды с Катарины и откидывая их за спину. - Да, - тихо выдохнул брюнетка, - хочу скорее ощутить тебя... - Ш-ш, не со всем стоит торопиться, - Хиддлстон вновь вернулся к нежному поцелую, тем временем ведя широкими ладонями по бедрам девушки, одной рукой заходя на внутреннюю сторону, поднимаясь пальцами к желанному лону, заставляя узел внутри сжиматься с новой силой, пульсировать от нетерпения. - Пожалуйста, - умоляюще выдохнула девушка.       Томас углубил поцелуй, проникая языком и одновременно массируя круговыми движениями влажный вход, медленно проникая и пальцами, выуживая из партнершей первый сладкий стон, отдающийся на его языке. Он углубился, вышел и вновь протолкул пальцы еще глубже, растягивая: - Так горячо, - от каждого его слова в глазах чуть ли не темнело. - Я готова, Том, прошу, - кое-как выдавила из себя Катарина.       Он только утробно прорычал, подтянув девушку к себе поудобнее, и, покачав бедрами, плавно токнулся головкой внутрь, от чего Катарина резко схватила воздух ртом, но распахнула глаза, чтобы в этот момент смотреть прямо в голубые океаны, сейчас переливающиеся изумрудными оттенками, пылающие, жадные, утягивающие в себя. Мужчина также смотрел в глаза, постепенно заполняя внутри без остатка, но не торопясь, позволяя партнерше привыкнуть к его размеру. Ее дыхание ускорилось, стало тяжелым. Томас наклонился вперед, вжимаясь в ее тело своим: - Все хорошо? - Да, - с трудом протянула Катарина, от одного его голоса сжимаясь сильнее, заставляя и его дыхание сбиться. - Просто... не торопись.       Хиддлстон чуть заметно кивнул и прильнул губами к шее за ухом партнерши, аккуратно покачивая бедрами, не торопясь двигаться, как она и попросила. Нужно было время принять его в себе, а голове осознать, что вообще происходило. Сердце сходило с ума, колотясь так, что закладывало уши, пульсировало в висках. Том внутри нее. Тот, о ком она мечтала годами, тихо любила, какую бы боль ей это не приносило, ради кого переступила через себя, свои страхи, уехала так далеко от дома, бросив все. С кем встречала почти каждое утро, оставаясь при этом невидимой и думая, что так будет всегда. Но вот он, с ней, шепчет о том, как она нужна ему, как он хочет ее, как ему хорошо с ней. Они единое целое. Два красивых тела, рождающих прекрасное произведение в своем соитии. Мужчина вновь взглянул в глаза Катарины и получив нужный в них ответ, качнулся, начав медленно двигаться. Девушка, поддерживаемая этими большими руками, отклонилась назад, открыв губы и не сдерживая громких стонов. Том постепенно ускорил темп, звуки становились все громче, ощущения все ярче. Руки Катарины онемели, пальцы словно стали ватными и не послушными, когда подступила первая волна оргазма, тут же делая все тело бессильным, но податливым. Воспользовавшись этой минутой, Хиддлстон, подняв девушку на руки, обошел диван уложил ее на него, нависая сверху и вновь медленно входя.       Люди часто преувеличивают, описывая подобные вещи фразами вроде: "до искр из глаз" или "до потери пульса", но в данном случае почти так и было. И не только потому, что это был просто хороший секс или что мужчина знал, как доставлять партнершам удовольствие. Здесь большую часть составляли именно эмоции. Безумные эмоции, когда происходит то, во что ты никогда не могла бы поверить, отрицала со слезами на глазах, потому что была уверена, что твои мечты из рода фантастики, что они навсегда так и останутся сладкими грезами с соленым привкусом. И чувства. Они были настоящими и очень сильными, какие дано не каждому пережить, понять, какого это. И хоть Том узнал Катарину куда позже, это никак не уменьшило его чувства и желания. О, как же сдавило его сердце, когда он решил, что упустил ее, что он ошибся, что на самом деле для нее он и правда друг, максимум кумир, но не мужчина, с которым она хотела бы быть. И как это же сердце заклокотало, распахнуло крылья, когда Хиддлстон осознал, как все было на самом деле и тем более, когда, наконец, смог признаться девушке. И теперь, когда она лежала на его груди, еще слегка подрагивая от полученного удовольствия, с такой любовью мягко целующая его ключицы. Томас неожиданно рассмеялся: - Прости, оно само.       Катарина не сдержалась, прыснув в ответ: - Эндорфины, они такие. - Да, просто мне очень хорошо, - тепло улыбнулся мужчина. - Не хочу уходить. - Боже, - выдохнула девушка. - Работа, правда? Я совсем отключилась от мира, где она нужна. - Увы, - Хиддлстон подтянулся, поцеловав брюнетку. - У тебя на сегодня есть какие-то дела или планы? - Нет, день свободный. - Тогда останься у меня. - А ты сможешь спокойной работать? Мне уже очень хочется тебе помешать, - хитро ухмыльнулся Том. - Я буду только рада, - девушка нехотя поднялась, все еще не спуска глаз с мужчины. Сложно оторваться от этой картины, как он полностью обнаженный, расслабленный с легкой удовлетворенной улыбкой растянулся на ее диване. - Я учту. Но сначала предложил бы вместе посетить душ, - он поднялся следом, вновь прижимая к себе девушку, обхватывая ее ягодицы и нежно целуя. Теперь нет сил просто отпустить ее даже на минуту, даже все равно оставаясь рядом. Так хотелось продлить еще это время с ней телом к телу, ощущая ее аромат и вкус на губах.       И все же нужно было возвращаться к делам. Быстро приняв душ, Катарина натянул то самый халатик, в котором Том однажды застал ее, и уселась за ноутбук, тут же принимая деловой сосредоточенный вид. По ее подсказке, что и где, Томас налил и себе, и ей чай, поставив чашки на стол, и уселся на диван, наблюдая за девушкой, разглядывая каждый волосок. Он делал это и раньше, но украдкой, не заметно для нее и окружающих. Теперь же можно было сполна насладиться временем с ней рядом, даже в рабочей тишине. В этот момент она не менее привлекательна, не менее любима. Да, наверное, Хиддлстон мог уже с уверенностью сказать, что это давно перестало быть просто интересом и влечением, это было куда более глубоким чувство. Катарина на мгновение подняла глаза от монитора и улыбнулась ему. Да, пожалуй он ее любит, сейчас Том уже может сказать это с уверенностью, отдающей внутри приятным давно забыты теплом и трепетом. И она ради него проделала огромный путь. Теперь его очередь. Теперь он должен изменить свою жизнь так, чтобы Катарина смогла быть с ним, не скрываясь ни от кого и при этом не пострадав от от колкой публики, окружения, в котором он живет. И при этом от того же уберечь и Лину, и своего ребенка. Три прекрасные и любимые, пусть и совершенно по-разному, девушки в его жизни, ради которых Томасу теперь придется потрудиться.