Новый наставник
25 августа 2023 г., 23:43
Селена не могла дождаться утра. Она уже точно знала, чем займется и чему будет теперь посвящать все свое основное время, – магии. Локи так или иначе подтолкнул её действовать, и ей больше всего хотелось добиться собственного успеха не просто в одиночку, а именно без его вмешательства. Язвительно благодаря его за маленький вклад в её осознание, Селена, однако, не собиралась доставлять ему никакого удовольствия, не собиралась ударять в грязь лицом и в дальнейшем просто жаждала доказать ему, что способна на самостоятельные шаги.
Конечно, она понимала: сейчас её навыки словно песчинки в безмерной пустыне, а за последнее время ей казалось, что она утратила и самую малость своих способностей, и теперь ей придется учиться заново. Возможно, причиной тому служил её страх навредить окружающим, как это уже бывало прежде. Наверное, в данный момент не было бы лишним обратиться к Её Величеству, спросить о таком необходимом наставнике, которого, кстати говоря, Фригга обещала, но Селене показался этот вариант совсем невежливым, будто царица ей чем-то обязана. Поэтому самовольная ведьма непременно решила начать свои уроки, не ставя никого в известность. В конце концов, не такая уж она и бездарная, чтобы не справиться с собственной магией.
Раннее утро постучалось в её покои, озарив матовые золотые стены. В приподнятом и бодром расположении духа Селена спрыгнула с постели и начала сборы. Потом, подкрепившись завтраком, который ей принесла одна из дворцовых служанок, она захватила с собой пару книг, что Фригга передала ей ещё до того, как её признали полноправной гражданкой Асгарда, и отправилась на поиски уютного и тихого местечка, где никто бы не смог ей помешать.
Ведьма понимала, что придется попотеть с выбором подходящего места, которое скроет её от чужих глаз, в котором она сможет сосредоточиться, помедитировать, полностью отдаться телом и духом только колдовству. Одного лишь боялась Селена: столкнуться на пути из дворца с Локи. Ей бы очень не хотелось вновь видеть его укоризненный взгляд, будто она совершила непростительную подлость, а он не в силах простить её. Ей бы не хотелось опять увидеть насмешку на его губах, самодовольную и желчную. Он смеется над её самоуверенностью, над её самостоятельностью, над её напускной стойкостью, а она обязана вытерпеть любой укол с его стороны, поднять голову и гордо пройти мимо, делая вид, что и вовсе его не заметила. Она обойдется и без его неоценимой помощи, которую он не предложил, а скорее из жалости бросил к её ногам, как кость бросают хозяева дворовому псу.
К счастью, неприятной встречи не состоялось; Селене даже показалась, что она вообще осталась незамеченной ни в коридорах, ни на выходе. Странно, что она до сих пор чувствует себя будто маленькая сбежавшая из тюремного заключения преступница, и если её увидят, то непременно накажут. Она вышла через задний ход, прямиком в цветущие и покоряющие своей несравненной красотой сады.
Асгард уже не спал. Улицы постепенно оживали, в городе стояла суета и привычный шум. Селена слышала неподалеку детский смех, слышала, как в трактирах приглушенно пели песни и играла тихая живая музыка. Женские заурядные беседы где-то в глубине тесных улиц напоминали собою щебетание птиц. Строители и архитекторы, каменщики корпели над своими незаконченными творениями превосходных башен, статуй, арок, зданий и мостов. Рынок был переполнен народом, и Селена шла в толпе, изредка заостряя свое внимание на различных безделушках, которые продавались в палатах, разложенных на покрытых атласными скатертями скамьях. Здесь, кстати говоря, было множество любопытных для ведьмы вещиц в виде амулетов, свечей, магических рун, гримуаров, разного рода трав в специальных стеклянных скляночках, а ещё необычные украшения. Враждебности со стороны торговцев она не заметила, поэтому, за неимением монет, она выменяла янтарный браслет, который являлся одним из многочисленных подарков Фригги на магические руны, напечатанные на деревяшках и упакованные в сиреневый вельветовый мешочек.
Навстречу ведьме бежали дети, занятые своими забавами и играми, но ни они, ни взрослые не замечали её – уж слишком она сливалась с массой людей, почти неотделимая от их бесконечного потока, но в то же время для кого-то резко отличающаяся.
Девушка улыбалась, наслаждаясь одиночной прогулкой. Она была вольна пойти куда угодно, и наконец внимание её привлекло небольшое, но симпатичное строение с купольной крышей, к которому путь пролегал через каштановую аллею. Как только рынок закончился, число людей вокруг резко сократилось. Не более двух-трех человек, но и им не было дела до того, что юная особа поднялась по широкой парадной лестнице и вошла в старый маленький театр, давно уже не действующий и скорее предназначенный для редких посещений актеров, которые, возможно, черпают на его пустующей вот уже много веков сцене вдохновение. Взамен этого маленького театра были возведены несколько крупных и стояли они, в отличии от этого, не на отшибе, у воды, а в центре, перед Вальяскьялвом.
И все же, несмотря на то что здесь уже не выступали актеры и не раздавались аплодисменты зрителей, театр изнутри выглядел потрясающе: стены и колонны были возведены из золотистого мрамора, резные стулья в зрительском зале с кожаной обивкой стояли ровно, и если бы не покрывающая их многолетняя пыль, то можно было бы подумать, что восторженные наблюдатели только что покинули свои места; полутемная сцена с трехступенчатой лестницей для восхождения была широкой и казалась уснувшей навсегда; декорация Радужного моста, занавес из шелка, огромные окна-арки, через которые сюда в данный момент бил солнечный свет – все это оставалось нетронутым, забытым. Крыша также была местами застеклена, поэтому день частично разрезал мрак заброшенного зала. Вокруг царила уютная, но при этом отчасти жуткая тишина; Селена была точно изолированной от внешнего мира и не слышала ни единого его звука.
Атмосфера располагала к её заветному занятию, которое она запланировала. Девушка сильно сомневалась, что сюда может нагрянуть неожиданный гость – ведь это только для неё здесь все в новинку.
Пройдя вглубь помещения, спустившись с лесенки между трибунами, Селена взошла на сцену, огляделась вокруг и улыбнулась своему беспроигрышному выбору, представляя себя актрисой высшего класса, которую одаривает аплодисментами публика. Может, наверное, показаться, что это тщеславие, жажда возвыситься над остальными, стать знаменитой, но на самом деле, под этой маленькой мечтой скрывается ни что иное как желание быть признанной и принятой обществом.
Иллюзия, которую смоделировало её воображение, подстегнула деву немедленно взяться за дело. Ведь ничего нельзя добиться одними лишь мечтами и представлениями, необходимо что-то предпринимать.
Стянув свою сумочку с плеча, Селена достала оттуда книгу и металлический сосуд с крышкой, отвернув которую, она поставила его на пол, перед собой. В нем была обычная вода, и она служила неким материалом для работы. Дело в том, что Селена не знала, с чего лучше всего начать свой урок и решила, что важнее всего научиться управлять материями. У неё уже был небольшой опыт в этом деле, но не было уверенности, что он даст свои плоды сейчас. В связи с последними событиями у неё все валится из рук, а магия, как неукротимый зверь, огрызается и не слушается. Эмоции настолько крепко переплетены с её энергией, что просто становятся одним целым и обращаются не в её пользу. Она понятия не имеет, как отделить их друг от друга и взять над ними контроль.
Здесь по-прежнему стояло безмолвье, и в ней невозможно было не уловить посторонний звук, который долетел до слуха ведьмы и заставил её вздрогнуть. Она прислушалась и присмотрелась, но замерла, будто дикая кошка на охоте, но звук не повторился. Видимо, подумалось ей, это просто нервы…
Её сердце билось о грудную клетку, кровь шумела в голове, дыхание перехватывало порой, стоило лишь задуматься о возможных последствиях. Селена не представляла, что у неё должно получиться из всего этого, она хотела каким-то образом попытаться воздействовать на воду; присев возле сосуда, сделав парочку вздохов, девушка осторожно вытянула руку и почувствовала скольжение невероятной энергии. Под своими пальцами она ощутила плотность воздуха, его тяжесть и давление; вода в сосуде как будто закипела, а на самой емкости образовались трещины, она затряслась и через несколько секунд с оглушающим звоном разлетелась на части в разные стороны.
Это была лишь малая часть её силы, которая вызвала разрушительный эффект. Ведьма попросту раскрошила металлический сосуд, словно он был яичной скорлупой. Селена с ужасом осознала, что было бы, направь она свою мощь на человека. Впрочем, через это она уже проходила…
Приподнявшись с пола, она с разочарованием оглядела свой никудышный результат. На глазах ведьмы проступали слезы, когда она пролистывала свое прошлое и настоящее страницу за страницей. Осознание, что её бездарности и ограниченности не будет конца, медленно подползало из своего убежища и пыталось ужалить, прямо как змея Локи вчера. Оно не позволяло себе упустить момент, чтобы поиграть на её амбициях, и оттого все опаснее становилось находиться в помещении – здесь загрохотали и зашевелились скамьи, послышался треск стекла, внезапный ветер подхватил занавес и закружил его в безумном танце. Скандирование неизвестных голосов пытались назвать её недобрым словом, оскорбить, и главенствующим в этом хоре был, конечно же, голос Ингрид.
Селену охватила неистовая паника. Абсолютное бессилие громко хохотало где-то внутри. В руках слабость и боль, ноги подкашиваются и грозятся уронить свою хозяйку на пол. Она наблюдает, как тихое и уютное местечко погрязает в беспорядке, как уродуются стены, как ломаются стулья, как доски и щепки летят со сцены. Селена понимала, что её магия не пощадила бы ни одного из тех, кто бы мог присутствовать в этом зале, кто бы рискнул прийти на её собственный спектакль.
«Но ты снова показала себя немощной и ни к чему не приспособленной девчонкой…» – слова Локи врезались в голову и были настолько четкими, будто он стоял с нею рядом прямо сейчас и неустанно повторял их. Они как злое заклинание кусали её, пока наконец не дне чаши не осталась последняя капля терпения.
Энергия, что попросту не помещалась больше внутри этой хрупкой ведьмы, вырвалась на свободу. Душераздирающий крик отчаяния заполнил собою пространство, ведьма схватилась за голову, когда голос младшего принца Локи стал совершенно невыносимым, когда он буквально сдавил её, будто в тисках. Её тело непроизвольно согнулось, а затем испустило мощную энергетическую волну, сметающую на своем пути любое препятствие, разнося вдребезги мебель и убранство, обращая в мелкие осколки окна, зеркала и крышу и Радужный Мост, которые в свою очередь изрешетили шелковый пышный занавес.
Ноги девушки подогнулись, и она рухнула на сцену, словно взволнованная вниманием публики неуверенная в себе актриса, потерявшая во время представления сознание от накатившего волнения. Незначительная, но все же допустимая часть могущественной силы только что покинула её податливое тело, словно оно было переполненным сосудом, и тогда Селену настиг кратковременный обморок, после которого она довольно быстро оправилась. Сквозь звон в ушах она различала, как оседают пыль и осколки на землю, как медленно опускаются помятые листы старых сценариев, забытых в укромных ящичках, как голоса за треснувшими стенами театра сливаются в один общий рев. Сознание вернулось к ней спустя несколько быстротечных минут, и в тот же миг она пожалела о его возвращении. Наверное, было бы лучше не только для неё, но и для всех в Асгарде, чтобы от сотворенного она не очнулась.
Увиденное повергло девушку в ужас, ей вдруг подумалось, что её магия не ограничилась стенами старого театра, а вышла далеко за пределы и разрушила пол-Асгарда. Вскрикнув, Селена закрыла ладонями свое лицо, мгновенно ощущая на коже соленую влагу. И вдруг слух резанул детский плач, и, к сожалению, он не был ни галлюцинацией, ни внутренним голосом. Повернувшись в сторону дверей, она увидела лежащего на полу мальчика, изгибающегося и ноющего от едва терпимой боли.
– Боги, только не это!.. – пролепетала ведьма, немедленно метнувшись к пострадавшему. Только подойдя близко, она увидела, что острая стекляшка размером с ладонь взрослого мужчины впилась в его живот, а мелкие осколки порезали левую ногу, пальцы на руках, а ещё успели оставить свой след на щеке несчастного. Девушка села рядом с ним, но боялась к нему даже прикоснуться, чтобы снова не навредить. Дрожащие руки опустились на его вздымающуюся грудь. – Малыш…
– Стой, отойди от него, – неожиданно раздавшийся голос был равен внезапно вылитому на неё сверху ушату холодной воды. Селена вздрогнула и отдернула ладони, испачканные кровью, от мальчишки. Локи приблизился к исколотому и изрезанному ребенку. Ведьма закрыла рот рукой, бегло осматривая содрогающееся тело, возле которого опустился принц. Как они оба оказались здесь – ей оставалось только догадываться, хотя, впрочем, в данную минуту эти вопросы не являлись столь важными.
– Я не хотела, не хотела, не хотела… – повторяла она, как в горячке, прижимая к губам трясущиеся руки. – Как это получилось?.. Откуда он здесь взялся? Почему сейчас? Локи, что… что ты делаешь? – всхлипывала она то и дело, задавая свои неуместные вопросы, которые принц благополучно игнорировал. Колдун водил руками над мальчиком и что-то усердно шептал, а после опустил правую ладонь на его лоб. Селена внимательно наблюдала за ранами, но те от ворожбы трикстера не затягивались, и кровь не останавливалась. Она в очередной раз громко окликнула его, решив тем самым поторопить, но Локи едва ли обратил на девушку свое внимание – слишком был занят другим важным делом. Но как только это важное дело, суть которого Селена не понимала, закончилось, младший Одинсон повернулся к ней и явно хотел что-то сказать, но его намерение было нарушено ворвавшейся в театр кавалерией, состоящей из трех стражей во главе с Сиф.
– Что тут произошло?! – новоявленная воительница держала наготове свой меч; её примеру следовали и прибежавшие на ярый грохот солдаты. Объяснить случившееся действительно было сложно. Старый театр, оставшийся теперь без крыши, как будто грозился вот-вот рухнуть, теперь он был похож на заброшенный сарай; мальчик кашлял и стонал от боли, истекая кровью, возле него стоял на коленях Локи, а в нескольких сантиметрах – заплаканная ведьма, на которую Сиф в первую очередь взглянула с неистовой яростью, словно стремясь прожечь тем самым в ней дыру.
– Это ты? Ты все устроила? – указав мечом в сторону Селены, она едва ли не скалилась, как дикая кошка, будто собиралась прямо сейчас проткнуть её насквозь. – Как ты посмела напасть на беззащитного ребенка?! Я подозревала… Стража, взять ведьму, и немедленно к Одину!
– Сиф! Тебе не кажется, что сейчас куда важнее состояние ребенка? – вмешался Локи, остановив шагнувших к Селене стражников. – Отнесите его к лекарям, а девчонку к отцу я доставлю сам.
Асы замешкались, сперва поглядев на молчаливую и разъяренную Сиф.
– Выполняйте! – прикрикнул принц, и те не имели права ослушаться. Тем временем маг схватил безвольную ведьму за запястье и дернул на себя, подняв с пола.
– Ты можешь идти, Сиф, я же сказал, что отведу её во дворец сам.
– Только под моим присмотром, – отозвалась озлобленная брюнетка. Открывшаяся картина только усилила неприязнь Сиф к девчонке, которая строила из себя безобидную мышку, а на деле являлась истинным подобием разрушительного смерча. Сиф смерила их обоих строгим взглядом, а после осмотрела помещение, заприметив на сцене сумочку, книгу и остатки металлического сосуда. Собрав все эти улики, она быстро направилась вслед за Локи и Селеной, сжимая рукоять своего меча, и вскоре догнала их.
– Люди напуганы, и тебе не поздоровится, если Всеотец не поверит в твои оправдания, – гневно шепнула воительница сквозь зубы, шепнула так, что её слова непременно были услышаны Селеной. Объятая страхом девушка, быстро стерла слезы, мысленно прощаясь с Асгардом, жители которого смотрели ей спину, и взгляды казались такими же острыми как иглы, а шепот больше напоминал шипение змей. Никто толком не понял, что именно произошло, но, учитывая, что подобранную в Ётунхейме ведьму ведет за собой младший принц под надзором Сиф, легко было догадаться, что во внезапном разрушении старого театра была замешана именно она, новоявленная асинья. А уж зрелище искалеченного ребенка и вовсе заставило людей едва не брызгать слюной, словно злых, изголодавшихся волков, избравших жертвой юную Селену. Теперь те, кто считал идею её принятия безумной, надеялись, что Один навсегда избавит Асгард от её присутствия.
Дорога до тронного зала казалась ей самой длинной на свете. Чувствуя, как принц крепко сжимает её руку, она успокаивалась лишь немного, ибо в этой грубой хватке ощущала защиту и поддержку, хотя не была уверена, что Локи после её отказа от помощи, скажет что-нибудь в её пользу. «Тогда зачем он вообще вызвался в этом участвовать?», – думала Селена. Непредсказуемость его поступков и неожиданных появлений и исчезновений начала по-настоящему пугать её. Даже сейчас, приближаясь к трону Одина, она продолжала думать о Локи, которому пришлось выпустить её руку. В этот момент в голове пронеслась мысль о предательстве, которого и не подразумевалось, но которое было навеяно его хаотичным поведением. Его пальцы оставили на запястье едва пробиваемый алый след и слабое жжение, как напоминание о том, что он не менее неё напуган и нервничает.
Принц отошел в сторону, а Селена как будто осталась один на один с разгневанным царем, который направил на неё свой суровый взор и сжал в руке свой Гунгнир так, что костяшки пальцев побелели.
Жалостливые глаза ведьмы вряд ли бы хоть как-то остудили пыл Всеотца. Он, можно сказать, предвидел, что в скором времени молодая колдунья вновь предстанет перед его троном из-за какого-нибудь выходящего за рамки дозволенного поступка. Надо отдать ей должное, держится она весьма спокойно для той, которой сейчас придется в одиночку отстаивать свою честь.
Изо всех сил стараясь на показывать слез, Селена впивается в кожу ухоженными ноготками, нарочито причиняя себе физическую боль, чтобы снизить хоть на градус свое неудержимое волнение.
– Ваше Величество, эта чертовка совершила нападение на юного Аскеля, – немедленно подала голос Сиф, отдав четкий поклон царю. Тот вновь взглянул на молчаливую ведьму, и у Селены возникло ощущение, что она сдавлена между двумя стенами и нет никакой возможности вздохнуть.
– Где сейчас мальчик? – поинтересовался Один.
– У лекарей. Этот всплеск энергии – её рук дело. Старый театр разрушен, один пострадавший. Ведьма наконец открыла свое истинное лицо, – не умолкала асинья, едва сдерживаясь, чтобы не подвести острие меча к спине Селены. Сейчас она напомнила колдунье свою вечную угнетательницу Ингрид, точно так же жаждущую заполучить хоть один удобный момент, чтобы наконец выпустить в неё весь запас своих заправленных ядом стрел.
– Проверить там все, – приказал Всеотец. Его поведение, как и ответы, были медлительными, он явно задумывался над каждым услышанным словом.
– Уже, – Сиф бросила на пол сшитую сумку с книгами, рунами и осколками кувшина. – Это её вещи, которые валялись на сцене.
– Что ты готовила?! – вдруг загремел густой бас Одина, сотрясший стены огромного зала. – Какое проклятие?! Отвечай мне!
– Нет, я… – вырвалось из груди Селены. Охрипший голосок зазвучал плаксиво, словно скулеж побитого щенка. – Ваше Величество, клянусь, я не хотела никакого проклятия, я только…
– Отец, это не она виновата, это я, – вперед вдруг выступил Локи, держа руки за спиной. Приподняв голову, он смело и без тени колебаний или сомнений воззрился на Одина. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, а глаза выражали искренние сожаление.
– Ты? – Один недоверчиво повел бровью. – Поясни же наконец.
– Ужасная глупость, несчастный случай, – покачал головой раздосадованный колдун, – мы упражнялись в магии; я помогал Селене, зная, что у неё есть некоторые сложности и что она не в ладах со своей силой. Короче говоря, мы отправились в пустующий театр, где, по обыкновению, никого не должно было быть. Видимо, Аскель проследил за нами или же прогуливался там один – не знаю… Магия немного вышла из-под контроля, и… Я не уследил. Прости, отец, это моя вина, и только моя… Мне очень жаль.
Селену словно что-то из вне заставляло молчать, словно что-то невидимое, но невероятно могучее поставило на её губы печать. Она смотрела на принца с легким ошеломлением, не веря ни своим глазам, ни своим ушам. Она была не просто поражена его благородным поступком, она была им растоптана, разорвана на кусочки, на молекулы. Локи же оставался в своем поведении беспристрастным. Он покорно ждал отцовского приговора, а тот был озадачен и сбит с толку не менее всех остальных, присутствующих в зале. И надо ли говорить, что Локи чувствовал себя героем сегодняшнего инцидента? Причем не тем мелким пакостником-злодеем, из-за которого все становится вверх дном, а неоспоримым и благородным победителем, который исправил неприятную ситуацию и в очередной раз спас этой никудышной жизнь.
Тотчас же на помощь этому «самоотверженному» юноше пришла Эйра. Она осчастливила царя новостью о том, что с юным Аскелем все в полном порядке и угрозы его жизни больше нет.
– Это прекрасно, – улыбнулся младший Одинсон, пожимая теплые руки лекарши, – я обязательно навещу нашего пострадавшего. Надо же было такому случиться…
В зале повисло неуютное молчание. Сиф стреляла глазами в сторону ведьмы, а та не поднимала опущенной головы. Один все ещё не решался высказаться ни в чью пользу. И только Локи с деланной веселостью поглядывал на собравшихся, осторожно обращаясь к верховному богу:
– Отец, с твоего позволения я и Селена откланяемся.
Царь Асгарда нахмурился, растерянный из-за слишком странной, на вид правдоподобной и хорошо завершившейся истории. Ничто не вызывало особых сомнений, и участие Локи в столь скверных событиях вполне объяснимо и даже как будто закономерно. Там, где случается что-то дрянное, всегда присутствует его младший отпрыск. Всеотец даже слегка расстроился: он был уверен, что развязка близка, что ведьма наконец выдала себя, оступилась, сделала ошибку, которая доказывает её дурные наклонности, но по итогу она снова осталась чиста и благодушна, на этот раз ускользая от его пристального взора, идя рука об руку с младшим сыном.
Они вдвоем покинули зал, где воздух для Селены был настолько раскален, что она и сама готовилась вот-вот вспыхнуть и учинить Асгарду новые разрушения. В коридоре её обдало свежей прохладой, и, глянув сквозь арки окон, она увидела, что небеса потускнели, укутывая мириады звезд в свои пуховые облака.
Локи обогнал её, собираясь продолжить следовать своей дорогой, невзирая на то, в какую сторону свернет ведьма. Но девушка остановилась, глядя в спину быстро удаляющегося прочь принца.
– Зачем ты это сделал? – её тонкий голос заставил его замереть. Локи медленно повернулся к ней, сдвинув брови, посмотрел с таким удивлением, как будто она – ожившая статуя, заговорившая внезапно и первые свои слова адресовавшая ему. – Ты не обязан был брать вину на себя. – Селена смотрела в его глаза в надежде увидеть в них наконец одну единственную истину, но снова столкнулась с завесой пустой иронии и холодности, не выражающей ничего.
– Лучше бы спасибо сказала, или тебя этому в приюте не учили? – грубый тон асгардца вмиг вернул Селене мужество и поднял с колен бессильное самообладание. Она выпрямилась, сжала полноватые губки в плотную линию, вцепилась в подол платья.
– Спасибо, – резко ответила она без тени чувств, а потом тут же вызывающе добавила: – Но я бы сама справилась.
Тишина вокруг словно усилилась. Стены, окна, подрагивающие огоньки в масленых лампах и факелах, собранные пышные шторы, массивные колонны, тянущиеся к небу, – все они свидетели их тайной беседы, но, к счастью, безмолвные.
– Неужели? – Локи направился к девушке, укорачивая с каждым новым шагом расстояние между ними, отчего ведьма была готова отступить, но заставляла себя не двигаться. – Я стоял рядом и слышал, как ты невнятно мямлила, собирая по крупицам свое оправдание. Это ты называешь «справилась»? И что бы ты сказала, если бы я не заступился?
– Правду, – притопнула ножкой она, явно осмелевшая, находясь теперь далеко от опасности быть арестованной и упеченной в подземелье благодаря стараниям того, кому бы она меньше всего хотела быть обязанной. – Я ни на кого не нападала! Я не колдовала! То есть я… Я никому не хотела причинять зла.
– Опять ты свое «не хотела», «не думала». Ты другие слова вообще знаешь? Ты считаешь, что тебе бы поверили?
– Тебе же поверили.
– Видишь ли, – ухмыльнулся Локи, переминаясь с ноги на ногу и складывая ладони в ромбик, – я настолько в этом преуспел, что тебе за мной с твоей вымученной правдой не угнаться. Так что ты уж лучше доверься профессионалу и не встревай. Стой молча, раз уж виновата. И помни: несмотря на решение Совета, на твои уцелевшие после Вечного Пламени пальчики, ты – все ещё потенциальный враг. Несмотря на все уверения и обещания моего недалекого брата – глупого романтика, Асгард – не твой дом. За тобой ведется пристальное наблюдение, и если ты не будешь осторожной, то все усилия моей матери защитить тебя обратятся в пыль. Подумай над этим, Селена. Счастливо оставаться.
Локи развернулся, чтобы уйти, безжалостно оставить девушку в пустом коридоре наедине с горькостью сказанных им слов. Она, с трудом подавляя рвущиеся рыдания, наконец созналась:
– Я не знаю, как это контролировать!..
Принц взглянул на неё, услышав в голосе звенящие слезы.
– Эта сила разрывает меня на части изнутри. Она просто… управляет мной. Она настолько велика, что мне порой кажется, что я её пленница и что она все решает. Я очень испугалась… Я не могла остановить происходящее, и мои эмоции захлестнули меня. С каждым новым днем я осознаю, что становлюсь каким-то чудовищем! Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал! Не хочу…
Асгардец снова двинулся к ней, на этот раз подходя вплотную. Ему безумно хотелось назвать её жалкой и скудной, выплюнуть эти эпитеты прямо в её в лицо, но разум как будто существовал отдельно: он настаивал на своем, а тело и душа игнорировали его и диктовали какие-то совершенно чуждые для Локи действия и эмоции. Он остановился, глядя на заплаканную ведьму, которая не обращала внимания на бегущие по щекам слезы, стараясь убедить и себя, и его в том, что их просто нет. Она понимала, что окончательно открывается перед ним, что дальше строить из себя неприступную, самостоятельную личность она уже не сможет, не сможет отвергнуть его помощи, не сможет сделать собственного шага, который он бы не назвал глупым.
– Извини меня… – вдруг сказала она, опуская взгляд, смотря в начищенный до блеска полумесяц на его грудном доспехе. – Прости за мое поведение. Спасибо, Локи, правда… – всхлипнув, ведьма зажмурилась на мгновение, словно приходя в себя после неожиданного и болезненного удара. – Я не заслужила твоей жертвы, пусть она для тебя ничего и не значила. Я пойду…
Она сделала шаг в сторону, но он осторожно поймал её за руку и перекрыл путь. Длинные, тонкие пальцы бога зарылись в её каштановых густых волосах, и от этого прикосновения мурашки побежали по телу ведьмы вереницами. К лицу прилила краска; она боялась посмотреть на Локи, в свою очередь чувствуя, как его взгляд блуждает по её лицу, обводя каждую его черточку. Так близко он ещё не был. Секунды бежали, и она ждала, что будет дальше, ждала чего угодно, но не этого… Колдун заставил её припасть к его груди, до которой она только и доставала благодаря своему невеликому росту, что не шел ни в какое сравнение с ростом юного бога, и Селена в каком-то внезапном порыве позволила себе уцепиться за его одежду, схватить пальцами ткань костюма и вновь доверчиво расплакаться, понимая, что терять уже нечего, понимая, что он единственный в этот момент, кто остается рядом. Страх перед ним уступил место страху без него.
Локи гладил её по голове, чуть касаясь макушки своим подбородком, чувствуя, как дрожит она в его объятиях и плачет, плачет.
– Ладно, хватит, а то намочишь мне одежду, как я ходить буду? – в скользком шепоте едва уловимо его собственное удовольствие. Он пытается сделать то, что у него обычно неплохо получается, –рассмешить её. Прием безотказно срабатывает. – Все обошлось, Селена… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но отчаиваться рано. Так и будешь отказываться от моей помощи?
Девушка подняла на принца заплаканные глаза.
– Ты же не предлагаешь её дважды.
– Для тебя я сделаю исключение, так и быть.
– Спасибо. Спасибо тебе, Локи. Я буду выполнять все, что ты скажешь, буду во всем слушаться тебя.
В её глазах вспыхнула радость, словно все препятствия в её жизни немедленно устранены по мановению его руки. Ей было невдомек, что с его наставничеством проблемы только начинались.
– Вот и славно, давно бы так, – проговорил принц, и фраза, сорвавшись с его губ, потянула за собой лукавую и даже пугающую улыбку.
***
Под пристальным взором черной ночи Селена тихонько покинула свои покои, набрасывая на голову капюшон темной накидки. Напоминая собою привидение и чувствуя себя соответственно, она шла по пустынным коридорам, стараясь не издавать звуков. Она терпеть не могла скрываться, потому что жила так все свое детство – двигалась тенью в приютском замке, лишь бы хозяйка не узнала, что она выходит по ночам к морю. Она прошла пустые длинные коридоры, где мягко кружил ветер, залетевший сквозь приоткрытые окна, а затем вышла к узкой винтовой лестнице, что служила для потайного выхода и скрывалась в закутке, за занавесью и карликовыми пальмами. Девушка спустилась в самый низ и выскользнула на улицу через маленькую дверь, с задней части дворца. Она выбежала, словно воровка, и слилась с властвующей ночью, даже не заметив Локи, который это время ждал её возле переливающегося неоновыми оттенками фонтана. – Сколько можно тратить мое время? – подал голос принц, вызвав маленькой ведьмы, трусовато семенившей мимо него, испуганный вздох. – Зачем вообще было устраивать эти шпионские игры? – ответила она, скидывая капюшон с головы с облегчением. – Почему наши занятия должны проходить ночью? Локи подошел к ней, заботливо убирая выбившиеся локоны волос с её лица и возвращая капюшон на свое место. – Потому что ночью будет меньше пострадавших. Она цокнула языков в ответ на его очередную идиотскую шутку. – Ты надоел!.. – Потому что только ночью, – прервал он, переходя на серьезный тон, –ты сможешь почувствовать себя по-настоящему свободной и раскованной, – бархатный голос бога воздействовал на неё, как гипноз, как успокоительное. Она становилась увереннее, покорнее, доверчивее. Она слушала его затаив дыхание, и легкая соблазнительная хрипотца в его голосе приятно ласкала слух и заставляла сердцебиение учащаться. Завораживающий взгляд изумрудных глаз пресекал всякую попытку шевелиться без их одобрения, пока его хозяин поправлял её одежду. В какой-то момент Локи убирает руки и отступает на несколько шагов назад, пальцем поманивая девушку за собой. Они выходят на небольшую площадку, застланную зеленым ковром мягкой подстриженной травы, за дворцом, где пасется одинокий вороной конь. Несложно было догадаться, кто его хозяин, в том числе и потому, что после короткого свиста жеребец немедленно подбежал к Локи. – Погоди, – Селена приостанавливается, с удивлением разглядывая животное, – мы что, куда-то уезжаем? – Заработала себе плюсик за внимательность, – посмеивается Локи. Ему нравится, как она мечется между желанием остаться здесь и мечтой умчаться с ним в любую точку Вселенной. Она все ещё ищет подвох в его доброжелательности, и о полном доверии, в котором она пытается больше убедить саму себя, не может идти и речи. – Но мы так не договаривались! – Что, уже струсила? Я думал, продержишься дольше. – Я не струсила! Просто ты ничего не говорил ни о какой поездке. – Ну, вот теперь говорю. Селена недовольно фыркнула. – И куда ты собрался меня вывезти? – Хватит задавать вопросы. У нас не так много времени. – Локи, без этого точно не обойтись? – она неохотно подошла к нему поближе. – Кто-то сегодня пообещал слушаться и выполнять все, что приказано. – Он предложил ей руку, но она отвергла его помощь и направилась к коню, приняв его слова за брошенный вызов. Наверное, в глубине души она обо всем успела пожалеть, в том числе и о том, что вышла этим утром из своих покоев. – Да, я помню, но на лошадь я взберусь сама. – Как скажешь, – маг приподнял руки в примирительном жесте и уступил ей дорогу, пряча при этом озорную усмешку. От волнения слегка дрожали колени, и походка от этого была неуверенной и даже неустойчивой. Его конь был под стать своему хозяину: он вскинул голову, сердито зафырчал, когда девушка приблизилась к нему и положила руки на седло. Она чуть скосилась на Локи, буквально чуя его неугомонную издевку, поставила ногу на стремя, но вспрыгнуть на спину жеребца с первого раза не смогла. Ей никак не хватало сил подтянуться. Такое ощущение, что чем самостоятельней она пытается себя показать, тем больше она кажется ему неуклюжей, несмышленой и смешной. Тем не менее Локи стоит в стороне, наблюдая за её нелепыми потугами, отмечая при этом терпеливость своего коня, чье недовольство, однако, росло с каждой секундой. Жеребец не привык к таким неумелым наездникам, да и вообще имел достаточно упрямый характер. За это и пригляделся младшему принцу Асгарда. В какой-то момент Локи не выдерживает её бесконечно повторяющихся прыжков и, резко подхватывая её на руки в момент очередной попытки, ловко сажает на спину животного. – Давай ты поупражняешься в этом как-нибудь в другой раз, – говорит он, моментально устраиваясь в седле позади ведьмы. Он обхватывает её за талию, прижимая к себе, и девушка опускает взгляд на его руку, а затем скованно косится на парня. От тесного соприкосновения их тел на неё накатил жар, и Локи, само собой, был более чем доволен её реакцией, но в данную минуту постарался об этом не думать. Такого она точно не испытывала, когда ехала в седле с Тором. Она несмело кладет свою ладонь на его, ощущая, что кожа на этот раз отдает приятным теплом, а также нащупывая линии между плотно сжатыми длинными пальцами. – Держись лучше за поводья, – посоветовал он ей, и она нехотя отпустила его руку, вцепившись в натянутые ремни. Локи погнал жеребца прочь от Валаскьяльва. Они достаточно быстро оставили город за спиной и теперь полным ходом двигались к могучему горному хребту, где серебрились под яркими лучами томной луны воздвигнутые прославленным Форсети палаты Глитнира. Но их путь сегодня лежал не к его воинственному замку. Вскоре Локи повернул влево, и тропа попросту закончилась, а жеребец уносил ночных странников в сторону покрытых мраком лесов. Селена гораздо увереннее держалась в седле, чем в прошлый раз, и дело было не только в том, что Локи сидел позади, но и в том, что на неё в один миг нахлынула сила восставшей из неоткуда надежды, вдохновения, энергии. Она точно чувствовала, что готова к трудностям, что готова стать кем-то большим, чем просто безродная ведьма, которую разглядывают под микроскопом на наличие дурных замыслов, каких она за всю свою жизнь никогда не держала в голове. Но стоит ли то и дело оправдываться перед толпой, если можно один раз доказать? А к этому необходимо было приложить множество усилий, в чем ей и согласился помочь Локи. Селене было невдомек, что у асгардского бога во всем и всегда есть свои интересы. Властные горы мирно спали за завесой полупрозрачного тумана, а бесконечные леса обступили путников, заключив их словно в магический круг. Таинственные и дремучие, они тянулись далеко и умудрились достать до могучих скал, укрыв их на половину теплым шерстяным одеялом. Резвый жеребец, до этого скачущий галопом по равнинам, спустился с холма, сбавил скорость и перешел на рысь. Ведьма подняла глаза к звездам, чьи мириады рассыпались по небесам, будто украшая покров ночного платья. У девушки закружилась голова от их несчетного количества. Но настоящее зрелище ждало впереди. – Локи, ты мне скажешь наконец, куда мы направляемся? – Имей терпение, ведьмочка. – Мне просто немного не по себе… – Селену пробрала мелкая дрожь, когда жеребец остановился возле бесшумного леса, вставшего высокой темной стеной, и вокруг наступила душная тишина, в которой звенели трели ночных сверчков. – Что это за место? – вполголоса спросила девушка, спрыгивая с коня на землю с помощью Локи, который слегка поддержал её. Здесь не было никого, кроме них двоих. – Мы пока ещё не на месте, – отозвался принц, поправляя рукава своего костюма. – Основной путь впереди. – Бог похлопал своего жеребца по крупу и даже не счел нужным привязать его. – Отсюда даже города не видно. Мы так далеко уехали… Может, вернемся? Одинсон взглянул на неё с нескрываемой иронией. Какая же она боязливая! Его должно было это злить и раздражать, а он только умиляется её по-детски испуганным глазам, её трепетно трепещущему голосочку. Однако никак нельзя было давать слабину, поэтому с напускной строгостью он ответил: – Не вынесу больше ни секунды твоего нытья, Селена! Мы здесь находимся ради тебя. А если ты мне не доверяешь, то надо было сразу об этом сказать, а не строить из себя гордячку и отвлекать меня от собственных дел. Или, – он вдруг дернул её за руку – скажи прямо сейчас. Ещё не поздно. Скажи, и мы вернемся назад сию же минуту. – Локи внимательно посмотрел в её виноватые глаза, которые она поспешила опустить. – Нет, смотри на меня, – произнес принц и, коснувшись её подбородка, заставил ведьму посмотреть ему в лицо. – Ну так что, мы возвращаемся? Видимо, Локи не был в курсе, что мыслить рационально невозможно, когда он глядит столь проницательно, будто выискивает среди строк поэмы ту, что ему особенно понравилась. Мир за гранью его необыкновенных бездонных глаз тускнеет и просто стирается, превращаясь в какую-то гамму неразборчивых теней и лишенную кислорода пустоту. И этому злодейскому очарованию Селена обязана противостоять, чтобы не дать чародею погубить себя, на что он, как выяснилось, вполне может быть способен. Он все ещё держит её за подбородок, и Селена набирается храбрости, чтобы отвести его руку от своего лица. – Я доверяю тебе, Локи, – тихонько говорит она, но убедительностью её слова и не пахнут. – Просто… В Глитнире ты пытался меня убить. – Откуда столько драмы, Селена? Если бы я хотел тебя убить, девочка, я бы убил, и меня бы ничто не остановило. – Откуда мне знать, что ты не хочешь этого прямо сейчас? – Тебе придется поверить мне на слово. Итак, я спрашиваю в последний раз: мы возвращаемся или нет? Селена бросила взволнованный взгляд на лес, на территорию которого, по всей видимости, им обоим предстояло попасть, и покачала головой. – Мне это ещё аукнется… Хорошо, я пойду туда, куда скажешь. Наконец-то удовлетворительный ответ. Локи благосклонно улыбнулся и взял ведьму за руку. – Не беспокойся. Ничего с тобой не случится, пока я рядом. – Спорный вопрос… – пробубнила она, понимая, что с этого самого момента во всем, что бы с ней ни произошло дальше, винить надобно будет только себя. Их путь пролегал через густой и потаенный лес, где властвовали только тьма и глубокая тишина. Дремлющие деревья стояли неподвижно, и любая живность, которая только могла прятаться на их могучих ветвях, уважительно молчала. Вот только неугомонные ночные насекомые, притаившиеся в траве, продолжали петь свои колыбельные, выяснять отношения и просто жить той жизнью, какую остальные проживают при свете солнца. Селена следовала за Локи по пятам, а он, чтобы прогнать кромешную темень, породил маленький огонек с помощью магии и удерживал его на своей тонкой расправленной ладони. На минуту ведьма представила, что будет с ней, если колдун вдруг решит ради забавы и смеха, как он любит, бросить её здесь одну. Она же сойдет с ума от ужаса. И ей кажется странным собственный страх, ведь ранее, в Ванахейме, она чуть ли не каждый день ходила через лес к морю. В какой-то степени, она такая же, как те жуки и кузнечики, что сидят в траве, – ночное существо. Но речь идет о совершенно незнакомых местах, где вряд ли поможет даже накопившийся в ориентире опыт. Но ведьме не хотелось думать, чем может закончиться их поход. В конце концов, ас действительно тут ради неё. Только вот одного она не могла уразуметь: почему они приехали именно сюда, в эти жуткие и непроглядные края? При входе в лес Локи и Селена оказались в непроглядном ельнике. Высокие густые деревья росли достаточно тесно, и их раскидистые ветви местами плотно соприкасались друг с другом и смыкались над головой, заслоняя собою небо; наверху как будто качались пустые колыбели, а свисающие вниз кудрявые цветы напоминали погремушки, какие вешают для маленького ребенка над кроваткой. Внезапно заросли елей остаются за их спинами. Впереди простилается кленовая чаща. Здесь царил мрак, но вскоре он был развеян лучами лунного света, просачивающимися сквозь прорези пышной листвы кленов. Она украшала размашистые верхушки исполинских деревьев, что развели свои ветви, будто гигантские руки, в разные стороны; временами попадались абсолютно голые и кривые растения, погибшие по какой-то неизвестной причине, похожие на костлявые щупальца, словно стремящиеся ухватить любого заблудшего в этом странном лесу. Земля под ногами была покрыта косматым мхом, из которого выглядывали пушистые цветы, в чьих распустившихся лепестках жужжали несколько светлячков, и оттого цветы эти казались миниатюрными фонариками в ночи; мшистый ковер, неряшливо покрывающий гигантские валуны, вскоре исчез, и деревья немного расступились. К земле повсюду клонились крупные темно-зеленые листья папоротника, под которыми ютились робкие сверчки. Спустя некоторое время Локи вывел девушку на узкую тропу, что вилась между массивными дубами, чьи корни местами проступали из-под земли. Тропа тем временем была изобретательно выложена из кварцевого щебня, словно мозаика; искривленные трещины создавали впечатление, что от любого неосторожного шага она расколется на части. Густой низкорослый иберис в призрачной темноте стоял без движения, а поросли ветвистой дикой калины шумно вздыхали в крепком сне. И снова многолетняя дубрава: между деревьями неузнаваемые и почти неразличимые возвышались потайные пещеры, чьи каменные стены заполонила жимолость с мелкими бурыми ягодами. У Селены разыгрывалось воображение, как только она начинала всматриваться в черные проходы неизведанных пещер, и ей казалось, что оттуда в ответ на неё смотрят горящие глаза охраняющего свой дом хищника, например, древесного фенека, или же ожидающего своего часа охоты в этой глуши древнего призрака, потревоженного ими по неосмотрительности. Чтобы унять свои страхи и опасения, Селена устремляла свое внимание к кронам высоких дубов, наблюдая, как те образуют вверху замысловатые арки, усеянные листвой, а под ними шныряют полуночные мотыльки с голубыми мерцающими крыльями, похожими на нежную прозрачную вуаль. Чем глубже они с Локи уходили в этот лес, тем сильнее Селена ощущала влияние на него волшебства. Казалось, что оставленный здесь магический след отличает эти места от множества других. Здесь же чувствуется рука именитой колдуньи, а может быть, даже не одной. Увлеченная зрелищной картиной вокруг себя, Селена порой останавливалась, и Локи приходилось брать её за руку, насильно уводя дальше, и тогда Селена охала, едва не падая. – Дай же мне посмотреть! – требовала она, словно ребенок. – Успеешь ещё полюбоваться, – отрезал маг и упорно продолжал следовать намеченным путем. Все больше это напоминало Селене какую-то ловушку, в которую она угодила по собственной воле. У неё есть все основания бояться быть брошенной в этих незнакомых зарослях. Локи утащил её в непролазную чащу, откуда она ни за что в жизни не выберется. – Нам ещё долго идти? – тревожно спрашивает она, внезапно спотыкаясь о камень, через который Локи благополучно перешагнул. – Ай! Асгардец оборачивается и закатывает глаза. – Ты бы лучше под ноги глядела, Селена. Больно? – Нет, я в порядке, – отмахивается она, потирая лодыжку, осознавая, что когда-нибудь её неуклюжесть сыграет с ней злую шутку. Ещё злее, чем может быть шутка Локи. Их путь продолжился. – Слушай, а мы не заблудились? – не унималась подопечная. – Нет, и не заблудимся. Я в детстве часто сбегал сюда, – он лукаво улыбается и внезапно останавливается, убирает огонь и прикладывает палец ко рту. – Слышишь? Вода недалеко. – Да, – неуверенно кивает Селена. Ей с трудом удается сосредоточиться на шуме, который едва можно отличить от симфонии талантливых цикад и спокойного шепота листвы. – Мы почти добрались. – Ага, знать бы ещё, куда именно. – Терпение, ведьма, терпение. Они прошли ещё несколько метров и очутились у моста, который пролегал через глубокие обрывы и широкие щели, дна которых было не рассмотреть. Мост не выглядел как самый надежный в мире: хлипкий и узкий, с крутыми спусками и подъемами, однако над ним колыхались странного подобия золотистые фонарики, с виду похожие на колокольчики. Они были подвешены в воздухе и от легкого порыва ветерка, помимо блеклого света, издавали приятный и тихий звон. – Это настоящее чудо!.. – Магия, – обернувшись, сказал Локи. – Мы уже на месте. Страшновато было идти по этому мостику, но обратной дороги, явно, не было. Все ещё держа принца за руку, Селена ступила на хрупкую поверхность подвесной тропы. Стараясь не смотреть вниз, она не сводила глаз со спины своего проводника и очень сильно боялась оступиться. Густая тьма уже давно рассеялась, и теперь лес объяло голубое туманное сияние. – Локи, что это? – где-то посередине моста она остановилась и огляделась. – Ты разве ничего не чувствуешь? – усмехнулся он. Селена и впрямь чувствовала, но пока даже сама не понимала, что именно. Это странное ощущение, когда внутри словно кровь начинает кипеть. Как будто каждая клеточка её тела и даже все внутренности невольно отзываются на любые внешние явления. Она чувствует под пальцами воздух, а этот умиротворенный голубой свет подобен лучам солнца, и он, попадая на кожу, серебрит её и греет. Здесь насыщенно пахнет травами, душистыми ягодами и старинным деревом, а ещё она отчетливо ощущает запах свежего ручья. Здесь точно должна обитать жизнь, но Селена не видит ни одной живой души. Мост привел их к крутому склону, который почти невозможно заметить в полной темноте. Земля резко заканчивалась, на самом краю отовсюду выступали гладкие и скользкие камни. Оступиться и упасть с высокого холма ничего не стоило, потому Локи крепче сжал руку Селены. Та, увидев обвал, шмыгнула к своему спутнику и встала, прижавшись к плечу. – Прости, забыл предупредить, что здесь не безопасно. Впрочем, ты спокойно прошла через мост, так что зря я тут распинаюсь. – Ничего страшного, язык у тебя точно не отвалится. И куда нам дальше? – Надеюсь, ты умеешь летать, – смешливый шепот раздался над её ухом, и Селена расширила глаза, вылупив их на принца. – Надеюсь, ты шутишь… – Разумеется, пташка моя. Здесь все предусмотрено. – Колдун на время отпустил её руку и подошел к краю, приказав Селене оставаться на месте. Сам он сел на полусогнутых и начал что-то приглушенно говорить. Ведьма за его спиной пыталась расслышать слова, но не разобрала ни одного, а через пару мгновений на её глазах родилось очередное чудо – мощеная лестница будто родилась из-под земли и приглашала молчаливо своих гостей спуститься вниз и миновать страшный обрыв. Локи кивнул деве, и та шагнула следом за ним, изумленная этим хитроумным колдовством. Трикстер продолжал зарабатывать себе очки тем, что пока ещё ни разу не подверг её здоровье или жизнь риску. В рамках этого ночного путешествия, естественно. Ведьма даже успела успокоиться, привыкнуть к его шельмоватым штучкам, к тому, что он такой знаток всех местных тайн и секретов. Как только они благополучно спустились в самый низ, взору юной колдуньи открылся жутковатый вид заброшенной хижины. Безнадзорный домик с покатой крышей, в два этажа, с отворенными дверьми. А рядом костры, словно потушенные несколько минут назад, ещё тлеющие, погибшие сады и забытые вещи из обихода вроде кухонной утвари. Деревья здесь сухие и ломкие, а вместо листвы их укрывает заснувшее воронье. Селена и не заметила их, пока одна из птиц не гаркнула в отчетливой тишине и не пробудила остальных своих сородичей. Они быстро покинули облюбованные для отдыха ветки и ринулись куда-то вглубь леса. Но далеко, очевидно, не улетели, так как их перекличка время от времени пронзала тишину. Дом стоял почти у самого края очередного отвеса, а рядом росла одинокая сосна, накренившаяся вправо. Несколько окон на обоих этажах, деревянные ставни, расписанные рунами рамы. Ветхий, но уверенно стоящий на земле дом поражал, однако, своим простым, но искусным величием, словно принадлежал не скитальцам или отбросам, а людям благородных кровей, имеющих, судя по рунам, прямое отношение к магии. Никакого привычного забора, никакого сверкающего золота. Фасад зарос вьющимися зелеными растениями. Из источника света, пожалуй, одни лишь светлячки, роем кружащие в воздухе. Локи и Селена вышли на ровную дорогу и медленно направились к призрачной хижине. – Ну как? – бог повернулся к зачарованной ведьме, а она как будто не сразу его расслышала. – Нравится? – Что это за место, Локи? – полушепотом спросила она, с заметной скорбью рассматривая окрестности. – Обитель Карниллы и Хейд. Девушка, сдвинув темные бровки, недоуменно взглянула на Локи. – Две сестры-ведуньи из клана Монелис обретались тут, в этом священном лесу. Но то, каким было это место при них, теперь существует только на страницах исторических и магических книг. – Да, Фрейя рассказывала мне про них. Карнилла отдала свою жизнь ради того, чтобы уничтожить Гулльвейг, принесла себя в жертву, чтобы навести на неё смертельное проклятие. Ну а Хейд сгубила себя ещё раньше, родив на свет неугодного ребенка, Вестара. – После его рождения между Хейд и ковеном возникли разногласия. Сестры сразу же окрестили его как несущего тьму. И ведуньи ни на минуту не сомневались в черном знамении. Он-то в итоге и разрушил их прочную связь. Вначале Вестар убил мать, хоть и не своими руками, а затем точно так же через посредников отправил к Хель и остальных. В детстве эту легенду нам рассказывала мать, и она оканчивала её на словах: «Одолеть Вестара может только его прямой наследник». А я каждую ночь ждал, когда она наконец продолжит эту сказку. Локи проследил за реакцией ведьмы, как только закончил свой комментарий. Она с интересом слушала его, но на слова о таинственном наследнике только кивнула, дав понять, что знает и про эту легенду тоже. Однако вряд ли она когда-либо придавала ей огромное значение. – А мне рассказывали другие сказки, – грустно улыбнулась Селена, – про то, как в Мидгарде ведьм сжигают на кострах и топят в болотах, а в Асгарде самым худшим из казней является змеиная нора. – Ну, варвары Мидгарда всегда отличались особой жестокостью, а что касается змеиной норы, то тебе она не светит. Так что можешь расслабиться. И вообще, покажи мне хоть одного ребенка, которого родители не пугали всякими монстрами. В твоем детстве, конечно, приятного мало, но… И мне тоже порой приходилось несладко. У нас с отцом, например, отношения никогда не ладились. – Почему? – Думаю, я просто вырос не таким, как он хотел. Их путь продолжался. Они спускались все ниже, обходя покинутое жилище, не решаясь переступить его порога. Там внизу, куда их вел ровный спуск, шумела вода и разливался манящий нежно-васильковый свет. Там виднелась площадка под полуразрушенным куполом, уныло покачивающимся от легкого дуновения ветра. Очередная широкая лестница встретила путников и наконец вывела к чистому источнику. Был ли он творением самой волшебной силы природы, или же иные магические вмешательства вдохнули в него жизнь – загадка. Глубокий бассейн был окружен нагромождением скользких крупных валунов, служивших в качестве надежного ограждения. Вода отливала бирюзой, будто кто-то подсвечивал её изнутри, но чем глубже, тем мрачнее она становилась, и из спокойной синевы превращалась в черную мистическую бездну. Когда Локи и Селена подошли ближе, ведьма наконец поняла, откуда исходил этот завораживающий перламутровый свет. Виной тому служили необычные цветы, пышными клумбами растущие возле источника. Правда, клумб насчитывалось не так уж и много: от силы штук пять. – Это редкие виды цветов Хлин. Ночью они напоминают собой жемчуг, растущий в траве, а днем отливают сиренью, и яркий свет, которого здесь так не хватает, приносят именно они. Эти цветы обладают необычным свойством: они могут служить как лекарством, так и ядом, в зависимости от магии, которая к ним применяется. – Пояснив это, Локи указал местечко рядом с источником. – Рунное озеро. На каждом из этих камней скрыты руны, смысл которых постичь ещё не удавалось никому. – Даже тебе? – осторожно усевшись на один из камней, спросила ведьма. – Это иная магия. Она подвластна только тем, кто жил здесь веками. Я много дурного слышал о ведьмах, но то, что они глупы, не слышал никогда. Нельзя сказать, чтобы слова Локи заставили Селену возгордиться своим родом, тем не менее, ей польстил отзыв действительно талантливого мага. Он всегда знает, о чем говорит. Девушка все норовила коснуться прозрачной воды, по которой проворно бежала мелкая рябь. Локи стоял рядом и пытался ловить мысли ведьмы, плавно переходящие из грустных в восторженные. Ей нравилось это место, но, пропитанное скорбью и одиночеством, оно приводило её в отчаяние. Локи понимал, что ей необходимо дать время, чтобы свыкнуться с обстановкой. Она обретет здесь особый покой, ведь этот лес мог бы быть её домом… Но вот что ему трудно было понять до сих пор: её мать не входила в клан Монелис, но сумела призвать волка-хранителя, который принадлежал её дочери; следовательно, Селена так или иначе имеет непосредственную связь с сестрами, является их прямым потомком. И если верить Фригге, то не исключено, что она является представителем второго поколения, идущего от клана сестер, по линии своего отца. Связь, которую она наверняка ощущает, никогда не будет уничтожена. Богам сделать это не под силу. Кстати, о силе… Локи выпрямился и снова заговорил серьезным тоном: – Твоя магия окрепла, Селена, вместе с тобой. И метод с рисованием, надо отдать должное, хоть и был весьма неплох, но больше не эффективен. Норны дают колдунам и колдуньям ровно столько сил, сколько они способны вынести. Но если силы не контролировать, то они могут стать большой проблемой не только для их носителя, но и для окружающих. Ты, я думаю, и сама это поняла. – Я это и раньше понимала. Все дело в моих эмоциях. Я так часто вспоминаю… – О чем? – юноша сел в метре от неё. – О прошлом… Пытаюсь его анализировать, найти виноватых, или найти для них оправдание. И делаю это с таким рвением, как будто это что-то изменит. – Ты пробуждаешь страх, разочарование, недоверие, смутное беспокойство, и магия тогда выступает своеобразным щитом, чтобы тем самым защитить тебя от опасности. – Наверное, так… – Селена лениво очерчивала бугристые контуры камня, на котором сидела. – Это можно исправить? Локи кивнул на мягкую траву. – Садись, там тебе будет удобней, – велел он, и ведьма послушалась. – Ты когда-нибудь медитировала раньше? – Конечно. Ну, то есть, пыталась. – Замечательно. Тогда делай все как обычно. – Что, прямо здесь? – опешила она. – Именно здесь. Иначе зачем мы так долго сюда шли? – Но мне нужна для этого полная тишина. – А кому тут шуметь, милая? Уверен, в приюте было намного громче, чем здесь. – В приюте я вообще старалась не применять свои способности. Медитировала я ночью на пляже. Знала одно укромное местечко, где никого и никогда не было. – Я могу уйти, если хочешь, – ухмыльнулся хитрец, наблюдая, как вспыхнул в её глазах испуг. – Нет! Просто я вряд ли смогу обрести нужный баланс, понимаешь? – Это все отговорки. Не волнуйся. Ты меня и не заметишь. Слушай песнь воды, постарайся различить в ней собственное имя. Поверь, этот источник хранит куда больше тайн, чем звезды. Селена не стала больше спорить. Она приняла удобную позу и закрыла глаза. Несколько минут она наслаждалась музыкой ночного леса и шаловливым журчанием озера, но спустя это ничтожно малое время где-то над ней раздался бархатистый баритон Локи. Он влился в её сознание и стал неотъемлемой частью прочих утешающих звучаний. – Тебя терзают ужасные воспоминания: удручающее детство, страшное время, когда ты жила в Ётунхейме, предательство близких, лишения и нелюбовь окружающих, даже твое пребывание в Асгарде – все это стресс. Ведь ты думала, что тебя казнят. Любое напоминание о минувших кошмарах воспламеняет в тебе необузданную энергию. Ты должна отпустить прошлое, пережив его заново. Заменить страх на равнодушие и хладнокровие, стереть значение для тех, кто вычеркнул тебя из своей жизни. Ты обязана сосредоточиться на том, что имеешь теперь, на той награде, с какой ты осталась. Эта награда – магия. Магия – часть тебя. Магия – это ты. И для тебя не может быть ничего важнее настоящего и будущего. Все страхи станут лишь пережитками, и, если со временем появятся новые, ты уже будешь знать, как с ними справиться. – Локи медленно ходил вокруг девушки, и его голос блуждал над ней, будто ласковая песнь, испускаемая самой природой, обитающей здесь. Она внимала всему, что он говорил, и мысли плавно неслись по течению быстрой реки, не ведающей покоя. – Ты готова, ведьма? – Готова, – ответила она, но словно услышала свой ответ со стороны, не осознавая толком, что её губы действительно разомкнулись. И все же вряд ли она представляла, к чему вообще нужно готовиться. Асгардец не предупредил её о том, что будет происходить с ней в ближайшие минуты. Локи, сделав шаг к затаившейся ведьме, опустил свою ладонь на её лоб, и сознание девушки вмиг унеслось назад, в прошлое, сорвав с её полноватых губ тихий всхлип. Под действием чар Локи она полностью потеряла контроль над разумом и свою связь с настоящим. Рой воспоминаний налетел на неё из неоткуда, сперва достаточно потрепав в безумном круговороте бешено проносящихся событий от детства до юношества: вот с обманным добродушием на неё глядит бессовестный Ньёрд, решающий чужие судьбы для своей выгоды; прелестная Фрейя в маске самой заботы, учившая рисованию и контролю, заранее готовя свою названную подругу к встрече с неизбежными трудностями; искренняя няня, опекавшая её с пеленок; черствая и сварливая Ингрид, презирающая все, что было связано с нею; жестокий Лафей, однако единственный, кто не скрывал своих недобрых замыслов, но точно также ослепляющий пустой надеждой. Наконец эта длинная цепь, тянущаяся из прошлого, привела её к настоящему, которое было воплощено в образе импульсивного и несносного Локи, что опутывает её со всех сторон своей липкой сетью, не преследуя целей, не ища выгоды, но упорно стараясь затащить её в некую безымянную игру, где она, полностью связанная, начинает задыхаться, и он в итоге из милосердия слегка ослабляет свои путы. Непрерывная связь начала действовать. Каждый уголочек тела Селены будто был проткнут острыми иглами, оно словно все целиком вибрировало, и кончики пальцев слегка жгло, словно она держала их над огнем. Девушка чувствовала себя спичкой, что вспыхнула от маленькой искорки при коротком порыве ветра. Она не могла контролировать то, что исходило от неё. Она не могла ощущать вокруг себя мир, она осталась со своей энергией один на один. Однако её магия создавала огромное и неоспоримое влияние: бурный ветер беспощадно клонил к земле деревья и разрывал их листву в клочья, и ломал их хрупкие ветки; вода в Рунном озере, вначале тревожно бурлившая, теперь возбужденно вскидывала волну за волной, оседая на валунах, а после вихрем завертелась, медленно вытягиваясь в мощную воронку; огонь словно возродился из-под земли и снова зажег давно погасшие костры, постепенно перескакивая на дом и деревья, пока вскоре не объял почти всю Обитель. Локи находился внутри всего этого хаоса, порожденного её сильным сознанием. Ведьма оставалась недвижимой и как будто безучастной ко всему, что творилось вокруг. Её глаза были плотно закрыты, но щеки полосовали жгучие слезы. Локи все ещё держал её разум под контролем, заставляя оборвать с прошлым любые контакты. – Нет!.. Нет!.. – вырывалось из её груди. Мучительно было на мгновения испытать ту раннее испытанную боль, что не давала ей покоя. Лица сменяли друг друга быстро, и она не успевала за ними, голоса искажались, летали над ней, напоминая крики злобных птиц. Лед пронзал её, словно кинжал, а потом солнце залечивало рану. Добрая улыбка Фрейи превратилась в злодейский оскал, а затем стала похожа на холодную усмешку Лафея. – Хватит! – воскликнула Селена, полностью лишенная воли. – Останови это! Локи терпеливо продолжал буквально разбивать на части страдающую девушку. – Ты должна вырвать боль из своего сердца, – твердит он в ответ, и его голос отчетливо слышится сквозь разразившуюся стихию. Медитация, которая должны была принести спокойствие и умиротворение, немного вышла за рамки дозволенного. Где-то в небесах раздался гром и сверкнула яркая молния, наконечник которой попал точно в землю. Следом за этим ударом повалилось первое дремучее дерево и раздался оглушающий скрип его огромного расколотого ствола. Земля под ногами затряслась. Раскаленный воздух, пышущий агрессивно жаром на них обоих, почти не позволял дышать; ветер, разъяренно метающий свои невидимые стрелы, поднял в вихрь и закружил в своем танце сдавшийся огонь. Кажется, что еще чуть-чуть – и они оба просто погибнут в этом страшном урагане. Но вот Селена вдруг набирает в грудь воздуха и выпрямляется, резко сжимая свои ладони в кулаки. Создается впечатление, что ведьма попросту натягивает поводья, пытаясь удержать в узде собственную магию, и сила, с таким трудом подчиненная, медленно начинает сбавлять обороты. Огонь не гаснет, но заметно утихает и постепенно оседает на землю. Вода из озера успокаивается, возвращаясь в свои теплые глубины, а приятные ночные небеса снова окрашиваются в былой полуночно-синий оттенок. Ведьма сквозь зубы издает протяжный стон, и в этот момент её тело испускает мощный импульс. Локи отбрасывает на несколько метров, и маг оказывается на лестнице. В одно мгновение все прекращается, и лес секунду за секундой вновь погружается в привычную тишину. Единственным источником света снова остаются лишь цветы Хлин, а звука – плавно танцующая вода озера. Селена открывает глаза, пытаясь заново ощутить себя. Обнаружив, что лежит на спине, она пытается восстановить дыхание. Голова идет кругом, и расстеленное небо над ней будто вращается, как бесконечное кружево, звезды танцуют на нем разрозненные хороводы, то смешиваясь в одну кучу, то снова распадаясь. Ведьма прикрывает глаза, жадно хватая ртом воздух, вцепляясь пальцами в прохладную траву, ноготками впиваясь в твердую землю. Она боится даже предположить, какой урон нанесла Обители, а главное – Локи! Тихие шаги привлекли её внимание, над собой она увидела принца, черные волосы которого слегка растрепал ветер, а лицо выражало одобрение и даже гордость. Никаких повреждений он, кажется, не получил, ни одной царапины на прекрасном лице. Он нагнулся к ведьме, протягивая ей руку, за которую она слабо ухватилась. Принц помог её встать на ноги, с ободряющей улыбкой рассмотрел её изнуренное лицо, из спутанных волос выдернул застрявшую травинку. – И как ощущения? – спросил он. Рассеянно обведя глазами младшего Одинсона, девушка немного качнулась в его сторону, но обрела опору в виде его цепких и сильных рук. – Что ты со мной сделал? – она уставилась на него невидящим взглядом. Перед глазами все ещё плясали оттенки прошлого, то вспыхивая, то затухая, словно неприрученный огонь. – Это было что угодно, но точно не медитация. – Заставил тебя пройти по старому кругу. В твоей жизни не так уж и много действительно радостных моментов. Как и в моей… – Локи хотел отпустить её и отстраниться, но она вцепилась в рукав его костюма крепче, словно в страхе потерять с ним связь. – Внутри какая-то пустота, – в голосе ведьмы послышалась сухая горесть, – я такого раньше не испытывала… Будто все, что наполняло меня и даже порой по утрам заставляло встать и начать новый день, просто иссякло. Юноша ласково провел рукой по её волнистым волосам. – Да, такое бывает. Порой только боль и делает нас живыми… – А теперь… мне даже не за что удержаться… – Я рядом, – его сладостный баритон заставил её содрогнуться от удовольствия. – Держись за меня. Доверительно взглянув на Локи, Селена почему-то испугалась этой близости, будто только сейчас поняла, что они стоят почти что вплотную друг к другу. Ведьма заставила себя отпрянуть, но пальцев на его рукаве не расцепляла, оправилась и робко улыбнулась в то время, как он пристально наблюдал за ней, изучал её пылающее лицо, заостряя невольно внимание на полноватых губах, которые она нервно покусывала. Какие они, должно быть, мягкие и на вкус, наверное, такие же сладкие как мёд! Ему безумно захотелось попробовать их, и сдержать себя стоило немалых усилий. Устоять перед манящим к себе цветком почти невозможно. Так и тянет сорвать его, унести с собой, поставить в вазу с водой и в одиночку наслаждаться тем, как он медленно вянет, теряя свою первоначальную красоту, которая привлекла его убийцу. Несмотря на вред, который он собирается нанести, Локи не желает отступать от своих намерений. Но пока ещё рано об этом думать, слишком рано… – Так что произошло со мной? – Ведьма встала вполоборота и снова осмотрелась. Удивительно, но внешний вид Обители никак не изменился, хотя она готова поклясться, что чувствовала весь нанесенный самолично урон. – Ты могла бы стать для этого мира настоящей катастрофой, – без доли шутки заявил Локи, действительно потрясенный её мощью. Он подозревал, что она очень сильна, но не думал, что настолько. – Но ты сумела предотвратить беду без чьей-либо помощи. Пожалуй, не будь эта Обитель заколдованной, ты бы её просто уничтожила. Теперь ты понимаешь, почему я выбрал именно это место? В любом другом ты бы погубила бесчисленное множество жизней. – Я подавила свою магию? Сама? – Да. Ты обуздала свою энергию, и это очень важный шаг для тебя. Дальше будет гораздо легче. – А дальше?.. – она хотела узнать, что ещё он припас для неё, но маг не дал ей договорить: – Мы вернемся сюда завтра, – твердо сказал он, бросая взгляд на печальную полную луну, что становилась все бледнее, как будто тонула в бездне матово-синих небес. – Рассвет близко, и нам пора домой. – Хорошо, – посмотрев на безмолвные деревья, отозвалась Селена с грустью. Лес расступался перед ней, будто занавес на большой сцене, открывая вид на бескрайние равнины и дымчатые горы, над которыми повисло пурпурное небо, предвещая скорое пробуждение солнца. Локи повернулся и направился к лестнице. Селена неохотно последовала за ним, все ещё ощущая слабость в ногах и руках и ненавязчивую ломоту во всем теле. Напоследок она ещё раз окинула взглядом Рунное озеро и улыбнулась уголками губ. Это место по истине когда-то было райским, и кто бы мог подумать, что она могла родиться здесь, могла избежать всей «прелести» жизни изгоя, могла гулять на раздолье тех необозримых полей, что раскинулись за пределами леса, могла жить в той уютной хижине вместе с матерью, могла спокойно изучать магию без страха быть пойманной и заподозренной в злых кознях. Она все думала, мечтала, представляла. Ей было важно иметь хотя бы приблизительный образ своей мамы, но она, как ни старалась, не могла вообразить её себе. Однако теперь ведьма точно знала, что мысли о ней не встревожат её, а отныне будут лишь порукой. Она больше не хочет задавливать себя прошлым, лелеять его и беречь. Гораздо важнее то, что есть у неё теперь. А теперь у неё есть Локи. Награда он или же проклятие – время покажет. Ни одна из чаш весов не перевешивала другую. Он столь же добр к ней, сколь опасен для неё. Она это чувствовала. А ещё она чувствовала, что привязывается к нему все крепче, и дело не только не в магии. Дело скорее даже совсем не в магии… Кажется, лес они покинули достаточно быстро. Верный жеребец мирно пасся на лугу, неподалеку. Хотя Селена подумала, что животное попросту заснуло, склонив к земле голову. Локи приблизился к коню и легонько потрепал его за гриву. Тот зафырчал в знак приветствия, встрепенулся и быстро поднял сонную голову. – Бедный, – жалостливо пропела Селена, погладив жеребца по загривку, – прости, мы тебя разбудили. Локи был приятно удивлен, когда его абсолютно неручной конь, знающий исключительно своего хозяина, так спокойно отнесся к близости и ласке незнакомой ему девушки. – Он тут не единственный, кто хочет спать, верно? – подмигнул принц Асгарда и усадил ведьму в седло. Устроившись сзади, он ухватился за поводья и все так же надежно и крепко обнял Селену за талию. Та, спрятав лицо в капюшоне своей накидки, осторожно прильнула к груди юноши и расслабилась. Жеребец поскакал рысью в сторону столицы, и ведьма не заметила, как уснула. Локи не разбудил её, когда они вернулись. Пришлось прибегнуть к магическим уловкам, чтобы перенести уставшую ведьму в её покои. Странным показалось Локи то, что он прямо сейчас волен делать с ней все, что вздумается, но у него просто не поднимается рука. Эта славная девочка доверчиво прижимается к нему и преспокойно спит, но при этом совершенно не уверенная в том, что с ней ничего плохого не произойдет. И маг возвращает её в покои, укладывает на постель и больше не дотрагивается до неё, наблюдая издалека за её мирным и безмятежным сном. Помнится, когда он так наблюдал за ней в последний раз, на её губах не дрожала улыбка. А сейчас, томно вздыхая, она улыбается. Нет, тьма не лукавит с ним, он это точно видит. – Локи… – слетает с её губ, и она, нежась в мягкой постели, переворачивается на бок, недовольно мыча. Асгардец замирает всем телом, прислушиваясь, не шепчет ли она что-то ещё. Но она молчит. Нет, он её так не оставит. Не подобает спать в этой неудобной одежде. Локи садится на постель и очень аккуратно начинает развязывать сандалии девушки, снимая их с её изящных и гладких ног. Затем, проводя над девушкой ладонью, он меняет её накидку и платье на ночную длинную сорочку, и только после этого укрывает спящую ведьму пледом. Убедившись, что она в полном порядке, юноша испаряется. Сон и вправду одурманил. В нем происходило что-то невероятное, приятное и захватывающее. Селена видела себя в объятиях Локи, и теплее, чем в его руках, она не чувствовала себя нигде. Ветер в щепки разносит все вокруг них, а они словно огорожены невидимой, но нерушимой как сам Биврёст стеной, которой не страшны ни бури, ни войны. Только вдвоем. Она чувствует мягкое касание горячей ладони на своей коже, поднимает на него взор и сталкивается с надменным взглядом изумрудных глаз, с испепеляющим все вокруг безумием, от которого ей самой не укрыться. – Селена, – зовет он, но ответить ему у неё не получается. Она не может пошевелить губами, будто те онемели, замерзли. Она прекрасно помнит, как сложно говорить, когда твое тело скованно льдом. В конце концов, голос его отдаляется и начинает звучать так далеко, словно его обладатель сделал сто шагов назад. – Селена, проснись! Девушка распахивает глаза и резко приподнимает голову, кое-как различая склонившуюся над собой Фриггу. Царица беспокойно смотрит в её лицо, щупает лоб и щеки. – Что с тобой, душа моя? Ты не заболела? – Нет-нет… – качает головой ведьма, морщась от поселившегося в покоях солнечного света. – Ты проспала завтрак. Время обеда близится, а ты все ещё в постели. Что с тобой? – продолжала допрашивать Фригга, проявляя максимум заботы и столько же строгости. Здоровье юной красавицы было точно в безопасности, чего вряд ли можно сказать о рассудке, который порождал для неё столь тревожные сны. – Прошу прощения, Ваше Величество, этого больше не повторится, – Селена не хотела объяснять подробности, ей почему-то показалось, что богиня либо все знает, либо догадывается, но сознаться честно в их с Локи ночных приключениях, сказать о них прямо она не решалась. – Приведи себя в порядок, девочка, я бы хотела, чтобы сегодня за обедом ты присоединилась ко мне, – ласково отослала её женщина, и ведьма была рада расстаться с ней на время, ибо чувствовала, как её тщательно рассматривают, как пытаются найти подвох в её поведении и внешнем виде. Она никогда не спала так долго прежде. Это вызвало подозрения. Только в ванной, после долгих водных процедур разум девушки освежился, и она осознала, что не имеет права ничего скрывать от доброй царицы, к которой прониклась дочерней любовью с первых дней знакомства. Их взаимное доверие уже давно оправдало себя, и подрывать его она не могла, не хотела. С намерением немедленно разъяснить причину долгого сна Селена покинула ванную комнату, укутанная в мягкий ванильного цвета халат, но не успела она начать, как Фригга спросила более настойчиво: – Чем ты занималась ночью? Ведьма немного растерялась от тревожного любопытства в голосе женщины. – Только не говори мне, что ты читала допоздна, я в это не поверю. Селена потупила взгляд. Возникло отвратительное чувство, когда никакой вины на тебе не лежит, но ты, отнюдь, все равно чувствуешь себя виноватой. Словно кто-то поиздевался над тобой, подставил, а твоя ошибка лишь в том, что ты оказалась слишком наивной. – Я была с Вашим сыном… – призналась девушка, и от собственных слов почему-то стало неловко. – С Тором? – Фригга попыталась заглянуть в лицо ведьмы, но та его отворачивала. – Нет… С Локи. – Что ж, все понятно, – отозвалась богиня, пряча улыбку. – Ваше Величество, только не подумайте ничего дурного. Мы просто… Он помогал мне с магией, я его попросила об этом. Мы вместе ездили в Обитель Карниллы и Хейд. Там будут проходить наши с ним занятия. Вот… – Прошу тебя, успокойся. Я и в мыслях не держала ничего из ряда вон выходящего. После вчерашнего инцидента он все-таки решил взять над тобой шефство. Это похвально. – Скорее вынужден был. Я имела неосторожность расплакаться при нем, и он меня пожалел, вот и все… Заметив грусть на лице ведьмы, Фригга приблизилась к ней и обняла за плечи. – Ему понятны твои чувства. Я знала, что вы сможете найти общий язык. Поверь, лучшего наставника тебе не сыскать. – Так это Вы его попросили приглядывать за мной? – Не буду скрывать. Когда я попросила, он отказался. Видимо, что-то заставило его изменить свое решение. Вот и думай теперь, что это могло быть! Однако Селена не собиралась ничего выяснять. Она уже ждала, когда он снова придет к ней, снова скомандует, что ей делать и куда отправляться. С ним порой хоть и бывает сложно, но именно рядом с ним она чувствует себя уверенней и сильнее. – Что ж, переодевайся и спускайся в садовую беседку, я буду тебя ждать. Девушка улыбнулась, стараясь унять неровный стук сердца. Она была взволнована тем, что ожидала от царицы предостережений, подобно тем, какие высказывал Тор в отношении Локи. Она не хотела больше ни в чем сомневаться, она боялась этого. Боялась, что построила иллюзию, в которую сама же поверила. Локи все ещё, несмотря на его помощь, поддержку, оставался неоднозначной личностью, загадочной и скрытной. Но это и манило её к нему с каждым разом все больше. Её интересовала глубоко засевшая печаль его бездонных глаз, волновала вечная хмурость его настроения, изменчивость его непредсказуемого поведения. Сердце порой сжималось, будто в стальных тисках, когда он стоял слишком близко, когда она чувствовала его дыхание на своей коже, запрещая себе мечтать о большем. Слишком быстро забылась натравленная змея, слишком быстро забылись все брошенные грубости в её сторону, рассчитанные специально на то, чтобы задеть и без того страдающую душу. Она искренне верила, что его внутренняя холодность и надменность нечто напускное, просто маска, которая заставляет остальных сторониться и избегать его. Ведь он и её вынуждает поверить в эту маску. Но теперь, после вчерашней ночи, она смогла удостовериться, что он способен совершать и благородные поступки. И она постарается сделать все от неё зависящее, чтобы они научились доверять друг другу до конца.
