Ложь во спасение
10 ноября 2023 г., 23:14
Торжество, триумф, восхождение на трон – громкие слова. Они так и остались лишь словами. Коронация Тора не состоялась в этот день, и теперь отложенная на неопределенный срок казалась мифом.
В самый последний момент все было нарушено, остановлено. Вместо восторгов, аплодисментов, оваций и пира раздались испуганные вопли, паника готова была вот-вот разразится в шумном, необъятном зале, но все чудом обошлось; обернулось не праздником, а сплошным сокрушительным расстройством в первую очередь для наследника трона.
– Как это могло произойти, Хеймдалль? – в который раз за сегодня Всеотец задал этот вопрос хранителю Биврёста, но тот, понуро и стыдливо свесив голову, молчал. – Как ты мог это допустить?
– Вам ли не знать, Ваше Величество, что помимо Радужного моста есть иные пути между мирами. Ётуны могли пройти по любому из них и остаться невидимыми для меня.
Один был разозлен, хотя всего минуту назад, когда обходил сокровищницу с сыновьями, выглядел настолько спокойным, словно все произошедшее было закономерным. Тор едва мог сдерживать эмоции, которые захлестывали его с каждой минутой все больше: смятение, обида, ярость. Он стоял в комнате отца, сжимая руки в кулаки, он жаждал призвать Мьёльнир и снести поганым ледяным великанам головы. Здесь присутствовал и Локи, он точно так же молчал, хмуря черные брови, он был задумчив и серьезен, но высказаться, однако, тоже не решался.
– А как на счет портала, который открыла Селена? – Один после коротких перепалок с Хеймдаллем, в которых страж ничего не смог произнести в свое оправдание, взглянул на мрачных сыновей.
– Отец, его уже давно нет, – поспешил ответить Локи. – Я уничтожил его в тот же день. – Правда? А что, если порталов было два или даже несколько? Что, если по её вине случилось то, что случилось?
Тор, кажется, отвлекся от своих безрадостных мыслей о мести и теперь жадно пожирал отца негодующим и ошеломленным взглядом.
– Отец, это исключено! Она не виновата! – едва шевеля губами, выговорил Тор. Один презренно усмехнулся.
– Вы и ваша мать слишком доверяете ей. Девчонки не было на коронации, никто не видел её вот уже два дня. И вы скажете мне, что нет поводов для подозрения?
Эта догадка, которая все так удачно сцепила между собой, почти сводила громовержца с ума. Он стал отрешенным к речам отца ещё тогда, в зале, когда не увидел Селены ни рядом с матерью, ни рядом с друзьями, не увидел той, которую ждал больше остальных, которую предпочел бы целому Асгарду. Но поверить вот так легко в то, что именно она подстроила этот срыв, было так же тяжело, как и простить её за несдержанное обещание. – Отец, это нелепое стечение обстоятельств, – продолжал убеждать старший принц, несостоявшийся король, но убеждения эти предназначались куда больше для него самого, нежели для абсолютно уверенного в своей правоте Одина.
– Наивность – не самый лучший союзник для будущего царя, – отвечал ему отец, то ли нарочито, то ли случайно задевая за больное место.
– Нет, боюсь, что Тор прав, отец, – Локи выступил вперед, обратив на себя внимание присутствующих. – Дело в том, что все случившееся действительно глупое, но страшное совпадение. Селена почти сутки провела в полном забытье, и такое состояние было вызвано чьим-то темным колдовством. Отец, я снимал с бедной девушки слабое, но все же достаточно сложное и стойкое заклятие. Я не знаю, кто именно навел его, но Селене стало плохо ещё на прошлом пире.
– И ты скрывал все это время? – возмутился Тор, хватая брата за грудки. – Где она сейчас? Как она?!
– Да остынь же ты, Тор! – скинув с себя руки брата, образумил Локи. – Сейчас ей ничего не угрожает. Она у себя. Я погрузил её в длительный сон ещё утром, чтобы она смогла восстановить силы. К тому же, отец, вспомни обряд Вечного Пламени. Девушка честно ответила на все твои вопросы и искренне поклялась стоять на защите Асгарда. Может, мы с Тором и могли допустить ошибку, когда привели её сюда, но Вечный Пламень ошибиться не мог, так ведь?
Всеотец потер переносицу, на которой залегла глубокая складка. Его седые волосы, лежащие на широких плечах, казалось, потускнели ещё больше. Половина морщинистого и угрюмого лица была скрыта под маской мрачной тени, другая же, несмотря на танец теплого света на нем, казалась очень бледной.
– Она могла создать этот портал ещё до своего появления в Асгарде, – наконец произнес он тихо и устало.
– Отец, поверь мне хоть раз в жизни: там был только один портал, и я закрыл его.
Этот ночной разговор не дал никаких результатов, вернее, один положительный результат все же был – Локи отстоял невиновность Селены и ничего неподозревающую в данный момент о случившемся ведьму оправдал несуществующим заклятием, якобы наведенным на неё кем-то весьма завистливым и злобным.
– Постой брат! – Громовержец встал на пути Локи, словно могучая и непробиваемая скала, когда они оказались одни в коридоре. – Ты снова смолчал. Почему я только сейчас узнаю о том, что Селена больна?
– Она здорова, Тор, не надо извращать мои слова. Я же сказал, что она вне опасности и сейчас она отдыхает. Что ты ещё хочешь? Я не сообщил тебе об этом, потому что хотел позаботиться о твоих молниеносных нервах. Ты ведь и без того немало волновался из-за предстоящей коронации…
Взгляд бездонных голубых глаз старшего принца немного смягчился и теперь ещё больше опечалился. Бог грома, явно намеревающийся свирепствовать, остыл и поник, будто увядший цветок. Едва заметно кивнув в знак благодарности за братскую заботу, он бесцветно произнес:
– Только вот триумфа все равно не состоялось…
– Он ещё придет, – подбодрил младший Одинсон, – твой триумф.
Рука Локи упала на плечо Тора.
– Всему свое время, брат мой.
– Да, наверное… – неохотно согласился бог грома. – Надеюсь, ты хоть понимаешь, что мы не можем все оставить как есть? Я в корне не согласен с решением отца молча отсиживаться, будто последние трусы! Мы обязаны показать Лафею, что безнаказанно ему такие трюки не пройдут.
– Разумеется. Я с тобой полностью солидарен. Ведь главное не то, как ётуны прорвали оборону Асгарда, важно то, что они обязательно сделают это снова, так как их сегодняшняя попытка успехом не увенчалась. Лафей не остановится, пока не заполучит Ларец. И в следующий раз они заявятся с целой армией.
– Вот именно! – поддакнул бог грома на весь коридор.
– Тор, умерь свой пыл. Любое наше действие – это нарушение отцовского приказа.
Но старший принц уже практически не слушал ни брата, ни своего здравого смысла, который в данную минуту был попросту затуманен жаждой мести. Ётуны не просто вторглись за границы Асгарда, они нанесли оскорбление, они прервали церемонию коронации и вывели наследника трона из себя.
– У нас нет другого выхода. Это нужно пресекать, понимаешь меня?
Колдун молча приподнял подбородок.
– Ты меня понимаешь, Локи, – ухмыльнулся блондин. – Завтра собираем всех, у меня есть один план.
– Не поделишься? – Плутовская улыбка заиграла на губах мага, он приподнял левую бровь. – А то меня это начинает пугать. Интриги – это моя прерогатива.
– Все достаточно просто, братец. Завтра мы отправляемся в Ётунхейм.
Локи осознавал, что остановить Тора теперь будет не просто, вряд ли это вообще станет возможным. Даже завтра, когда наступит рассвет, он не передумает – он ещё больше вдохновится этим горячим солнцем, которое прольет свой свет на город. Он зарядится энергией и пойдет до конца. Его не смогут переубедить и друзья, на коих он полагается во всем и всегда, не потому что они столь же глупы и вспыльчивы, а потому что не посмеют отпустить его одного в столь опасное для жизни путешествие.
Селена разлепила глаза, практически не различая увиденного: все было как в тумане, все плыло и раздваивалось. Она никогда не перебарщивала с вином, но сейчас была просто убеждена, что именно эти ощущения и испытывают любители выпить. Ведьма хотела было присесть, однако отяжелевшая, словно набитая ватой голова перевесила, едва только Селена приподняла её. Уронив голову обратно на подушку, девушка облизала пересохшие губы. У неё ничего не болело, но пробуждение было настолько неприятным и противоестественным, что хотелось буквально взвыть от немощности.
– Милая, как ты себя чувствуешь? – прозвучавший вопрос был сродни идиотской насмешке, тем более от того, кто сам лично довел её до подобного состояния. Селене показалось, что голос раздался где-то за стеной, но все же повернулась в сторону говорящего и увидела склонившегося над постелью младшего принца с невинным выражением лица, который утешающе гладил её по волосам.
– Что ты сделал со мной, Локи?..
– Тише, не двигайся. Сейчас головокружение пройдет, и все будет в норме, – успокоил маг, поднося к её губам сосуд и заставляя сделать глоток. На вкус это была обычная вода. Селена тут же припала к чаше и начала жадно пить, словно не видела спасительной влаги целый век. Откинувшись на подушку, девушка глубоко дышала, позволяя Локи заботливо утереть её губы салфеткой. Однако благодарность на её лице быстро испарилась. В замешательстве она снова сделала попытку приподняться и сесть, но маг, надавив на её плечи, принудил лечь обратно.
– Почему я здесь? Что произошло? – Теперь в немалом испуге она оглядывалась и, к счастью, узнавала собственные покои. У Селены возникло ощущение, как будто она пропустила как минимум десяток лет.
– Не волнуйся так, – ответил бог, ставя пустую чашу на тумбочку рядом с кроватью. – Уже все позади.
– Что «все»? Что позади, Локи? Я… Я ничего не помню, не помню, как я здесь оказалась. Это ты… Ты отравил меня чем-то?
– Думай, что говоришь. Ты упала в обморок, и я отнес тебя сюда. Это случилось перед церемонией… Тебе нужно меньше волноваться, Селена, тем более за других, иначе так проспишь все ответственные моменты в своей жизни.
– Хватит шутить! Я что, пропустила коронацию Тора?
– Увы.
Девушка схватилась за голову и мучительно простонала. Нелепость какая-то. Она отлично помнит, как выбирала себе наряд, как размышляла над прической, как стояла перед зеркалом и о чем были её мысли в этот момент. Разумеется, она волновалась, но не до такой степени, чтобы потерять сознание.
– Как такое могло произойти? Какой ещё обморок?.. Локи, я… Я ведь обещала ему быть там, – сокрушаясь, ведьма с отчаянием и беспомощностью посмотрела на младшего принца, и тот со скрытым удовольствием поведал:
– Боюсь, Тору теперь не до тебя и твоих обещаний. А по поводу коронации, моя хорошая, так она не состоялась.
Вот теперь, несмотря на все ещё слегка мутное состояние, Селена резко села на кровати и вонзила в Локи взгляд серых глаз, зрачки которых как будто вспыхнули подобно взорвавшимся звездам. Она нахмурила брови и с нетерпением ждала объяснения его слов. – Видишь ли, все, что не делается, все к лучшему. Впервые в жизни, пожалуй, я согласен с мудростью смертных.
– Не томи же, Локи! – взмолилась она. – Что случилось?
– Трое ётунов ворвались в Асгард, проникли в сокровищницу, чтобы забрать Ларец. Обошлось без войны. Лазутчиков убили на месте, и Ларец остался в целости и сохранности, но настроение испорчено, коронация отложена на неопределенный срок, и все, что мы сейчас имеем, это до предела разгневанного Тора.
– Какой ужас!.. – пролепетала Селена, обнимая согнутые в коленях ноги и утыкаясь в них лицом. Ей было страшно представить даже на секунду те отвратительные, испещренные морщинами синие лица великанов, их огненные глаза, их морозное дыхание. В мгновение кожа покрылась мурашками, а ей показалось, что корка льда сковала все тело. – А почему ты сказал, что это к лучшему?
– К лучшему для тебя. Не случись с тобой этого маленького несчастья, ты бы снова столкнулась с ними, а это для тебя губительно. Я имею в виду твой страх.
Селена подняла на Локи глаза, наполненные восставшей из недр души боли.
– Дело вовсе не в страхе. Дело в том, что это снова повторилось, и это будет повторяться до тех пор, пока они не вернут Ларец… и меня. Как они попали в Асгард? Вы же сказали, что мой портал закрыт, а иного пути у них просто не было.
Маг присел рядом с девушкой, взял обе её влажные ладони в свои руки. Он чувствовал, как под тонкой кожей бьется ритмичный пульс.
– Милая, в этом бесконечном пространстве тысячи таинственных путей. Они могли пройти по любому из них. Ётуны, если захотят, могут быть очень умными. Идея использовать тебя в своих темных делах у них провалилась, так что был повод начать новые поиски средств достигнуть желаемого. Но ты не волнуйся. Никто тебя ни в чем не обвинит.
Как раз об этом она почему-то переживала меньше всего. Все мысли были только о Торе.
– И что теперь будет, Локи?
– Не знаю, ведьмочка, не знаю… Отец не хочет шумихи, тем более что все обошлось. Но Тор рвет и мечет.
– Ещё бы! Он так ждал этой коронации. Что он говорит?
– Что может говорить человек в ярости? Ничего разумного. Ладно, милая, брось. Забудь об этом. Давай подумаем о чем-то более приятном, чем этот несчастный день, который уже почти закончился.
– Например? – она прислонилась лбом к его горячим губам. Принц спрятал от неё тень лукавой улыбки, бродящей по его лицу. Эта улыбка могла говорить о чем угодно, но ни одна ведьма не догадалась бы о её истинном подтексте.
– Например, как проведем сегодняшнюю ночь, – Локи прислонил девушку к себе. – Ты вся дрожишь. Тебе холодно?
– Нет, просто страшно. Тебе это чувство вряд ли знакомо.
– Почему ты так решила?
– Никогда не видела, чтобы ты чего-то боялся.
– До недавнего времени я тоже был уверен, что ничего не боюсь. Но потом появилась ты, и спокойной жизни настал конец. – Локи беззлобно рассмеялся.
– Хочешь сказать, что боишься за меня?
– Именно. Боюсь, что, оставшись без присмотра, ты случайно устроишь конец света. А ещё я боюсь потерять тебя.
Ей захотелось улыбнуться. Его слова тронули её душу. Она и не знала, что они разделяют этот страх на двоих – страх лишиться друг друга. Но ещё отраднее стало от его признания, от признания им, что все его бессовестные поступки по отношению к ней – сущая глупость, которую он ненавидит больше всего.
Он выпустил её из своих объятий, и девушка вдруг почувствовала, как вместе с ними исчезло и тепло. Легкая прохлада припала к её телу, объяла со всех сторон.
– Знаешь, что, Селена? Тебе нужно поесть. Я кое-что принес, – маг взял со стола, уставленного вкуснейшими подношениями, вазу с фруктами и вернулся к девушке, ставя посудину ей на колени. Локи позаботился, как обычно, все предусмотрел. После пробуждения Селена проголодалась, хотя сама она утверждала обратное.
– Не упрямься. Здесь все, что ты любишь.
Он взял душистый сочный персик и протянул ведьме, та нехотя приняла его, откусила немного, и сладкий сок потек по её подбородку. Локи, сидевший рядом, подался к ней весьма неожиданно и вовлек её в коварный, но сочный и томительный поцелуй. Персик на её ласковых губах был ещё слаще. Облизнувшись, маг украл из вазы виноград и поднес к осоловевшей ведьме, не успевшей ещё отойти от предыдущего страстного порыва. Она схватила ртом виноград, ненароком задевая его пальцы, и от этого интимного жеста внизу живота все невольно стянуло приятной истомой.
– Я тебя оставлю ненадолго, – шепчет Локи, очерчивая пальцем её скулу. Она была не в силах ответить ему, но по её глазам он понял, как сильно она была против расставаться с ним этой ночью даже на время. – Прости, так надо. Ужинай и укладывайся.
– Разбудишь меня, когда вернешься?
– Разумеется. И на сей раз пробуждение тебе точно понравится.
Локи оказался немногословен, он предательски бросил её, но вначале немного подразнил. Он прекрасно понимал, что и ей, и ему сегодня лучше побыть наедине с собой, потому что многое нужно обдумать. Оба они сейчас с нетерпением ждали прихода завтрашнего дня, и в мыслях Селены, как успел выявить Локи, было лишь одно желание – поговорить с Тором. Она хотела поддержать его, но при этом чувствовала за собой вину. Не существует более низкой вещи, чем несдержанное обещание. Селена даже не представляла, как могла так оплошать и как теперь она выкрутится из столь незавидного положения.
И все же у ведьмы закралась паразитическая мысль о том, что Локи не сказал ей всей правды. Произошедшее оказало на него свое влияние; он, должно быть, переживал за брата и даже испугался, но никак не выдал себя. Он порой боится лишний раз показать свои истинные эмоции и чувства, боится прослыть слабаком, проявляя элементарное сожаление и сострадание. Видимо, это и есть один из его потенциальных страхов. Он так много скрывает от неё, что порой становится жутко, и девушка время от времени задается вопросом: а настоящего ли Локи она перед собой видит? Молчаливый и мрачный, шаловливый и лукавый, страстный и нежный, надменный и опасный – это все о нем. Она не успевает за ним, она не знает, что ждать от него в любой момент. И угораздило же её когда-то довериться ему, этому многоликому богу, каждое лицо которого одинаково прекрасно.
Селена устроилась на кушетке, укрытая мягким пледом, и снова непрестанно рассуждала: Тор и Локи – два родных брата, но не имеющих между собой ничего общего; первый безгранично любит второго, а второй зачастую стремится выразить то неприязнь, то едкость, то жгучую ненависть. Вряд ли она когда-нибудь забудет тот взгляд, в котором горели мирные изумрудные звезды и где-то глубоко полыхал вулканический огонь. Локи совмещал в себе несовместимое. Локи перестал быть просто загадкой, он стал для ведьмы тайной, самой большой тайной всей Вселенной, о которой не расскажут библиотечные книги.
Уснуть девушке до его прихода так и не удалось. Она бродила по комнате словно привидение, она бесконечно думала обо всем случившемся, она искала выход из сложившейся ситуации, она пыталась нащупать в самой в себе то неотвратимо сильное и стойкое чувство, которое помогло бы ей пересилить любой её страх. Когда Селена устало наконец рухнула на заправленную постель, Локи явился к ней, и вдвоем, как ей показалось, они уснули только под утро.
Гладкие ладони солнечного света мягко раздвинули шторы мрака в покоях ведьмы, коснулись её безупречной кожи кремового оттенка, и Селена лениво приоткрыла глаза. Локи рядом уже не было, а вместо него на подушке лежал чистый лист пергамента. Коснувшись его, ведьма увидела, как посередине начинают рождаться буквы с золотистым обрамлением. Надпись гласила: «Никого ценнее тебя, у меня нет.»
Улыбнувшись и закусив губу, Селена хотела было прижать записку к себе, но как только отстранила руку от пергамента, все написанное исчезло.
Это утро оказалось для неё не менее волнительным, чем предыдущее. Сегодня многое предстояло сделать, а самое важное – объяснить Тору свое отсутствие на коронации, свое безучастие в его радости и огорчении. Ею овладевал стыд, она чувствовала, как заливалась краской каждый раз, когда представляла свой разговор с громовержцем. Она действительно понятия не имела, что произошло с ней в самый ответственный момент, почему она потеряла сознание, что за хворь напала на неё у самого входа в зал? Неужели она, подобно смертной, столь слаба в борьбе с эмоциями, столь хрупка в битве с нервами и такая уязвимая, что даже тело полностью перестает функционировать?
Все это больше напоминало девушке какой-то заговор, но мысль о чьем-то вмешательстве она быстро отсекла, потому что попросту не представляла себе подозреваемого.
Селена быстро поднялась с постели, как будто её посетила безотлагательная мысль или идея, переоделась и покинула покои так же стремительно, как ветер влетел в пустые комнаты и задул горящие свечи на столе.
Она решилась на разговор с Тором и первым делом хотела разыскать его во дворце. Можно было бы пойти к его покоям, но ведьма сочла это неловким и неприличным; к счастью, на пути ей удалось остановить одного из слуг и спросить о старшем принце, тот указал ей путь на верхние этажи, в обеденный зал под куполом, где члены царской семьи только что покончили с завтраком.
Огромный стол все ещё был полон различного сорта блюд; не менее четырех слуг трудились над тем, чтобы убрать яства на кухню. Один и Фригга после плотного завтрака спустились вниз, приступили каждый к своим обязанностям, и в зале остались только двое братьев.
Тор все ещё был подавлен после вчерашнего, он почти не разговаривал, особенно с отцом, через силу улыбался, оставался ко всему равнодушным, но таким он был ровно до того момента, как ушли мать и отец. Теперь же громовержец оживился и, подсев к Локи на ступени лестницы, вполголоса поинтересовался:
– Ты передал воинам, чтобы они пришли?
– Они в курсе, должны вскоре здесь появиться. Тор, ты уверен в своем решении? – Локи посмотрел в глаза брата, и те ничуть ему не изменили – взгляд действительно был полон сознательной решимости, твердости и даже нетерпения. – Просто я не думаю, что наши друзья это оценят.
– Я знаю, как переубедить их.
– Именно это меня и пугает, – проворчал маг как раз в тот момент, когда трое воинов вместе с Леди Сиф вошли в зал, и за громким, радостным приветствием Тор не услышал слов брата.
– Зачем ты хотел нас видеть? – Сиф была только рада лишней встрече с богом грома, но все же такая спешка и к тому же скрытность настораживали её. Её розовые губки дрожали в скромной улыбке, что непременно отвлекало внимание от её воинствующего внешнего вида и превращало в обычную славную девушку, не знающую боевого искусства. – Друзья мои, как хорошо, что вы откликнулись так быстро, – Тор то ли нарочно, то ли по глупости своей оттягивал момент истины, он хотел удостовериться, что его слышат все четверо, даже пятеро, если сосчитать и Локи, который все ещё надеялся на благоразумие старшего брата. – Это дело не терпит отлагательств.
– Какое дело? – Вольштэгг поторопился переместиться поближе к столу, где еды становилось все меньше, но на его долю хватало сполна. Хогун, как застывшая статуя, ждал объяснений у колонны, а доблестный Фандрал, держа руку на рукоятке своего меча, поглядывал на друга с тревогой.
– Друзья мои, сегодня нам предстоит отправиться в Ётунхейм, – наконец оповестил Тор. Заявление буквально прилетело прямо-таки в лоб бедным слушателям. Все они, как один, скептически усмехнулись.
– Ты шутишь, да? – нервно спросил Фандрал.
– Вовсе нет. Вчера они нарушили наши границы, чуть не забрали Ларец, убили наших людей. После такого я просто не могу и не хочу оставаться в стороне.
Вольштэгг даже не успел откусить от своего бутерброда, который едва приготовил из всего, что успел урвать со стола, а просто тупо вперился взглядом в Тора. Сиф также была крайней озадачена, и только вечно угрюмый Хогун, пожалуй, не изменился в лице.
– Ты сошел с ума? – наконец подал голос самый прожорливый ас во Вселенной. – Если нас не убьют ётуны, то это сделает твой отец.
– Я уже не говорю о том, что мы нарушим половину законов Асгарда, – поддержала Сиф.
– Да, я это знаю, – согласился Одинсон, – но это наш единственный шанс усмирить их. Мой отец не хочет конфликта, но, если мы и дальше будем игнорировать их попытки вторжения, они вскоре приведут сюда целое войско. Необходимо дать им понять, что за подобные деяния придется отвечать сполна. И кто, как не новый царь, укажет им на их место?
– Да, но коронация не состоялась вчера, – напомнил Хогун осторожно своим сиплым голосом.
– Тор, ты пойми, что это не сход на Землю, где, пустив парочку молний, ты для людей становишься богом. Это Ётунхейм! Ты хоть вдумайся, какие могут быть последствия. – Фандрала, который пытался отговорить своего друга, нельзя было назвать трусом, в данную минуту он выглядел куда более разумным, чем обычно. В глазах даже появилась мудрость прошедшего сотни войн берсерка.
Локи оценивал так каждого поочередно и молча ждал, чем закончатся эти переговоры. Тор рассмеялся, подошел к другу и обнял его за плечи.
– Да бросьте, друзья мои! Сколько раз мы попадали в славные битвы и сложные передряги и выходили из них победителями, и все – благодаря кому?
– Ну, тебе, конечно же, – отозвался Фандрал смущенно.
– Верно! А кто послал тебе самые лучшие кушанья, Вольштэгг, вкусив которые, ты думал, что оказался в Валгалле?
– Это ты, Тор.
– Точно!
– А кто посрамил тех недоумков, которые смеялись лишь от одной мысли, что красавица Сиф может стать одним из самых храбрых воинов?
– Это я, – пожала плечами жгучая брюнетка.
– Ладно, но я ведь тебя поддержал, разве нет?
Наверное, отказать ему или перечить его слову в этот момент сплочения команды было тяжело. Воины дали себя убедить вопреки всем ожиданиям Локи. Он даже заслушался вдохновенного Тора. Все-таки как мало им нужно, чтобы спустить с цепи.
– В самом деле, бравые асы, неужто вы отдадите нам с братом всю славу?
Младший принц даже не заметил, как Тор оказался за его спиной.
– Что? – тихонько бросил он.
– Ты ведь пойдешь со мной, Локи?
Стоило больших усилий, чтобы повернуться и пустить в глаза брата пыль в виде самой искренней и счастливой улыбки.
– Конечно! – Кажется, отвага оказалась заразной. – Я не позволю моему брату идти в Ётунхейм в одиночку.
– И я тоже, – раздался кроткий и мелодичный голосок, который мигом привлек внимание всех присутствующих. Из тени зальных стен вышла Селена. Она шагала, ступая мягко и бесшумно, держала руки впереди, нервно сжимая пальцы похолодевших рук. Она взглянула на воинов, на Сиф, на Локи, но больше всего сейчас её интересовал Тор.
Улыбка ослабила его губы, он медленно спустился к ней навстречу.
– Селена! Как ты себя чувствуешь? – бог грома, словно осознав, что перед ним действительно она, что ему это не снится, подлетел к ней и хотел порывисто обнять, но в конце концов обошелся лишь тем, что накрыл её плечики своими широкими ладонями, и они, стройные и округлые, спокойно поместились в них.
– Все в полном порядке, – бодро улыбнулась ведьма, не заметив обиды или сердитости, с которыми готовилась столкнуться, – ты прости меня за то, что я подвела тебя вчера. Мне очень жаль, что все так вышло…
– Я не злюсь, Селена, нисколько не злюсь. Но, постой, что ты сказала в самом начале? – Я готова и хочу отправиться в Ётунхейм вместе с вами. Я подумала, что помощь ведьмы не была бы лишней.
Асы переглянулись друг с другом, затем посмотрели на Селену несколько шокировано и недоуменно. Сиф недоверчиво усмехалась, а Тор пытался подобрать слова и оборачивался на друзей в поисках поддержки или же категорического отказа. Громовержец действительно растерялся. И только Локи напрягся: внешне оставаясь спокойным, он стоял на лестнице и сверлил злобным взглядом пустоту. Такого поворота событий он никак не ожидал.
– Весьма смело, – наконец прервал повисшее безмолвие Вольштэгг, перестав чавкать на весь зал.
– И довольно глупо, – дополнила черноволосая асинья.
– И уж точно недопустимо, – несмело добавил и Тор, переводя взгляд на ведьму, – это рискованно, Селена.
– Знаю. Знаю, что это опасно, знаю, что вы все сомневаетесь во мне, но я абсолютно уверена, что справлюсь. Я знаю ничуть не хуже вашего, что такое Ётунхейм, а ещё я знаю, что такое дружба. Пусть я пока не для всех стала здесь другом, – Селена бросила многозначительный взгляд на леди Сиф, – но я в любом случае не останусь в стороне. Тор, славные асгардцы, я иду с вами и не хочу это даже обсуждать!
– А я бы с удовольствием с тобой кое-что обсудила, – едко ответила воительница.
– Сиф, прошу тебя, – одернул её Тор.
– Нет, она права, Тор, не защищай меня. Да, вчера произошло нелепое недоразумение, но я сегодня докажу вам обратное – я держу слово. К тому же, если вы ещё не забыли, я поклялась вставать на сторону Асгарда и бороться за мир и спокойствие его жителей, и я не отступлюсь от своей клятвы.
Фандрал, Хогун и Вольштэгг немедленно поддержали её, вдохновленные патриотической речью. Расхвалив её отвагу, что теплилась в столь юном сердце, они проголосовали за то, чтобы девушка отправилась с ними. Сиф пришлось принять этот не очень приятный факт, но она по-прежнему относилась к Селене с большим сомнением. По её мнению, девочка просто желает во всем угодить Тору, чтобы занять теплое место возле него. Она не стала поздравлять ведьму с её решимостью, а только, отдав четкий поклон другу, сказала с сарказмом:
– Нам за это влетит, мой принц.
Только после этого она направилась к выходу из зала, но никто не заметил этого. Воины пошли следом за ней, повеселевшие, готовые к бою.
– Это было неожиданно, Селена, – выдохнул громовержец, впервые пораженный словно собственной же молнией.
– Не для одного тебя, – засмеялась смущенно ведьма. – Так, мне полагаются доспехи? – Только давай договоримся сразу: ты во всем будешь слушать нас. Не станешь же ты отрицать, что мы куда опытнее? Я выведу лошадей, и для тебя у меня, кстати, есть подарок. Буду ждать вас у конницы. И вот ещё что, Локи, брат мой, необходимо найти того гнилого мерзавца, который посмел навести на Селену заклятье. Займешься этим, когда мы вернемся, ладно? Ох, и пожалеет же он у меня!
– Заклятье? – переспросила ведьма. – Какое ещё заклятье?
– В этом у нас здесь только один специалист. Я пошел.
Селена столкнулась взглядом с Локи, и улыбка, которая до этого пышным цветком распускалась на её полноватых губках, вмиг увяла. Глаза мага были похожи на два бушующих океана, и мощи этой бури Селена почему-то испугалась. Даже на расстоянии она почувствовала, как он напряжен и гневен, и если он даст волю этому гневу, то не поздоровится в первую очередь ей, ведьме.
– Поторопитесь, – скомандовал бог грома, но младший принц брата, кажется, не услышал. Он невпопад кивнул, лишь бы тот быстрее исчез, и как только это случилось, Локи перевел взгляд на Селену. От него веяло холодом, и девушка невольно съежилась. Спустившись к ней, подойдя максимально близко, он осторожно убрал её локон, выбившийся из неаккуратной прически, и обхватил ладонью её шею, слегка надавив.
– О каком заклятье говорил Тор? Я что-то не совсем поняла.
– Здесь не место для этого. Давай спустимся вниз, я тебе все объясню.
Селена взяла его за протянутую руку, и вновь его пальцы стиснули её хрупкую ладонь с силой, и ведьма буквально ощутила, как его беспредельная ярость кипит под кожей. Но она искренне не понимала, чем могла так его разозлить, что такого сказала, что довела его до едва контролируемого бешенства? Он словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет и зазвенит так, что все вокруг треснет и разлетится вдребезги.
Селена шла за ним; они не торопились, несмотря на то что внизу их обоих уже ждали, и она не решалась ему об этом напомнить, не решалась подгонять. Он, видимо, вел её в свои покои – это она поняла, когда увидела слишком знакомые коридоры, а затем и те заветные тяжелые двери. Её удивляло и немного пугало то, что комнаты младшего принца Асгарда находились удаленно от всех остальных, но сейчас это последнее, что её тревожило. Мрак опутывал их своими черными сетями; здесь пахло травами и страницами старинных залежавшихся книг; это необычное смешение ароматов наполняло девушку, и она теперь с жадностью вбирала его в себя и не могла надышаться вдоволь, словно то была лекарственная смесь, способная вмиг предотвратить любой недуг. Как только они пришли, маг затолкал её в свою комнату и плотно закрыл дверь с грохотом, который, как показалось девушке, раздался на весь дворец и где-то внизу даже осыпался потолок.
Повисла настороженная тишина. Локи встал напротив девушки и надменно взглянул в её бегающие, недоуменные глазки.
– Локи, в чем дело? О каком заклятье шла речь?
– Тебе не место в Ётунхейме, Селена, – строго заявил маг, приподняв голову, пропустив мимо ушей её настойчивый вопрос.
– Я тебя не об этом спросила.
– А я тебе об этом говорю!
– Локи, со мной ничего не случится, я буду осторожна, обещаю, – легкая тень улыбки пробежала по её губам; она была польщена заботой юноши.
– Тебя все это не касается. – Локи, по всей видимости, пытался выдавить из себя последние нотки нежности, тем не менее её руку, что легла на его щеку, он грубо отверг. – Да что с тобой не так? Это касается Асгарда, вас, а значит, и меня тоже, – тут же возразила Селена, выпрямившись перед ним. – Это моя обязанность, Локи.
– Я нисколько не спорю. Я даже готов тебя поддержать, но не сегодня. Ты и понятия не имеешь, во что ввязываешься и что происходит на самом деле.
– А что происходит на самом деле? – она пристально глядела на него, но на лице бога не дрогнул ни один мускул. Он выглядел спокойным, но внутри, она прямо чувствовала, разразился настоящий ураган. Его бесили её вопросы, её не вовремя назревшая храбрость и чувство долга перед теми, кого она толком не знала. Все это могло нарушить его планы. Он не мог гарантировать, что она выживет после этого набега на Ётунхейм, к тому же она все ещё интересна Лафею. И как только Тор согласился? Самоуверенный дурак!
– То, в чем ты не должна участвовать. Я всеми силами пытаюсь оградить тебя от этого, но ты упрямо идешь наперекор. Прошу, останься здесь, не лезь куда не положено.
– Скажи честно, Локи, это по твоей вине я не попала на коронацию? Навел на меня сон, а всем остальным наплел, что меня хотели проклясть. Да в целом Асгарде только тебе хочется, чтобы меня уже проклял кто-нибудь.
Она только подливала масла в огонь. Неужели совсем не боится?
– Я всегда знал, что ты у меня сообразительная. Тогда должна понять, что в Ётунхейме тебе делать нечего.
– Позволь мне, пожалуйста, самой решать. Впрочем, я уже решила.
– Напрасное и глупое геройство, – выплюнул принц с едким смешком, – сейчас не самое подходящее время для него.
– А когда же оно наступит, Локи? Может, хватит уже держать меня за дуру? И вообще я не понимаю твоего недовольства! Вначале ты лепишь из меня воина, а теперь, когда предоставляется реальный шанс проявить себя, ты собираешься оставить меня здесь?
– Для твоего же блага стараюсь.
Получить что-то более внятное и вразумительное в ответ Селена и не надеялась. Скрестив руки на груди, она усмехнулась.
– Ладно, давай поговорим потом, а сейчас нас ждут. – Она обошла его и направилась прямо к двери, но проеме её ждало нечто. Прямо перед ней выросла фигура озлобленного ётуна и угрожающе начала наступать. Под тяжелыми босыми ногами хрустел лед, тянущийся за ним шлейфом, а в громадных руках была дубина размером с бревно. Красные глаза готовы были испепелить попятившуюся назад ведьму, которая оступилась на ровном месте и начала отползать. В памяти мгновенно вспыли ужасающие воспоминания полуразрушенного храма, песни ледяных ветров и объятия вечной мерзлоты. Селена заскулила, словно побитый щенок, и почувствовала, что уперлась во что-то спиной. Тогда она даже не поняла, что это были ноги младшего Одинсона, который все это время спокойно стоял позади и наблюдал, как девушка в страхе отступает от пустоты.
Но вот внезапно великан, едва замахнувшись и издав вопль, испарился. Селена зажмурилась, ожидая удара, а как только все стихло, боязливо открыла глаза – никого.
– Что и требовалось доказать, мой маленький воин, – сверху раздался насмешливый голос Локи. – Ты даже не вспомнила о том, что твоей силы хватит на десятерых таких, как он.
– Это ты… Твое колдовство! – взвизгнула ведьма. Юноша же, едва ли не перешагивая через неё, беспрепятственно пошел к выходу.
– Останешься здесь до моего возвращения, – на ходу бросил он.
– Нет, Локи! – она немедленно вскочила на ноги. – Я дала слово, я больше не буду нарушать его! Стой!
– Придется, милая, придется.
Она рванула за ним, хотела ухватить его за костюм, но вместо этого столкнулась с намертво запертой дверью.
– Локи! Открой, я прошу тебя! Локи! – она долбила ладонями твердую поверхность тяжелой резной двери. Она звала его до тех пор, пока не сорвала голос, хотя и понимала, что снаружи никого нет, никто её не услышит и никто ей не отопрет. – Мерзавец! Гадкий!.. – взбешенно она пнула дверь ногой. Ощущая всеми фибрами души безудержный гнев, Селена готова была разнести всю его комнату, но вовремя подумала о том, что это скорее всего не поможет. Локи – хитрый и предусмотрительный, а ещё он обладает более широкими познаниями, так что какое бы заклинание ни запирало эту дверь, новичку вроде неё все равно не открыть. И все же юница решила непременно попытать удачу, поэтому немедленно побежала к его богатой комнатной библиотеке.
В порыве злости она небрежно бросала книги на пол или стол, пока искала нужную. Селена слабо представляла себе, что именно ищет, но во всяком случае все, чего она хотела, это получить хотя бы одну зацепку. Она была уверена, что заклинание, запирающее дверь, можно снять. Она не заботилась о маленьком беспорядке, который устроила в покоях принца, она искала, читала надпись на обложке каждой книги, пока наконец не наткнулась на что-то существенное, то, что непременно могло ей помочь. Книга оказалась неприметной, темно-синей, и переплет её был не такой уж и толстый. Девушка открыла её, быстро начала листать, бегая глазами по написанному, а ей попадались на первый взгляд страшные символы рун, страшные потому, что она боялась их не понять, прочесть неверно, несмотря на долгое время тренировок и уроков. Селена торопилась, она все ещё не теряла надежду, что успеет освободиться до того, как асы во главе с Тором отправятся в Ётунхейм, и даже в такой спешке она выискала, как ей показалось, верное отпирающее заклинание. Улыбнувшись, девушка несколько раз прочла руны про себя, заучила их, попыталась забить их в свою голову, бегло сосредоточиться, и только после этого, бросив раскрытую книгу на столе, вернулась к двери.
– Коньо Эйваз Совуло. Коньо Эйваз Совуло. – Её монотонный шепот стремительно перерос в тон полуголоса, и выразительное заклинание зазвучало громче. Она прикоснулась к замку обеими руками, усиленно повторяя слова, смысл которых понимала слабо. Магия начинает свое неторопливое действо, но нужного результата не дает. Ведьма чувствует непреодолимый барьер, о который её сила бьется, будто вода о скалы. Селена не останавливается, продолжает давить до последнего, пока вдруг прозрачная взрывная волна, сопротивляясь напору чужеродной магии, не отбрасывает девушку назад, и та больно ударяется спиной о противоположную стену, рухнув на пол. Жалобный стон покидает грудь; Селена не ощутила никакой боли, кроме той, что терзала душу. Она приподнялась на локтях и взглянула на невредимую, все так же наглухо запертую дверь. Слезы навернулись на глаза юной ведьмы. От обиды, злости и собственного бессилия она швырнула в дверь хрустальную склянку, одним мановением руки подняв её в воздух; к счастью, сосуд был пустой; разлетелся вдребезги, и его осколки осыпались прямо у порога. Они, наверное, станут первыми, кто встретит хозяина комнаты по его возвращении.
Чуть позже её посетила мысль о портале, но Селена не была уверена, что сумеет в данный момент создать его. Последний раз это отняло у неё много сил, но дело было не в этом – она по-настоящему боялась использовать его, и этот страх, кажется, начисто сбивал все навыки подобного колдовства. А если потом она его не закроет, и тогда к тысячи тайных путей, на радость врагам, прибавится ещё один?
Ей удалось сотворить пространственный мост всего дважды в своей жизни, второй раз был действительно успешным, к сожалению… С того момента она больше не пыталась и не хочет. Более того, каждый раз находясь в покоях Локи, ей казалось, что её собственная магия словно угасает, как будто эти стены подавляют её и тем самым ослабляют её носительницу. Быть может, это только самовнушение, а вероятно, что дальновидный асгардец и правда каким-то образом держит её под контролем в своих владениях. Даже сейчас, собираясь прорвать могущественное заклинание, она не чувствовала себя достаточно сильной.
Локи бойким шагом направлялся к Тору и воинам, которые уже запрягли коней и выясняли, как им убедить Хеймдалля открыть Биврёст. Заметив младшего принца, который шествовал к ним в полном одиночестве, Сиф едко поддела:
– Что-то я не наблюдаю нашей славной ведьмы.
– Локи, где Селена? – Тор с беспокойством посмотрел на брата.
– Селена? – маг осмотрелся вокруг. – Не имею понятия, она разве не здесь?
– Как видишь, – раскинул руками старший Одинсон. – Я ведь оставил её с тобой.
– Тор, я что, ей нянька? Она ушла на сборы к себе, а я – к себе. Откуда мне знать?
– Быть может, стоит подождать её? – предложил Фандрал.
– Скорее всего девочка осознала, – невинно пожал плечами Локи, – что её порыв был, по крайней мере, слишком легкомыслен, и передумала…
– Ничего не понимаю… Она же так рвалась.
– Вот именно, бездумно рвалась, даже не представляя, что её там ждет. Всего лишь ребячество.
– Струсила! – вставила слово Сиф. – Оно и ясно. Все подозрения снова легли на неё. Думаю, ётуны враз узнали бы в ней свою сообщницу. Она не могла этого не понимать.
Локи с удовольствием отметил, как пыл брата немного остыл, он выглядел расстроенным.
– Ерунда!.. Говорите что хотите, но я не верю, что она на такое способна! Надо её найти.
– Брось, Тор, мы теряем время. Ведь для неё так лучше. Такой юной, несмышленой девочке не место на поле битвы, к тому же её присутствие может только ещё больше разозлить великанов.
– Ну да, ты прав, пожалуй, – неохотно согласился громовержец, с какой-то неподдельной тоской смотря на дворец, в пределах которого осталась Селена. Конечно, с одной стороны он был рад тому, что она одумалась и поберегла себя, а с другой – его все же разочаровало её странное поведение. Он совершенно переставал понимать её. Либо она все это время врала ему в лицо, исполняя на его глазах лишь ей одной известную роль, либо она никак не может разобраться в себе и своих желаниях и чувствах. Он бы никогда не назвал её трусихой, несмотря на хрупкость её тонкой фигурки, но и в её смелости, и в верности он теперь начал сомневаться. Неужто он действительно так противен ей?
– Уведи Стрельца, – Тор бросил поводья в руки конюха, и тот повел гнедого жеребца обратно, в стойло. Этот конь предназначался для Селены. Проследив за этой душещипательной сценой, Локи спрятал улыбку.
Асы оседлали своих быстрых как ветер лошадей; на спину своего черного жеребца вспрыгнул и маг. На лицах всех шестерых путников просияли улыбки. Их боевой дух возвысился до небес, и они были готовы ко всему, что уготовила им судьба в этом нелегком, но необходимом путешествии.
А в это время Селена, запертая в покоях младшего принца, все ещё думала, как ей выбраться на волю. После очередной неудачной попытки сбежать она внезапно вспомнила о своем незаменимом помощнике, который всегда появлялся в самый нужный момент.
– Сколль, мой волчонок, я знаю, ты слышишь меня, – начала ведьма, приняв молебную позу, – ты столько раз выручал меня, выручи ещё раз, пожалуйста. Очень прошу. – Зажмурив глаза, она отсчитала про себя пять секунд и открыла их – перед ней стоял призванный хранитель. Огромный волк преданно склонил голову, а после молчаливо и с сожалением уставился на ведьму.
– Мой Сколль, – повторила она ласково, понятия не имея, откуда в её голове взялось это имя, – ты позволишь, если я так буду тебя называть? – Она погладила зверя по холке, и тот улегся возле её ног, положив на них свою когтистую лапу. – Ты что, тоже считаешь, что мне не надо сбегать отсюда? Нет… Я должна была им помочь, как и обещала. Пустослов – вот кто я! Хоть в этом и нет моей вины… Когда Локи вернется, укусишь его? Только не сильно. – Улыбнувшись волку, поглядев внимательно в его большие блестящие глаза, ведьма в конце концов обняла его и улеглась рядом с ним на полу.
– Если быть честной, Сколль, я не могу понять ни его, ни себя… Такое чувство, будто этот самовлюбленный и опальный интриган меня приворожил. Он порой бывает настолько вспыльчив, эгоцентричен и неуправляем, что я сама не знаю, как угораздило в него влюбиться. Если бы только рядом была няня… Ты ведь здесь совсем бессилен, да?
Волчьим ответом было молчание. Он только навострил уши, положил свою голову вплотную к телу девушки и едва слышно проскулил.
– Он обо мне заботится, кажется… Поэтому и не пустил в Ётунхейм. А ещё он мне врет! Всем врет! Наверное, это ложь во спасение… По крайней мере, мне хочется так думать. Но на самом деле все может оказаться совсем по-другому. Вряд ли я когда-нибудь смогу понять, что он таит в себе, что у него на уме, о чем он думает. Иногда я только чувствую, как он напряжен, сквозь стены чувствую, как он словно весь кипит изнутри, а снаружи холодный как бесчувственная глыба льда. Порой не представляешь, как к нему подступиться, чтобы не попасть под эту самую горячую руку и ледяной взгляд. Но, знаешь, Сколль, я люблю в нем и тепло, и холод, я все люблю в нем, до безумия, до потери пульса… Когда он рядом, я как будто взлетаю, настолько высоко, что земли за облаками почти не видно; упасть с такой высоты не просто больно – там нет шансов на выживание вообще.
Волк слушал её очень внимательно, жалобно оглядывал своими крупными глазами комнату, время от времени вздыхал, но в ответ не издавал ни звука. Селене было тяжко слышать тишину, даже ощущая поддержку своего хранителя, она все ещё чувствовала себя одинокой. Советом помочь ей никто не мог, а она так боится допустить ошибку, если уже не допустила…
Селена понятия не имела, сколько времени провела так, на полу лежа рядом с волком; вначале она долго разглядывала его шерсть, зарываясь в неё пальцами, что-то напевая. Подниматься не хотелось – рядом с хранителем было тепло, она впервые за долгое время ощущала себя защищенной. Селена не переставала думать о путниках, которые вырвались в Ётунхейм, она представляла себе их встречу с ледяными великанами, и её ненароком пробивала острая дрожь. Может произойти все что угодно, и она никогда себе не простит, если хоть один из них не вернется домой.
Позже настойчивый и соблазнительный сон обласкал её и ненадолго усыпил сознание, обезвредив тревожные мысли и разогнав их по разным углам. Селена уснула, обнимая своего хранителя, а очнулась от отдаленного, протяжного грохота. Несмотря на то что он раздался где-то за пределами города, девушке почудилось, будто источник прямо под окнами покоев, у подножия Вальяскьялва… Резко открыв глаза, она поняла, что лежит на полу одна, скрючившись словно от дикого холода (так она спала в Ётунхейме), а Сколля рядом не было. Шум не прекращался, и она точно знала, что так стонет Биврёст, выпуская свой мощный столб света в черную глубину Космоса.
Над Асгардом навис оранжевый вечер, на горизонте превращающийся в кристальную ночь. Ведьма выбежала на балкон и, чуть перегнувшись через широкий парапет, взглянула на шарообразные врата моста, медленно останавливающиеся и затихающие, вновь возвращая городу привычную безмятежность. Селена смотрела туда с усиленным вниманием, но из такой дали увидеть что-то было крайне сложно. Вроде бы никакого движения и никакой паники там не происходило.
У самого въезда топтались лишь две лошади, и сам Хеймдалль замер статуей под сводчатым проходом.
Спустя несколько минут тревожного затишья Селена вдруг увидела, как врата снова начинают вращение, гудя так надрывно и как будто измученно. Как только конусная стрела доходит до нужной точки, из неё вырывается столб яркого света и теряется где-то в неизведанной темноте Космоса. Селена по-прежнему остается в недоумении, а её нехорошее предчувствие только добавляет неприятных мыслей. Этот скрежет и грохот не утихают, луч все ещё прорезает тьму, и у парадного въезда наконец начинается суета. Селена немедленно бросается обратно в комнату, намереваясь открыть эту неподдающуюся дверь любым способом. Пусть даже ей придется выломать её, но она выберется на свободу.
Однако её впервые за долгое время ждала удача: злосчастная дверь оказалась открыта. Вначале она подумала, что сошла с ума от этого дневного заточения, что уже начинает видеть то, чего нет на самом деле, но спустя минуты полного замешательства она осторожно подошла ближе и быстрым движением схватилась за ручку, распахивая дверь до конца – впереди её расстилался длинный коридор, на пол которого падал тусклый свет факелов. Не раздумывая ни минуты, Селена выбежала наружу и со всех ног понеслась на первый этаж, навстречу вернувшимся путникам.
В данный момент она не думала о том, как будет оправдываться перед ними, а самое главное – перед Тором. Вначале ей хотелось убедиться, что каждый из них жив и невредим. Она отчаянно готовилась взять на себя всю вину в случае, если кто-то из них серьезно пострадал во время этого злополучного похода. Сейчас он не казался ей таким уж правильным решением, которое она, тем не менее, поддержала.
Девушка спустилась с винтовой лестницы, завернула за угол и едва не столкнулась с Сиф. Та зашипела словно одичавшая кошка, готовая выпустить когти и напасть на жертву, но ведьма не обратила внимания на её заплывшие яростью глаза и сердито искривленные губы.
– Ах, это ты! Соизволила выйти из своей норки?
– Сиф, пожалуйста…
– Уйди в сторону, – воительница подвинула вставшую на её дороге Селену и последовала в комнаты врачевания. Селена, не замечая пути, подалась за ней.
– Сиф, я знаю, ты меня ненавидишь, но произошло недоразумение… – прежде, чем это слово слетело с губ, Селена вспомнила, что сегодня уже говорила подобное, и от того оправдание звучало ещё более глупо и смешно.
– Избавь меня от бесполезного трепа, милочка. Мне плевать, что у тебя там произошло! – бросила асинья через плечо без тени иронической улыбки. – Как Фандрал? – она обратилась к скромно стоящим у двери лазарета Хогуну и Вольштэггу. Последний держал на весу правую руку, покрытую свежим ожогом синего цвета. Селена прекрасно помнила, какую боль причиняют эти ожоги и потому, едва заметив его, невольно поморщилась и повела плечами, заставив тело откликнуться на жуткие воспоминания.
– Эйра ещё не выходила, но, думаю, беспокоиться не о чем, – произнес Хогун ворчливо. Никто из мужчин не обратил внимания на Селену, пока она робко не спросила: – Что произошло? Умоляю, скажите мне.
– Ты бы знала, если бы твои слова совпадали с твоими поступками, – сурово подцепила Сиф.
– Фандрала ранили, – сжалился Вольштэгг, но тон его звучал несколько пренебрежительно. Селена была благодарна ему за ответ.
– А где… Тор и Локи? – конечно, они волновали её гораздо больше остальных, но спросить о них она боялась, ибо не представляла, что с ней будет, если выяснится, что оба принца сильно искалечены, или того хуже… И тем не менее, ни того, ни другого она нигде не наблюдала, да и воины о них почему-то молчали. Поведать ей что-то не удалось и сейчас, так как Эйра вышла в коридор и вывела Фандрала, который, что бы с ним ни случилось, теперь был в полном порядке.
Все четверо поднялись на верхний этаж, в небольшой гостиный зал, где посередине горел огонь в напольном углублении, а вокруг него стояли золотистые широкие скамьи с выгнутыми спинками, с наброшенным на них натуральным мехом. Бывший раненный расположился на одной из них, пригубив немного эля, Вольштэгг устроился на другой, а Хогун принялся обрабатывать его ожог пахучей мазью. Сиф скромно села в углу своей скамьи, сложив сцепленные в замок ладони на коленях и встревоженно уставившись на прыткий огонь. Селена же не заняла никакого места, а просто встала в сторонке, не решаясь напомнить о себе даже дыханием. Повисло гнетущее молчание. Все чего-то или кого-то ждали, никто не говорил ни слова, пока в зал не вошел Локи.
Его появление вызвало оживление, все как один всполошились, вперили в него свои пытливые и ожидающие взгляды, а принц же посмотрел только на Селену, замершую почти что на самом его пути. Во внезапном, но коротком порыве она как будто хотела улыбнуться, назвать его имя и упасть в его руки, но осталась неподвижной и практически неизменной даже в выражении лица. Тем не менее внутри все вспыхнуло, кровь закипела, а биение сердца было настолько громким, что слышалось даже в голове. Селену немного качнуло, стоило ей столкнуться глазами с младшим принцем, когда он прошел мимо неё, остановившись у стены, поодаль от остальных присутствующих. Девушке показалось, что его глаза словно потухли, она увидела в них некую детскую растерянность, даже испуг под натянутой маской суровости.
Повернувшись лицом к асам, Локи с огорчением в голосе сообщил:
– Отец изгнал Тора из Асгарда.
– Как? – Сиф вскочила со скамьи, глядя на Локи в надежде, что он сейчас же рассмеется и скажет, что это его очередная глупая шутка, но колдун оставался все так же серьезен и мрачен. Никто, кроме Сиф, не отреагировал так резко: видимо, воины предполагали подобный исход событий. Они лишь тяжко и удрученно вздохнули и опустили глаза.
Пораженная Селена покачала головой, запрещая себе верить в услышанное; оставаться далее безучастной, делать вид, что её здесь нет, больше невозможно.
– Что значит «изгнал»? – подала голос она. – За что?
Но колдун проигнорировал её существование. Он обращался к асам, но не глядел в их лица, а только потирал левую ладонь, словно та без конца зудела.
– Отец ужасно разозлился… Тор в бешенстве не выбирал слова, и… В общем, последствия таковы, что теперь он смертен и, думаю, уже скитается где-то в Мидгарде.
Сиф рухнула обратно на скамью, стараясь совладать со своими эмоциями; только сцепленные в замок руки, дрожащие и побелевшие от напряжения, выдавали её неоспоримую тревогу и волнение. Она судорожно дышала и все думала о том, как можно изменить то, что они сообща натворили.
– Мы все это заслужили, – нарушил повисшую тишину Вольштэгг, – раз уж не смогли его удержать.
– Никто из нас его бы не остановил, – проговорила Сиф.
– Хорошо, что он изгнан, а не убит, – вмешался Фандрал, выплеснув остатки эля в огонь, – а нас бы перебили, если бы охранник не донес Одину, где мы.
Селена, вслушиваясь в разговор друзей, краем глаза посматривала на Локи, который теперь стоял к ней спиной. Она не узнавала его. Её мучил вопрос, почему он так равнодушен и бездейственен, её беспокоили его глубокая задумчивость, его затруднительное молчание, хотя все это и можно было списать на горесть от произошедшего, но Селена подозревала, что в отсутствующем взгляде и поведении Локи кроется ещё какая-то причина. Маг почти не дышал, пока другие продолжали спорить, обсуждать, делать выводы, он стоял недвижимой статуей и разглядывал свою левую ладонь, а потом словно очнулся и ровным голосом заговорил:
– Я рассказал охраннику. После нашего ухода он должен был идти к отцу, причем очень быстро, чтобы мы не успели дойти до Ётунхейма.
– Так это ты все устроил? – возмутился Вольштэгг, шипя непроизвольно от жжения на руке, обработанной мазью.
– Если ты о том, что я спас наши жизни, то да.
– Локи, умоляю, – в голосе Леди Сиф, немедленно подлетевшей к брату своего воздыхателя, зазвучала несвойственная ей мягкость, – убеди Всеотца изменить свое решение.
– Сделаю я это, и что тогда? Да я люблю Тора гораздо больше, чем вы думаете, но он опасен и безрассуден. Вы сами видели, что он натворил сегодня. Разве это нужно Асгарду от своего царя? – Пронзив своим болезненно-нервным взглядом каждого, Локи немедленно покинул зал. Только легкий холодок зацепился за одежду Селены, когда он пролетел мимо, так и не удостоив её вниманием. Она отчаянно поглядела ему в след, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать за ним.
– Прикрывается защитой Асгарда, а сам завидует Тору, – добавила Сиф, оставшаяся без удовлетворительного ответа. Она и не сомневалась, что не услышит поддержки и даже обещания от Локи.
– Вы заметили, что с ним что-то не так? – Селена задумчиво посмотрела перед собой, скрестив руки на груди.
– Да что с ним может быть не так? – жестоко усмехнулась асинья. – Никогда не поверю, что он испытывает чувство вины.
– Лафей сказал, – вдруг заговорил Хогун глухо и вкрадчиво, – «в чертогах Одина есть предатели». Повелитель магии мог легко провести троих ётунов в Асгард.
– Нет, это не Локи, он не способен на такую подлость, – решительно вступилась ведьма.
– Мы знаем его лучше, чем ты, так что помалкивай, – огрызнулась Сиф, которой, кажется, очень понравился такой неожиданный поворот, – или, быть может, ты тоже в этом замешана?
– Сиф, прекрати, – осадил Фандрал, – мы не можем вот так просто раскидываться обвинениями. Да, Локи – проказник, он любит поозорничать, но речь идет об измене. Не думаю, что у него хватило бы духу совершить такое.
– А что он теряет?
– Сиф, я ещё могу понять, почему ты подозреваешь меня, но мы говорим о Локи, с которым ты с детства дружишь, неужели ты вот так запросто спишешь на него всю вину, даже не разобравшись?
– Я тебе повторяю: ты ничего не знаешь, ведьма, не лезь! Локи никогда не был моим другом и никогда не будет.
Очевидно, что говорить с этой особой бесполезно, и Селена уже потеряла всякую надежду на то, чтобы наладить с ней отношения и сойтись во мнении. Она посмотрела на умолкнувших мужчин, которые мало чем отличались от своей боевой подруги, но тем не менее были настроены более положительно.
– И что, вы все с ней согласны? – воскликнула она. – Вы подозреваете его?
– Селена, мы никого не подозреваем, мы просто предполагаем, – с громким вздохом отозвался Вольштэгг, – к тому же лично я благодарен ему, что он спас наши жизни…
Больше не дождавшись ответа ни от кого, девушка выбежала из зала. Не было смысла доказывать им то, в чем некоторые вещи заставляли её и саму сомневаться. Она вовремя вспомнила их с Локи давний разговор, в котором принц ясно дал понять, что они с братом росли не на равных. Она, пожалуй, могла допустить, что Локи тот ещё мелкий пакостник, но подвергнуть опасности свой народ, свою семью он не способен, даже несмотря на все обиды прошлого, что терзают его изнутри.
– Сиф, перестань задирать эту девочку, – сказал Вольштэгг, поднимаясь на ноги и тяжелыми шагами исследуя маленькое расстояние между скамьей и камином. – Ты же видишь, она и так мучается, чувствует свою вину перед Тором и нами. Она – всего лишь ребенок, который ничего пока не знает об этом мире, она старается делать как лучше. И ей можно простить её трусость. К тому же она не обязана была идти в Ётунхейм.
– Зачем тогда мела языком? Все, что я пока вижу в этом «ребенке», это лицемерие.
