The Related (Связанные)

      Одним из тайных залов Валаскьялва являлся зал Совета. В нем проводились закрытые совещания, касающиеся глобальных вопросов безопасности. Новоявленная ведьма как раз была одним из таких: скрытая от общества, спрятанная от чужих глаз в риске посеять панику. Прошлые события, столкнувшие меж собой миры, нещадно губившие тысячи жизней, оставившие кровавый след в истории Вселенной, не могли так просто быть перечеркнуты из-за одной маленькой девчонки, в чьей силе повторить весь ужас безжалостной войны, очаг которой был с трудом погашен.             Мрачность поднявшейся из недр неизвестного никому мира проблемы была несколько схожа с мрачностью этой совещательной комнаты, посередине которой стоял широкий стол на толстых загнутых ножках, а вокруг него обитые бархатом кресла, два из которых располагались во главе, на пьедестале, и предназначались для царя и его супруги; под ногами расстелен мохнатый белый ковер; плиточные полы отливали золотом, отражая в себе мерцание тусклых свечей, которыми были усеяны люстры на высоком потолке. Окон здесь не было, поэтому ни разу голые стены не видели света солнца, более того – они совсем ничего не отображали, кроме пустоты, строгости, равнодушия. Зато золотые изваяния давно пирующих в Валгалле Всеотцов грозно смотрели из углов на своих потомков, возвышались над ними, приподнимая свои рогатые шлемы, сжимая в руках мощный Гунгнир, что передается из поколения в поколение каждому наследнику из рук отца или его приближенного.             Свои места за столом уже были заняты мудрым Бальдром – богом, несшим свет; доблестным Тюром, отваге которого, наверное, позавидовали бы даже Валькирии; гордым Васадом, кого Один звал побратимом; стражем Хеймдаллем – всевидящим асом, открывающим нерушимый Биврёст.              Благородные боги Золотого Асгарда терпеливо ждали Хранителя Девяти миров, молчаливо, с опущенными взглядами, слушая приютившуюся тишину и ощущая присутствие в этом зале своих предков.              Вскоре двери отворились, и Один Всеотец важным шагом вошел в зал. В отблеске свечей его одеяние с металлическими вставками и тугими ремнями на груди отливали матовым золотом, а на правом глазу посверкивала бляшка, словно медаль, напоминающая об ушедшей кровопролитной войне, каких много было за прожитые века верховного бога, и сколько ещё может быть впереди. На плечах царя сидели его преданные птицы, для которых в зале подвешены были специальные балки, куда и слетелись они с громким приветствующим кликом.             Асы встали и отдали поклон вошедшему повелителю и его жене, что шла следом и вскоре уселась по правую руку от него в просторном кресле. Такие совещания для неё были частым событием, и её слова ожидались в самом конце после того, как каждый из членов Совета выскажет свою точку зрения, проголосует таким образом за тот или иной выбор. Фригге, как асгардской провидице, приходилось сложнее всех оглашать свое мнение, ибо говорить о неминуемых событиях будущего она не смела. Но сегодня она чувствовала, что ей есть чем заручиться, помимо предстоящего, ведь благодаря младшему сыну для неё открыто и прошлое, за которым и тянется череда происходящего в данный момент и ведет к сложному, даже трагичному, но верному пути.             – Мудрецы Асгарда, мои первые помощники и советчики, великие судьи, – начал Один в глухой тишине, – всем вам известно, кого приютил я в своих чертогах. Скажу прямо, эта юная ведьма оказала небольшую услугу моим сыновьям в Ётунхейме, но, даже несмотря на её отважный подвиг, совершенный по непонятным причинам, я не вижу повода поощрить её своим доверием. Не мне рассказывать вам о Черных воителях и о том, на что они могут быть способны. Кстати говоря, портал, через который ётуны пробрались к нам, открыла именно она. Ради своих целей они пойдут на все, а цель у них одна, как и у их предводителя, – погрузить мир в хаос. Юная ведьма оправилась, и настало время определить её дальнейшую судьбу, так как она всецело в наших руках.             Единственным глазом Один обвел всех мудрецов поочередно; все задумчиво опустили головы, кроме Хеймдалля. Взгляд царя остановился на страже Биврёста, и тот не заставил себя ждать. Чуть согнувшись над столом, темнокожий ас в золотых доспехах заговорил густым басом:             – Я не видел её прежде ни в одном из миров, словно она тень или призрак, пришедший из неоткуда. Ведьмам ничего не стоит скрыться от моего взора, но было бы напротив подозрительно и странно, если бы она поступила иначе. Я ничего не могу сказать против этой девушки, как и в её защиту.             – Мой царь, – в ту же секунду вмешался старец Васад, приподнимая седую голову и кладя толстые ладони на стол, – с тех пор, как был казнен последний маг, мы продолжали отлавливать вредителей повсюду, и закон требовал от них немедленно избавиться. Ранее никто не выяснял причин, никто не ждал оправданий, мы просто выполняли то, что должно. Все стало иначе, когда мы впервые проявили снисхождение к той ведьме, Ирии. Сейчас я предлагаю откинуть в сторону всякие сомнения, всякую жалость и милосердие. Если уж не убивать её в силу юного возраста и в знак благодарности за помощь доблестным принцам, то хотя бы запереть в подземелье, где она будет представлять гораздо меньше угрозы.             Фригга, как только Васад закончил свою кратковременную речь, подняла взгляд на мужа в надежде, что ас не смог его убедить. Один же шумно вздохнул, сдвинул густые седые брови и, опершись на подлокотник, пригладил крупными пальцами бороду. Его грозный взгляд исподлобья посмотрел на Тюра – темноволосого мужчину, на челе которого сиял усыпанный сапфирами ободок. Он чуть подтянулся, поправив свой темно-серый плащ, закрепленный фибулой, и ответил на взор Всеотца следующими словами:             – Ваше Величество, я не сторонник жестокости, которую законы вынуждают нас чинить над женщиной, будь она ведьмой или даже ётуншей. Другое дело, когда бой ведется на равных, – Тюр, как главный старый берсерк и главнокомандующий асгардского войска, решил начать с точки зрения своей прямой деятельности, – я считаю, что во избежание определенных проблем, которые неминуемы, как показал прошлый опыт, будет целесообразно упрятать её в подземелье. Обойдемся на этот раз без крови.             – Мой повелитель, – Бальдр, чуть склонив голову, получая разрешение царя говорить, счел нужным подняться со своего кресла и обратиться как будто не только к Одину, но и ко всем остальным, – я допускаю, что мы можем обойтись безо всяких казней и заключений. В конце концов подземелье не всегда служит надежной защитой. Вспомните хотя бы, как сам Вестар, будучи подростком, сбежал оттуда. Только мы его и видели.              Суровые взгляды асов вперились в него, но светлый бог не стал заострять на них внимание. К тому же он заметил явную поддержку в глазах царицы и продолжил смело свою мысль:             – Не подумайте, что я забыл козни этих мерзавок или пытаюсь оправдать найденыша, но я полагаю, что медаль имеет две стороны. Васад, Тюр, вы только что проговорили одну из них – худшую. Я же опишу лучшую: союз с одним из врагов – первый шаг к победе. Необходимо учесть, что ведьма, попавшая к нам, по сути ещё совсем дитя, а значит, её можно воспитать, а не просто принять как данное, можно сделать её одной из нас во всех смыслах, чтобы она думала так же, как мы, чтобы делала то же, что делаем мы, чтобы считала Асгард своим домом и всегда вставала на его сторону. Все мы знаем, что ведьмы – народ мощный, и было бы вполне разумно заручиться её поддержкой, как это было прежде с кланом Монелис. Пока сестры не сложили свои головы во имя победы над тьмой, мы были уверены, что отразим любую её атаку. Теперь клана нет. Но зато есть она, эта девочка, которая ещё может стать великой, такой же сильной, какими были Санти или Карнилла. Она, возможно, нужна нам даже больше, чем мы думаем. Ни для кого здесь не секрет, что Вестар жив, просто затаился где-то и скорее всего до сих пор зализывает раны. Так что сейчас самое время должным образом защититься от его адептов. И последнее: быть ведьмой не является преступлением. Стало быть, судить её у нас нет причин.             – Звучит наивно, – усмехнулся Васад.             – Но правдоподобно, – быстро ответил Бальдр. – Мой царь, она помогла Вашим сыновьям, нашим принцам, а значит, помогла и нам всем, хотя могла бы этого не делать.             – Ты упускаешь, что помощь была выгодна в первую очередь ей самой, – возразил Один, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди.             – Вряд ли. Какая ведьма не смогла бы спастись от ётунов? Она дала взять себя в плен, чуть не погибла там.             – Именно! Никто и не заподозрит её в дурном. Такая небывалая жертвенность!             – Мы не знаем её истинных мотивов, впрочем, как и её истории, Бальдр, и с нашей стороны было бы опрометчиво оставлять её на свободе, – поддержал Хеймдалль. Тюр кивал в знак согласия.             – Но почему бы не рискнуть? Я не видел её, и никакие чары мною не управляют. Я принимаю решение вслепую, но я считаю, что мы должны дать ей шанс. Иначе мы вечно будем опасаться того, кто не похож на нас. Вспомните Хейду. Вспомните эту женщину! Мы казнили её, а позже узнали, что она была невиновна. И за горячность и беспощадность мы расплатились многолетними войнами.              – То же может случиться, если мы доверимся ей. Вестар и его клан не бездействуют, и их новая тактика это ещё раз доказывает. Они в поисках пути к их священной земле, к Посоху Надежды, в котором собраны силы погибших сестер. Если он завладеет им, все будет кончено.              – Я уверен, Санти хорошо спрятала его, и она бы не заплатила своей жизнью, если бы знала, что все будет напрасно. Мой царь, при всем уважении, но если бы это было так, то мы бы сейчас вряд ли сидели здесь, а если даже и сидели, то по другому поводу, – после этих слов Бальдр виновато потупил взор, хоть и заслужил согласия со своим выводом.             – Итак, – Один, однако, продолжил, – что же ты предлагаешь?             Взгляды членов Совета вонзились в Бальдра, который пользовался весьма внушительным талантом адвоката и дипломата. Он ощущал себя на поле битвы, где стоял один против четверых, лишь иногда утешаемый благосклонной улыбкой молчаливой в эту пору царицы, и смелость его крепчала.             – Я предлагаю подвергнуть ведьму обряду Вечного Пламени. Это и справедливо, и в то же время в одночасье избавит нас ото всех сомнений.              Редкий шепот раздался сбоку, и краем глаза Бальдр заметил, как Васад и Тюр коротко что-то обсудили и смолкли. Хеймдалль шумно вздохнул, переведя вопрошающий взгляд на Одина, а тот в свою очередь отрешенно смотрел перед собой, как будто его и вовсе ничего не касалось.              – Ваше Величество, разумеется, только Вам принимать такое решение, но я изложил свое мнение таким, какое оно есть. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы сохранить заблудшей ведьме свободу. – Бальдр опустился в свое кресло, изредка наблюдая за другими членами Совета и замечая на их лицах замешательство. Спустя несколько минут молчания Один наконец нарушил липкую тишину:             – Пришел твой черед говорить, моя возлюбленная царица, – он повернулся к Фригге, – у тебя было время, чтобы выяснить хоть какие-то сведения о девчонке. Тебе есть что сказать?             – Да, Один, – кивнула женщина, и благородные асы с интересом уставились на свою провидицу в надежде, что она разрешит запутанную ситуацию, в которой главными посредниками выступают строгие законы и страх перед возможной войной. Все боялись ошибиться, даже всевидящий Хеймдалль, даже уверенно вставший на защиту Селены Бальдр. Одину же оставалось уповать исключительно на супругу.              – Уважаемые члены Совета, Великий Один Всеотец, я действительно обладаю некоторыми фактами прошлого этой девочки. И, боюсь, не все могут понравиться вам, но я прошу дослушать меня до конца.             – Поведайте нам, Ваше Величество, – отозвался Тюр с готовностью.             – Я выяснила, что матерью Селены была ведьма Ирия, которую нам передали альвы. – После этих слов тишина мгновенно рухнула.             – Что? – Глаз Одина заплыл гневом, и царь едва удержался, чтобы не ударить кулаком по столу. – И ты молчала? И после этого мы ещё принимаем какие-то решения?             – Один, дослушай меня, я ведь просила, – поспешила остановить его богиня, положив ладонь на его широкое плечо. – Никто из вас не знал Ирию так, как знала её я. Она попала к нам будучи беременной, если помните. Да, в момент своего пленения она повела себя непредсказуемо, применила силу, которую мне с трудом удалось отразить, но все это она делала лишь ради ребенка. И до последнего вздоха она жила им одним, мыслями о нем. Имени отца этого ребенка она не назвала. Надеюсь, вы не забыли о пророчестве Ирии, асы. Я смею предположить, что Селена – та, кто свершит это пророчество.             – Постой, постой! – вскричал Один, вновь прерывая жену. – Я правильно тебя понял? Девчонка – наследница Вестара? Его дочь?             – Это всего лишь догадки. У меня нет веских доказательств их родства, но моя интуиция меня редко подводит. И то, что Селена – дочь Ирии, вне всяких сомнений. И если её отец Вестар, это многое объясняет. К примеру то, что мать прятала её, то, что именно она пророчила ему погибель от будущего преемника.             Доблестные асы вновь разговорились, всполошившись, бурно принимаясь обсуждать донесенные Фриггой мысли, звучащие уж очень достоверно и почти неоспоримо. Даже её собственную неуверенность они не брали в расчет.              – Выходит, Ирия переправила её в Ванахейм прямиком из нашей тюрьмы… Каким образом?             – А об этом вам лучше расскажет Локи. С помощью лунного камня, который Селена все ещё хранит у себя, он смог это увидеть. И, кстати, говоря… Войдите! – царица повернулась к тяжелой резной двери, что медленно отъехала в сторону, и в совещательный зал вошли принцы. Тор и Локи отдали почтительные поклоны мудрецам Совета и встали по обе стороны от матери.              – Локи, сын мой, – Фригга посмотрела на младшего отпрыска, ласково коснувшись его локтя, – расскажи о свойствах лунного камня, показавшего тебе видение.             – Это был оберег с заклинанием невидимости. Пока он у Селены, своих врагов она может не опасаться, ибо они ни за что не найдут её. Когда Ирия родила свою дочь, она вызвала волка-хранителя, а это, как известно, дано лишь исключительным ведьмам. Он является для них частью души, способной перемещаться из мира в мир. Этот факт может служить прямым доказательством связи нашей колдуньи с сестрами Монелис, ведь то было их особенностью. В конечном итоге именно волк и перенес младенца в Ванахейм.              Вновь повисла тишина, и Один вскоре поднял суровые глаза на своих сыновей.             – Каково же мнение наследников? Что нам делать с ведьмой?             – Отец, ты уже знаешь мое мнение, – незамедлительно ответил Тор. – Она должна быть свободна. Поверь ей хотя бы просто потому, что она оказала нам огромную услугу в Ётунхейме.             – Но перед этим, однако, она оказала услугу и ётунам.             – Они её заставили! – не унимался Тор.              – Отец, я считаю, что…             – Я понял, Локи, – отмахнулся царь, – достаточно. – Один вряд ли бы заметил неловкого взгляда младшего сына, которому он не дал слова, в очередной раз показывая не только ему, но и всем, что его мнение абсолютно безынтересно и не имеет никакого значения. Колкая обида засела в сердце, пронзая его мелкими острыми иглами. Локи опустил голову, чувствуя себя каким-то забитым мальчишкой, которого снова отчитали за очередной проступок, и это постоянное чувство, возникающее каждый раз при любом диалоге с отцом, порядком начинало раздражать.             Царь выслушал Тюра и Хеймдалля, которые после подробного рассказа Фригги высказались в пользу девочки, и только Васад не изменил себе и по-прежнему считал правильным бросить Селену в подземелье. Один же вынужден был склониться к мнению большинства – слишком убедительно звучали аргументы в пользу маленькой ведьмы, однако, все было до омерзения гладко и оттого все ещё казалось подозрительным. Один принимал решение в дальнем углу залы, стоя прямо напротив статуи своего отца, и после долгих мгновений тишины наконец развернулся лицом к своим поданным советникам и со всей решимостью и строгостью заявил:             – Стражу с поста не снимать и держать девчонку под наблюдением до завтрашнего дня. Завтра мы соберем народ и публично свершим обряд Вечного Пламени, и если выяснится, что она лжет нам, то оставшуюся жизнь проведет в темнице, прикованной к скале. Если же ваша всеобщая вера в неё подтвердится, то я в ту же минуту объявлю её полноправной гражданкой Асгарда.              Больше Один не сказал ни слова. Поманив своих воронов, он направился в сторону двери. Не тяжело было догадаться, насколько тревожен он был, в очередной раз рискуя так долго державшимся миром и спокойствием. Конечно, он не отрицал, что эта огромная Вселенная населена более опасными существами, чем колдуны и ведьмы, и тем не менее, они занимали верхние строчки в списке агрессоров. С их хитростью и магическим мастерством приходилось считаться и всегда оставаться начеку.             Принятое отцом решение, несомненно, обрадовало Тора и даровало ему надежду на то, что Селена вскоре станет равной его народу, но отцовские опасения все же слегка портили эту счастливую картину, отравляя её жизнерадостность серо-черными красками.             Локи, возвращавшийся с братом с Совета, был погружен в совершенно другие мысли: он жалел о том, что пошел туда, жалел даже, что выступил на стороне этой девчонки в угоду матери. Отец не захотел его выслушать, не захотел узнать, что он думает, и этот факт глодал Локи изнутри, как какой-то паразит. Эта злая обида медленно растекалась в душе, заражая каждый её уголок. Сколько раз подобное уже происходило, сколько раз он терпел такое пренебрежение со стороны родителя, а все ещё не мог привыкнуть к подобному обращению, все ещё продолжал теряться и анализировать каждую секунду их диалога, чтобы понять, где он ошибся и что сделал не так. Отец всегда смотрел на старшего брата с нескрываемой гордостью, внимательно слушая и вникая в его слова, будто в какой-то зашифрованный метафорами монолог в то время, как Тор не говорил ничего умного. Такого отцовского взгляда, обращенного на себя, Локи не помнил.             – Я очень рад, что мы смогли отстоять Селену, – старший брат внезапно врывается своими рассуждениями в размышления младшего, и тот теряет свою нить, – но я все ещё волнуюсь, как бы отец не передумал. Он не доверяет ей до конца, и его переубедить сложно.             Локи, шагая неспеша, угрюмо скосился на Тора. Похоже, что за последние несколько дней он не думал ни о чем другом, кроме Селены. Пришлось поддержать разговор.             – Ну ты же помнишь, мама рассказывала нам, как Ирия намеревалась причинить вред отцу и асам. А Селена – дочь Ирии. Так что я на его месте тоже бы опасался и все бы проверил, прежде чем принимать какое-либо решение. Но переживать не стоит, брат мой, обряд Вечного Пламени не навредит ведьме, если она не окажется подлой лгуньей.             – Она же не ты, – ответил Тор, явно задетый словами младшего принца.              – По-твоему, я подлый лгун? – тот чуть приостановился, сузил взгляд, глядя в спину громовержца.             – А разве нет? – развел руками Одинсон. – Что это за камень, который показал тебе прошлое? Когда ты успел забрать его у Селены? И где вообще? На ней не было ни единого украшения, когда мы нашли её в Ётунхейме.             – Какое это имеет значение? Разве здесь я в чем-то солгал?             – Ты не сказал об этом мне. Ты забрал у неё этот камень силой, да?             – Тор, как низко! – сморщился Локи с нескрываемым сарказмом. – Разве я способен на такое? – Его начинала забавлять эта въедливая и ревнивая злость брата, которая проявляется на ранней стадии глупой влюбленности. Теперь нездоровое отношение Тора к этой девице начинало приобретать очертание, чем Локи особенно любил пользоваться. Рассерженный тон брата развеселил его, и он, рассмеявшись, решил не испытывать его терпения. – Ладно, не нервничай, повелитель молний. Камешек сорвался с шеи ведьмы ещё в Ётунхейме, ты этого не заметил, потому что был занят другим, а я подобрал его.             – Учти, если ты посмеешь обидеть её, то я не посмотрю, что мы братья.             – Да ты никак влюбился!              – Ни в кого я не влюбился!             – Все влюбленные так говорят, – Локи похлопал брата по плечу и пошел вперед, продолжая странно улыбаться. Громовержец обогнал его и преградил путь.             – Я не понял, что ты имеешь в виду?             – И почему я не удивлен? – продолжал издеваться Локи.             – Я просто хорошо отношусь к ней, вот и все! – стоял на своем старший Одинсон.             – Тор, прибереги свои оправдания для отца, когда он об этом прознает, а ещё для бедняжки Сиф, которая спит и видит себя твоей женой.             – Ты что, собрался всем растрепать свои глупости? – громовержец придержал Локи, схватив его за плечо.             – Я – не болтун, – поджал губы Локи, обходя Тора. – А что касается ведьмы, то боюсь, ты не потянешь такую ношу, брат, – добавил он на ходу, пряча ухмылку. На самом же деле его чудовищно злил тот факт, что он невольно спас Селену от заслуженной, как ему казалось, участи. Теперь эта девка останется на свободе и будет мозолить ему глаза и действовать на нервы. Он ощущает её силу даже через стены. Он чувствует её дыхание, он слышит её голос и читает все её мысли. И они с каждым днем все глубже проникают в него, а образ ведьмы застывает перед глазами.              Тор остался в пустом коридоре один, на несколько мгновений задумываясь над пространными выдумками брата, которым ранее он не придавал значения. Все стояло на своих местах, как ему казалось, и нечего было менять в отношениях с Сиф. А с Селеной все постепенно усложнялось: она действительно не выходит у него из головы, и с этим необходимо было что-то делать.             Тем же вечером юная ведьма бродила по комнатке, от стены к стене, и скучала в компании очередной книги, но все изложенное на её страницах после прочтения забывалось с неимоверной скоростью – так, что строчку за строчкой приходилось перечитывать по два раза, но и тогда ни одна не усваивалась. Все мысли сейчас были только о Совете. Селена готовила себя к худшему, ожидала с минуты на минуту появления стражи, что войдет с привычно каменными лицами, застегнет на её запястьях тяжелые кандалы и поведет в самый темный угол сияющего Валаскьялва. Смириться с этим на самом деле было почти невозможно, но Селена не видела никакого выхода, кроме этого. Она дала себе слово, что примет свой вердикт с достоинством, что не опустит головы, когда её поведут через весь Асгард, закованную и беспомощную, способную только на горькие слезы, но и их асгардцы не увидят.             Стук в дверь до того напугал девушку, что книга из её рук выпала, а сама она точно свалилась бы на подкошенных и дрожащих ногах, не будь рядом опоры в виде кровати, на край которой она опустилась…              – Ваше Величество!.. – вырвалось из груди ведьмы, как только она увидела вошедшую Фриггу.             – Добрый вечер, – по улыбке этой женщины можно было легко угадать, что никаких дурных вестей она с собой не принесла, но Селена, которую от неизбежного и, возможно, страшного будущего отделяли какие-то ничтожные секунды, и не заметила этого простого признака. Пальчики её непроизвольно вцепились в спинку кровати, за коротенькое время она успела представить себе, как будет держаться за неё, когда солдаты захотят увести насильно. Никакое данное самой себе слово не помогло бы в этот момент сохранить спокойствие… – Это хорошо, что ты не спала, Селена, – Фригга подошла к ведьме и взяла ту за обе руки, – потому что ночевать ты сегодня будешь в другом месте.             Девушка сглотнула нервно, набрала в грудь воздуха и выдохнула, пытаясь согнать давящее на мозг напряжение. Но собраться с силами и мыслями было не так просто.             – Вы отведете меня… в темницу? – послышался её тонкий голосок в звенящей тишине.              – Нет, – женщина ожидала от неё такой реакции и была очень счастлива увести её прочь от самых темных ожиданий. – Не будет никакой темницы, Селена, и не может быть. Ступай со мной, – богиня приобняла её за плечи, – но сперва проверь, не оставила ли ты здесь что-нибудь.             Из ценностей у девушки были лишь её камень, что висел на шее, и алая розочка, которая все ещё сохраняла свой насыщенный цвет, однако руки так и потянулись к недочитанной книге. Фригга улыбнулась, отворила дверь, и Селена очутилась в тускло освещенном коридоре, где пахло свежестью миниатюрных пальм и прохладой восточного ветра, несшего морской воздух.              – Дворец спит, и это время идеально подходит для переселения. Люди не должны тебя видеть до завтрашнего дня.             – А что будет завтра? – с волнением спросила Селена, когда они с царицей покидали западное крыло дворца и по винтовой лестнице поднимались на второй этаж.             – Я все расскажу тебе, когда мы доберемся до твоих покоев.             Селена не решилась озвучивать новые вопросы. Не послышалось ли ей? Царица сказала «твоих покоев»?              Дорога, по которой они шли, вывела их на просторную балюстраду, залитую ярким светом огромной луны, а потом вновь переместила их в коридор с высокими арками и узорными стенами. Чуть позже Селена увидела тяжелые двери, по обе стороны от которых стояла стража. Фригга предупредила, что так положено в целях безопасности, и ведьма не собиралась возражать или пугаться. Находиться под контролем этих должностных лиц она привыкла с самого детства.             Женщина открыла дверь перед ведьмой, и та робко вошла в окутанную мраком комнату, размеров которой невозможно было определить, пока не зажглись свечи. Теплый свет немедленно озарил помещение. Эта комната была в десять раз больше и шире того отдельного лазарета, куда её поместили по прибытии в Асгард. Здесь высокие потолки, есть даже балкон за двумя колоннами, где росли благоухающие цветы, приласканные ветром. Огромная постель под прозрачным балдахином, нежным словно шелк, стояла у стены, на возвышении. На неё и уселась Селена, продолжая разглядывать свое новое жилье, дивясь его простору. Прежде в столь огромных комнатах ночевать ей не приходилось, разве что в ледяных покоях храма, из убранства которых она запомнила только внушительный, массивный камин. Здесь, кстати, он тоже был, но небольшой, уютный, золоченный. А ещё здесь стоял торшер у стены с причудливой пузатой лампой, в которой плясал переливающийся огонек, а ещё были кресла, обитые синим бархатом, и мягкая кушетка у балкона, а ещё стоял комод с овальным зеркалом, а рядом с ним широкий шкаф. Очередная дверь скрывалась за миниатюрным садиком ярко-зеленых пальм, растущих в искусно разукрашенных горшках, и декоративной сакуры, распустившей свои нежно-розовые цветки, и дверь та вела в ванную комнату, осмотреть которую Фригга велела позже.             На самом же деле Селене не терпелось скорее вырваться на балкон, чтобы взглянуть наконец на чудесный Асгард, о котором она слышала так много, в котором находилась уже несколько дней, но которым так ни разу и не полюбовалась.             – Итак, Селена, – Фригга серьезным взглядом посмотрела на восторженную девушку, которая все поглаживала ладошками мягкий синий плед, – ты сейчас выслушаешь меня очень внимательно.             И царица поведала ведьме события, которые предстоит пережить ей завтра утром. Выход в свет, участие в обряде, что подтвердит или опровергнет чистоту её мыслей и замыслов. Тот факт, что на неё будут обращены тысячи глаз, бросал Селену в дрожь. Но Фригга внушала ей спокойствие, клятвенно обещая быть рядом и поддерживать её.             – Я хочу, чтобы ты знала, девочка: я тебе верю. Но людям нужны четкие доказательства. Закон предусматривает обряд Вечного Пламени, и это предел того, что я могла сделать для тебя.             – Спасибо Вам, – выдохнула девушка наконец и не сдержалась от своего чувственного порыва, обняв царицу, – я даже не представляю, смогу ли когда-нибудь отплатить Вам тем же.             Фригга только улыбнулась, погладив ведьму по волосам, ненароком обратив внимание на камень.             – Завтра утром я пришлю к тебе своих фрейлин, и они помогут тебе одеться, приготовят ароматическую ванну, приведут тебя в порядок. А сейчас, Селена, самое время для сна. Тебе нужно выспаться, набраться сил, запастись терпением и самое главное – успокоиться.              – Я поняла…              – Тогда добрых снов, милая.             – Вам тоже, Ваше Величество.              Чуть пожав изящную ладонь ведьмы, богиня оставила её наедине с собой. Как только дверь за ней закрылась, девушка снова осмотрелась вокруг, а потом ведомая нескончаемым любопытством, переполняющим до краев, засеменила в сторону балкона. Затаив дыхание, ощущая мелкую дрожь во всем теле, она все приближалась к золотым перилам, а вид на Асгард открывался все шире, пока наконец взгляд её не охватил сияющий золотом город, за пределами которого простилался таинственный Космос.