Calmedtale

Честно говоря, Фриск была сильно поражена размерам студии. Помнится, со стороны здание выглядело намного меньше, но, не смотря на это, шли они с Меттатоном до нужной комнаты минут пять, а то и больше. Однако, самым странным было не это — за все время никто не обратил на них особого внимания. Даже странно. Но, может быть, все они так долго работают с роботом, что он уже успел им надоесть? Девочке уже хотелось было прямо задать вопрос, сколько будет продолжаться это блуждание по коридорам, как Меттатон резко остановился, и Фриск не налетела на него только потому, что отставала на несколько шагов. Скрывать нечего — роботу с длинной его ног и ростом идти было намного легче. — И куда ты привел меня на этот раз? — девочка чуть прищурилась, несколько даже ослепленная ярким светом, бившем из каждого прожектора. На одном из них Фриск заметила какую-то маленькую фигурку, и едва заметно улыбнулась. Каким это образом Блу умудрился туда залезть, и уж тем более — не падать? — На саму площадку, очевидно. — в тоне Меттатона появился намек на раздражение. Становилось ясно — мало кто задает ему глупые вопросы, и уж тем более в саркастичном тоне. Интересно, учитывай Фриск то, что он медийная личность, то каким бы было выражение его лица в этот момент? Робот выдохнул, поправив воротник, и глядя на то, как группа монстров устанавливает микрофоны с освещением. Девочка только сейчас поняла, что находится ни то на киностудии, ни то в каком-то подобии театра — в той зоне, которая отделена занавесом от зрителей, и отведена специально для актеров и их подготовки. Только вот было у нее два вопроса, которые она не знала, стоит ли задавать, или лучше воздержаться. Но Меттатон, кажется, заметил озадаченное выражение лица, так как спросил: — Ты чем-то взволнована, дорогуша? — Можно и так сказать… — медленно, даже неуверенно протянула Фриск, прекрасно понимая, что нужно срочно перевести тему в каком-то другом направлении, иначе все зайдет совсем не туда, куда нужно. — слушай, а почему ты не режиссируешь? В голосе ее прозвучал легчайший намек на сожаление. Только глядя на человека в костюме, который сидел на специально отведенном стуле, и читающего сценарий, внутри появлялось что-то на подобие разочарования. В этот раз провернуть что-то эдакое уже не выйдет — неудачный дубль вряд ли покажут, а режиссер не потерпит того, что новая «актриса» пытается сорвать съемки. А жаль… — Это тот самый проект, где мне действительно хочется появиться в кадре. — ответил Меттатон, скрестив руки на груди, и высоко подняв подбородок. Из его голоса чуть ли не сочилось самолюбие, отчего Фриск только поджала губы. Высокая самооценка это вряд ли плохо — ни ей утверждать — но вот в случае робота создавалось ощущение, что спит он в комнате с кучей зеркал, дабы по пробуждению видеть собственное отражение. Немного раздражает. — Уже на месте, я погляжу. — к ним обоим подошел режиссер, которого Фриск приметила чуть ранее. В его взгляде и голосе не было ничего, кроме спокойствия, но девочке показалось, что не просто так он вообще обратил внимание на них, отчего внутри затрепетало что-то не очень приятное. — Меттатон, не возражаешь, если перед началом съемки я обсужу с актрисой пару вещей? — Как пожелаете. — робот отвесил шутливый полупоклон, и удалился. Каким бы ни был его образ, кажется, он уже вошел в роль. — Ненадолго, но мы от него отделались. — тихо прошептал мужчина, потерев переносицу, и жестом прося Фриск отойти в сторону. Она чуть сощурилась, не совсем уверенная в том, что режиссер желает ей добра. Тот, заметив это, только вздохнул: — Это может прозвучать несколько странно, но главный на этой площадке, по сути, Меттатон, а не я, так что с ним лучше не спорить. — Это я уже поняла. — быстро сказала девочка, искоса глянув на робота. — Но что вы хотели сказать мне? — Не существует такой вещи, как «неудачный дубль». — мужчина широко улыбнулся, при этом сощурившись. — Так что можешь не волноваться, если накосячишь. Очень навряд ли это вырежут. Конечно, если нарушение не серьезное. — Подождите, а Меттатон разве не следит созданием, или чем-то в этом роде? Должен же главный виновник торжества это контролировать? — С недавнего времени ему даже нравятся подобные мелочи. Именно мелочи, а не что-то масштабное, ибо Меттатону очень и очень не нравится процесс пересъемки. Ну так, вы меня поняли? Фриск, пускай и не совсем поняла последний вопрос, но стоило ей только услышать уже знакомый стук каблуков, и все само собой прояснилось. Наверное, режиссер не хотел, дабы работодатель узнал о том, что против него готовятся планы заговора, еще и перед съемками. — Да, спасибо. — ответила девочка, стараясь хоть как-то изображать серьезность и понимание, а не улыбаться во весь рот. Эдакая маленькая разминка перед грядущим испытанием. — Замечательно! — Меттатон, даже не спрашивая, взял ее за плечо, проведя к небольшому возвышению, что располагалось в нескольких футах от них. Фриск огляделась. Кажется, только сейчас к ней пришло осознание того, что за сцену собрались ставить, и это ей, мягко говоря, не слишком понравилось. Догадываясь до того, какая именно роль выпала девочке, желание вообще здесь находиться исчезло чуть ли не полностью. — Если это возможно, я могу отказаться от того, что бы надевать костюм? — натянутым голосом спросила девочка, ни то у самого Меттатона, ни то у режиссера, пускай и понимала, каким может быть ответ. — С чего это, дорогая? — робот вскинул бровь. Фриск забегала глазами, даже не зная, что ответить. Уж кому-кому, но ему меньше всего хотелось рассказывать о своих проблемах, еще и зная, какого они характера… — Ты ведь даже не видела его! — Я не хочу воровать реквизит, если ты к этому клонишь. — с непривычной даже для самой себя едкостью ответила девочка, на мгновение с презрением глянув на робота. — Не собираюсь я ничего такого делать, да и все на этом! — Но… — Если тебе дороги эти съемки, сомневаюсь, что ты хочешь лишиться актрисы на одну из главных ролей. Слова прозвучали жестко, но Фриск в этот момент было не до того, что бы обдумывать свой тон. Хотелось этого даже меньше, чем натягивать на себя старомодное платье, и изображать из себя какую-то герцогиню. Спасибо, ей в родном доме уже пришлось такого натерпеться, и сейчас, когда у нее уже есть выбор, она предпочтет, скорее, уйти, чем портить кадр, а заодно — свое настроение, как и настрой работников студии своими неожиданными срывами, или, еще чего хуже, истериками. Меттатон и режиссер смотрели друг на друга так, что становилось понятно — подобных случаев еще никогда не происходило. Фриск и самой было известно, что отказываться в подобных ситуациях не принято — ты отучился, пошел работать, так делай, что велено. Но в эту студию она зашла сама, без чьих-то наставлений, и имеет право хоть уйти отсюда, пусть сами отдуваются, как хотят. — В таком случае, как пожелаете. — режиссер произнес это с некоторой настороженностью в голосе, будто напористый тон Фриск отпугнул его. Самой же девочке вообще сейчас было не до разговоров о подобном, и она уже пару минут стояла, буравив Меттатона взглядом. Неловкое молчание прервалось только спустя несколько минут, когда режиссер несколько раз хлопнул в ладоши, напустив на лицо серьезное выражение: — И так! Пока что выйдите за кадр, вам уже известно, когда будет выход. — сказал он, жестом показав Фриск, куда ей нужно отойти. Однако, по губам мужчины девочка смогла прочитать слово: «импровизируй». А, собственно, что ей еще оставалось? — Меттатон, прошу на место. С микрофонами все нормально? Отлично. Фриск хихикнула, зайдя за декорацию невысокой башни, и глянув наверх. Она точно не могла видеть выражение лица Блу, но ей все же показалось, что он подмигнул ей. Внутри затеплилось очень знакомое чувство чего-то неизвестного, и девочке вообще показалось, что она рассмеется с минуты на минуту. От Меттатона и так нельзя ожидать чего-то предсказуемого, а учитывая то, что они ставят какую-то сказочную сценку… — Свет, камера… — послышалось бормотание режиссера. — начали! Фриск, насколько могла, навострила уши, и прикусила губу, силясь сдержать улыбку. В этот момент ей вообще казалось, что собственный мозг может работать лучше десятка сценаристов. Даже представлять то, во что могут вылиться эти съемки. Лишь бы не танцы, и уж тем более, не бальные. Хотя, режиссер ведь поощрил возможность импровизировать? — Ох, дорогая… — голос Меттатона, что последовал за тихим стуком в дверь, Фриск поначалу даже не узнала. Он был каким-то грустным, чуть ли не полным тоски. Первые пару секунд даже хотелось спросить, все ли в порядке, и только после девочка вспомнила, что находится на съемке. Но, роботу все же стоило отдать должное — отыгрывал он (по крайней мере, голосом) очень и очень не плохо. — Слышишь ли ты меня? «Слышу только звуки импровизации» — хотела было ответить девочка, но поняла, что зрителям может быть не слишком приятно слышать от актрисы без Оскара такую поражающую честность. Но ведь и выкручиваться как-то надо… — Как и в прошлые разы, ответа нет… — вздохнул Меттатон, кажется, прислонившись к стене. Казалось, что сейчас робот смотрит на потолок, да даже не на него, а на звездное небо. Кажется, отыгрывает он роль влюбленного… Ладно, в истории кинематографа и не такое было. Фриск не совсем знала, как стоит реагировать в этой ситуации, и она тихо выдохнула, пару раз постучав в дверь, чуть приоткрыв ее. — Ответ будет. Когда-нибудь… Правда. Просто сейчас… я не знаю, что ответить тебе. Девочка сама понимала, какую же, все-таки, ерунду сейчас сказала. Даже не понятно, как было бы лучше — со знанием сценария (если он вообще есть), или все же так, как и есть на данный момент. Главное — не показывать удивления, по крайней мере, слишком явно. — Сегодня я тебя не узнаю. — Меттатон грустно улыбнулся. — Пожалуйста, скажи мне, все ли в порядке? Подобные слова… это так странно звучит от кого-то подобного. — От тебя тоже, знаешь ли. — колко ответила Фриск, поняв, к чему клонит робот, и захлопнула за собой дверь. Но, на самом деле, ее слова были даже частичной правдой. Так непривычно слышать от Меттатона что-то спокойное, не такое громкое, как до этого, даже в контексте происходящего. — Как же это ожидаемо… — робот тихо вздохнул, судя по шагам, отойдя куда-то на середину площадки. Девочка медленно, даже осторожно, выскользнула за дверь, и, подойдя, аккуратно похлопала его чуть повыше лопаток — до плеча не дотягивалась. Они оба молчали, пускай, не смотря на некоторую неловкость, в голове Фриск начала играть какая-то нелепая, но милая мелодия. И, прокручивая в голове этот из ниоткуда взявшийся мотив, девочка надеялась, что в финальной сцене работники подставят под эту сцену что-то более подходящее. — Так когда ты, все же, уйдешь? Находиться здесь стало слишком опасно. — на лице Меттатона снова появилась печальная улыбка, и он отошел на несколько шагов. Фриск же, наоборот, отступила, предчувствуя что-то неладное. И действительно — от того, что произошло несколькими секундами позже, девочка едва не рассмеялась. Робот протянул ей руку, будто приглашая на танец. Она, пускай и насторожилась, но сжала его ладонь. Но только до того момента, когда Меттатон глубоко вдохнул, и после запел: — Убегай, моя любовь! Королю не прекословь. Вместе быть не суждено, Мне так больно… И смешно… Фриск осторожно вынула ладонь из руки робота, и, ото всей души надеясь, что ее никто не заметит, выскользнула за зоны видимости камеры, трясясь от беззвучного смеха. Меттатон голосил на такой высокой ноте, что у девочки едва не захватывало уши. Саму песню она почти не слушала, попросту дрожа от хохота, и уже чувствуя, как по щекам начали течь слезы. Мельком глянув наверх, Фриск почувствовала, как дыхание становится еще тяжелее и прерывистее — как оказалось, Блу, наблюдавший за всем этим, сам согнулся пополам, глядя на Меттатона так, будто ничего более смешного в жизни своей не видел. Тоже самое касалось режиссера, оператора, и прочих — казалось, все работники пытаются сохранять остатки самообладания, но уже едва-едва держаться, сами не желая прерывать робота, и выводить его на эмоции. Фриск сама не заметила, как Меттатон допел второй куплет, после хлопнув в ладоши, привлекая к себе внимание. — Что с тобой не так, дорогуша? — обратился он к девочке, которая все еще стояла, упершись руками в колени, и тяжело дыша. Та же, понимая, что от ответа ей не уйти, глубоко вздохнула, стараясь говорить, и при этом не смеяться: — Прости, но после всех этих танцев у меня немного голова кружится. — соврала Фриск, потирая лоб, глядя при этом на режиссера, который, кажется, сам пытался отойти от того пения. Впрочем, так сейчас делала добрая половина всех тех, кто сейчас находился в комнате. — Отлично! — неожиданно бодрым тоном сказал мужчина, поднимаясь со своего стула. — С первого дубля, еще и проблем не замечено. «Да он и сам не плохой актер» — промелькнуло в голове у девочки. Кажется, режиссер сам не имел никакого желания переснимать дубль — видимо, песня была частью сценария, а переубедить робота от этого, наверное, было невозможно. А лишиться слуха по этой причине — один из худших исходов. — Серьезно? — в тоне Меттатона засквозило что-то вроде подозрения. — Абсолютно. Но, на сегодня, думаю, все окончено. Или ты забыл о том, что у тебя еще куча работы, помимо съемок? Тот же упавший человек, например. Фриск напряглась, пускай и старалась это скрыть. Было непонятно, притворяется ли режиссер дураком, что бы Меттатон отстал, или он правда не знает, что этот самый упавший человек сейчас в буквальном смысле стоит перед ним? Значит, во время вчерашнего репортажа робот ни о чем не проговорился? — Благодарю, я прекрасно это помню. Однако очень редко все получается с первого дубля, вы ведь в курсе? Девочка в этот момент сама не знала, куда деться. Ее одолевали сомнения, что вообще стоит находиться здесь — сцена отснята, а второй попытки, наверное, не будет. Но и убегать как-то трусливо, даже рискованно — в конце концов, даже попытаться узнать у Меттатона то, каким будет следующее шоу, перспектива весьма заманчивая. — Слушайте, а может, вы этот недо-спор куда-то в другое место перенесете? — в разговор вмешалась Фриск, тут же обратив на себя две пары глаз. — Я ничего не умею против, — учитывая, что ругаетесь вы довольно забавно, — но сомневаюсь, что это нравится всем остальным, кто здесь находится. Меттатон поджал губы, но после только кивнул. Девочка так и не поняла, почему — толи ему не хотелось спорить, толи робот попросту понял, что Фриск в любом случае продолжит говорить с ним таким тоном, который, чего от греха таить, с внешним видом не совпадал. Через несколько минут неловкого молчания Меттатон удалился, а девочка с облегчением вздохнула. — То есть… съемки и правда закончены? — неуверенно спросила она, посмотрев на режиссера. — Да. Потому что если это повториться снова… придется менять объектив на камере. — натянуто улыбнувшись, ответил мужчина, потирая уши. — Кстати, говоря об этом… Рэйд, напомни мне через пару часов переслать запись со съемок Королевскому ученому. Пусть уж лучше он изменит Меттатону голос… Фриск хотелось было вмешаться, и сказать, что она и сама может связаться с Альфис, рассказав ему о съемках, но вовремя прикусила язык. Выдавать себя не стоит — мало ли, что из этого выйдет. Да и Меттатон уже ушел, а пытаться найти его… Пожалуй, смысла в этом примерно столько же, сколько в поедании супа при помощи китайских палочек. — В таком случае… я могу идти? — молчание девочка восприняла, как положительный ответ. Отойдя ото всей толпы, Фриск запрокинула голову назад, и, заметив Блу, кивнула в ту сторону, откуда пришла. С такого расстояния она не могла видеть выражения его лица, но могла с точностью утверждать — Джон и сам был бы не против покинуть здание. Девочка сама не помнила, каким образом прошла через толпу гримеров, операторов, и прочих. Внимания на нее особо не обращали, но оно, пожалуй, и к лучшему. Прокручивая в голове картинки только что произошедших событий, Фриск с трудом сдерживала смех. Вот что-что, но картину того, как Меттатон голосит на высокой ноте, при этом пританцовывая, ее начинало чуть ли не трясти от смеха. Девочка даже не вышла, а вывалилась из здания, согнувшись в двое. Поняв, что робот уже никак не сможет ее услышать, Фриск уже в который раз согнулась вдвое от хохота. Сейчас было откровенно все равно, как на нее смотрят окружающие, и девочке просто хотелось биться в этой радостной истерике чуть ли не потери сознания. Да как же забыть лицо Меттатона во время этого пения, боже… Минут через десять Фриск потерла шею, тихо покашливая. Она уже долго не переводила дыхание, и потому, когда резко распрямилась, у нее чуть закружилась голова. Вскоре это неприятное ощущение прошло, но не успела она опомниться, как что-то схватило ее за руку, потащив куда-то на противоположную сторону улицы. Уже второй раз за день… Или третий? — Хей, куда вы меня ведете? — спросила девочка, стараясь вырвать ладонь. — Спасибо, мне это польстило. Но можешь по прежнему обращаться на «ты», я не против. — посмеиваясь прямо на ходу, ответил Блу, вскоре остановившись на опушке Леса. Вид у него был такой, как будто он, как и Фриск, был готов расхохотаться, но держался. — Тут намного лучше… — А зачем вообще было меня сюда тащить? — Просто попробуй представить, как это выглядит — ребенок просто стоит рядом со студией местной телезвезды, и смеется без перерыва минут пять. Еще догадаются, мало чего, это же сплошные спойлеры! — Блу снял шляпу, сделав в воздухе размашистый жест, при этом откинувшись назад, и чуть было не упав на землю. — То есть то, что этого же самого ребенка кто-то тащит в Лес, это не подозрительно? — девочка улыбнулась. — Спасибо, но мне последнее, что мне сейчас нужно — это проблемы с законом. — Джон усмехнулся, щелкнув ее по носу. Кажется, чего-то большего он объяснять не желал, судя по тому, что следующие несколько минут они оба провели в молчании, пытаясь отдышаться от бега. Фриск, присев на корень дерева, сама не знала, о чем думает больше. Происходившее на студии уже хотелось забыть — по крайней мере, до того момента, пока этот эпизод не покажут по телевизору, и ее начнут узнавать. Конечно, это здорово, но что будет дальше? В двух шоу она уже приняла участие, а, судя по карте, до того самого Ядра оставалось идти не так уж и долго… Никто не мешает ей дальше попросту упорно идти к своей цели, игнорируя вообще все, что попадается на пути. Она ведь сделала то, чего хотелось. Не сказать, что бы ей понравилось все, но вместе с этим почему нужно было все бросать? Но страх получить какие-то травмы от рук Меттатона тоже был весомым. С другой стороны, робот при встречах не выглядит так, будто о том только и думает, что бы ей насолить. — Можно? — Фриск подняла голову, увидев, как Блу осторожно хлопает ее по плечу, пытаясь отвлечь ее от лишних мыслей. — Ты выглядишь… отрешенной. Что-то не так? В голосе Джона слышалась нотка некого подозрения. Девочка догадывалась, в чем дело — пару минут назад смеялась, а сейчас сидит, как в воду опущенная. Но ее чуть ли не всю начинало обволакивать напряжение от одной только мысли, что она может открыть кому-то душу, высказав то, что думает на ту, или иную тему. — Просто ты немного напрягаешь меня своим поведением. Может, это что-то личное, но утром ты выглядела так, будто хотела сброситься с обрыва от не слишком хорошей жизни. Еще и сейчас сидишь так, словно тебе скоро на виселицу. Если не сложно, можешь рассказать, в чем дело? — Могу. Но не знаю, как ты на это отреагируешь. — призналась Фриск, отведя взгляд, и дотронувшись до застежки сумки. Своими словами Блу недвусмысленно дал понять, что она пускай и не обязана говорить, но ему бы очень хотелось узнать ответы, и, желательно, узнать их гораздо более подробно. Да, он знает часть того, что нужно, но что бы понять полностью, нужно увидеть все, отчего и возникли эти мысли. — Осуждать мне тебя не за что. Я сам не святой. Учитывая, что очень много всяких шуток и подколов пошло именно с меня. — Л-ладно… — запнувшись, сказала девочка, дрожащими руками доставая из сумки то самое письмо. Как только она дотронулась до пергамента, что-то внутри нее дрогнуло. — Я… Нашла его в Руинах. Тут тоже нет имени того, к кому обращаются, и меня это немного заинтересовало. Прямо как на той книге… Но не важно. Тот момент, когда ты оттащил меня от обрыва этим утром, я… Фриск прервалась, просто молча смотря на то, как Блу читает письмо. Стало не по себе от того, что сейчас уже нужно рассказать о том, что она видит то, что не видят остальные. К подобным известиям на Поверхности относились очень негативно, насколько ей было известно, но тут, в Подземелье, можно сказать, в другом мире… — Я… видела кого-то. Кого-то очень странного. Джон поднял на нее глаза, в которых читалось странное выражение, которое Фриск не смогла бы описать даже при желании. Но ее несколько обнадежило то, что в них не было никакого осуждения, или подозрения того, что новая знакомая начала вести себя как полоумная. Скорее, нечто наподобие внимательности, даже некоторой требовательности, будто призывающий Фриск продолжать рассказ. — Я его видела раньше. Не знаю, видел ли ты, как я в Водопадье… прошла сквозь стену? Называй, как хочешь. И тогда я встретила того человека, о котором говорю. Он же и появился сегодня, на краю того обрыва. — Не галлюциногенные галлюцинации. — тихо усмехнулся Блу. — Но, на деле… Это очень странно, что очевидно. Просто потому, что я никого не видел, кроме тебя. То есть вообще. Человек ничего тебе не говорил? — Не знаю, человек был это, или нет. Просто он именно белый, а бледный. И очень худой. Похожий на мертвого, почему-то. А еще его хочется потрогать, что бы убедиться, что он вообще реальный… — сказала Фриск, глянув наверх, и стараясь воскресить в памяти детали внешности той персоны. — Но за обе встречи я не слышала от него ни одного слова. — Н-да, вот это неожиданный сюрприз… — пробормотал Джон, приложив пальцы к подбородку, и нахмурившись. — Просто подумал, что я могу знать кого-то подобного, но по описанию внешности мне на ум приходят только Санс с Папирусом, и то не полностью. — С чего ты это взял вообще? — фыркнула девочка, даже тихо рассмеявшись. Этот комментарий не то, что бы был забавным, но было просто интересно, как Блу вообще усмотрел эту связь. — Из «очень худых, бледных, и будто мертвых» я знаю только их. И то, с натяжкой. Так что с этим письмом? Ты его взяла просто потому, что стало интересно, какого черта тут нет имени, да? — он вздернул бровь, отдавая Фриск пергамент. — Не совсем… — протянула девочка, отведя взгляд. Девочка уже рассказала Блу о человеке-галлюцинации, и юноша не воспринял это слишком остро или негативно, как ожидалось, но вот то, что человека тянет к какому-то предмету, без причины и повода… — Это звучит очень странно, знаю, но мне просто захотелось взять это письмо. Я не понятия не имею, почему. Оно как-то… притягивает к себе, будто хочет, что бы я что-то с ним сделала. Молчание. Фриск в этот момент просто смотрела на кристалл, один краешек которого глянцево поблескивал от падавшего на него лучика света. А ведь тогда девочка тоже видела ту загадочную фигуру, которой за спиной и не было — появился он только в кристалле. Губы ее тронула легкая улыбка, когда она вспомнила об одной традиции у некоторых людей — завешивать зеркала на месяц после смерти человека, что бы в отражении не увидеть его дух. Но ведь в Подземелье такое понятие, как «Душа» имеет вполне себе материальную форму в виде небольшого сердечка, так что есть ли здесь такой обычай? Или все эти мысли попросту бред? — Значит, если тебе так важно это небольшое расследование… — протянул Блу, немногим после ее ответа. Спустя секунду он ухмыльнулся. — То ты не откажешься от помощи, я полагаю. — Погоди, погоди, какой еще помощи? — переспросила Фриск, на мгновение вздрогнув от неожиданного вопроса. — Я, конечно не всезнающий, и всяких исчезающих личностей не знаю, однако мой опыт в нахождении кого-то может помочь. После каждой встречи попытайся даже расплывчато объяснить мне, что и кого ты видела, а я постараюсь уже составить факты. — Уверен в том, что получится? — с некоторым даже подозрением спросила Фриск, даже не зная, стоит ли принимать это предложение. С одной стороны, перспектива заманчивая — Блу безусловно знает намного больше нее о Подземелье, да и хоть какие то сводки о том человеке должны были остаться. Но ведь Блу даже не видит его! А даже по самому точному описанию невозможно определить, кто именно перед тобой, учитывая, что он сам не говорит ни единого слова. — Абсолютно. В любом случае, мы соберем хоть немного информации. А, зная меня, то «немного» — это весьма растяжимое понятия. — Блу подмигнул. — Как-то ты слишком уверен в себе. Я ничего не знаю о том человеке, разве что… он странно манит к себе. — сказала Фриск, понимая, что от такого предложения вряд ли можно отказаться — Джон может настоять, и, судя по тону, именно это и собирается сделать. — Да, ты права. Кстати, спасибо за комплимент. — Блу широко ухмыльнулся. — Но, согласись, две пары глаз намного лучше одной. — Ладно, ты прав. — ответила таки девочка, взвесив все за и против. Даже если подумать, то в этой ситуации не две пары глаз, а даже три. Вряд ли, конечно, Флауи согласится ей помогать, но так ведь будет действительно легче… — Только… Договорить Фриск не успела. Ногой она ощутила уже знакомое чувство, и в этот момент рука у нее чуть дернулась — по какой это причине Алфис решил с ней связаться? Вроде, говорили они совсем недавно… Первым, что услышала девочка, был смех. Это было даже необычно — ученому куда больше шел серьезный и строгий фасад, так что слышать нечто подобное — несколько… неестественно? Даже по их единственной встрече уже можно было сказать, что Альфис, скорее, предпочитает держать эмоции в узде, и тут такое… — Вы в порядке? — неуверенно спросила Фриск, все же прервав ученого, который, кажется, пытался восстановить дыхание. — Д-да, можешь не переживать на этот счет. — он тихо кашлянул, еще раз глубоко вздохнув. — Ну, в целом, я связался, что бы сообщить одну новость. Хорошую, или плохую, пока не знаю — это уже от тебя зависит. — А что, все-таки, произошло? Блу дотронулся до наушника, прибавив звук, и сев на траву. Только этого жеста хватило, что бы понять, что разговор, вероятно, будет долгим. Фриск все ждала, пока Альфис заговорит, и осторожно покачала головой, показывая, что Джону лучше не шуметь. Не очень хотелось, что бы он с ученым снова начали спорить. — Режиссер несколько минут назад прислал мне запись с сегодняшней съемки… — Альфис снова усмехнулся. — Не вижу смысла пересказывать все это, поскольку по тому, как ты ушла из кадра, уже видно, что происходящее было весьма неожиданным… — Ладно, но в чем дело? С Меттатоном что-то не так? — Сегодня его ждет некоторая операция, связанная с заменой голосового модуля. Нынешний был экспериментален, и провалился, что не трудно заметить, а оставлять положение вещей так я не могу. Так что день-два о Метте ничего слышно не будет — нужно будет провести саму замену, и дополнительные тестирования. — То есть я могу просто пройти до Ядра без каких либо проблем? — предположила девочка, уже видя себя, стоящую в столице, и готовящейся выйти из Подземелья. Хотя, не слишком ли рано думать о таком? — Ну… Не все так просто. Ты сейчас готова к крайне странной логике Теркинда? — Я прошла уже пол королевства. Оно не перестает меня удивлять, но не так сильно, как раньше. Так что в обморок я не упаду. — Ладно… Смотри. Тебе нужно добраться до дворца, ибо барьер находится под надзором короля. И, судя по скорости твоего перемещения из одной области в другую, — тот же Хотленд уже почти позади — дома явно тебя что-то ждет, и при этом очень важное. А кратчайший путь к Азгору лежит через Ядро, но и там хватает сюрпризов… — Я и так уже не один раз могла умереть. — перебила Фриск, уже понимая, к чему клонит ученый. Не то, что бы ее не пугала собственная, возможная смерть. Нет, просто… Было не все равно, но и трепета никакого эта тема не вызывала. Она ведь все равно рано или поздно умрет, да? — Ну, это понятно. Только вот само Ядро так не думает. Видишь ли, что бы туда попасть, нужно либо занимать должность Королевского ученого, либо пройти через отель Меттатона… И вот с этого момента начинается веселье. Видишь ли, с недавнего времени он ввел одно правило — человек не может просто так пройти через здание, и попасть в Ядро. Это требует его официального разрешения — без этого проход в само здание будет закрыт. — Простите, но что это за бред? — Фриск ударила кулачком по стволу ближайшего дерева. А робот, случаем, не считает, что таким образом раздает людям автографы? Да, звучало тупо, еще как тупо, но это объяснение было буквально единственным, пришедшим ей в голову. Вот какого черта? Что за система? — Согласен, маразм стал крепчать. Не думаю, что проблему с постояльцами и поломкой некоторого имущества можно решить именно так, но иногда Метте лучше не лезть в голову. Но да ладно, важно не это — разрешения выдает лично он, а в ближайшие пару дней, по вышесказанным причинам, такой возможности не будет. Так что у тебя есть в запасе эдакие выходные, если можно так сказать… В этот момент выражение лица Фриск было очень похоже на то, как будто она только что выпила горькое лекарство, запив грязной от ржавчины водой. Да такими темпами девочка вообще никогда из этого королевства не выберется, и мешает так ни одно, то другое! Сейчас очень сильно хотелось встретиться с Меттатоном лично, что бы хоть как-то обсудить эту тему, и чуть ли не выпросить разрешение пройти дальше. Да что он себе возомнил вообще?! Хотя, минутку… Фриск выключила на ушник, сунув его в карман, и поднимаясь с земли. Не теряя времени, девочка быстрым шагом направилась в сторону улицы, едва не краснея от возмущения. Сейчас дорогой ей человек умирать может, а какой-то шоумен создает препятствия в виде глупых правил?! Прошла она от силы футов двадцать, и с неохотой остановилась только тогда, когда что-то крепко схватило ее за запястье. Обернувшись, Фриск увидела Блу неподалеку от себя; юноша держал одну ладонь сжатой в кулак, а камушек в кольце неярко поблескивал. Девочка первые пару секунд смотрела на него с недопониманием, и ей уже хотелось спросить, что ее держит, но после она заметила, как веревка, будто сплетенная из листьев и тонких лиан, обмотала все предплечье до самого локтя. — Отпусти меня! — недовольно попросила Фриск, безуспешно стараясь вырвать руку. — Нет, только проблем наберешься. Сама посуди — с Меттатоном, даже поверхностно, ты знакома. И тем, что ему не нравится, когда в общении идет саркастичность или язвительность — тоже. Злость — тем более. Ты уж меня просто, но Теркинду что Королевский ученый, что Меттатон, что ты нужны живыми. Девочка невольно опустила руку. Сегодня какой-то день сплошных неожиданных образов — сначала Флауи, Альфис, а теперь и Блу. Лицо и голос у него были настолько спокойными, насколько это вообще возможно, так что Джон невольно напоминал Санса. Но, тем не менее, говорил он действительно серьезно, отчего запал Фриск чуть потух. Между тем, юноша продолжал: — Да и вряд ли Меттатон даст тебе разрешение, будучи в спешке. Мне удавалось пару раз видеть его в те моменты, когда Альфис связывался с ним, дабы позвать в лабораторию… Одного этого только и хватает, что бы появилось желание отойти на пару метров — ну, не нравится ему менять что-то в образе. Да и при таком раскладе, скорее, ты потерпишь поражение — поверь, шоумен, умение спорить у него есть. А зачем ругаться, заранее зная свою проигрышную позицию? — Блу вздернул бровь, одновременно поставив в диалоге точку, и как бы спрашивая у нее, не хочет ли она начать конфликт уже с ним. Фриск поджала губы, отведя взгляд. После этого монолога пыл ее потух окончательно. Как бы сейчас не хотелось этого признавать, но в словах Блу было здоровое зерно. Пришлось уже в который раз напомнить, что силы Меттатона она не знает, тем более, когда он будет злым, или недовольным, не способным нормально строить даже самые простые логические цепочки, как большинство людей в таких состояниях… Действительно, лучше не рисковать. Ее ведь убьют даже не в прямом эфире! Фриск тихо усмехнулась собственным мыслям. И как только Блу умудрился так быстро переменить ее настроение, просто сказав, что она не права, но с причинами, почему не стоит идти обратно в студию? Но… Если не к Меттатону, то куда? Кратчайший путь к барьеру — нужно согласие робота (судя по всему, письменное). А если длинной дорогой… То сколько это времени может занять? Час, пять, или вообще неделю? Блу должен ее знать, но, по выражению лица юноши становилось очевидно — второго варианта попросту нет. И что делать-то тогда? Не стоять же на одном месте, в самом деле! — Честно, мне даже страшновато спрашивать, все ли в порядке. Прости, Фриск, но выглядишь ты так, будто готова закричать в любую минуту. — Блу протянул руку, но до плеча не дотронулся, а словно спрашивал разрешения, можно ли побеспокоить ее. Наверное, боялся, что одно неправильное движение, и девочка взорвется. — Я… — она прислонилась к ближайшему дереву, и после сползла по стволу на землю. — я просто не знаю, что делать. Фриск не помнила, что бы была за последние дни так откровенна с кем то. Нет, подобное уже было, но признаться так, ничего не утаивая, не привирая… Да и с кем было говорить по душам последние пару дней, не боясь при этом умереть в ту же секунду? — В каком плане? Не понимаешь, куда дальше идти? — Ага… Они замолчали. Фриск вообще показалось, что в этот момент все окружение стало на порядок громче, в то время как мысли замедлили свой ход. А ведь не так давно она даже не знала, что будет переживать по этому поводу — дорога была линейной, и до безумия понятной, а сейчас, по сути, на первой развилке… Даже неизвестно, что она разделяет — проход в Ядро, и что-то абстрактное. — Я подожду… — тихо продолжил Блу. В голосе его проскользнула едва-едва заметная хитрость. — Пока с Меттатоном все не решится? — Нет, когда ты поймёшь, что умеешь видеть. Фриск абсолютно не поняла, что Блу хотел этим сказать. Сейчас он чем-то походил на Санса, который соскочет с темы при помощи изящной метафоры, но прямого ответа не даст. Да и что вообще может подразумеваться под словами «поймешь, что умеешь видеть»? Она и так прекрасно понимает, что не ослепла… — Я тебя не понимаю. — призналась девочка, недоуменно глядя на Джона. Выражение его лица по-прежнему оставалось максимально невозмутимым: — Просто осмотрись, и подумай, что можешь сделать в этой ситуации. — медленно и спокойно ответил Блу, но, судя по тому, как он отвел взгляд, у этой фразы было двойное дно. Если не тройное. — Мы сейчас сидим на земле. В Лесу. И что тут думать? — Фриск сама понимала, какой же это глупый вопрос, и не желала представлять, как выглядит со стороны. Джон ничего не сказал. Вместо этого он спрятал лицо в ладонях, но улыбку скрыть не смог. Не прошло и секунды, как юноша тихо засмеялся. — Спасибо, это был интересный опыт. Но ладно, больше не буду разговаривать с тобой на языке метафор. Как Санс вообще так общается? — То есть это все была шутка? — слова Фриск прозвучали больше с утвердительной интонацией, нежели вопросительной, когда она шутливо толкнула Блу в плечо. — А прямо нельзя было сказать? — Нет. Это был некоторый намек. Но сейчас да, вполне можно, если ты понимаешь, о чем я говорю. — парень широко улыбнулся. Намек? А при чем здесь нечто подобное, да и на что именно можно указывать? Если не считать того, что такая манера речи похожа на то, как часто разговаривает Санс… Хотя, подождите… Если так задуматься, то Фриск не видела скелета с того самого момента, как покинула лабораторию Альфис, да и то они ограничились всего парой фраз. Но вот дома у него она не была уже несколько дней, решив пойти дальше. То есть… — Ты хочешь сказать, что у меня есть вариант навестить братьев? — Двадцать очков Пуффендую! Вернее, это даже предложение того, чем можно заняться. Вторую идею ты уже видела, я полагаю. — Мне нужно объяснять, что я ничего не поняла? Говори прямо, пожалуйста. — Оглянись. Блу издевается над ней, что ли? Ему же прямым текстом сказали — говори прямо, но нет! И вот что ему нужно? — Поверь, я знаю, что мы в Лесу. — бросила Фриск недовольным тоном, при этом отвернувшись. — Ну наконец-то ты догадалась! Мне казалось, этого вообще не произойдет. — Блу подпрыгнул, тут же оказавшись на ветке ближайшего дерева. — Иногда я не понимаю, как работают Люди — когда есть место, которое нужно изучать, они тупят, а когда их запирают в двух комнатах, то сразу начинается! Девочка некоторое время молчала, недовольно глядя на Джона, сверяющегося с часами. На самом деле, она и сама себе не могла объяснить, в чем делало. Да, именно этот Лес Фриск видела в первый раз, но ведь похожая обстановка и атмосфера ей уже знакомы, это стало для нее чем-то привычным, не вызывало слишком уж ярких эмоций. Или утром было просто не до этого… Фриск краем уха услышала какие-то голоса, и ей неожиданно кое что вспомнилось. Момент, когда она шла по Сноудину, и вдалеке увидела крохотные, горящие огоньки городка. Вряд ли, конечно, сейчас происходит тоже самое, но не может же в этом Лесу совсем никто не жить? Тем более, Блу сам говорил, что в обязанности членов Совета входит слежка за проживающими на территории. — Вот, так то лучше. — поймав на себе недоуменный взгляд Фриск, Джон добавил: — Я узнаю этот взгляд. Ну так что, куда мне показывать дорогу? — юноша усмехнулся.