Потому что я тоже...

      - Господин Сяо, нам пора! - Ван Ибо заглянул в номер, в котором остановился объект его охраны, предварительно постучав. Сяо Чжань стоял к нему спиной и даже так выглядел великолепно. Стройную фигуру облегали чёрные брюки и рубашка, а на широкие плечи был наброшен завершающий образ черный пиджак, расшитый серебряной паутинкой. Волосы были уложены в идеальную укладку, которую Сяо Чжань норовил испортить, постоянно проводя по макушке ладонью - старая привычка.       Сяо Чжань, наконец, обернулся, а Ван Ибо замер. Этот человек был тем, кого он должен был охранять ценой собственной жизни. Но, в то же время, сохранять рядом с ним трезвость ума, особенно в такие моменты как сейчас, с каждым днём становилось все сложнее.       - Ибо! - то ли поздоровался, то ли окликнул его Сяо Чжань, привычным жестом поправляя на переносице очки в тонкой оправе. - Закрой дверь, мне нужно обсудить с тобой кое-какие вопросы.       Ибо удивился. Какие могут быть ещё вопросы, если всё, что нужно, обсудили ещё вчера? Однако дверь закрыл и прошёл в глубь номера. В ту же секунду Сяо Чжань сорвался с места и в несколько широких шагов сократил и без того небольшое расстояние между ними. Ибо не успел среагировать - даже не пытался, на самом-то деле, - как его уже впечатали спиной в стену и нагло нависли сверху.       Сяо Чжань не мешкал, прекрасно зная, чего хочет. Он впился в губы Ибо требовательным поцелуем, сразу же проникая в чужой рот горячим языком, целуя глубоко, напористо, так, что у обоих моментально сбилось дыхание.       Впрочем их поцелуй длился совсем недолго. Сяо Чжань отстранился, сквозь сбитое дыхание улыбнулся широко, ярко. Ибо показалось, будто его сердце замерло, и даром, что он все ещё дышал.       - Привет, Бо-ди, я соскучился, - прошептал Сяо Чжань в растерянно приоткрытые губы.       - Гэ, кто-то может войти. И нам действительно пора, - Ван Ибо сам не знал, откуда в нём взялись силы отказать этому мужчине, возможно, прокачал специальные скилы за годы работы.       - Телохранитель Ван, забудь о безопасности хотя бы на несколько минут. Никто не войдёт без моего разрешения. А когда со мной ты, меня тем более не станут беспокоить, ведь моя безопасность полностью в твоих руках. И не только она, - улыбка Сяо Чжаня моментально превратилась в коварную ухмылку. Он заговорщицки подмигнул, снимая свои очки. И Ван Ибо понял, что это значит. - Я знаю, что у нас в запасе всегда есть лишних десять минут, ничего плохого не случится, если мы позаимствуем всего пять.       А затем Сяо Чжань прижался губами к шее Ибо, целовал, лизал, но не кусал и кожу не всасывал: его телохранитель, как и он сам, постоянно находился на глазах у множества людей, засосы вызвали бы никому не нужные вопросы и подозрения.       Ибо хотел отстранить Сяо Чжаня и одновременно прижать крепче к дрожащей шее. Плавясь от чужого горячего дыхания, вплести пальцы в отросшие волосы, помассировать затылок. Но вовремя пришёл в себя. Если он сейчас с головой нырнет в собственные желания и ощущения - укладке Сяо Чжаня конец, а на то, чтобы сделать новую, у них попросту не будет времени.       Ибо глухо застонал, когда Сяо Чжань свободной рукой ослабил узел его галстука, расстегнул верхние пуговицы рубашки и легонько куснул за плечо. Перебрался к ключице, оставил небольшой укус и там, широко мазнул языком, здесь можно, здесь не видно. Ибо заполошно дышал и пытался сказать что-то вразумительное, да что там вразумительное, в принципе, выдавить из себя хотя бы одно слово. Однако Сяо Чжань не замечал его отчаянных трепыханий, продолжая вылизывать ключицы так голодно, будто они не провели прошлую ночь вместе в этом же номере.       И в момент, когда разум Ибо уже готов был окончательно капитулировать, Сяо Чжань так же резко отстранился, вернул очки на собственную переносицу, а затем начал, как ни в чем не бывало, поправлять на себе одежду. Ибо смотрел на него поплывшими, абсолютно пьяными глазами. Сейчас, совсем немного растрёпанный и в этих своих очках, Сяо Чжань выглядел как истинный секс в обличии человека.       Ибо тяжело дышал, чувствуя, как в паху неприятно жмут брюки, но с удовлетворением заметил, что у Сяо Чжаня та же проблема. Они оба были возбуждены.       - Как и обещал, всего пять минут, - озорно улыбнулся Сяо Чжань, принимаясь поправлять растрёпанный ворот рубашки Ибо.       - Ну и чего ты добился? Нам сейчас вообще-то на люди выходить. Со стояками.       Разобравшись с рубашкой, Сяо Чжань принялся за галстук.       - Жизнь и без того слишком скучная и пресная, Ван Ибо. А так - гораздо интереснее.       На последних словах Сяо Чжань потёрся своим возбуждением о чужое, такое же ощутимое, твёрдое, и ухмыльнулся. Ибо зашипел, но все так же не предпринял никаких попыток отстраниться.       - Ты псих, Чжань-гэ, - резюмировал он.       - Я знаю, - улыбнулся Сяо Чжань, хлопнув ладонями по груди Ибо, как бы говоря, что все готово, и он исправил деяния собственных рук. - Но тебе ведь это нравится.       На этот раз Ибо все же не сдержался и тоже ухмыльнулся уголком рта.       - Безумно, - томно шепнул он, кратко чмокая Сяо Чжаня в губы.       Из отеля они вышли вовремя. Ван Ибо сел за руль, а на заднем сидении рядом с Сяо Чжанем устроился его менеджер Лю Фэй, который сразу же принялся прогонять с ним расписание предстоящего дня. Сяо Чжань монотонно кивал, глядя при этом в окно. Ибо ужасно хотелось поймать его взгляд в зеркале заднего вида, но он знал, что подобное невозможно, пока с ними в машине есть кто-то ещё.       Лю Фэй недоверчиво покосился на Сяо Чжаня, когда тот в очередной раз кивнул, но всё же решил ничего не говорить. В конце концов, из всех его подопечных Сяо Чжань был самым послушным, он никогда не доставлял агентству проблем, а последний скандал с его участием был ещё в начале его карьеры - и то из-за высосанного из пальца повода.       Когда машина остановилась возле места проведения концерта, Сяо Чжань моментально собрался, выровнял спину и надел на красивое лицо одну из своих ярчайших улыбок. Его поведут в концертный зал через задний вход, но там его тоже уже ждали фанаты.       Лишь на мгновение Ибо встретился взглядом с Сяо Чжанем в зеркале заднего вида. Посмотрел уверенно, твердо, как бы говоря, что он рядом, что всё будет в порядке. Сяо Чжань коротко кивнул, и тогда Ван Ибо вышел из машины.       Несмотря на то, что пока это только телохранитель, некоторые фанаты уже взорвались радостными возгласами в предвкушении главного блюда. Когда же появился Сяо Чжань, Ибо почувствовал, как начинает глохнуть. Фанаты кричали так, что их возбуждённый визг точно могли слышать в соседнем городе или стране. Казалось бы, за годы работы он должен был привыкнуть к подобному, но, наверное, это было невозможно. Для Ван Ибо всегда оставалось загадкой, как у Сяо Чжаня получалось не просто сохранять спокойный и невозмутимый вид, но ещё при этом настолько ярко улыбаться.       Ибо шёл впереди, широко разведя руки и блокируя особенно отчаянных фанаток. Сяо Чжань молча следовал за ним, практически прижимаясь к надёжной спине своего телохранителя, и дружелюбно махал окружающей толпе рукой.       На лице улыбка, в груди - сердце, готовое расшибиться о ребра. Сяо Чжаню всегда было тяжело держаться на публике, он чувствовал себя неуютно, сканируемый огромным количеством любопытных глаз. Но впереди всегда шёл Ван Ибо. Тот, кто был не только его верной защитой, но и безоговорочной поддержкой и опорой. Рядом с ним Сяо Чжань мог расслабиться даже там, где обычно люди стараются спрятаться как можно глубже в свой панцирь.       По приходу в концертный зал, Сяо Чжаня сразу забрали в гримерную, чтобы подправить макияж и сделать образ идеальным. Сяо Чжань откровенно не понимал, что там ещё можно поправлять - стилисты кружили над ним сегодня утром добрые три часа в его номере, - но всё равно послушно уселся в предложенное кресло.       Концерт ещё даже не начался, а ему уже ужасно хотелось окунуться в горячую ванну, желательно с Ван Ибо. Обязательно с Ван Ибо.       За кулисами он всё же успел с ним пересечься. Сяо Чжаню нужно было спешить на место старта, ведь концерт начнётся уже через десять минут, а появиться он должен на специально выезжающей из-под сцены платформе. Но Ибо сжал его руку, погладил большим пальцем костяшки, и идти уже никуда не хотелось. Сяо Чжань переплёл их пальцы, потянул сцепленные ладони к губам, но Ибо вовремя его остановил.       - Не нужно, макияж испортишь, - и Сяо Чжань вспомнил, что ему на губы уже нанесли бальзам для эффектного блеска. Он тяжело вздохнул, а Ибо легонько дёрнул их всё ещё сцепленные ладони на себя, привлекая внимание. - Тебе пора. Ни о чем не волнуйся, гэ, я буду наблюдать за тобой.       И Сяо Чжань не перестал улыбаться даже когда последовал к месту старта. Он был уверен, что Ван Ибо будет наблюдать за ним не только потому, что это его работа. И, ступая на платформу, он знал, для кого сегодня будет выступать.       Концерт начался. Сяо Чжань появился на сцене, с горящими восторгом глазами отмечая утопающий в ярко красных огоньках зал. Его приветствовало множество фанатов, все они сегодня были здесь только ради него, они так долго ждали этой встречи, и Сяо Чжань больше не собирался томить их ожиданием.       Он начал петь, а Ван Ибо из-за кулис наблюдал за залом. Он знал, что внизу, у подножия сцены, расположились несколько охранников, которые внимательно следили за порядком, но Ибо мог быть спокоен только в том случае, если лично убеждался в безопасности Сяо Чжаня.       Когда-то для него всё это было всего лишь работой. Три года назад Ван Ибо состоял в охранной службе. Его и ещё нескольких ребят обычно отправляли на разного рода мероприятия, чтобы следить за порядком или обеспечить защиту какому-нибудь чиновнику.       Также, порой, это могли быть концерты или же автограф-сессии.       В тот день у известного актера и певца Сяо Чжаня был фанмитинг. Жить в Китае и не знать, кто такой Сяо Чжань, было чем-то из разряда невозможного. Поэтому Ибо был знаком с его творчеством ещё до того, как узнал, кого ему придется охранять.       Ван Ибо не мог назвать себя фанатом, видел несколько дорам и слышал песни, которые часто крутили по радио. Он не отрицал таланта Сяо Чжаня, но по негласному кодексу не имел права к кому-либо привязываться. С его работой голова всегда должна быть холодной. Поэтому кумиров Ибо себе никогда не создавал, да и, честно говоря, не особо из-за этого страдал.       В тот день парней из охраны даже не представили Сяо Чжаню, с ними разговаривал его менеджер Лю Фэй. Решив все рабочие вопросы, каждый из телохранителей занял свое место.       Всё шло хорошо: Сяо Чжань улыбался, бодро болтал с фанатами, проводил конкурсы, в которых разыгрывал стафф с его автографом. И, разумеется, никто даже подумать не мог, что уже в самом конце мероприятия из толпы выбежит худощавый парень с бледным лицом, безумными глазами и наставит на Сяо Чжаня пистолет.       На мгновение зал вспыхнул испуганными возгласами, а затем наступила тишина. Все замерли, включая самого Сяо Чжаня. Он в ужасе смотрел на направленное прямо ему в грудь дуло пистолета, но, нужно отдать ему должное, твёрдо стоял на ногах и держался уверенно. Он даже попытался заговорить с горе-фанатом, но тот лишь истерично кричал. Ван Ибо не слушал их разговор. Всё его внимание было сосредоточено на пистолете. Переглянувшись с остальными парнями из охраны, он с помощью нескольких жестов показал, что намерен делать. Те коротко кивнули в ответ, и тогда Ибо начал действовать. Пока обезумевший фанат целился то в Сяо Чжаня, то в охранников, которые пытались его остановить, Ибо бесшумно подкрался сзади, ловко выбил из рук пистолет и уложил проклинающего всех и вся парня на лопатки.       Сяо Чжаня быстро увели со сцены, фанатов распустили, парня, угрожающего актёру, увезли в полицейской машине. Немного позже, когда основная шумиха улеглась, Сяо Чжань захотел поговорить с Ибо. Он пригласил его в гримёрную, где искренне поблагодарил за проделанную работу и предложил стать его личным телохранителем. Ибо попросил дать ему время, чтобы обдумать предложение и, условившись на двух днях, они пожали друг другу руки и попрощались.       А затем Ибо принялся думать. Он не боялся того, что ему придётся охранять человека, рискуя собственной шкурой. В конце концов, на его нынешней работе также хватало происшествий, взять хотя бы то, что произошло у Сяо Чжаня на фанмитинге. Но сейчас у Ибо была какая-никакая свобода, он ни от кого не зависел и всегда в случае необходимости мог подмениться. При работе личным телохранителем он должен будет бо́льшую часть времени находиться рядом с объектом охраны. Его жизнь попросту схлопнется на одном лишь Сяо Чжане, и, вроде бы, за это будут платить неплохие деньги, но всё же.       После бурных размышлений, взвесив все "за" и "против", к слову, вторых оказалось гораздо меньше, Ван Ибо дал своё согласие.       С первого же дня работы с Сяо Чжанем он установил для самого себя границы, за которые ни в коем случае не собирался выходить. Он только телохранитель, и на этом всё. Привязываться к объекту, за безопасность которого предстоит нести ответственность, было глупо и непрофессионально. И поначалу эти невидимые границы действительно спасали. Ибо быстро влился в работу, знал расписание Сяо Чжаня лучше, чем он сам, подружился с его командой, в общем и целом чувствовал себя комфортно и ничуть не жалел о том, что согласился на новую работу.       Но чем дольше он работал на Сяо Чжаня, тем больше тот перед ним раскрывался. Так как они бо́льшую часть времени проводили вместе, Сяо Чжань решил познакомиться с Ибо поближе. Изначально они делились друг с другом незначительными вещами: рассказывали о своём детстве, предпочтениях в еде и любимой музыке. Со временем Сяо Чжань начал цеплять более личные темы, при этом говоря исключительно о себе, чтобы не ставить Ибо в неловкое положение и не заставлять его говорить о том, о чём ему не хотелось.       Сяо Чжань в принципе никогда не давил на Ван Ибо. Он был приветливым и открытым. А когда они оставались только вдвоем, совершенно очаровательно хихикал. Ван Ибо не слышал, чтобы он так делал на людях, скорее всего, настолько милый жест портил его образ серьёзного взрослого мужчины. Ещё Сяо Чжань никогда не любил есть в одиночку. Он всегда усаживал Ибо рядом с собой и заставлял того тоже поесть. За трапезой они так же много болтали. И, если раньше Ибо просто кивал или бросал лаконичное "мгм", то со временем стал достаточно развёрнуто отвечать на любые, а порой даже риторические вопросы Сяо Чжаня. Он вообще не помнил, чтобы когда-либо так много говорил, но с Сяо Чжанем не получалось молчать, а главное - не хотелось.       Они часто ночевали в одном номере, потому что Сяо Чжань предпочитал, чтобы в гостиницах его телохранитель спал в соседней комнате, и Ибо поймал себя на странной мысли, что соглашается не потому, что это его работа, а потому, что сам этого хочет.       Благодаря совместным ночёвкам Ибо открылась ещё одна сторона Сяо Чжаня. По утрам он выглядел растрёпанным, заспанным, совершенно лохматым и безумно красивым. Не то чтобы Ибо раньше не признавал красоту Сяо Чжаня, но утром она была натуральной. Без макияжа и укладок, без дорогих костюмов и украшений. Сам по себе Сяо Чжань был прекраснее любого произведения искусства, если не являлся его олицетворением.       В одно утро, когда у Сяо Чжаня были съёмки в Шанхае, Ван Ибо в очередной раз столкнулся с ним в гостиной. Тот вышел из своей комнаты, сонно моргая и пытаясь уложить растрёпанные со сна волосы. Именно тогда Ван Ибо понял, что пропал, а когда Сяо Чжань, смачно зевнув, улыбнулся ему, - окончательно капитулировал.       Ибо так старательно пытался держать дистанцию, а по итогу - сдался практически без боя. И ведь даже не жалел об этом. Теперь весь его мир схлопнулся на Сяо Чжане не только из-за работы, теперь Сяо Чжань стал центром его глупого сердца.       И Ибо понимал, что поступает совершенно непрофессионально, что нельзя любить того, за чью безопасность несёшь прямую ответственность. Но ведь для него ничего особо не изменилось. Ибо всё так же был готов отдать за Сяо Чжаня жизнь, вот только сейчас ему вовсе не обязательно было за это платить.       Бывали редкие моменты просветления, тогда Ибо собирался пойти к Сяо Чжаню и просить об увольнении. Он бы выдумал какую-нибудь причину, или назвал настоящую, и тогда Сяо Чжань отпустил бы его, а он абсолютно точно умер бы от тоски.       Эти моменты просветления были не только редкие, но и краткие, поэтому до Сяо Чжаня он так и не дошёл. Точнее, они виделись каждый день, но Ибо так ни разу и не заикнулся об увольнении. Он ведь всё это время как-то справлялся. Ему не впервой терпеть. Пускай сердце болит и жалобно скулит, но если он уйдёт, оно вовсе даст трещину и не одну.       И, возможно, всё и дальше шло бы своим чередом, если бы в один день в семье Сяо Чжаня не случилось горе.       У Сяо Чжаня был концерт в Пекине, он как раз был на сцене, когда позвонили и сообщили, что его дедушка находится в больнице в тяжёлом состоянии. Лю Фэй ничего не сказал сразу, поскольку не хотел тревожить Сяо Чжаня, чтобы дать ему спокойно завершить концерт. Ибо также ничего не знал, так как следил за безопасностью и, лишь заметив бледное лицо Лю Фэя, почувствовал неладное.       Пока Сяо Чжань был на сцене, ему забронировали билет на самолёт до Чунцина и вырвали из плотного графика несколько дней выходных. Когда Лю Фэй сообщал о случившемся, Сяо Чжань и Ибо бледнели одинаково стремительно.       Сяо Чжань дёргаными движениями срывал с себя концертный костюм, глядя при этом совершенно пустыми глазами.       Переодевшись, он попросил Ибо полететь с ним. Ибо не совсем понимал, зачем ему лететь в Чунцин, но согласился. Он знал, как Сяо Чжань любил своего дедушку. Он всегда много о нём рассказывал, показывал их совместные фотографии, говорил, что именно дедушка поддержал его, когда, ещё совсем маленький, Сяо Чжань захотел пойти в музыкальную школу, чтобы посвятить себя искусству музыки. И продолжал поддерживать внука по сей день. Ван Ибо не раз становился свидетелем их разговоров по видеосвязи. Однажды Сяо Чжань, сияя ярче рождественской ёлки, представил их друг другу, и так Ибо познакомился с дедушкой того, кого выбрало его сердце.       В тот злополучный день Ибо старался хотя бы своим присутствием выразить поддержку, потому что всю дорогу до Чунцина Сяо Чжань молчал, нервно сжимая кулаки. Но, как бы сильно они не спешили, в итоге всё равно опоздали. Дедушка Сяо Чжаня умер, ещё когда самолёт поднимался в воздух.       И в тот невероятно тяжёлый для семьи Сяо период, когда Сяо Чжань прибежал в больницу, когда узнал о смерти любимого дедушки, а затем провожал его в последний путь, Ван Ибо видел, как умирает изнутри дорогой сердцу человек, как на глазах словно становится меньше, как сереет доброе, светлое лицо, и ничего не мог с этим поделать. Только предлагал помощь семье с организационными вопросами, но даже здесь толку от него было мало. Ибо ещё никогда не чувствовал себя настолько беспомощным, и события тех дней навсегда остались в его памяти оттисками на подкорке сознания.       По возвращению в Пекин Сяо Чжань сразу же загрузил себя работой. Он принимал любые предложения о съёмках, приглашения на мероприятия и шоу, очень мало спал и ещё меньше ел. Ван Ибо пытался достучаться до него, уговаривал немного больше отдыхать, подсовывал ему закуски, но тот всё игнорировал, предпочитая с головой закопаться в работу.       Лю Фэя Сяо Чжань тоже не слушал, а когда на съёмках очередной рекламы потерял сознание, отказывался ехать в больницу. В итоге, по настоянию доктора и просьбе Лю Фэя, Ван Ибо пришлось силой притащить Сяо Чжаня в его квартиру. Компания дала ему четыре дня отдыха, и на этот раз Сяо Чжань не стал спорить. Просто молча кивнул, и на этом всё.       Ван Ибо ужасно хотелось быть рядом, но он не имел на это никакого права. Пока у Сяо Чжаня был отпуск, Ван Ибо тоже должен был отдыхать, независимо от его желаний.       Однако спустя два дня с ним связался Лю Фэй и взволнованно сообщил, что не может найти Сяо Чжаня. Телефон у того был отключен, и в квартире он также обнаружен не был. Так как Лю Фэй следил за всеми счетами Сяо Чжаня, он знал, что тот не покидал Пекин и в отель не заселялся. Лю Фэй был уверен, что Ибо знает, где Сяо Чжань, и был, конечно же, прав, правда сам Ибо о правильности догадки Лю Фэя решил умолчать. Он сказал, что обязательно сообщит, если обнаружит Сяо Чжаня, а затем повесил трубку.       Ещё несколько месяцев назад Сяо Чжань попросил Ибо снять квартиру. Он бы мог поручить это дело Лю Фэю, но хотел, чтобы тайная квартира служила ему убежищем, а для этого о ней никто не должен был знать. Ван Ибо он доверял, поэтому, когда тот нашел отличный вариант, сказал ему пароль от двери.       И когда Ван Ибо приехал в эту квартиру и без труда проник внутрь, так как пароль остался прежним, он сразу же проследовал в спальню. Сяо Чжань сидел на кровати, прижимая колени к подбородку. Он смотрел в одну точку совершенно отстранённым взглядом, со стороны напоминая сломанную куклу. Весь сгорбился, сдулся словно воздушный шарик, оставляя лишь оболочку. Было ужасно больно видеть его таким. Сяо Чжань, которого знал Ибо, всегда был сильным, эффектным и уверенным в себе. Сейчас же от того Сяо Чжаня практически ничего не осталось, и сердце с силой ударилось о грудную клетку, стремясь помочь, спасти, уберечь.       Ван Ибо сел на кровать и осторожно коснулся сцепленных на коленях пальцев Сяо Чжаня. Тот вздрогнул, несколько раз моргнул и посмотрел на Ибо так, будто впервые в жизни его видел.       - Гэ, - тихо позвал Ибо. Это был первый раз, когда он позволял себе подобное обращение к своему боссу.       Сяо Чжань дёрнул уголком рта в слабом подобии улыбки.       - Ибо, - еле слышно обратился он, - я знал, что именно ты найдешь меня. Но я рад, что ты пришел. Не волнуйся, когда закончится мой небольшой отпуск, я буду в порядке и смогу вернуться к работе.       Сяо Чжань говорил ровно, монотонно, совершенно безэмоционально. Ибо стало невозможно больно за своего человека. Он не выдержал и выпалил то, что уже давно так хотел сказать.       - Мне плевать на твою работу! Мне плевать на твой график, пусть с этим разбирается Лю Фэй! Мне важно, чтобы ты был в порядке. Не потому, что нужно на очередные съёмки, не потому, что так требует расписание, а потому, что тебе самому действительно стало легче. Твой покой для меня важнее всего, гэ.       Сяо Чжань несколько долгих секунд смотрел на Ибо, словно зачарованный. Ибо тяжело дышал от переполняющих его эмоций, толком ещё не осознав, что только что сказал. А когда Сяо Чжань сполз и сел на краешек кровати - вовсе замер.       Сяо Чжань неосознанно протянул руку и погладил Ибо по щеке. Тот затаил дыхание, не зная, как реагировать, но не решаясь прервать такую нужную ему ласку.       - Бо-ди, - Сяо Чжань практически шептал, продолжая длинными тонкими пальцами оглаживать чужую щеку. В его пустом взгляде наконец-то появилась осознанность. - Ты всегда рядом, даже когда я не прошу об этом. Я благодарен судьбе за то, что свела меня с тобой. В тот роковой день я чуть было не лишился жизни, но взамен приобрел кое-что более ценное.       Кажется, Ибо действительно перестал дышать, а Сяо Чжань вдруг подался вперёд и легонько прижался своими губами к его. Они оба замерли, но Сяо Чжань ждал недолго. Он осторожно раздвинул губы Ибо своим языком и скользнул в горячий рот, ловя чужой ошарашенный выдох. Ибо не предпринял ни единой попытки пошевелиться или ответить на поцелуй. Он боялся одним необдуманным действием нарушить магию происходящего и полностью всё испортить. Тем временем Сяо Чжань углубил свой поцелуй, но действовал всё так же медленно и осторожно, откровенно наслаждаясь происходящим. И когда Ибо, не удержавшись из-за переполняющих его эмоций, вздрогнул, Сяо Чжань будто пришел в себя, резко отстраняясь и глядя растерянно, даже испуганно.       - Прости, Ибо, я не должен был, - выставил перед собой ладони Сяо Чжань, словно пытаясь оградить Ибо от самого себя. - Это не значит, что я принуждаю тебя к каким-либо действиям против твоей воли. Мои чувства - это только мое дело, и...       Что конкретно "и" Сяо Чжань не успел договорить, так как Ван Ибо резко подался вперёд и смял его губы в жадном поцелуе. В отличие от Сяо Чжаня, Ибо целовал напористо, отчаянно, пытаясь без слов объяснить, что если чувства действительно есть, то они безусловно взаимны. Сяо Чжань застонал в поцелуй и, схватив Ибо за затылок, притянул его настолько близко, что они оба отчётливо ощущали жар, исходящий от их тел.       Они сами не заметили, как забрались на кровать, продолжая целоваться и запуская горячие ладони под футболки друг друга. Ван Ибо пытался забрать чужую боль, выпить её всю без остатка, а Сяо Чжань понимал, что отныне главной его панацеей от любых болезней, в том числе и душевных, станут эти мягкие, ласковые губы, которые целовали так жадно и дарили уверенность в том, что всё будет хорошо.       Оставшиеся два дня отпуска они провели вместе. Сяо Чжань начал есть, а ещё довольно много спал, ни на шаг не отпуская от себя Ибо. Он крепко его обнимал, прижимая к груди, утыкался носом в макушку и проваливался в долгий спокойный сон. А когда просыпался, они снова много целовались.       Когда по истечении отпуска нужно было возвращаться к работе, Сяо Чжань крепко сжал ладонь Ибо и уверенно сказал, что всё, что произошло между ними за последние два дня, было по-настоящему, и это начало их истории.       И вот их история длится уже второй год, и у них отлично получается её скрывать. То, что Ван Ибо всегда рядом с Сяо Чжанем, никого не удивляет. Всё нормально, он ведь его телохранитель. Также никто не подозревает о том, что Ибо практически каждую ночь проводит с Сяо Чжанем.       Сяо Чжань не предлагал съехаться, Ибо никогда не заводил об этом разговор. Просто как-то так получилось, что он начал довольно часто оставаться у Сяо Чжаня на ночь, а в какой-то момент они поняли, что не могут уснуть в кровати поодиночке, даже когда сильно устали. С тех пор, будь то квартира или номер в гостинице, они спят в одной постели, а если это ночные съёмки, Ибо всегда находится неподалёку и наблюдает за процессом.       И вот сегодняшний концерт подходил к своему завершению, после чего Сяо Чжань проследует в гримерную, где с него смоют макияж, а затем вся команда отправится в аэропорт, чтобы уже спустя несколько часов приземлиться в Пекине.

***

      По возвращении в квартиру Сяо Чжаня в Пекине они решили принять ванну. Вместе. Иначе не хотелось, да и не было никакого смысла. Горячая вода, чтобы расслабить уставшие после перелёта тела, аромамасла и пена с запахом шоколада, которую любили оба.       Ароматная, пряная вода принимала в свои тёплые объятия, обволакивала вмиг покрывшуюся мурашками кожу, смывала остатки недавней дороги, ласкала, заставляя откинуть голову на бортик ванны и зажмуриться от удовольствия.       Они лежали напротив друг друга. В большой ванне всегда было достаточно места для них двоих, да ещё и кто-то третий свободно поместился бы, однако Ван Ибо привычно подвинулся ближе, прижимаясь лодыжкой к бедру Сяо Чжаня. Тот улыбнулся, делая то же самое, и на некоторое время наступила тишина, нарушаемая лишь слабым треском пены, когда та постепенно начала таять.       Им всегда было комфортно друг с другом. Порой они могли без умолку болтать о всякой ерунде, а порой им просто хотелось помолчать, главное - ощущать присутствие родного человека, слушать его тихое, размеренное дыхание и вместе плыть по волнам успокаивающей тишины. Вот как сейчас.       Ибо настолько растворился в моменте, что непроизвольно вздрогнул, когда Сяо Чжань вдруг заговорил.       - Ибо, ты не думал сменить работу?       - Нет, - коротко ответил Ибо. Он даже глаза не открыл, не желая нарушать парящее в воздухе блаженство. Сяо Чжань время от времени спрашивал его о том, не хочет ли он сменить работу. Ибо всегда отвечал одинаково категорично. Однако на этот раз Сяо Чжань, похоже, не собирался сдаваться так быстро.       - Бо-ди, я не предлагаю тебе уйти из команды. Ты всё так же будешь работать со мной, только сменишь род деятельности.       - Гэ, меня все устраивает. Зачем все усложнять ненужными рокировками? - легко пожал плечами Ибо.       - Но ты ведь ежедневно рискуешь своим здоровьем и... жизнью. Я понимаю, что когда-то сам предложил тебе эту работу, но сейчас многое изменилось, и я...       - Гэ, я ведь уже сказал, меня все устраивает, - понимая, к чему клонит Сяо Чжань, отрезал Ибо.       - Но почему? - не сдавался Сяо Чжань.       На этот раз Ибо поднял голову, размыкая веки. Он посмотрел Сяо Чжаню в глаза, а затем твёрдым, уверенным тоном сказал:       - Потому что я готов умереть за тебя.       Ибо сказал это просто, без лишних эффектов, так, будто говорил о погоде за окном или о вкуснейших булочках, съеденных за завтраком. Он не пытался произвести впечатление, просто был честным, и от этой искренности накрывало так, что Сяо Чжаня раз за разом прошибали волны мурашек, несмотря на то, что вода в ванне все ещё была теплой.       На несколько мгновений они так и замерли, сверля друг друга взглядами: уверенный против полностью поплывшего. Затем первым всё же моргнул Ибо и осторожно поднялся на ноги. По упругому рельефному телу красиво стекала вода, падая тяжёлыми каплями в оставшуюся в ванне жидкость.       - Давай вылезать, гэ. Уже поздно, а нужно ещё пену смыть.       Ибо выбрался из ванны и пошлёпал мокрыми босыми ногами в душевую. И несмотря на то, что он слышал позади себя всплеск воды, а следом торопливые шаги, всё равно оказался не готов к тому, что в следующую секунду его резко прижмут к стене душевой и буквально врежутся в его губы отчаянным требовательным поцелуем.       Сяо Чжань целовал горячо, жадно, не давая возможности опомниться. Ибо застонал в поцелуй и судорожно схватился за плечи Сяо Чжаня, когда тот прикусил его нижнюю губу. Воспользовавшись небольшой заминкой, Ибо решил вернуть Сяо Чжаню его ласку и впился в манящие, горячие губы не менее требовательным поцелуем. Сяо Чжань, не мешкая, ответил, и они в очередной раз устроили беспощадную битву языками.       Оба хрипло стонали и рвано дышали. Они уже давно были возбуждены, и теперь в паху болезненно ныло от того, как сильно хотелось большего.       - Хочу тебя... Всего... Мой, только мой, - шептал Сяо Чжань, выцеловывая шею Ибо. Опустившись ниже, он со стоном прикусил ключицу Ибо, когда тот накрыл ладонью его возбужденную до максимума плоть, с нажимом оглаживая.       - Так возьми, гэ, - на выдохе произнес Ибо. - Бери всё, что хочешь. Всё твое, без остатка.       Сяо Чжань зарычал, снова кусая тонкую ключицу, следом бережно зализывая место укуса. Затем они помогли друг другу смыть остатки пены, а после Ибо позволил Сяо Чжаню себя подготовить. Несмотря на то, что это был их далеко не первый раз, Сяо Чжань все равно действовал максимально аккуратно, осторожно растягивая Ибо и оставляя на его затылке, под линией роста волос, поцелуи-укусы. У Ибо тряслись ноги, его возбуждение практически достигло пика, и он абсолютно точно мог рухнуть прямо в душевой, если бы сильная рука Сяо Чжаня не держала его поперек груди, пока вторая продолжала растягивать.       В спальню они ввалились жадно целуясь, даже не потрудившись вытереться после душа. Их тела горели натуральным жаром, удивительно, что капли воды не испарились в ту же секунду.       И, добравшись до кровати, они наконец отдались тому безудержному желанию, которым крыло ещё в ванной.       Несмотря на потемневшие, подёрнутые бесконтрольным желанием глаза, Сяо Чжань брал Ибо медленно, двигался плавно, украшая нежную кожу россыпью ярких засосов и горячих поцелуев. Ибо отзывался звонко, чутко, желая и требуя большего, и в такие моменты у Сяо Чжаня обычно окончательно сносило крышу, и он срывался на бешеный темп, но сегодня все было иначе. В этот миг, запечатлённый в вечности, он не трахал своего телохранителя, а любил самого важного человека в своей жизни.       И Ибо это чувствовал. Находясь лицом к лицу, глядя глаза в глаза, они считывали эмоции друг друга, плавясь от прикосновений, теряясь в хриплом дыхании, сгорая в каждом толчке, что объединял их тела и души.       Днём Ибо был телохранителем того, кто стал дороже всего на свете, а ночью чувствовал себя самым нужным, любимым, единственным. И он не врал, когда говорил, что его все устраивает. Для него это была лучшая жизнь. Особенно когда Сяо Чжань, тяжело дыша, ложился рядом, ласково целовал в висок, а затем прижимал к себе. И Ибо засыпал, утыкаясь носом в шею своего человека, ощущая уже такой родной запах и чувствуя себя самым счастливым во всех вселенных.

***

      У Сяо Чжаня начались съёмки дорамы. Из-за специфики сюжета первые две недели команда должна была работать ночью. Ночные съёмки всегда давались тяжело, особенно когда портилась погода, а в кадре всё должно было смотреться идеально. Актёры уставали сильнее, поскольку им приходилось полностью перестраивать свой режим.       У Сяо Чжаня днём были ещё съёмки для рекламы, поэтому спал он всего по три-четыре часа в сутки. Он настаивал на том, чтобы Ибо хотя бы на съёмки дорамы с ним не ездил и ночью нормально отдыхал. На укоризненный взгляд всегда отвечал тем, что Ибо, как его телохранителю, нужно достаточно отдыхать, чтобы на работе быть максимально сосредоточенным.       Ибо признавал, что Сяо Чжань прав, но также понимал, что всё это он говорит лишь для отвода глаз. Сяо Чжань был уверен в Ибо больше, чем в ком-либо другом, а говорил подобные вещи лишь из-за беспокойства за самого Ибо.       Но что один, что второй были упёртыми, а когда дело касалось друг друга - особенно. Поэтому сошлись на том, что Ибо будет сопровождать Сяо Чжаня на съёмках при условии, что ночью позволит себе отдохнуть хотя бы пару часов.       А когда весь каст уже привык к новому режиму, получая истинное удовольствие от проделанной работы, нужно было переезжать на другую локацию и продолжать съёмки уже днём.       И снова пришлось менять режим, возвращаться к состоянию потерянной в пространстве сонной мухи, которая скоро утопится в огромном количестве кофеина.       Первый день нового формата съёмок проходил на ферме с лошадьми. Сяо Чжаня уже познакомили с его конём, но тот оказался довольно строптивым, не сразу пошел на контакт, и в итоге сцену, где герой Сяо Чжаня должен был ехать на нём верхом по бескрайним цветущим лугам, пришлось отложить на вторую половину дня.       Все были ужасно уставшими, поэтому, когда объявили перерыв, команда разбрелась кто куда, в надежде урвать несколько минут тишины.       Ван Ибо стоял в стороне, сжимая в руках сэндвич и стаканчик с любимым кофе Сяо Чжаня, ожидая того в тени раскидистого дерева. Сяо Чжаня задержал режиссер, они что-то активно обсуждали, а Ван Ибо с каждой секундой всё больше хмурился. У Сяо Чжаня уже украли несколько драгоценных минут перерыва, а он главный актёр, и ему тоже нужен нормальный отдых.       И вот режиссёр наконец-то кивнул и ушёл на поиски кофе, а Сяо Чжань остался стоять на месте. Он запрокинул голову, подставляя лицо солнцу, скрестил пальцы в замок, потянул спину, хрустнул шеей. Казалось, он растворился в этом мгновении, наслаждаясь долгожданным покоем и тишиной. И Ибо решил также не беспокоить его, позволяя ещё несколько минут побыть в моменте уединения.       А в следующий момент произошло сразу несколько вещей. Громко и протестующе заржал конь, послышался оклик хозяина фермы, а затем раздался глухой звук топота копыт. Так как вся команда отдыхала, на сорвавшегося в галоп коня мало кто обратил внимание. Сяо Чжань, всё ещё находясь в расслабленном состоянии, не сразу понял, что неминуемая опасность, громко фыркая и яростно раздувая ноздри мчится прямо на него.       Ибо хватило пары секунд, чтобы выронить сэндвич и стаканчик с кофе, бегло оценить ситуацию и рвануть вперёд. Туда, куда толкали инстинкты, отдаваясь в груди бешеным ритмом сердца, отчаянно бьющегося в унисон с топотом копыт.       Все звуки вокруг накрыло сплошным вакуумом. Ибо был уже совсем близко, достаточно было выставить ладони и толкнуть Сяо Чжаня, чтобы тот ушёл с пути.       И именно в этот момент Сяо Чжань открыл глаза, столкнулся с испуганным, но решительным взглядом Ибо, быстро повернул голову, оценивая ситуацию. И в следующую секунду среагировал быстрее, чем Ибо. Он перехватил его за запястье и оттолкнул ровно в тот момент, когда конь, встретив преграду в виде Сяо Чжаня, резко встал на дыбы, пронзительно заржал, а затем ударил его копытом прямо в грудь.       От толчка Сяо Чжаня Ибо отшатнулся на несколько шагов назад, но на ногах всё же устоял. Он видел как, ударив Сяо Чжаня, взбесившееся животное умчалось прочь, а сам Сяо Чжань, пошатнувшись, упал на землю.       На площадке начался хаос. Кто-то кричал, другие же пытались вызвать "скорую" и как-то помочь. Но Ибо никого не слышал. Он упал на землю рядом с Сяо Чжанем, осторожно перехватывая его поперек груди, и уложил к себе на колени. Сяо Чжань тяжело дышал, а в уголке рта собрался до одури пугающий сгусток крови.       - Все хорошо, Ибо, - хрипло произнёс Сяо Чжань. Он даже попытался слабо улыбнуться. Ибо был уверен, что сам он сейчас выглядел белее листов бумаги, с которых актёры читали свой сценарий.       - Чжань-гэ, что ты вообще творишь? Это моя работа. Я должен тебя защищать, - голос Ибо звучал сипло, а ещё дрожал, как и его пальцы, которыми он осторожно стёр с пересохших губ Сяо Чжаня кровь. Её становилось все больше.       К Ибо подбежал кто-то из стаффа, сказал, что "скорая" уже в пути. Он лишь кивнул, не отрывая внимательного взгляда от Сяо Чжаня. Его нельзя было сейчас тревожить, нельзя было переносить в другое место. После такого удара могли пострадать ребра.       - Почему, гэ, зачем подставился?       Сяо Чжань потянул уголок рта, пытаясь улыбнуться, но глаза его при этом оставались серьёзными.       - Потому что я тоже... Тоже готов умереть за тебя...       А затем он сделал ещё несколько рваных вдохов и закрыл глаза.

***

      Ибо сидел под дверью операционной и остервенело лупил кулаком в собственную ладонь. Во рту ощущался металлический привкус из-за искусанных в кровь губ.       Сяо Чжаня отвезли на операцию больше часа назад, а Ибо казалось, будто он там находится уже целую вечность.       Лю Фэй, как всегда, в лучшем виде выполнил свою работу: о том, что Сяо Чжань травмировался, не узнал ни единый журналист. Разумеется, всё это было ненадолго, эти проныры определённо очень скоро обо всём пронюхают, но хотя бы в тот момент, когда за жизнь Сяо Чжаня боролись в операционной, в больнице будет тихо.       Ибо в очередной раз судорожно вздохнул и снова долбанул кулаком в ладонь.       - Прекрати, в этом нет твоей вины, Ибо, - рядом сидящий Лю Фэй резко схватил Ибо за запястье, останавливая от нового удара.       - Как же, - зло бросил Ибо. Он был готов расшибить собственный череп об стену, если бы это помогло поменяться местами с Сяо Чжанем.       - Это был несчастный случай, - терпеливо ответил Лю Фэй.       - Из-за которого Сяо Чжань пострадал. А я должен был его защищать. Я, понимаешь? Не наоборот!       - Ибо, ты всегда отлично выполнял свою работу, и этот раз не стал исключением.       - Ты не понимаешь, - покачал головой Ибо. Конечно, ведь Лю Фэй видел то, что должен был, а не то, что было на самом деле.       - Нет, Ибо, это ты не понимаешь, - внезапно грубо отрезал Лю Фэй, вскидывая указательный палец в сторону операционной. - Сяо Чжань сейчас там, потому что сам принял это решение, потому что хотел защитить того, кто ему дорог. А ты сейчас своими психами обесцениваешь это решение.       Ибо замер, затем медленно перевёл ошарашенный взгляд на Лю Фэя.       - Да, Ибо, я знаю о вас с Сяо Чжанем, - кивнул тот.       - Давно?       - Почти полтора года.       Ибо понимающе кивнул. Практически с самого начала. Теперь становилось ясно, почему Лю Фэй так часто оставлял их одних и даже водителя Сяо Чжаню не нанимал, доверяя эту миссию Ибо. А он думал, что они отлично скрывались...       - Не волнуйся, кроме меня никто не знает, и не узнает. Это ваше с Сяо Чжанем дело. И, когда он поправится, вместе хорошенько пропишем ему пиздюлей, чтобы больше так не подставлялся, - снова заговорил Лю Фэй. На последних словах он уже улыбался. Ибо тоже улыбнулся, вымученно и совсем слабо, но хоть что-то.       - А как же "хотел защитить того, кто ему дорог"?       - А я и не отказываюсь от своих слов. Но этот засранец все равно отхватит за то, что заставил всех нас волноваться.       Ибо уже хотел ответить что-то в том же духе, как вдруг двери операционной разъехались в разные стороны, и в коридор вышел хирург. Ибо и Лю Фэй словно ошпаренные подскочили к нему. Оба молчали, но их наполненные надеждой глаза говорили сами за себя.       - Жизни господина Сяо ничего не угрожает, - два рваных выдоха облегчения, а затем доктор продолжил: - У него было внутреннее кровотечение, которое мы успешно устранили. Никакие жизненно важные органы не пострадали. Перелом трёх рёбер, но после тщательного лечения и полноценного отдыха господин Сяо будет в порядке.       Ван Ибо выдохнул слова благодарности и пошатнулся. Лю Фэй бросил на него взволнованный взгляд, но Ибо выставил перед собой ладонь, давая понять, что он в порядке.       Всё хорошо. Теперь точно всё будет хорошо.

***

      Тёплый мягкий песок согревал босые стопы. В ушах тихим спокойствием пел океан. А на сомкнутых веках солнце оставляло свой автограф, бережно лаская теплом и отражаясь яркими вспышками на их внутренней стороне.       Хорошо. Как же хорошо. Сяо Чжань открыл глаза и увидел перед собой Ибо. А теперь ещё лучше.       Ибо был в нескольких шагах от Сяо Чжаня. Стоял к нему спиной и смотрел вдаль, куда-то за горизонт. Его босые стопы омывали неугомонные волны, и Сяо Чжань не удержался и пошёл вперёд. Ступил в прозрачную воду, позволил смыть с собственных стоп налипший песок и остановился аккурат возле плеча Ибо.       Сяо Чжань на протяжении трёх лет всегда видел спину Ибо. Самую надёжную, родную, ту, за которой всегда спокойно. Но он больше так не хотел. Отныне только вместе, отныне только рядом.       - Каждое мгновение с тобой - бесценно, Бо-ди, но больше я не хочу, чтобы ты шёл впереди, подставляясь под удары в одиночку. С этого дня давай идти по нашему пути вместе, плечом к плечу, - Сяо Чжань нашёл ладонь Ибо и переплёл их пальцы, - крепко держась за руки. До конца наших дней.       В ответ Ибо крепче сжал ладонь Сяо Чжаня, повернул голову и посмотрел прямо в глаза, в которых в эту самую секунду сформировалось нерушимое обещание.       - Вместе, гэ! Во всех возможных жизнях.