Айсберг на горизонте

«Что же это, со мной, черт возьми такое?» Лу сидела на диване в кабинете приора поджав под себя ноги. Очередной фильм из подборки Мартена подходил к концу, и новые ощущения показались девушке довольно странными.По сюжету ленты, люди плыли в океане на гигантском корабле, который столкнулся с айсбергом. В груди появилось странное щемящее чувство, которое псионичка едва ли ощущала ранее. Как только по экрану планшета поползли вверх титры, слезы хлынули из глаз водопадом. - Мадемуазель Лу, что тебя так огорчило? - поинтересовался приор, откладывая стопку бумаг в сторону и вставая из-за стола. «Ну вот, за такое, конечно, не уволит, но и премию не выпишет. Крэп.» - Я не знаю. Никогда раньше над сопливыми любовными историями не плакала. Прошу меня извинить, рыдающий телохранитель - то еще зрелище. - ответила Лу, вытирая глаза тыльной стороной рук. - Наверное, мне просто стало жаль главную героиню, которая дожила до старости, продолжая любить случайного знакомого из прошлого. Мартен сел на диван возле девушки и протянул ей носовой платок. - Вижу, «Титаник» вам понравился. Величайшая кинолента всех времен, никого не оставляет равнодушным. Поделитесь впечатлениями? - Я просто не понимаю, - начала рассуждать Лу, - я в своей жизни видела смерти, кровь, несчастья, и это расстраивало меня куда меньше, чем сменяющиеся кадры на планшете. Подумаешь, парень утонул, ведь не он один. Раньше я считала, что такие слезливые сказки - блажь для девочек-подростков. Еще раз прошу прощения за то, что ты увидел меня с растекшейся тушью. - Разве ты еще не поняла? Этот вопрос Лу очень озадачил. - Скажи, мадемуазель Лу, ты когда-нибудь любила? - Эээ… ну… в интернате мне нравился один парнишка из старшей группы, но не то чтобы я могу назвать это любовью. - На самом деле этот фильм не о любви. Но раз он пробудил в тебе чувства, значит цель достигнута. В этом и есть замысел искусства - пробуждать чувства. - То есть Джек рисовал Роуз, чтобы пробудить в ней чувства? - Нет, Джек рисовал, потому что ему нравилось это занятие. До шторма многие тоже ошибочно считали, что эта история о любви. Но ведь когда Роуз призналась Джеку в чувствах, он не сказал ей того же, перед тем, как утонуть. «А вот этого вот не надо» - были его слова. Как ты думаешь, почему? - Месье Иво, ты запутал меня окончательно. Опустим тот факт, что это вымышленные нищий парень и богатая девчонка. Вот они внезапно встретились, у них закрутилось, корабль тонет, он спасает её, умирает, она берет его фамилию и помнит всю жизнь. Значит, любила, любит, не знаю. Это… трогательно. - Лу и сама удивилась, что сделала такое умозаключение. - Самое главное редко лежит на поверхности. Роуз богата, но несчастна, потому что её всегда контролируют: сначала родители, затем будущий муж, её жизнь расписана. Джек олицетворяет собой свободу, он не знает, что ждёт его завтра: может быть, билет в новую жизнь, а может быть - случайная смерть. - Хорошо, и к чему ты клонишь? - Роуз считала, что будет счастлива, когда полюбит. Она почувствовала себя счастливой с Джеком, потому что он показал ей свободу. Дело не в любви. Её счастье - свобода. Вспомни, перед смертью Роуз нам показывают фотографии в рамках, где она путешествует, ездит верхом, рыбачит, летает на аэроплане. Она взяла его фамилию, потому что решила жить так, как он. Выбрала его стиль жизни. Выбрала свободу. «Глава Инквизиции рассуждает о свободе. А ты открываешь всё новые и новые стороны. То ли я тупая, то ли ты любитель копать настолько глубоко там, где можно этого и не делать» - Впечатляет. Но зачем было снимать фильмы, в которых все настолько запутано, что нужны дополнительные разъяснения? - «Древние» люди были не настолько отсталыми, как нам сейчас может показаться. Они уделяли больше внимания своим чувствам. Сублимировали их в искусство. В том числе и кино. Чтобы на примере историй вымышленных героев сразу понять, когда встретишь своего Джека. Лу непроизвольно расплылась в улыбке. - Была бы я такой же богатой, как Роуз, едва ли нуждалась бы в Джеках, свобода и танцы это хорошо, но покрышки на мотоцикле тоже нужно менять. - ляпнула она, чтобы разрядить атмосферу. Приор уже вернулся за стол и снова взялся за бумаги, давая понять, что это внезапное душеизлияние закончено. Напоследок бросил лишь одну фразу: - Нет, мадемуазель Лу. Это я - Роуз.