Утешение

      Секунда — ее губы оказываются на уровне его, и она поддается вперёд, пока Майский сидит в полном недоумении от происходящего.       Сама Антонова, добровольно, целует его, в морге… Что-то невообразимое, невероятное.       Чтобы убедиться, что это не сон, он встает с прозекторского стола напротив неё, устраивается удобнее между её разведённых бёдер, кладет ладони на талию, скрытую от лишних глаз тканью тёмно-бордового платья… И убеждается, что это реальность.       Уже через двадцать секунд она отстраняется и утыкается лбом в мужское крепкое плечо. По обречённому вздоху снизу Майский всё понимает.       Ещё через десять секунд Антонова заглянула в его погасшие глаза, спустила с плеч на холодную поверхность серый плед и ушла.

***

— Ну че, пойдешь, нет? — Майский, обойдя каталку, встал рядом с Валентиной. — Я не собираюсь ходить по ресторанам с этим придурком.       Антонова заметно погрустнела. Что тут сказать, за последний час, полностью убедившись в реальности происходящего, погрустнели все. — Никто не собирается.       Сергей осторожно подошёл и встал напротив. Антонова беспрерывно смотрела куда-то на выход. Просидев в тишине пару секунд, она начала: — Гале позвонила… — сверху послышалось приглушенное «Мг». Валя подняла на Майского разбитый взгляд. — Она мне сказала, что… Она не готова дискутировать по поводу своего решения, — она вновь сделала паузу. Майор настороженно вздохнул, ожидая продолжения рассказа. — которое окончательное и обжалованию не подлежит.       Патологоанатом усмехнулась. Глупости и только… В голове крутились различные мысли. Не могла же Галя просто так их бросить? Её, наверное, кто-то подговорил… Заставил. — Чёрт-те что… Ну, — поудобнее усевшись рядом, мужчина обнял коллегу за плечи и прижал к себе. — Чего раскисла-то? Тебе ещё повезло. Она хоть к телефону подошла… Мне вообще трубку не берёт.       Валентина расстроенно шмыгнула носом и сильнее прижалась к чужой груди. Через мгновения отпрянула, заглянула в его глаза и всё снова, снова, снова…       Выйдя на крыльцо в одном платье и накинутом на плечи тонком халатике, Антонова поёжилась. Рядом, облокотившись на колонну, стоял Майский. — Куришь? — она усмехнулась, когда Сергей вздрогнул от лёгкого испуга. Дождавшись от него тихого «Мг», она продолжила: — А я бросила… Да, представляешь. Давно ещё, правда…       Сверху в очередной раз раздалось тихое мычание. В голове мелькнуло: «Сейчас или никогда». — Слушай, Серёж… Поговорить надо. — А нам есть о чем говорить? — мужчина наигранно удивился, окидывая взглядом коллегу. — Майский!       Валентина нахмурилась. Прохладный ветерок бил прямо в лицо, развевая локоны волос. Майский затушил сигарету и повернулся к ней, скрестив руки на груди. Колонна сзади снова стала хорошей опорой. — «Тот поцелуй в морге был ошибкой, прости»? — майор недовольно стиснул зубы и перевел взгляд на панельные дома вдали. — Знаем, проходили. После, он снял с себя теплую куртку, накинул на плечи Антоновой и ушел, бросив на прощание одно лишь: — Не стой на ветру, простудишься.       На душе остался неприятный осадок.

***

      Чёртова работа, чёртов Щеглов, чёртовы выезды в семь утра, чёртов... Майский! Ребёнок, ей богу!       Выйдя из машины, Антонова вдохнула прохладный воздух. Сегодня – её последний рабочий день в ФЭС. Больше не надо будет терпеть ни Щеглова, ни "срочные" выезды, ни Майского...       Честно, она поражена, что уволились только она, Майский и Круглов. Не думала, что новый начальник так завлечёт остальных. Даже и прощаться как-то не хочется: поскорее бы забрать все вещи из морга и уехать. Домой, к детям... К мужу. — Валь, ну хорош! — Сергей остановил ее около самых дверей в здание. Ускакала, как ошпаренная! — Ну, чего ты? — Я чего? — патологоанатом усмехнулась.       Хотелось высказать ему все прямо в лицо. И про поцелуй, и про ситуацию на месте преступления, про его неуместные шуточки в машине, по дороге в контору. И она уже почти открыла рот, чтобы начать, но передумала и сказала лишь: — Домой хочется.       Мужчина только закатил глаза. После осмотрелся по сторонам и подошёл ближе к Антоновой. Однако он замер, когда она пошатнулась, отошла на шаг назад и скрестила руки на груди в защитном жесте. — Хватит из себя непонятно кого строить, Антонова, — посмотрев в её разбитые последними событиями глаза, он нахмурился. — Ты же не уйдёшь просто вот так. Я-то тебя знаю.       Валя улыбнулась этому заявлению. — Уйду, Майский. Здесь, — она обвела пальцем в воздухе воображаемый круг. — меня ничего не держит. Даже ты.       Она уже развернулась и почти зашагала ко входу, как вдруг услышала:        — Да брось. Ты же меня любишь, — последний ход. Он улыбнулся.       Пришлось развернуться обратно.       Около десяти секунд она просто смотрела в его наглые глаза, пытаясь подобрать нужные слова.       Наконец, совладав с нахлынувшими эмоциями, она ответила: — Я люблю мужа, Майский.       Сделала небольшой шажок навстречу Сергею. Поправила незастёгнутую куртку на его груди, слегка потянула на себя, и, совсем немного привстав на носочки... оставила короткий, почти невесомый поцелуй на его губах. — Простудишься, — ...и ушла, теперь уже навсегда, оставив застывшего на месте Майского наедине со своими мыслями о произошедшем.

‚‚Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Всё, что было. Уйдешь, я умру.»

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру»“

(А.А.Ахматова)