Волшебники и не только времен Мародеров смотрят фильми о Гарри Поттере

—Это не справедливо директор—начала Лили и висловила суть её претензий. —Да директор он мог погибнуть. Пап, мам, я должен в кое чем признаться—сказал Джеймс обернувшись к родителям. Лили не жалела, что произнесла то заклинание, ведь теперь можно узреть будущее, но с другой она опасалась, что родители Джеймса устроят ему, после правди о том, что он издевается над Снейпом. — Мы очень внимательно слушаем, сын, — родители Джеймса сказали ровно, но в их глазах читалась стальная готовность услышать все, что бы это ни было. И Джеймс начал. Он не прятал глаз, не смягчал фактов. Он рассказал о подлостях, о преследовании Снейпа, о "Лунатике", голос то срывался от стыда, то крепчал от попытки объяснить, но не оправдать. Он ждал удара – крика, разочарования, наказания. Но его не наказали. Вместо этого на него обрушился шквал слов – не гневных, но невероятно тяжелых. Голос отца звучал как набат: "Достоинство, Джеймс! Честь Поттеров! Ты унижал человека!" Мать смотрела на него глазами, полными боли: "Как ты мог? Ты же добрый внутри!". Этот выговор, полный горького разочарования и требований стать лучше, ударил больнее любого наказания. Родители Сириуса, бросив на сына взгляд, в котором смешались укор и усталость от его выходок, вынесли ему аналогичный приговор: "Хватит позорить имя, Сириус. ХВАТИТ." — Теперь Квирелл, — слово прозвучало как приговор, подхваченное десятками голосов. Министр Минчум встал, его осанка излучала ледяную официальность. — Он доказал свою абсолютную профнепригодность. Завтра в 10 утра. Совет ждет вас, бывший директор. Взгляды, полные осуждения и недоверия, приковались к Дамблдору. — А что... что с нами? — голос Фрэнка Лонгботтом дрогнул. Он и Алиса смотрели на экран, на маленького Невилла, лицо Алисы было искажено материнской тревогой. — Почему он один? Где мы? Их вопрос повис в воздухе, наполненный невысказанным ужасом. — Надеюсь... надеюсь вас не... — Августа Лонгботт не смогла договорить, её сухие губы задрожали, она сжала трость так, что пальцы побелели. — Я... я этого не переживу. На следующий день Дамблдора с треском сняли со всех постов. Воздух в замке звенел от шока и странного ощущения пустоты у руля. Поиски временного директора начались немедленно. — Лили... — Петуния подошла неуверенно, отводя глаза. — Прости меня... за всю ту зависть, за гадости... в детстве. Её голос был тихим, сдавленным комом в горле. — Не беспокойся, Туни, — Лили расплылась в теплой, искренней улыбке, какой не было между ними годами. Она обняла сестру крепко, по-настоящему. — Я давно простила. Очень давно. Вальбурга Блэк, ловко уловив момент, уже вела деловую беседу с отцом Лили о поставках маггловских книг фантастики – её профиль был острым, взгляд расчетливым, но в нем мелькало что-то похожее на... одобрение? Спустя неделю экран вспыхнул вновь. Антиципация смешалась с усталостью от пережитых потрясений. Но за эти семь дней в стенах Хогвартса случилось нечто немыслимое... Через два дня после низвержения Дамблдора. Темный коридор у кабинета зелий. — Поттер? — Северус Снейп замер как вкопанный, его черные глаза сузились в немом изумлении и глубочайшем подозрении. — Что... что ты здесь делаешь? Он инстинктивно сжал палочку в кармане мантии. Джеймс Поттер стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, его обычная бравада куда-то испарилась. — Да... поговорить хотел. С тобой. Его голос звучал непривычно тихо, почти робко. — И... о чем? — Снейп вытянул слова, каждый слог пропитанный ядом недоверия. Он ждал подвоха, насмешки, новой жестокой шутки. — Знаешь... — Джеймс глубоко вдохнул, словно набираясь смелости перед прыжком в пропасть. — Я должен... извиниться. За все. Он посмотрел Снейпу прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли привычного издевательского блеска. — Даже Лили не знает, что я здесь. Не спрашивай почему. Он сделал паузу, борясь с комом в горле. — Я понимаю... что мне нет прощения. И пойму, если ты... если ты плюнешь мне в лицо и уйдешь. Но... — Он выпрямился, в его позе читалась отчаянная решимость. — Давай начнем новый лист? С чистого? Давай... попробуем... дружить? И он медленно, нерешительно протянул руку. Жест был таким неестественным для него, что казался почти болезненным. Снейп оцепенел. Его мозг лихорадочно искал ловушку. Рука Поттера? Добровольно? Без спрятанного жалящего заклятья? Он медленно, словно боясь ошпариться, поднял свою руку. Их ладони соприкоснулись. Ни щипка, ни пощипывания, ни внезапного взрыва цвета. Просто... рукопожатие. Твердое, чуть неловкое. Шок, неверие, а потом... крошечная искорка чего-то нового, незнакомого, мелькнула в глубине черных глаз Снейпа. — Значит... это не шутка, — прошептал он, отводя взгляд, но не отпуская руки. — Знаешь... — Он снова посмотрел на Джеймса, и в его взгляде появилась тень старой, но уже потускневшей враждебности. — Ладно. Допустим. Но учти – никаких розыгрышей. Ни над Слизерином. Ни над кем. Его голос стал резче, требовательнее. — Я надеюсь, я предельно ясно донес эту мысль, Поттер? — Понял, понял! — Джеймс почти выдохнул с облегчением, слабая, искренняя улыбка тронула его губы. — Никаких издевательств. Никаких насмешек. Честное гриффиндорское. Он еще раз пожал протянутую руку. Спустя четыре дня... Северус Снейп шел по коридору, направляясь... к гриффиндорскому столику в библиотеке, где его ждали Поттер, Люпин и даже Блэк. Он ловил на себе удивленные и недобрые взгляды слизеринцев, чувствовал жгучую неловкость, но... К своему собственному, абсолютному и шокирующему неверию, он начал находить что-то... отдаленно напоминающее... удовлетворение? В компании этих невыносимых, шумных, но теперь почему-то не таких уж отвратительных гриффиндорских "дружков" (это слово он мысленно произносил с легкой, уже почти привычной гримасой). Что-то щелкнуло. И мир перевернулся. Тем временем Вальбурга отменила брак Люциуса и Нарциссы, но теперь нужно начать искать жениха. —Ох этот фильм так добавил мне хлопот. Боюсь представить, что будет дальше—сказала она. Также она получила в свой дом кассеты и проигрыватель, который магглы назвали видеомагнитофон с просьбой вернуть через неделю. —Меда. Вот кому повезло с женихом—промолвила про себя Нарцисса вздохнув. Люциус оказался самовлюблённым павлином и с таким человеком у нее бы не было будущего. Она боялась что мать когда узнает снова захочет заключить брак с Малфоями, не взирая на отказ тети Вальбурги. На посаду директора пришла Минерва, ведь поиски директора немного увеличилась, просто никто из Волшебной Англии не соглашался работать в Хогвартсе. *Настоящее* —Ох снова у меня плохое предчувствие—сказала Лили. —Гарри Поттер и Тайная Комната—сказал экран. —О Мерлин. Боже что на этот раз? —спросила Лили…