Бессердечный

      Холодный пол, холодные стены, холодный взгляд, холодные руки — он лежит тут настолько давно, насколько себя помнит. А помнит ли? Знал ли он, зачем существует?       Тягучая, черная слизь, подобна смоле, а может даже грязи — оно расплывается по груди, все больше и больше затягивая пустоту. Осколки пролитых слез, они же превратились в ледышки, покрылись морозным инеем, разбиваясь от малейшего дуновения ветра в собственную сторону. Об холодный пол. И почему так больно?       Неподвижная фигура переворачивается на бок, разглядывая пустоту пред собой, собственные руки, что кажется с каждым днём все бледней и бледней.Он забывает.Черная жижа поднимается к горлу, сдерживая слова, что силились наконец выйти из него. Он забывает.Он забывает.Забывает.Забывает.Забывает.Забывает?       А помнил ли ты себя? Белоснежная рука тянется к собственной груди, проверяя наверняка свою очередную ложь. Не бьётся. Ведь то, чего нет, вряд-ли могло бы это сделать. Пальцы сжимают ткань, кажется пытаясь порвать ее, но вот лицо — нет, оно спокойно, будто мечтательно.       Это лицо, эти глаза, эти тонкие запястья и еле красные щеки, слабые коленки, уставший вид. Хотелось разорвать этот образ, поломать на части, распороть, уничтожить, оставить только своим. Черные глаза разглядывают лампочку будто в тумане, не понимая, чувствуют они острую боль или зверское желание.       Но оборотная сторона медали, шепчет желания право противоположные прошлым. Забота и нежность, оно шепчет, ласку, внимание, как здорово было бы обнять чужие плечи, прогладить неряшливые волосы на затылке, загубить в потоке нежности и доброты. Умел ли он быть добрым? Оставить следы поцелуев на чужой ладошке, смотреть за наивной реакцией, почти детской. Кажется его мысли шли уже не в том ключе, что были раньше, отчего становилось гадко и противно от сущности своего бытия.       Он пытался разозлиться вновь. И получилось. Скрип двери, тянущая ненависть сдирает изнутри, кажется тоска совсем покинула это тело, оставляя лишь злые искры в глазах. Но что он ещё мог сделать? Он мог видеть его глазами, слышать, чувствовать. Вездесущий контроль доходил до абсолюта, лишь бы он никогда не покидал мир снов. И его. Но все равно гадкая реальность выиграла.       Пальцы тянуться к холодной рукояти ножа, крепко стискивал его в ладони. Сколько врагов он убил им? Шаг, ещё один, разноцветная тропинка ведёт все дальше и дальше в лес, выводя на солнечную площадку, наполненную различными ее обитателями. Едва ступив на заветное место в нос бьёт аромат свежести, будто куча морей решило посетить сия неприглядное гнездышко. —Омори!—неожиданный клич собственного имени выводит его из ступора, заставляя тело двигаться дальше.— Вот ты где? А мы тебя ждали.       Фигура маленькой девочки подбегает к нему, крепко обнимая, кажется она не видела его целую вечность, но так и не получает объятий в ответ. Его вновь ведут куда-то, и вот он там, куда собирался — пикник. Тут и улыбающаяся сестра, мальчик в венке, герой. Все они. Все они виноваты. Непреодолимая тоска и ярость окутывает его сознание, давая сигнал немедленно действовать. Он вдруг накидывается на садовника, замахиваясь лезвием ножа над ним. Ты виноват в том, что напоминал ему.       Первый удар пришелся на голову. Кажется друзья не сразу поняли, что произошло, либо были слишком шокированы увиденным. Первым очнулся герой. А он заносил нож ещё и ещё, пока старший не схватил его за руки, пытаясь вытащить оружие из рук. Но тщетно. Он выворачивается из чужих тисков, начиная размахивать ножом в произвольном порядке, дабы угодить хоть куда-нибудь. А ты, что привязался.       Маленькая девочка пыталась убежать, но ее настигли со спины. Упав, она заплакала от боли, пряча лицо куда то в пыльную дорожку. Девочка даже не понимала чем заслужила этого, хотя всегда была добра к нему. Ты сделала ему больно.       Такое спокойное лицо. Он вдруг вновь подходит к корзинке с пикников и разглядывает прижавшихся к друг друга оставшихся. Сестра и дурачок. Кажется озорной мальчишка уже не был весел и никогда не будет, ведь слезы ужаса бежали по бледным щекам, со страхом глядя на него. Сестра же держалась сдержанней, лишь сжав губы и изучающе глядя в сторону брата. — Омори...— она произносит это шепотом. Омори. Он уже не мог так себя называть, ведь стал настоящим монстром, будто отделяясь от своей изначальной оболочки, он уже не мог себя контролировать. Это существо не имело ничего общего с тем мальчишкой, что звала сестра. Сладкий запах чужой крови(крови?), являвшийся в этом мире арбузным соком лишь подпитывал его желание.       Он толкнул ее. Толкнул ее! Девушка упала на одеяло, так и не успев очнуться от толчка, как на нее уже брызнула чужая, теплая кровь, покрыв лицо каплями разнообразных узоров. Красиво, но страшно. Фиолетовый мальчишка не пискнул, не издал никакого звука, лишь раскрыл рот в немом крике. Ты..ты его вывел в этот мир.       Живот скрутило от дикой ярости, но он остановился, понимая, что мальчишка пред ним уже вряд-ли что-то мог чувствовать. Мир снов восстановится....все будет как прежде, никто, никто об этом не узнает. Даже сидящая подле него девушка, что в ужасе разглядывает месиво, что раньше было ее друзьями, забудет эту страшную картину. Но боль останется, он всегда будет помнить и чувствовать это.

в чем тогда смысл?

      Темные глаза ловят взгляд сестры, что молча наблюдала за ним. Он не убьет ее, нет, она никогда не была виновата ни в чем. Он ее любит. Она единственная, кто поймет и утешит. Она солнце, луч света.. единственное что..       Его резко отдергивает, ведь всем своим существом он понимает, что что-то стоит за его спиной. Но это не то темное, гадкое существо, что изредка появлялось в их снах, нет. Тело пробирает дрожь, отдаваясь муражками по спине. —Омори..—собственное имя так больно жгло слух.— Что ты...       Кажется пот от усталости превратился в ледяной. Весь в крови, уставший и напуганный, он наконец поворачивает голову, дабы взглянуть правде в глаза.