Calmedtale

В голове, что удивительно, не было ни одной мысли. Толи мозг попросту был перегружен, что бы здраво соображать, но каждый раз, когда Фриск пыталась осмыслить только что произошедшие события, у нее ничего не выходило. Как же это было странно… И само Ядро, и та комната, и Человек… Вот ничего на ум не приходит, что бы приписать ко всему такому логику. А ведь нужно будет еще и пройти в столицу… Как тогда вообще спасаться из подобных ситуаций? Сдаться, рассчитывать на помощь? Девочка издала тихий стон, сев на землю, и положив голову на колени. Ее до сих пор била мелкая дрожь, даже не смотря тепло металла, гревшего спину. Ни то от страха, ни то от непонятной тревоги начало сосать под ложечкой. Стараясь хоть как-то привести дыхание в норму, она почувствовала ногой непонятную, но знакомую вибрацию. Ах да, Альфис же говорил связаться с ним… Но, к удивлению, голоса ученого Фриск так и не услышала. Зато из наушника донеслось следующее: — Дорогуша, ты в порядке? Первые пару минут девочка ничего не отвечала. И с каких это пор Меттатон связывается с ней? Сам! Без особой причины! Конечно, он и раньше до этого звонил, но тогда дело было аккурат после репортажа. Да и Альфис ведь отключил наушник от офиса робота, разве нет? Тут же вспомнился их короткий разговор в лаборатории… Она ведь еще тогда что-то заподозрила… , Не скажу, что в полном. Однако пока что жива. На том хорошо. — голос Фриск был довольно сухим, но тот, кажется, не счел нужным обратить на это внимание: — Что ж, это просто замечательно. Но я связываю с тобой не по этой причине. Не могла бы ты помочь мне? «А почему это именно я?» — хотела было ляпнуть она, но сдержалась. Было очень сложно сдерживать язвительный тон — ясно, что просто так придя Меттатону на выручку, и без травм (а то и летального исхода) точно не обойдется. — С чем именно? — спросила Фриск, тихо скрипнув зубами, и стараясь, насколько это возможно, говорить вежливо. Кстати, нужно будет потом сделать кое что… — Помнишь ли ты ту неудавшуюся съемку? Ах, ну разумеется, помнишь. Так вот, я звоню с просьбой переснять ту сцену. Ты согласна? — Ну, допустим, нет. В тот раз ты остался доволен, да и не легче было бы просто задержаться в субботу на площадке чуть подольше? — Ох, ну если бы не мой голос, и, так скажем… бегство, — Меттатон сделал сильный нажим на этом слове, явно намекая Фриск на то, что в тот раз она попросту ушла из студии. — то мы вполне могли бы все закончить, но все, к моему великому сожалению, обернулось провалом. Ну так? — Это обязательно? Девочка специально старалась как можно дольше растянуть диалог, что бы хоть немного попытаться понять, или хотя бы придумать причину, зачем робот ее побеспокоил. Сразу идти в студию она не собиралась, лучше сначала обдумать, возможно, даже разработать какую-то тактику, что и как делать, оказавшись на месте. — Желательно. — тон Меттатона не был прямо-таки приказным, но в нем слышался намек на то, что лучше, все-таки, прийти. — Что ж, думаю, ты можешь меня ждать в течении получаса. — ответила девочка после пары минут молчания. — Встретишь меня в той же студии? — Ах, разумеется! — робот усмехнулся. — До встречи, дорогуша! — Подожди, а Альфис… — Фриск не успела договорить, как послышался тихий писк — знак того, что вызов завершен. Тихо выругавшись себе под нос, она попыталась было снова включить наушник, и даже неважно, кто бы ответил на звонок, но ее попытки не дали никаких результатов: только тихое шипение, похожее на белый шум. Что. Просто «что»? Вот каким образом Меттатон сначала подключил устройство обратно, еще так быстро отключился, только услышав об ученом… Есть два варианта — либо пойти в столицу, игнорируя это все, или таки помочь роботу со съемками? Но ведь не просто так даже Альфис этим утром подметил, что что-то здесь не так. Не могло ли собственное изобретение как-то навредить ему? И, если так, то тогда единственный выход — это таки пойти к Меттатону, а уже после расспросить на предмет подозрений. Связаться-то не получается. Фриск вздохнула, и, то и дело оглядываясь, зашагала к нужному зданию; запомнить дорогу было не сложно. На протяжении пути она никак не могла перестать обдумывать их разговор. Ей очень хотелось верить в то, что не придется доставать кинжал в целях защиты. И что вообще робот может сделать? Так. Хватит. Нужно успокоиться. Постараться трезво оценить ситуацию, перестать придумывать то, чего, вероятно, даже нет, и никогда не будет… Когда она уже дошла до студию, пару минут стоя снаружи, стараясь выбросить из головы лишние мысли, — все-таки, лучше, когда в мозгу нет никакого «мусора» — оглянулась в сторону леса, как на последок. Может, стоит предупредить Блу, остальных?.. Нет, у нее осталось всего минут пять, а опаздывать не хочется, мало ли. Что удивительно, в студии было пусто. Так странно, вроде, начала, рабочей недели, а здесь не видно ни единой души. Зловещий знак, но и назад уже повернуть не выйдет. Меттатон не говорил, куда конкретно идти, но и позвонить не вышло бы — наушник по прежнему не работал. Потому, девушка двинулась туда, откуда слышались хоть какие-то звуки, скорее всего, он именно там… В прошлый раз Фриск не обратила на это должного внимания, но только сейчас она поняла, каких больших размеров эта студия. Снималось, здесь, наверное, буквально все, судя по количеству комнат — гримерная, кладовые, несколько сцен, комнаты для персонала… И каждое — в количестве, как минимум, трех штук. Вот это масштабы… Девочка не помнила, где именно они играли в прошлый раз, но шум в одной из комнат все же, дал небольшую подсказку, куда именно стоит идти. Как и во всей остальной студии, здесь было темно и тихо. Это невольно напомнило Фриск ту комнату в Ядре, ибо здесь чернота было чуть ли непроницаемой. Однако, пытаясь пройти дальше, она чуть было не споткнулась о… ступеньки? Какая наглость, хоть бы свет на сцене включили! — Приятно видеть, что ты все же пришла, дорогуша. Девочка вздрогнула, неожиданно услышав голос Меттатона. Тут же в помещении стало намного темнее. Дверь закрылась. — И что ты все же решила закончить начатое. — голос робота смягчился, и послышался уже знакомый стук каблуков — он подошел к ней, протянув руку, помогая подняться. — Что ты задумал? — без лишних прелюдий спросила Фриск. — Не задумал, а спланировал, дорогая. — поправил Меттатон, и пускай девочка не видела его лица, могла просто поклясться, что на нем играет ухмылка. — Видишь ли, все то, что происходило ранее до этого… — Перестань разглагольствовать, выкладывай! — выпалила она, нахмурив брови. — Съемка состоится, или нет?! Или зачем ты меня сюда позвал? Ответа не последовало. Вместо этого послышался хлопок, и потом тихий скрежет. Наверное, это были… камеры? О нет… — Закончить начатое. — в голосе робота слышались самодовольствие со злорадством, и через пару секунд комната озарилась неярким светом, но в дыму почти ничего не было видно, только высокий силуэт, стоявший к ней спиной. — Свет, камера… — Меттатон, нет… — простонала Фриск, закрыв лицо руками, и понимая, что сейчас начнется нечто грандиозное. — Меттатон, да! Вспыхнул яркий свет, послышался громкий хлопок, и девочка чуть было не разинула рот от удивления. Вид робота в сапогах на высоком каблуке, розово-черном одеянии с широкими наплечниками… Был блестящим, вызывающим, отчаянно привлекающим внимание. В купе со злорадной выглядел он прямо-таки дерзко, гламурно, и девочка почувствовала, как екнуло сердце. Если до этого была хоть какая-то надежда, то сейчас она угасла окончательно — от такого добра можно не ждать… Она глубоко вздохнула, чувствуя, что это вовсе не помогает успокоиться; сердце будто забилось быстрее, прямо под бит начавшейся музыке. Фриск в целом не знала, куда деваться — конечно, ожидалась подлость, но не шоу же в прямом эфире! — Повторяй за мной, дорогуша! — с этими словами Меттатон схватил ее за руку, притянув к себе. Его движения складывались в танец, и девочка поняла, что робот, скорее всего, хочет, что бы она повторяла за ним. В своих хареографических навыках уверенности не было, однако, и раздумывать времени не оставалось. Фриск, пускай и крайне неуверенно, начала повторять за Меттатоном. Чувствовала она себя просто отвратительно — мало того, что попросту танцевать не умела, так тут еще перед камерами и на полной импровизации. — У тебя отлично получается, Человек! — прошептал робот уголком губ, встав в эффектную позу, и откинув голову назад. Как бы сейчас девочка на него сейчас не злилась, было прекрасно видно, что именно сцена — это то место, где он чувствует себя лучше всего. — Сам то… — недовольно буркнула она, и только потом заметила, что Меттатон то и дело поглядывает на большой экран, висевший чуть ли не под потолком. На нем была видна непонятная таблица, чем-то похожая на график с линией, которая двигалась то поверху, то понизу. Надпись она разобрать не могла, но, судя по тому, как робот на нее смотрел, да и учитывая сам контекст происходящего… Рейтинги, или что-то наподобие? — Не смотри в камеру, это непрофессионально! — прошептал Меттатон, от чего Фриск едва ли не взорвалась. Вот откуда ей знать, что правильно, а что нет?! Хотя, секунду… А не лишним ли будет подстроить заведомо глупую или нелепую ситуацию? Ведь какая разница, если так и так жители Подземелья прильнут к экранам, обратив внимание на это? Хм… Задача ведь — просто поднять рейтинги, не больше. Девочка чуть сощурилась, и в какой-то момент нарочно споткнулась, выйдя из кадра, наблюдая за происходящим со стороны. Меттатон, по началу, кажется, этого не замечал, но когда его глаза снова глянули на таблицу с рейтингами, он сощурился, и в его глазах прямо-таки читалась фраза: «ах ты маленькая зараза…». Фриск это больше рассмешило, нежели напугало, и она шутливо толкнула робота в плечо. Ее нехитрая стратегия таки сработала — кажется, вид рассерженной «звезды» немного, но привлек людей, так что полоса медленно поползла вверх. Кажется, он редко таким бывает с таким недовольным выражением лица, раз уж на это пришло столько народа. Главное, что бы Меттатон не раскусил это раньше времени. Впрочем, что мешает ему просто отыгрывать? В таком темпе прошли несколько минут, и Фриск не сказала бы, что все становилось все хуже и хуже. Со временем она даже вошла во вкус, так что было уже непонятно, кто из них получает большее удовольствие от процесса. Однако, когда раздался тихий вскрик, девочка вздрогнула, и, стоило ей увидеть, что произошло, по ее спине пробежала дрожь. Руки Меттатона лежали на полу, а из проводов сыпались искры. Выглядела эта картина до ужаса неприятно, в купе еще и с болезненным выражением на лице робота, который согнулся, тяжело дыша. А рейтинги, между тем, подскочили. Садисты проклятые… — Нет нужды беспокоиться, дорогуша… — просипел он, медленно распрямляясь. Что удивительно, на губах его играло некое подобие улыбки, и Меттатон чуть отшатнулся, чуть было не упав в протянутые руки Фриск. — Тем более, кому нужны руки с такими-то ногами? Девочка нервно рассмеялась. Эти слова, казалось, были произнесены для утешения самого себя. Теперь же девочка старалась держаться от робота чуть подальше, стараясь вывести его хотя бы на край кадра. — Прекрати! — прошипела она, почти не разжимая губ. — Тебе же больно! — Не критично. — ответил Меттатон, все так же тяжело дыша. Глаза его стали темнее, казалось, ему уже было тяжело нормально держаться на ногах. Отсутствие конечностей на нем положительно не сказалось, и через пару мгновений он опустился на колени. Подбежав к роботу, Фриск присела рядом с ним, положив ладони ему на плечи. Сейчас ей было не важно, что произойдет дальше, только бы он не умер. Не заслужил ведь этого… — Ха… ха… — засмеялся тот, поднимая голову. На его лице появилась улыбка, удивительно веселая для такого момента: — Ты только посмотри на это, Человек! И правда, рейтинги стремительно росли. Но у девочки это не вызвало абсолютно никакой радости, скорее, нечто похожее отвращение. А следит ли Альфис и все остальные за этим? Меттатон неожиданно дернулся, чуть было не упав на нее. Увернуться — если это, конечно, можно было так назвать — она успела в самый последний момент, но его тяжелое тело таки приземлилось на плечо, отчего послышался тихий хруст костей. Фриск прикусила губы, стараясь не обращать внимания на боль — сейчас попросту не до этого. — Я никогда не добивался таких показателей раньше… — выдохнул робот, когда девочка кое как перевернула его на спину. — Спасибо тебе за это… — Т-только… Не умирай… Ты… Ты слышишь меня? — пролепетала она, глядя на него чуть ли не умоляющим взглядом. — Ох, ну разумеется. — тихо засмеялся Меттатон. — Со мной ничего не произойдет. Серьезного… простое выключение. Я… я буду в порядке. Затратил слишком много энергии. Всего лишь… «Хоть бы Альфис смог его починить…» — пронеслось у Фриск в голове, как тут же раздался тихий звон. От этого робот чуть расширил глаза. Что происходит, если это не было спланировано? — Хей… — послышался тихий, робкий голос, которого девочка ранее не слышала. — Меттатон… мне очень нравилось твое шоу… но, наверное, это последний эпизод?.. Если… если ты вдруг не сможешь потом включиться… я буду скучать… Робот тихо вздохнул. И, пускай она и не знала, кто говорит, и в чем вообще смысл, но слеза, которая покатилась по его щеке, ясно говорила — для него эти слова имели огромное значение. Тихий писк, и в студии повисла тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Фриск, а Меттатон все так же смотрел куда-то вверх. — Мы оба будем в порядке. — просипел он, на что девочка недоуменно вздернула брови, но к этому моменту глаза его стали уже чуть ли не черными. — А сейчас, думаю, шоу окончено. Спасибо. Меттатон смолк, вслед за ним камеры отключились, прожекторы погасли. Но в ушах Фриск все еще стоял звон; она не до конца понимала, это из-за сломанных костей, или тишины. Девочка, тяжело дыша, опустилась на пол, рядом с телом робота. Смотреть на него было попросту больно — еще бы, существо, оставшееся без рук, но, кажется, продолжающее жить. Бр-р, даже думать о таком некомфортно… Девочка не знала, сколько времени она так пролежала. И физически, и морально она была вымотана, было попросту не до того, что бы обращать внимание на редкие шаги, стук, да даже боль в плече не слишком беспокоила. Прикрыв глаза, Фриск ощутила непонятную тошноту — до этого мир немного покачивался, вращался, а сейчас так резко остановился… Шаги снаружи становились все более громкими, и она сквозь веки увидела, что в комнате стало светлее. Тут же откуда-то донесся тихий вздох, а после, но уже совсем рядом с ней: — О нет… — чьи-то пальцы коснулись ее запястья, наверное, проверяя пульс. Сквозь силу открыв глаза, девочка увидела перед собой что-то очень яркое, желтое, казалось, теплое. Она тихо застонала, зажмурившись, и только потом поняла, кто сейчас сидит рядом с ней. — Хорошо, хоть ты жива. — в голосе Альфис слышалось облегчение, но и какая-то непонятная вина, когда он переводил взгляд с девочки на Меттатона. Казалось, ученый каким-то образом прочитал ее мысли: — Да, он просто выключен, но… для меня это равнозначно. У девочки дрожь по телу прошла от тоски в его взгляде. Она никак не могла утверждать точно, какие между ними были отношения, но эта непонятная боль была чуть ли не ощутимо. Фриск молча смотрела на Альфис, стараясь понять, о чем он может думать. Не может ведь так горевать просто потому что… Может быть, ему жаль, что не смог сделать собственному изобретению нормальное тело, которое не ломалось бы годами? — Что ж… — ученый тяжело вздохнул, закидывая ее здоровую руку себе на плечо, и поднимая на ноги. — Ты, главное, не беспокойся. Тебя подлатают, а с Меттой… Я все исправлю. — А чего вы тогда грустите, если все хорошо? — невесело усмехнулась девочка. — Давно не происходило… чего то подобного. — коротко ответил он. Фриск заметила, что когда они выходили из комнаты, Альфис бросил на лежащего робота извиняющийся взгляд.