Синдром спасателя

      Хистория никогда не была «выскочкой». Конечно, многие могут с этим поспорить – отличные отметки, безупречное поведение, дорогая одежда, хорошие отношения с одноклассниками. Но, безусловно, устами её недругов владела ядовитая зависть. Они ведь совершенно закрывали глаза на обратную сторону золотой медали. В сплетнях не указывалось, что девушка училась в совершенно обычной школе, хотя её отец мог оплатить лучшие частные заведения, что она всегда заливалась румянцем, когда учителя отмечали её заслуги, что всегда помогала c домашкой своим обалдуям-друзьям – выходцам из совершенно обычных семей, что никогда не делала различий между собой и другими.        И, конечно, никто не хотел замечать её кошмарного одиночества. Хистория мечтала о свободе, о побеге куда-то далеко-далеко, до куда не дойдут руки её отца. Где не будет учителей, докладывающих дражайшему папаше о каждом её вздохе, где нет контроля, где от неё не зависело бы ничего, кроме собственной жизни. Но даже мыслей об этом девушка позволить себе не могла. Зачем попусту тратить время, раздумывая о неосуществимом будущем? Всё равно за неё всё уже давно было предрешено. Отец всегда хотел, чтобы его дочь стала наследницей компании. Он подыскал ей подходящий университет, договорился с ректором, обеспечил Хистории «лучшее будущее». Ей же отводилась роль марионетки, слепо следующей командам, дабы не разрушить всё, к чему так привыкли окружающие. Вот она и следовала.        Ни о чём из этого не знали её друзья. Не оттого, что они были плохими товарищами, вовсе нет. Просто Хистория не позволяла им узнать о том, что у неё тоже были проблемы. Ей проще было раствориться в том, что мучило её друзей – отработки Саши по физ-ре, конфликт с математичкой у Конни, потому что та назвала его отстающим учеником, драка Жана и Эрена в столовой, безответная любовь Микасы. Конечно, всё это было гораздо важнее её проблем. И, что греха таить, их проблемы действительно можно было решить. *** – Ибив и Вайвев офяф вфипивис, – прервав тишину сказала Саша. Изо рта у неё торчала сосиска в тесте. Девушка указала пальцем на другой конец коридора. – Саша, сколько можно повторять: не говори с набитым ртом, ничего не понятно же! – вздохнула Микаса. Она проследила за жестом подруги и перевела на нормальный язык для окружающих. – Имир и Райнер опять сцепились.       Компания повернулась к источнику суматохи. Вокруг него успела образоваться кучка зевак, которые обнаружили в кровопролитии что-то смешное и разбавляющее серость школьных будней. Из-за спин школьников едва ли можно было что-то разглядеть, но по вскрикам «Я тебя убью нахрен!» и «Заткнись, урод!» было очевидно, что разговор вёлся далеко не на дружественные темы. – Интересно, что они опять не поделили… Эй, Хису, ты куда? – только и успел кинуть вслед убегающей девушке Армин.        Хистория за считанные секунды добежала до нарушителей спокойствия, протиснулась между школьниками и без раздумий встала прямо между Райнером и Имир. Браун, который уже завёл руку назад для удара, едва успел остановиться, чтобы не задеть девушку. Конфликтующие замялись, не зная, как реагировать, тишину прерывал лишь тихий шёпот перевозбуждённой публики. – Пожалуйста… Пожалуйста, перестаньте… Остановитесь, давайте решим всё мирно, – звонкий голосок Хистории дрожал, как и её ладони, которые она вытянула вперёд, стараясь дополнительно предотвратить драку. – Хистория? Т-ты чего делаешь? А если бы я тебя ударил случайно? Нельзя же так… – Райнер стушевался, по его покрасневшим от адреналина щекам стекал пот. – Ты бы наложил на себя руки в эту же секунду, обоссыш. От того, что прикоснулся к своей обожаемой, – послышался спокойный женский голос. Если бы сарказм был человеком, то даже он бы трясся в страхе рядом с Королевой Имир. – Уже заклеил сердечками её фотки в своём шкафчике или нет? – Заткнись, овца, я тебе сейчас…       Толпа неожиданно замолчала и расступилась. Поначалу Райнер и Имир не поняли, из-за чего все притихли, но, опустив взгляд чуть пониже, сжались от страха. – З-завуч Аккерман?       Леви тихонько вздохнул, обводя равнодушным взглядом драчунов, немного нахмурился, заметив разбросанные по полу в ходе стычки рюкзаки с выпавшим содержимым, и вновь посмотрел на Райнера и Имир. – Что вылупились, оглобли? Приберите тут всё и марш в кабинет директора Смита. А остальным что, заняться нечем? Столпились здесь, как стадо баранов. Быстро разошлись по классам.        Браун, явно недовольный таким разворотом событий, молча поднял свой рюкзак, бросил гневный взгляд на Имир и ушёл в сторону кабинета директора. Ученики постепенно разбрелись кто куда, пока в конце коридора не остались только две девушки. Хистория от смущения сложила руки замком и поджала губы. На щеках её был лёгкий румянец от того, что она только что услышала. Не желая развивать тему, она собралась было уйти, как вдруг её окликнула Имир: – Довольна собой? – Ч-что, прости? – Рейсс остановилась, легонько шаркнув туфелькой по полу. – Не придуривайся, – голос Имир становился всё ближе, придвигался к ней со спины, пока не зазвучал прямо возле её уха, из-за чего у Хистории по спине пробежал холодок от близости. – Снова выставила себя героиней, защитила несчастную меня, ведь Райнер точно надрал бы мне задницу. Поступила по совести, по доброте, Рейсс. Как и всегда, впрочем.        Имир потрепала её по золотистым волосам, усмехнулась и прошла вперёд. Рюкзак свой девушка перекинула через плечо, держа за ручку на одном пальце, так, что стало очевидным, что внутри не было почти ничего. Хистория была шокирована словами её собеседницы. «Что за бред?.. Разве я такая? Нет же, я сама хотела ей помочь…» – Он бы действительно причинил тебе боль… – смущённо ответила Хистория. – Может, я этого заслуживала? Перестань быть такой добренькой. Отрасти, наконец, матку. Мудакам нужно давать сдачи, даже таким симпатичным, как я.        Вскоре Рейсс вернулась к друзьям. Пока те бурно обсуждали произошедшее, она лишь молча слушала их мнения и проигрывала в мыслях слова Имир. Почему-то они сильно задели что-то в глубине души девушки. Странно, не правда ли? Впервые заговорить с кем-то, и понять, что он видит тебя насквозь. Всю ложь, к которой ты привыкла настолько, что правда начала казаться чем-то чуждым. – Я считаю, что Райнер слабо ей вмазал. Я ещё не простил ей шуточки про мою мать, – сердито заметил Конни, когда они уже заходили в класс. – Про твою мамашу не пошутил только немой, ты же реагируешь как придурок, – заметил Жан.        Компания шумно засмеялась, когда Конни выписал другу подзатыльник. Хистория тоже тихо хихикнула, решив, что постарается выкинуть слова Имир из головы. В конце концов, у неё есть более важные дела… Кому-то же нужно спасать всех вокруг, не так ли? *** – Хису, идёшь? – Жан окликнул девушку. Та, очнувшись от собственных мыслей, повернула голову на голос друга. – Наши уже расходятся. – Да… Вы идите, я ещё немного позанимаюсь…        Жан пожал плечами, провёл пальцами по мокрым от пота волосам и неспешно побрёл на выход со спортплощадки. Рейсс тихо выдохнула и огляделась. В свете заходящего солнца металлические турники слегка поблёскивали, особенно в местах, отшлифованных сотнями рук. Девушка поёрзала подошвой розовых кроссовок по полу-стёртому резиновому покрытию, поджала губы. Тишина. Можно было потренироваться самостоятельно. Забыть весь этот чёртов день – трудную контрольную по физике, знакомство с очередным сыном папиного друга, набивающимся в женихи, долгий старостат, недосып.        Хистория подошла к одному из турников и, немного потоптавшись от нерешимости, всё же подпрыгнула, уцепилась за перекладину, приложила усилие в попытке подтянуться. Ничего. Руки будто бы не слушались. Ещё попытка. Снова провал. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё… – Турник сломаешь, Халк.        Рейсс от неожиданности отпустила руки и приземлилась на пятую точку, тихо охнув. Чёрт, только не она. – Имир?.. Ты что тут дела… – Пока что – издеваюсь над тобой. Потом – кто знает? Поиздеваюсь над кем-нибудь ещё.        Имир выглядела иначе, чем в школе. Нет, ехидная ухмылка осталась неизменной, Хистория даже задалась вопросом, спит ли она с этим же выражением лица. Но вот старая кофта серого цвета с длинными рукавами сменилась на чёрную безразмерную футболку, а вместо черных джинсов с прорезями на коленях на девушке красовались песочного цвета шорты. Впрочем, поношенные конверсы были всё те же. И что-то подсказывало Рейсс, что замены у Имир не было. Было и ещё кое-что необычное (хотя, можно ли назвать необычным образ девчонки, которую ты видела раз пять, и то мельком). Правой ногой Имир стояла на побитом жизнью скейте и слегка толкала его, после чего подтаскивала к себе носком кеда, из-за чего тот катался вперёд-назад.        Имир нависла над Хисторией, с интересом разглядывая её. Облизнула губы, поиграла бровями. – Решила позаниматься? Почему одна? – Это н-не твоё дело… – щёки Хису залились краской. И почему она опять засмущалась? Ситуация не самая приятная, или же дело в Имир? – Не любишь, когда друзьяшки видят твою слабость? Ты даже подтянуться не можешь, слабачка.        Рейсс тут же нахмурилась. Чёрт, и почему эта нахалка вообще говорит такие вещи? – Пожалуйста, не трогай меня сейчас… – А то что, заплачешь?        Хистория поднялась на ноги. Подошла к Имир на пару шагов, нахмурилась, посмотрела в карие глаза. Дьяволица. Настоящая дьяволица. Грубая, нетактичная, хамоватая… – Да. Заплачу. А ты пойдёшь доставать кого-нибудь другого. – Не пойду, мне интересно доставать тебя, принцесса… – промурлыкала Имир.       Чертовка упивалась своей властью. Хистория ненавидела таких, как она – наглых, желающих возыметь контроль над ней. Но на других девушка не могла вылить свою злость – это обошлось бы ей слишком дорогой ценой. А вот Имир была никем. Просто призраком школьных будней. Поэтому Рейсс не сдержалась. – Тогда пойдёшь к чёрту! Нахрен иди, поняла?! Убирайся отсюда, пошла прочь! У меня был дерьмовый день! Чёрт, да у меня вся жизнь – говно. Ещё ты тут со своими приколами дебильными, иди в жопу со своим сарказмом! Подавись им, поняла?! Ненавижу тебя! Ненавижу!        Глаза цвета океана наполнили слёзы, но оставались они там недолго – тут же побежали по алым щекам, стали стекать на покрытие, на кроссовки, на скейт. Тишина затянулась. Сквозь слёзы Хистория едва могла разглядеть лицо Имир. Возможно, ей показалось, но на нём как будто бы впервые не было ухмылки, лишь искренняя улыбка. Рейсс стёрла с лица лишнюю влагу. Имир вновь стала похожа на саму себя, но взгляд её как будто бы стал более уважительным. – Чёрт, златовласка, я почти возбудилась. Повторяй это почаще, ладно? Только не мне, а тем, кто действительно портит тебе жизнь. Так, глядишь, и завоюешь моё сердце.        Имир подмигнула девушке, подхватила доску и отправилась в сторону скейтпарка, расположенного в полусотне метров от спортплощадки. Хистория же осталась стоять на месте, глядя ей вслед со смесью недопонимания и остаточной агрессии на лице. Когда та почти скрылась из виду, Рейсс вдруг крикнула: – Имир!        Имир остановилась, но не обернулась на возглас. – Можно мне иногда с тобой видеться? Я хочу… – Что? – Перестать это терпеть.        До ушей девушки донёсся тихий, на удивление приятный смех. – Каждый день в это время я тут. Приходи, если не испугаешься.       Имир ушла. Хистория тихо выдохнула и даже как будто бы улыбнулась. – Хорошо. ***        Хистория и сама не особо понимала, зачем сделала это тогда. Связалась с хулиганкой, которую ненавидел почти весь мир. Стала видеться с ней. Сначала пару раз в неделю, затем – практически каждый день, теперь – по два раза за сутки. Друзья были в шоке. Только, кажется, Армин и Микаса отнеслись с пониманием. Арлерт даже предложил Имир прийти к ним в компанию, но та отрезала: «Я что, похожа на заучку?». Это немного обидело Хисторию тогда, но, чем больше она проводила времени с Имир, тем больше понимала, что та просто боялась связывать свою жизнь с новыми людьми. Контролировать взаимоотношения она была не в состоянии, поэтому бежала от них, как от огня. Отпугивала окружающих своими шуточками, всё переводила в своеобразный юмор. Лишь бы поскорее отвязаться, лишь бы её никто не трогал.        Но с Хисторией ей почему-то было проще. Их общение не было чем-то обязывающим, протекало в свободное для обеих время, спокойно сожительствовало с подвисающей в воздухе тишиной. К тому же, Рейсс была на удивление понимающим человеком, тонко чувствующим границы, за которые заходить было равнозначно подписанию смертного приговора любимой жёлтой ручкой с блёстками. Но и эти самые границы так или иначе разрушались. Подобно древним неприступным башням постепенно проседали вниз под гнётом времени, событий, перемен. А иногда казалось, что и сама Имир помогала им скорее сойти на нет. По кирпичику разбирала собственными руками. И даже не жалела о том, что когда-то давно потратила уйму времени на возведение своей крепости. *** – Научишь меня кататься? – спросила Хистория, сидя на траве и внимательно поглядывая на то, что делает Имир. Она поджимала к себе голые коленки, выглядывающие из-под наглаженной бирюзовой юбки. – Я бы хотела попробовать. – Не боишься свалиться? Потом не буду вытирать твои королевские слёзы, соль нынче подорожала. – Нет. Мне кажется, что ты меня поймаешь, если что.       Имир прыснула от смеха, но абсолютно не злобно, просто ответ действительно застал её врасплох. Она протянула Рейсс руку, за которую та поспешила ухватиться. – Холодная… – Как моё сердце, милашка.        Хистория оказалась на удивление способной ученицей. Через полчаса уже уверенно стояла на ногах и даже пыталась делать повороты. Конечно, без шатания не обошлось, но крепкие руки Имир чудесным образом подхватывали девушку в моменты, когда встреча с бетоном уже казалась неминуемой. Сама же Имир бегала за подругой без остановки, повторяла под нос «Откуда в тебе столько веса?» и ловила. Ловила, ловила, ловила.        Через пару часов катаний девушки сидели на траве, тяжело дыша. Тренировка заставила обеих изрядно попотеть. Хистория протёрла раскрасневшееся лицо рукой и вдруг спросила: – Из-за чего вы тогда сцепились с Райнером? – М? – Имир слегка нахмурила брови, словно пытаясь вспомнить. – А, в школе? Да так, обидела его дружка, Марселя. Говорю же, куколка. Я – плохой человек. И порой мне необходимо давать по роже. – А мне кажется, что у тебя доброе сердце. Просто ты пытаешься его скрыть, чтобы тебе не было больно, – тихо сказала Рейсс и смущённо посмотрела на Имир. Та лишь покачала головой и усмехнулась. – Скажешь тоже… *** – Мне не нравится твоя успеваемость.        Хистория расположилась на кровати подруги, поджав ноги по-турецки. Комната, в которую девушки зашли после занятий, чтобы Имир успела переодеться перед походом в кино, оказалась такой же хаотичной, как и её владелица. Вещи разбросаны, постель не заправлена, несколько пустых тарелок и чашек с засохшими остатками еды на столе. В общем, «типичный гадюшник», как выразился бы отец Хистории. Но ей почему-то даже нравилось такое количество мусора на один квадратный метр. Может, дело в том, что ей бы никогда в жизни не было бы дозволено доводить свою комнату до подобного состояния.       А может ей казалось, что она отражает душу Имир. Из плакатов на стенах можно было узнать, что её любимый жанр – панк-рок. В скудном гардеробе её висели преимущественно чёрные или коричневые вещи, что совсем отличалось от пёстрых шмоток из последнего каталога у самой Хистории. На полу лежал блокнот с пометками каких-то строчек, похожих на стихотворные. Слова написаны толстым карандашом, некоторые перечёркнуты в поисках лучшей рифмы, на листках пятна от какой-то жирной пищи и, вероятнее всего, кофе. – А мне не нравится, что ты звучишь, как профессор Зоэ. Бесит.       Имир вошла в комнату, натягивая футболку на голое тело прямо на ходу и совершенно не стесняясь Рейсс. Та успела краем глаза заметить довольно хорошо сложенную фигуру прежде, чем отвернулась к окну, слегка покраснев. – Имир, я серьёзно… Ты можешь вылететь из школы за такие вещи. – Боже, они даже младшего Йегера не могут выгнать, а большего тупицы я в жизни не встречала.        Она залезла на кровать прямо в кедах, придвинулась к Хистории практически вплотную, откинулась назад, опираясь на руки. На губах – привычный саркастический изгиб, в глазах – чёртики. – Ты для этого ко мне домой напросилась, чтобы посмотреть, что отвлекает меня от учёбы? Только помни, что это моя территория, у тебя тут нет власти. Но я всё же отвечу на твой вопрос: гулящая мать и батя-алкаш. А ещё отсутствие желания заниматься такой тупой ерундой. Нахрена мне интегралы? Вот как они помогут мне в жизни? – Ты могла бы… стать лучше. Учёба – это ведь не только бесполезные знания… Это всесторонне развитие и… – То есть, я недоразвитая?       Хистория хотела оправдаться, но Имир лишь засмеялась. – Забей, чика, я просто стебусь. Так что ты хотела сказать? – Я могла бы… помочь тебе.        Имир подкатила глаза и встала с кровати. – Лучше бы помогла не влюбляться в свои глазки, а то я уже еле сдерживаюсь. Пойдём, не хочу в темноте по ногам людям ходить. Споткнусь ещё. *** – Одного я не могу понять не могу, коротышка.        Имир подставила лицо нежному весеннему солнышку, потянулась вверх руками, зажмурилась. Из-за лёгкого загара её веснушки стали более чёткими, как будто кто-то случайно разбрызгал на лицо девушки пятнышки тёмно-коричневой краски, принявшей причудливые формы. Однажды Хистория попыталась их посчитать, но быстро поняла, что это глупая затея – Имир сразу распознала её замысел и отпустила шуточку, из-за чего Рейсс покраснела и зареклась вновь совершать подобную нелепость. На скуле у Имир красовался пластырь с мультяшными бурундуками – его налепила, конечно, Хистория. У подруги совершенно не было никаких средств для оказания первой помощи, зато был талант падать со скейта и нарываться на драки с Райнером и компанией. – Чего ты со мной возишься-то?        Вопрос застал Хису врасплох. Впрочем, к этому ощущению девушка уже успела привыкнуть. Имир вечно выкидывала что-то провокационное. – Я с тобой не вожусь. Вернее, вожусь, но в другом смысле. Провожу время там… В таком смысле… – Брось, – Имир покачала головой. Она выпрямилась, поудобнее уселась на скамейку и внимательно посмотрела в глаза собеседнице. – Из всех своих друзей, из всех людей на планете – именно я. Почему? – А почему нет? – Я – не лучшая компания для принцессы вроде тебя. Ты и сама это понимаешь. Я же вижу, как ты порой озираешься по сторонам, когда вот так сидишь со мной. Боишься, что нас заметят вместе. Доложат директору, а тот – папочке. – Директор Смит никогда не…        Имир громко усмехнулась. – Видишь? Я тебе сказала столько вещей, а ты обратила внимание только на это.        Хистория не знала, что ответить. Отрицать очевидное было глупой затеей, подтвердить она тоже не могла – не хотела обидеть Имир ещё сильнее. Поэтому та понимающе кивнула, поднялась со скамейки, сложила руки замком. – Я не вижу смысла нам продолжать так дальше. – Я не понимаю, Имир… Почему ты вдруг… Ты же знала, что так и будет, почему раньше ты молчала?        Та явно хотела что-то съязвить – Рейсс уже выучила это выражение лица. Но почему-то не стала. Вместо этого девушка произнесла вполне серьёзно, а в голосе словно бы промелькнула лёгкая горькая дрожь: – То, что у нас с тобой происходит… Это ненормально. Я думала об этом в последнее время. Ты – девочка из богатой семьи. У тебя есть друзья, есть будущее, жизнь какая-никакая. Посмотри на меня. У меня нет друзей. Меня ненавидит вся школа. Успеваемость ниже плинтуса. У меня почти никогда не бывает денег на проезд, я гоняю в школу на краденом скейте. В конце концов, я сама ужасная. Характер несносный, шутки эти дурацкие. Я ничего не могу тебе предложить, и, наверное, не смогу никогда. – Не понимаю, зачем тебе что-либо мне предлагать?.. – тихо спросила Хистория. Она и правда не совсем понимала, к чему ведёт подруга. – Затем, что ты мне нравишься. Не как друг. И я даже думала, что это взаимно, но потом... – Имир опустила глаза. Смотреть на Рейсс ей было не по силам. – Потом поняла, что ты просто нашла самого несчастного, на твой взгляд, человека, чтобы в очередной раз спасти его.       Она взяла рюкзак, перекинула его через плечо и добавила напоследок: – Возвращайся в свой большой сверкающий мир и просто забудь меня, красотка. Мне не нужна твоя жалость. *** – Это же хорошо, что всё вернулось на округи своя. Мы скучали по твоей компании, Хису.       Конни сел напротив Рейсс, с грохотом приземлив металлический поднос на стол, чем привлёк внимание всей столовой. На большой перемене было, как всегда, не продохнуть от народа, поэтому компания друзей сразу заняла столик поодаль, и только после этого пошла за едой. Этого времени хватило, чтобы допросить Хисторию о причинах её поникшего вида. – Дурак, не видишь, что ей плохо? – Саша отпустила другу звонкий подзатыльник. – Хису, ну хочешь, мы её всей толпой после уроков отмутузим? А? Микаса, звони Энни! – Заткнитесь оба, придурки, – цокнул Жан. – От вас уши болят. – Спасибо, ребят… Вы очень милые, но мне ничего не нужно… – Рейсс была слишком расстроенной, чтобы хоть что-то съесть. Она ковыряла вилкой рисовую кашу. Забота друзей была, конечно, приятна, но они действительно ничего не могли поделать в этой ситуации. А волновать их попусту… Зачем? – Слушай, Хистория… Может, ты просто с ней поговоришь? – негромко спросил Армин, глядя на Рейсс с сочувствием и робостью. – Попробуете что-то с этим сделать? – Она явно дала понять, что на этом всё. Она не хочет меня видеть в своей жизни. – Да пошла она на… – Конни!        Хистория без особого аппетита съела пару ложек своей порции и отодвинула поднос в сторону Саши. Та благодарно кивнула. – Ну а тебе-то она нравится? – вдруг спросила Микаса. За столом все переглянулись, после чего выжидающе посмотрели на Хисторию. – Я… Не знаю. Я вообще не могу сказать, что мне нравится, а что нет. Я не задумываюсь над этим. – Ну так, может, пора? – Жан кивнул в сторону входа в столовую. В коридор как раз выходила Имир. Вид у неё был какой-то смурной. – А то пропустишь жизнь.        Рейсс стала похожа на суслика из фильмов про дикую природу – вытянулась, замерла, пугливо глядя в одну точку. В глазах застыл немой вопрос, выжидание команды. – Иди, – шепнул Армин.        Хистория подскочила и бросилась за ней под радостные подбадривающие вскрики друзей. – Не знаю, мне всё же кажется, что её надо послать на… – Конни! ***       «Какая же я дура! Поверила, что со мной может случиться что-то эдакое. Придурошная. Чёрт. Я только жалость и могу вызывать, ничего более. Дала слабину, тряпка. Теперь опять будешь раны зализывать. Ну, так тебе и надо, идиотка».       Имир поправила болтающийся на спине пустой рюкзак, нахмурилась ещё сильнее. Окружающие, кажется, и не заметили перемены настроения девушки – как шарахались её, так и продолжают шарахаться. Но раньше это вызывало смех. Теперь же, почему-то, ненависть. – Оп, кто это у нас… – Сдохни, ублюдок.        Райнер растерялся, ошарашенно посмотрел вслед уходящей девушке. Раньше она не начинала их перепалку с прямой агрессии. – Больная, – прокомментировал Бертольд, покачав головой.       Имир уже видела заветный выход со школы. Сбежать. Поскорей бы сбежать отсюда. От всех этих придурков, уродов и клоунов. Как же она их всех ненавидела. Впрочем, это было бы лукавством. Всех, кроме… – Имир!       Девушка резко остановилась на месте. Идущая сзади ученица, чуть не влетевшая в неё, громко охнула и выругалась. Но в голове Имир звучал другой голос. Чистый, звонкий. Успевший стать самым близким. Она развернулась и увидела перед собой Хисторию. Маленькую девчушку с огромным сердцем в белом платьице. Имир поджала губы. – Что-то хотела? – Я…        Имир могла видеть, как быстро сменяются эмоции на лице Рейсс: от страха и потерянности, до какого-то отчаяния. Такого же, какое было у неё в тот день на спортплощадке. – Ты всегда говорила мне, чтобы я больше высказывалась, не держала всё в себе. Но ушла, так и не дав мне сказать ни слова. – Но… – Замолчи! – резко и, пожалуй, слишком громко выкрикнула Хистория, но тут же добавила. – Пожалуйста. Имир, серьёзно, ты уже в печёнках у меня сидишь со своей жалостью к себе! Ты так себя ненавидишь и, в то же время, скорбишь по себе, это просто невыносимо! Ты со своим чёртовым характером меня в могилу сведёшь!        Девушка удивлённо вскинула брови, но ничего не ответила, позволяя Рейсс высказаться. – Ты думаешь, что я хочу быть рядом с тобой только из-за жалости? Да в гробу я видала эту жалость! Я устала вечно всем задницу подтирать. И знаешь, что? Ты отняла у меня единственного человека, который не нуждался в моей помощи. Тебя. В тебе я нашла того, кто видел во мне меня, понимаешь? Не подругу, не наследницу, не отличницу. А меня. Ты дура, Имир. Это не ты нуждалась во мне. Это я нуждалась в тебе.       Сцена собрала вокруг себя множество любопытных зрителей. Кто-то перешёптывался, но в основном все просто смотрели, выжидая, что будет дальше. – На нас все пялятся, принцесса… – Моё имя – Хистория Рейсс. И мне всё равно, что обо мне подумают другие. Потому что единственный человек, на чьё мнение мне не наплевать, сейчас стоит передо мной.       Имир не знала, что на это сказать. Она лишь внимательно смотрела в глаза цвета неба и думала о том, как глупо выглядит эта разборка. Впервые за всё время, проведённое вместе, Рейсс была гораздо смелее неё. Девушка слегка засмеялась. – Это звучит, как признание в чувствах, Хистория. Осторожнее с этим. – Я не могу сейчас сказать тебе точно, что я к тебе чувствую. Я вообще плохо себя знаю, как оказалось.       Хису пожала плечами. «Спасибо, что хоть не извинилась». Имир неспешно подошла к ней и, положив руки на её талию, крепко прижала к себе. Спустя пару секунд почувствовала, как тёплые руки обнимают её за шею. Закрыла глаза. – Это ничего. Я помогу тебе разобраться с этим.