Прошлое которое просто так не стереть...
15 апреля 2023 г., 18:44
Ты же будешь писать мне письма?
Ты будешь писать мне письма!
Саша в полудрëме на коленях Миши лежит, и просит писать ему письма. Миша говорит, что точно писать их будет. Завтра утром он с семьёй уезжает в Екатеринбург, а Костя обещал, что предоставит безопасность ему и его семье.
*»*»*»*»*
Они сидят за столом в доме Ипатьева, Николай и Александр разговаривают. На коленях у Саши сидел тринадцатилетний Алексей. Его на колени он посадил по старой привычке. Рядом была только пришедшая Александра Фёдоровна. К ним подходит парень, ему, наверное, лет двадцать. –Николай Александрович, народ сомневается, что вы с семьёй живы. Поэтому мы предлагаем Вам сфотографироваться. Но так получилось, что фотографироваться вам придётся ночью… –Ну раз для того, чтобы народ не сомневался в том, что мы живы, то давайте. –Хорошо, мы прийдём за вами. Парень ушёл, а Анастасия, услышавшая разговор, подошла к отцу и матери. — Отец, а не кажется ли тебе, что это какая-то ловушка, чтобы убить нас? –Да, Николай Александрович, мне тоже кажется, что это как-то подозрительно. — Ответил Александр Петрович. –Ну, Александр Петрович, если мы приехали сюда к вашему другу, который обещал нам безопасность, мог так придать нас? –Я вообще не в чем больше не уверен… –тихо прошептал Саша. И повернул голову, увидев Дениса, который был с княжнами. Откуда они знали, что это один из последних тихих и спокойных их вечеров?*»*»*»*»*
Около часа ночи и Сашу будит Александра Фёдоровна, следом просыпается и маленький Денис, который спал под боком у отца. –Саш, нас зовут фотографироваться. Коля просил тебя разбудить. С нами, чтобы вы пошли.– говорила женщина. –Хорошо, Александра, мы сейчас. Дайте нам пару минут. — женщина подсказала, куда идти, и ушла. Саша так же, как и Денис, заметил Костю, который стоял в тени с очень печальным видом. Интуиция Романова подсказывала ему, что он знает то, что им предстоит узнать, и весть эта не радостная от слова совсем. Вскоре стоя напротив стены в подвале, куда их позвали «фотографироваться», в головах некоторых было возмущение по поводу того, что их позвали в какой-то подвал. Остановились часы, в полночь не бьют Нет больше друзей, которые лгут Трагикомедия– выход на бис Занавес медленно падает вниз Я не играла, а прожила всю эту пьесу Так как смогла. Зачем? Зачем я отпустила руку твою? Зачем, скажи? Перед ними становится много людей в военной форме, и Николай начинает сомневаться в правоте того своего решения. А у Саши всплывают не очень хорошие мысли, что это похоже на расстрел. Он замечает печальное лицо Кости. Одной рукой прижимает к себе сына, а другой хватает ладонь ближней из княжон. Один из первых открыл какой-то лист и начал зачитывать: –Уралсовет принял решение о расстреле царской семьи…–Говорил ли ещё что-то этот мужчина или нет, Саша не скажет. После сказанных слов он поднял взгляд на «друга», который уже спешил потеряться в толпе. Военные подняли оружие. Княжны в страхе жались друг к другу и, скорее всего, что-то друг другу говорили. Бывший император начал обнимать жену и сына, сидящего на коленях. После первого выстрела Саша быстро пришёл в себя и опустился на колени, обнимая Дениса и защищая его своей спиной. С глаз Дениса полились слезы, он вжался в отца и сказал куда-то в плечо: –Папа, зачем эти люди так делают? –Не знаю, солнце, не знаю. — Саша заметил один выход из этой ситуации. Там нет людей и это какая-то слепая зона получается. Он берёт сына и выбегает из этого чертовского подвала, но его останавливает рука военного, который заметил этот побег. Он поставляет к его затылку пистолет, хладнокровно стоит и смотрит, что попытается сделать город. Саша слышит, как сюда ещё кто-то идёт. Он опускает сына на пол. –Денис, беги быстро и не оглядывайся. Беги! — Денис, привыкший слушать, бежит. И не оглядывался, даже когда услышал звук выстрела. Дальше для них прошло всё как в тумане…*»*»*»*»*
Проснулся Невский уже на койке. По ощущениям он понял, что на больничной. Глаза его ничего не видели, но была ощутима какая-то повязка в районе глаз. А под боком кто-то лежал. Аккуратно, чтобы не разбудить этого человека, он приподнимается. –Саш, ты проснулся? –Это очень знакомый для Саши и родной голос. Он говорил тихо, скорее шёпотом. –Миша? Где Денис? Почему я ничего не вижу? –Да, Саш, это я. А по поводу того, что ты не видишь, то ты лишился зрения, но оно восстановится, со временем. Как только Камалия привезла Дениса, он попросил приехать к тебе, а сейчас как раз-таки и спит, рядом. Но знаешь: там, где окончен спектакль, реальная начинается жизнь! Тебе стоит знать… Дальше они молчат. Саша понимает, что это, скорее всего, конец. Он не правил бездушно, он прожил эту историю, Так как смог, сквозь боль и страданиями вместе с страной.*»*»*»*»*
Там, где окончен спектакль, реальная начинается жизнь! Чтобы не чувствовать нечего — я притворюсь статуей гипсовой Люди, прошу лишь одного: похороните меня за плинтусом. Саша впервые после возвращения зрения хочет, чтобы Миша приехал. Да, это не его Миша, это просто олицетворение социализма и ничего не щадящая машина, как казалось иногда Ленинграду. Ох, как не повезло оказаться в блокадном кольце, но Саша бы никогда не покинул город. Он хотел и хочет вывести Дениса, но не может. Просто потому, что нет никакой связи с внешним миром. Блокадные будни, Саше это напоминает ад на земле. Но теперь он точно уверен, у него не осталось друзей, которые будут лгать ему в лицо. Фин, как же он удачно показал настоящего себя. Но на своих ошибках учатся, не так ли? В близких друзьях, кажется, он ошибся дважды…*»*»*»*»*
К счастью, Дениса удалось вывезти из города в безопасное место ещё давно, и Саша не сомневается, что с его сыном всё хорошо, что он жив и здоров, ест нормальную еду и не познает голода вновь… По радио звучит весть, город освободили. Невский быстро берёт пальто и выходит на улицу. Вскоре натыкается на толпу, взглядом ищет блондина и вскоре находит. Миша обнимает его, а Ленинград еле руку поднимает: –Миша, я больше не могу сражаться за всех со всеми, я слишком измотан… — Шура падает в руки Москве, а Московский даже не думает, что это проявление слабости. Миша, повидавший много трупов, готов сказать, что Невский точно на мертвеца похож.*»*»*»*»*
Посиди-сиди, со мною седина, седина Серебром твою покрыла голову, а дальше тишина Саша открывает глаза, а перед ним сидит Миша. Он спит, правда. Но почему-то Саше кажется, что на волосах Миши появилась седина. Но Невский уверен, что это так отсвечивает солнце. Ведь Москва сидит на стуле буквально спиной к окну, за которым светит солнце. Саша смотрит за ним и наслаждается тем, что наконец-то этот ад закончен. Вскоре Миша проснулся. Он, как только увидел, что Невский не спит, хотел отправится за едой, но Шура взял его руку. –Посиди со мной, пожалуйста. Я слишком долго тебя ждал, чтобы ты так скоро ушёл. –хоть он и боится этих красных глаз Московского, но сердце не обманешь. Оно всë ещё любит и будет любить, тянуться лишь к одному Мише… –Я лишь за едой тебе схожу и прийду. Честно– Саша отпускает руку, хоть и переживает. Зачем он отпустил руку?*»*»*»*»*
Не надо, я сама, я сама За тебя, за всех, со всеми, но одна А за окном Луна–моя верная подруга Одиночества слуга Война давно закончилась, что радует. Но некоторые её моменты всё равно всплывать в памяти при виде чего-то, что может напомнить. Саша выгнал Московского из дома. Он опять пришёл сюда пьяный и как-будто не в квартиру любовника, а в притон. Но, любовника ли? Ни первый, ни второй точно не ответят, уж слишком у них напряжённые отношения. Москва приходит, устраивает Невскому скандал. Сегодня, вроде, его обвинили в том, что он сливает информацию Европе… Он с Европой в последний раз общался лет сорок назад, если не больше. Шура подошёл к окну, где светила луна — его верная подруга, которая освещала его путь и испытания много раз, смягчая. Ему кто-то правду сказал, что Луна, в большинстве случаев, ещё и одиночества слуга, хоть по Шуре этого не скажешь, ведь это не так, он так не считает. Московский в пьяном бреду выпалил хорошую идею. Расстаться. Кто бы знал, как Шуре надоело быть за всех, со всеми, либо против всех. Как ему надоело быть одному в моменты, когда ему нужен кто-то рядом… Завтра они это обсудят и примут решение расстаться. У Москвы свои дела, которые он считает важнее, это страна, которую нужно продолжать вести в их коммунистическое будущее. А Саша уже почти потух, этот век добивал его и валил на лопатки, копая могилу. Саша уже привык, что иногда ему нужно молча соглашаться с тем, с чем он не согласен, иначе можно получить пулю с тем, от чего болит в груди…*»*»*»*»*
Дай докурю, дай допью за тобой Сопротивление бессмысленно! Шура Думский, вот кто он сейчас. Московский не может понять, почему его Саша сотворил с собой такое. Просто отдал сына сестре, чтобы она за ним посмотрела. А где после этого Шура свернул не туда, что сейчас находится здесь, не знает. Он сидит в каком-то толи клубе, толи в баре, понять трудно. Московский пытается его оттуда увести, а Думскому нужно допить и докурить. Против Миши, который принял железное и чёткое решение, сопротивляться смысла нет. Уведёт домой силой. Но этому человеку свою шкуру Думский доверять не хочет. Не хочет он её и доверять Косте или Вейно, времена прошли, но обида в сердце осталась, что при каждом воспоминании сердце болело и утихать не хотело… Чтобы не чувствовать ничего: –Дай докурю, дай допью Но, мама, прошу лишь одного: похороните меня за плинтусом. Миша усмехается, города не умирают, какой похороните меня за плинтусом? Но и его понять можно, пока они идут. Ну, как идут… Один шатается как осенний лист на ветру, а второй его держит. Миша вновь слушает всë, что говорит Шура. Кто-то скажет «пьяницу и его бред слушать последнее дело», но Москва слушать будет, в основном Саша в такие моменты поразговорчивей и может сказать, как в СССР, который он не помнит, всё было, и каким монстром он был… Он перед Сашей извиняется всегда за это, а тот лишь отворачивается да губы кривит. Оно понятное дело, прощать за похожие поступки трудно. Я не играла, я прожила всю эту пьесу Так, как смогла. Зачем? К концу девяностых у Миши есть одна мысль, которая, скорее всего, окажется правдой, мысль про Сашу. Он не жил, а выживал в этот век Так как только мог.*»*»*»*»*
Старые обиды он смог отпустить, хоть это и не легко было. Сейчас он рядом со своим любимым человеком, в глазах которого опять голубое небо. Романов сейчас стоит на балконе и наблюдает за городом, за своим ночным Санкт-Петербургом. О, да, ему вернули то, что было его с рождения, фамилия и название города. По радио играют какие-то песни, но это не важно, его обнимает Мишенька. Вдруг радио начинает петь знакомую обоим песню. Ну уж очень часто она играет по радио. –Посиди-сиди, со мною седина, седина Серебром твою покрыла голову, а дальше тишина Как Раневская играла — я бы также не смогла… — У обоих вопрос, кому нравится эта песня, что почти каждый вечер в одно и тоже время звонит на радио и просит её включить? –Саш, а кто эту песню вообще поёт? –Как не стыдно не узнать голос Лолиты?! –Саша вдыхает воздух и стягивает плед с плеч, которым так нравятся две вещи — это Мишины нежные касания и холодный ветер. –Сколько не слушаю, в некоторых словах нахожу тебя в двадцатом веке…–Саша морщится от этого сравнения. Слишком много этот век принёс для него боли, но и показал, на что он способен…
Примечания:
Прошу, в случае чего без резкой критики...
