слава богу бога нет

очевидно, когда бог создавал панд, он изрядно посмеялся и поиздевался над бедными животными. а потом, когда дошла очередь до создания человека, появились альфы, омеги, беты и.. гаммы. над которыми бог также решил поиздеваться. и андрею очень повезло, что он стал живым примером несправедливости божьей и доказательством, что бога всё таки нет. если беты живут и радуются жизни, не имея ни запаха, ни обострения нюха, ни течек или гона, а альфы и омеги живут и радуются жизни, потому что имеют всё предыдущее, то гаммы — это ебучая смесь из альф и омег, при которой жизнь становится просто отвратительной. на уроках биологии и от родителей и врачей андрей знал, что у его вторичного пола всего два вида: гаммы с запахом альфы и течками и гаммы с запахом омеги и гоном. легко ли им найти пару? не задавайте таких вопросов. вы бы знали, как тяжело, оказывается, объяснять милой омеге, что ты, по факту, такая же омега, просто с ярким терпким запахом, или объяснять высокому альфе из клуба, что вы не станете "педиками", если он тебе поможет с внезапно начавшейся течкой, и да, ты всё ещё пахнешь по-альфьи, что отталкивает. знали бы вы, как тяжело найти себе кого-то, будучи гаммой. конечно, если вдруг вам так глубочайше повезло, есть и плюс, к примеру, вы — гамма первого вида, то вы можете спокойно спать как с альфами, так и с омегами, но у каждого такого плюса, которых можно пересчитать по пальцам в данном случае, есть свой минус. от омег так не вставляет, как от альф. ощущения сравнимы с сигаретными затяжками. вы глубоко затянулись и вам ударило в голову до приятного головокружения. вот так же и в этой ситуации. соответственно, гаммам второго вида более предпочтительны омеги. самое приятное — это когда тебя называют "бракованным" и "подсосом тру альф и омег". с травлей сталкивался каждый вторичный пол, это всегда было больной темой и важной мировой проблемой, которую люди никак не решали. и андрей тоже сталкивался с этим, но ещё до понимания, что такое травля. затем он стал просто всем говорить, что является альфой. в этом, к слову, тоже есть свой плюс: гаммы могут маскироваться, а тем же, допустим, бетам никак не укрыться от чужих насмешек. дети жестоки, до ужаса. ещё круче было узнать, что таких, как князь, меньше десяти процентов по всему миру. по всему, блять, миру с населением около семи миллиардов. в их школе на пятьсот человек их было трое, и то, по некоторым меркам, это много. но и тут не повезло: те гаммы, которых андрей знал, были не в его вкусе, хотя, когда физиология стучится в дверь, тут не приходится выбирать. князеву фортануло не по-детски. он — гамма первого вида.

***

когда андрей поступил в реставрационку, он не особо знакомился с кем-то. ему вообще не хотелось здесь находиться — мать настояла. её слово — закон. андрей ведь "никем не станет", если будет только рисовать и стишки матерные сочинять, а так за ним какое-никакое образование закреплено будет. на том и сошлись. на одной из пар к нему подсел парень, что до этого сидел один на первой парте. он был до ужаса опрятным: выглаженная рубашка с белым воротничком, застёгнутая на все пуговицы, брюки со стрелками, лакированные туфли. его выдавали только растрепавшиеся тёмные волосы и улыбка с отсутствующими передними зубами. — эй, э-эй, здарова, — он пощёлкал перед носом андрея, пытаясь вернуть его в мир насущный. когда наконец тот отмер, незнакомец протянул широкую мозолистую ладонь, — меня миха зовут, горшенёв. — я андрей, — он пожал протянутую руку, улыбнувшись краешком губ: до чего же забавно выглядел этот мальчонка, — князев. — препод про тебя рассказывал. это ведь ты та легенда с двенадцатью двойками в аттестате? — князь отдёрнул руку, насупившись, и вернулся к незаконченному рисунку прекрасной на вид русалки. — да, и чё теперь? — эй, да ты чё, ё-моё, я не хотел тебя обидеть! — горшенёв положил эту же ладонь на чужое плечо. — извини. — дурная слава какая-то. — андрей вздохнул. — да нормально всё! — он выглянул из-за плеча, прищурившись, разглядывая клетчатый листок. — ты чё это, рисуешь что ли? — парень кивнул. — крутяк! дай заценю! миха, как вроде он и представился, без особых приглашений схватил чужую тетрадь и принялся рассматривать художества. он зачарованно смотрел на очерченные синей ручкой линии, сливающиеся в портрет русалки. темноволосый перелистнул без ведома хозяина на следующую страницу и ахнул, увидев исписанный стихами разворот. он чуть ли не вслух принялся читать. андрей, с застывшим на лице возмущением, наблюдал за ним, стараясь дышать, чтоб с нервов не наговорить лишнего, хотя на такое грубое нарушение его границ стоило бы. но вот, чем глубже он вдыхал, тем лучше ощущал приятный аромат альфы, а то, что горшенёв был альфой, никак даже не оспаривалось. он пах потрясающе: шоколадным ликёром, отдающим лёгким сигаретным дымом, который, скорее всего, просто осел на чужих руках, и свежим гранатом. — ну, слушай, круто, андрюх! — горшенёв положил тетрадь на место, внимательно заглядывая сидящему напротив в голубые глаза. — не хочешь к нам в группу? — что за группа? — князев улыбнулся, в глазах мелькнул интерес, что не ушло от нового знакомого. — "контора"! мы играем чистый панк-рок! — карие глаза напротив заблестели. — анархия там, свобода полная, понимаешь, да? и нам как раз стиля своего узнаваемого не хватало, а тут нашлось, вот оно! — андрей хотел прервать чужую пламенную речь своим "подумаю", качнув плечами. — не-не-не, ты не понимаешь, ты же гений! а гении должны держаться вместе! не отказывайся, блин, пойдём с тобой после пар на точку, послушаешь, покумекаешь, тебе точно понравится, с ребятами познакомлю, с процессом. князев всмотрелся в чужое, искрящееся счастьем, лицо и ещё раз глубоко вдохнул. что ж, раз судьба подкидывает ему такой шанс, то почему бы не взять его за хвост, правильно? правильно. да и альфа внушал какое-то незримое доверие, легко ощущаемое. — хорошо, забились. он понадеялся, что бог всё же где-то есть, что он его не оставит, и всё пройдёт хорошо.