Отказаться от контроля

Легким движением его запястья на разогретую сковороду упала капля огневиски и испарилась. Гарри инстинктивно отошёл назад, чтобы избежать внезапной вспышки пламени, и с привычной легкостью бросил овощи. Снова поставив сковороду на плиту, он погасил пламя и наложил на содержимое заклинание стазиса. Подняв палочку, он сотворил серию заклинаний с такой точностью, что даже Молли Уизли позавидовала, посуда летала по воздуху, чтобы добавить ещё больше блюд на стол. Краем глаза Гарри заметил яркую вспышку зелёного пламени. Улыбка тронула уголки его губ, и он убрал палочку, вытирая руки кухонным полотенцем, прежде чем перебросить его через плечо. — А вот и моя замечательная жена, — сказал Гарри, повернувшись, чтобы увидеть входящую в кухню Гермиону. — Как работа, дорогая? Гермиона отстегнула серебряный официальный значок Министерства магии с блузки и бросила его на столешницу. — Как обычно, мои подчинённые прикидываются валенками, пока не дашь им указания. Она протянула руку, отстёгивая богато украшенную заколку, которая удерживала её буйную гриву волос в тугом пучке на макушке. Она застонала от удовольствия, когда локоны освободились и упали вниз, коснувшись её плеч, и добавила: — Однако я быстро всё уладила. — Меньшего и не ожидал. — Он одарил свою жену дерзкой улыбкой и провёл рукой по заросшему щетиной подбородку. Её глаза слегка сузились в ответ, и его пульс участился. Если он правильно разыграет свои карты, получит награду. Однако сейчас было не время. Ему нужно быть терпеливым. — Дети в кроватях, — начал он, наблюдая, как черты её лица смягчаются при упоминании о детях. — Малыши спят, но, я думаю, что Джеймс всё ещё бодрствует и читает. Если ты хочешь подняться и пожелать ему спокойной ночи, я накрою стол. Он смотрел, как она повернулась и направилась вверх по лестнице, его взгляд гулял по всему телу Гермионы. Его жена была грозной, строгой и ответственной женщиной. Гарри поднял руку, провёл пальцами по волосам, напоминая себе дышать. Вдох и выдох. Каждый резкий выдох, срывающийся с его приоткрытых губ, соответствовал щёлканью каблуков его жены, поднимающейся по деревянным ступенькам. Когда она поднималась по лестнице, его взгляд был прикован к её начищенным чёрным туфлям, путешествуя по длине подтянутых ног. Он сглотнул, впившись зубами в нижнюю губу, чтобы заглушить хриплый стон. Приталенная маггловская юбка, которую она любила носить под мантией Министра, идеально облегала её задницу. Как только она завернула за угол, он позволил себе наконец издать сдерживаемый им звук удовольствия. Он наклонился, переводя свой теперь уже полужесткий член в более удобное положение, и сосредоточился на кухне. Гарри улыбнулся, заканчивая последние блюда. Он всегда умел готовить, в конце концов, это была одна из бесчисленных обязанностей, возложенных на него Дурслями. Однако после войны он был удивлён, обнаружив, что ему вполне нравится готовить, когда его усилия были направлены на тех, кого он любил. Отчетливый звук шагов его жены, спускающейся по лестнице, привлек его внимание. Не отрывая взгляда от вина, он спросил: — За столом или в гостиной? — В гостиной. Это был долгий день. — Он всё ещё читал? — спросил Гарри, садясь на диван и протягивая одну из тарелок Гермионе. Она взяла блюдо, сев рядом с ним, и ответила: — Конечно. Он спит, только когда уже не может читать физически. Нет, мне нравится, что он любит читать, не говоря уже о целеустремленности и академичном складе ума. Хотя, кажется, он просто игнорирует мои слова о том, что отдых жизненно необходим для усвоения информации. — Говорит книжный червь, который использовал Маховик Времени, чтобы посещать практически все дополнительные занятия в Хогвартсе на третьем курсе, — сказал Гарри, с вызовом приподняв бровь. — Я пользовалась им, чтобы спать по восемь часов каждую ночь, большое тебе спасибо, — ответила Гермиона, накалывая морковь с большей силой, чем нужно, и махнула вилкой в его сторону. — И я бы посмотрела, кого ты называешь книжным червем своим умным маленьким ртом, — добавила она, её голос понизился до низкого, страстного тона. — Или мне, возможно, придется найти для него какое-то другое применение. Дерзкая ухмылка мгновенно исчезла. Гарри резко выдохнул, наблюдая, как его жена подносит морковку ко рту. Не прерывая зрительного контакта, она вонзила зубы в неё и медленно провела кончиком языка по верхней губе. Его глаза прикипели к языку. Подавив стон, он поднял одну ногу и положил её на противоположное колено. Изменение положения сдвинуло материал брюк, скрыв очертания его набухающей эрекции. Пока Гермиона рассказывала о своём дне, он систематически пробовал все свои блюда, тщательно продуманные, все вместе они отлично дополняли друг друга. Еда теперь не имела для него большого значения, поскольку он заставил себя сосредоточиться на словах, которые произносила его жена, вместо того, чтобы предаваться мечтам о том, как он целует её совершенное тело. — Годрик, у меня болят ноги, — простонала Гермиона. — День был таким хаотичным. Смягчающие чары на моих каблуках иссякли к полудню, и у меня даже не было ни единой свободной минуты, чтобы обновить заклинание. — Дай свою тарелку и подними ноги, — приказал Гарри, протягивая руку за пустой посудой. С благодарной улыбкой она передала ему тарелку и переместилась вниз по дивану, подняв ноги и положив ступни на его бёдра. Взяв тарелку из рук, он положил её поверх своей и отставил их обе в сторону. Гарри быстро потёр руки друг о друга, чтобы согреть прохладную кожу, и начал разминать большими пальцами ноющие подошвы ног. Когда большой палец впился в пятку её левой ноги, голова Гермионы откинулась на подлокотник дивана, глаза закрылись, а из горла вырвался низкий, протяжный стон. Мягкие вздохи и глубокие стоны, срывавшиеся с её приоткрытых губ, заставили член Гарри затвердеть. Хотя он ничего так не хотел, как прекратить массировать её уставшие ступни и пройтись руками по телу, а потом завладеть ртом, он не сделал ни малейшего движения. Он слишком хорошо знал, что его награда будет ещё слаще, если только он сможет потерпеть. Его мысли были заняты тем, какое удовольствие он бы получил, если бы только смог доставить удовольствие своей любовнице, и тихий стон сорвался с его губ. Он закрыл рот, как только осознал свою ошибку, однако было слишком поздно. Услышав тихий звук, Гермиона вскинула голову, её глаза сузились, и она посмотрела на него. — Встань, — приказала она. Тон её голоса не оставил у него желания спорить. Он тяжело сглотнул, его член резко дёрнулся при этом. Он осторожно снял ноги со своих колен, опустив их обратно на подушку, и выполнил её требование. Он стоял там, выпрямив спину, расправив плечи и слегка наклонив голову, ожидая дальнейших указаний своей госпожи. Гарри пристально посмотрел на неё сквозь густые ресницы, наблюдая, как она грациозно приняла сидячее положение. Колени сведены вместе, она повернулась на диване, её ступни одновременно приземлились на полированный деревянный пол. Руки поглаживали верхнюю часть бёдер, как будто желая убедиться, что на её плотно облегающей юбке нет ни единой складки. После, казалось, вечности она поднялась, одним шагом преодолев расстояние между ними. Гарри чувствовал себя парализованным, не способным сделать даже один вдох. Со всё ещё опущенной головой он увидел движение ее рук, осознав намерение всего за мгновение до того, как пальцы коснулись петель его ремня. Она с силой потянула его вперёд, мягкие изгибы её тела прижались к его твердой груди. Когда он почувствовал тело, прижатое к нему, по нему будто прошёлся электрический разряд, разжигающий в нём пламя. Он ахнул, резко вдохнув за несколько секунд до того, как губы Гермионы завладели его губами. Он расслабился, когда мягкие губы коснулись его собственных. Гарри обнял её и крепко прижал ладони к спине. Руки Гермионы невесомо скользнули по всей длине его спины, и Гарри почувствовал, что дрожит от лёгкого, как пёрышко, прикосновения. Затем внезапно она грубо схватила его за волосы на затылке, вызывая сдавленный стон из глубины души. Она жадно проглотила гортанный звук, углубляя их поцелуй. Он не хотел, чтобы это заканчивалось, но Гермиона отстранилась от него. Гарри думал возобновить контакт, сорвать ещё один целомудренный поцелуй с её губ, хотя знал, что лучше этого не делать. Он остался на месте, ожидая указаний. Он пошевелился, только когда он почувствовал давление на затылок, а потом наклонил голову вперёд и позволил своей жене прижаться лбом к его лбу. Так они стояли в тишине, делая резкие, прерывистые вдохи. Рука в его волосах переместилась, и он последовал за ней, разорвав контакт, чтобы посмотреть ей в глаза. Гарри мог видеть желание, отражённое в золотых искорках, которые, казалось, танцевали среди тёплого коричневого оттенка её радужек. — Я собираюсь трахнуть тебя, мистер Поттер. Ему с трудом удалось наклонить голову вперед в знак согласия, и он, запинаясь, произнёс: — Д-да, госпожа. Без какого-либо предупреждения Гермиона с силой потянула его вперёд. Он вплотную прижался к ней, она развернула их на месте, и в одно мгновение неприятное ощущение аппарации чуть не заставило его вернуть завтрак обратно. Когда он думал, что больше не сможет выносить неприятные ощущения, они прекратились. Хватая ртом воздух, он быстро огляделся по сторонам. Заметив слишком знакомую обстановку их спальни, Гарри почувствовал, что охватившее его беспокойство утихло. Со времён Второй магической войны прошли годы, но глубокие шрамы прошлого всё ещё терзали Гарри. Не только тело, но и разум. Его детство было отягощено гнетущим грузом необоснованной ответственности, теперь, когда прошлое осталось позади, он ничего так не жаждал, как передать контроль тому, кому безоговорочно доверял. Гермиона отпустила его, это движение отвлекло его от размышлений. Ноги твердо стояли на месте, его глаза следили за ней, пока она пересекала комнату. Подняв ногу, она поставила её на кресло в углу, отчего юбка задралась, образовав складки чуть ниже бёдер. Она достала волшебную палочку из кожаной кобуры, пристегнутой к бедру, и лёгким движением запястья расстегнула металлические застежки, удерживающие её на месте. Кобура упала на землю со слышимым глухим стуком. После серии невербальных заклинаний Гарри услышал щелчок замка двери их спальни, за которым последовал характерный гул Заглушающего заклинания, прежде чем Гермиона положила палочку на туалетный столик. Даже не поворачиваясь к нему лицом, она приказала: — Раздевайся. То, как она говорила, её тон, балансирующий на грани скучающего безразличия, заставил его и без того набухший член дернуться в узких брюках. Он слишком хорошо знал этот тон, она собиралась заставить его заслужить разрядку. Не желая вызывать у неё неудовольствие, его руки метнулись к пуговице на воротнике, быстро расстегивая её и те, что ниже. Когда он закончил, Гермиона двинулась со своего места через комнату, кружа там, где он стоял, твёрдыми, размеренными шагами. Он чувствовал на себе её взгляд, скользящий по его фигуре, как будто оценивающий его тело по достоинству. Он хотел доставить ей удовольствие. Он обязан доставить ей удовольствие. Его пальцы наткнулись на последнюю пуговицу, пальцы дрожали и не могли расстегнуть её. Она сказала ему раздеться. Ему нужно было подчиниться. Не раздумывая ни секунды, его руки вцепились в рубашку, срывая её с тела. Последняя пуговица оторвалась и, пролетев через комнату, с грохотом упала на полированный деревянный пол. Облегчённо вздохнув, он стянул рубашку со своих широких плеч и позволил ей упасть на пол. Наконец освободившись от одежды, он поднял взгляд, и у него перехватило дыхание. Гермиона стояла перед ним. Близко, так близко. Её голова была слегка наклонена в сторону, мягкая нижняя губа зажата между зубами, а глаза путешествовали вниз по изгибам его торса. Его рука дернулась, непроизвольное движение выдало его желание протянуть руку и обнять ее. Заметив его лёгкое движение, Гермиона медленно выгнула бровь, но по-прежнему ничего не говорила. Ему нужна была команда. Нужно было знать, чего она хотела от него. Она шагнула к нему, и он глубоко, но прерывисто выдохнул. Её руки поднялись, ладони легли на его грудь. Растопырив пальцы, она провела руками вверх, расчёсывая ими вьющиеся тёмные волосы, которые покрывали центр его груди. От её прикосновения мягкий рокот надвигающегося стона поднялся из глубин его души, угрожая вырваться. Одна из её рук опустилась с его тела, в то время как другая начала опускаться вниз в невыносимо медленном темпе. Один палец прочертил его грудину пополам и нежно — слишком нежно, как ему показалось, — проложил дорожку к поясу. Гермиона расстегнула молнию на его брюках. — Снимай, сейчас же. Ему не нужно повторять дважды. Гарри с рекордной скоростью расстегнул ремень и брюки. Он стремительно сбросил одежду ниже пояса, его член вырвался наружу, когда брюки упали на пол. Когда он отбросил сброшенную одежду в сторону, его охватило непреодолимое желание потрогать себя. Однако он застыл на месте, поскольку ещё не получил её явного разрешения. Сдавленный всхлип вырвался сквозь его стиснутые зубы, когда Гермиона упала перед ним на колени. Почувствовав её тёплое дыхание на своей чувствительной коже, он опустил взгляд вниз, где она стояла на коленях. Когда их глаза встретились, понимающая улыбка тронула её губы. Её идеальные губы. — Пожалуйста. О чёрт. Годрик, пожалуйста! — умолял он. Ему нужно было, чтобы она прикоснулась к нему. — Разве я разрешала тебе говорить? Он закрыл рот, заглушая дальнейшие мольбы, которые вертелись у него на кончике языка. Момент тянулся, а она всё ещё не прикоснулась к нему. Он заставил себя оставаться неподвижным, ожидая удовольствия, которое обязательно наступит, как только он подчинится. Кончик пальца погладил нижнюю часть его члена, и его колени подогнулись от удовольствия, которое настигло его при прикосновение. Он взял себя в руки, выпрямившись как раз вовремя, чтобы почувствовать, как её рука нежно обхватывает его за талию. Она нежно погладила его от основания до кончика. Слишком мягко. — Сильнее, чёрт возьми. Пожалуйста. Рука тут же отпустила его, и он мгновенно осознал свою ошибку. Гарри тяжело сглотнул, подавляя желание извиниться за оплошность. Дальнейшие разговоры только усугубили бы последующее наказание. — Я сказала тебе вести себя тихо, — сказала она, поднимаясь на ноги. Она отвернулась от него и снова медленно направилась в дальний конец комнаты. Руки поднялись к голове, ловкие пальцы с привычной лёгкостью расчесали волосы и собрали непослушные локоны на макушке в тугой пучок. Расстегнув блузку, Гермиона сняла её и повесила поперёк кресла. Она всё ещё стояла к нему спиной, он наблюдал за её ловкими пальцами, которые потянулись к молнии на её облегающей юбке и медленно — так медленно — расстегнули её. Сняв юбку, она подобрала одежду с пола, положила её поверх блузки, разгладила ткань и наконец повернулась к нему лицом. Её глаза впились в него, заставляя его пошевелиться, бросить ей вызов. Чёрт возьми, она была так красива. Гермиона двинулась к нему в одном нижнем белье, уравновешенная и полностью контролирующая ситуацию. Когда она остановилась перед ним, её руки переместились на бедра, пальцы скользнули под прозрачный материал и стянули трусики вниз по ногам. Присев на корточки, она взяла их с пола. Сжимая трусики в кулаке, она снова поднялась и засунула ему в рот. Он чувствовал вкус её возбуждения на прозрачном кружеве, свидетельство её желания к нему, которого было почти достаточно, чтобы довести его до края. Затем он почувствовал её рот на своём члене и внезапно обрадовался кляпу, поскольку тот заглушал отчаянный звук, который он издал, когда она взяла его в рот полностью. Гермиона одобрительно застонала вокруг его члена, вибрации, которые она вызывала, были восхитительными. Все мысли покинули его разум, когда она жадно лизала и сосала его. Его рука двигалась словно сама по себе, большой палец легчайшим прикосновением ласкал её щёку. Отстранившись от его прикосновений, она выпустила его член со слышимым хлопком. — Я давала тебе разрешение прикасаться ко мне, мистер Поттер? Он резко выдохнул через нос при потере контакта и уставился на неё сверху вниз, сдвинув брови. Не в силах говорить, он один раз покачал головой в ответ на вопрос. — Тогда будь хорошим мальчиком и держи свои руки при себе. Его руки уперлись в бока, а ладони плотно прижались к бедрам. — И всё это только для меня? — Гермиона снова обхватила его член, большим пальцем собирая вытекшую жидкость и намазывая ею головку его члена. Несмотря на то, что он знал, что вопрос риторический, Гарри горячо кивнул. Её рука переместилась, сжимая его талию. Большим пальцем, крепко прижатым к его члену, она погладила его один раз от основания до кончика. Гарри посмотрел на неё сверху вниз, когда она выдавила ещё немного прозрачной жидкости из кончика, а затем двинулась вперед, собрала жидкость на кончике языка и медленно размазала по верхней губе. Он застонал в свой самодельный кляп. Затем Гарри закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Она снова взяла его в рот, рука не покидала основания его члена. Крепкая хватка кулака двигалась в унисон с её совершенным, горячим ртом. Гладить, сосать, доводить до грани безумия. С каждым движением губ по его напряженному члену он чувствовал, что приближается всё ближе к разрядке. Давление внизу усилилось, и он почувствовал, как напряглись его яйца. Он был близок, так близок к блаженному освобождению. Его рука поднялась, пальцы запутались в завитых локонах на её макушке. Внезапно её рот оторвался от него. Нет… Чёрт. Нет, нет. Нет! Ему нужно было это, этот экстаз, который так близок. Хотя затуманенный разум понимал, что было слишком поздно. Он ослушался её. Гарри отпустил её волосы, как будто это было Адское Пламя, способное поглотить его целиком. Она быстро поднялась на ноги, вытирая влагу из уголка рта большим пальцем. Свирепый, укоризненный взгляд в её глазах заставил его сделать шаг назад, и его икры встретились с изножьем их кровати и заставили его остановиться. Последовав за ним одним решительным шагом, она положила руки ему на грудь и толкнула назад. Гарри упал, рухнув навзничь на мягкий матрас. Он подумал, что нужно приподняться на локтях, чтобы взглянуть в её сторону. Однако, прежде чем он получил возможность пошевелиться, Гермиона заговорила: — Инкарцеро! Веревки сами собой обвились вокруг каждого из его запястий, и прежде чем Гарри успел осознать, что происходит, его руки были подняты вверх и привязаны к изголовью кровати. Там он лежал на спине, обнаженный, с торчащим вверх членом, настороженный и желающий. Он почувствовал, как матрас рядом с ним прогнулся, и попытался поднять голову, чтобы посмотреть из-за чего. Гермиона легла рядом с ним. Она подняла руку, убирая непослушные пряди чёрных волос с его лба и наклонилась вперёд. Гермиона вытащила кляп у него изо рта, его язык мгновенно метнулся вперёд, чтобы смочить сухие губы. — Ты был плохим мальчиком, мистер Поттер, — хрипло прошептала она ему на ухо. Гарри застонал, его и без того напряженный член дернулся в ответ на её слова. Она поднялась на ноги с удивительной грацией и перешагнула через его распростертое тело одной ногой. Так она стояла над ним, её киска была полностью выставлена напоказ. Он мог видеть, как она блестит от собственного возбуждения, тонкая струйка стекает по внутренней стороне бедра. Он смутно заметил, что её рука шевельнулась, расстегивая лифчик и роняя его на пол. — Я говорила тебе, что найду применение твоему умному маленькому рту, — заявила Гермиона, опускаясь на колени. Когда она села ему на лицо, ему не нужны были инструкции; его язык покинул рот, проводя между её влажных складочек. Когда опьяняющий вкус настиг его, он застонал в её киску. Гермиона изогнула бедра, прижимаясь к нему. Они прижались к его ушам, заглушая звуки в комнате. Обводя языком её набухший клитор, Гарри пристально смотрел на неё. Он видел, как приоткрылся её рот, и вспоминал, как она тихо стонет от удовольствия. Несмотря на свои воспоминания, он не слышал ничего, кроме стука собственного учащенного сердцебиения. Движение её бедер стало хаотичным, и она подалась вперед, чтобы опереться руками о спинку кровати. Его очки скосились, когда она дико взбрыкнула на нём. Стекло начало запотевать, когда он начал исполнять её безмолвную команду, только ещё больше затуманивая обзор. Самозабвение, с которым она использовала его, заставило его член болезненно выпрямиться, глубокое, скручивающее напряжение возросло почти до невыносимой интенсивности. Напряжение уже почти вызывало боль в паху. Ему нужно было облегчение, освобождение. Но её удовольствие было его приоритетом. Использовав все обрывчатые навыки окклюменции, Гарри отодвинул свой дискомфорт в сторону и удвоил усилия. Зная, что она была близко, он засосал её клитор в рот. Мгновенно он был вознаграждён за свои усилия, когда она жёстко кончила на него. Он жадно впитывал её соки, продолжая доставлять ей удовольствие, пока дрожание бёдер по бокам от его головы не утихло. Как только к ней вернулась способность двигаться, Гермиона слезла с его головы и села на торс. Когда она пошевелилась, Гарри ахнул, делая глубокий, насыщающий вдох. Его дыхание выровнялось, он поднял голову. Зрелище, представшее перед ним, было восхитительным, его жена — кожа раскраснелась, а несколько непослушных локонов выбились из её некогда идеальной прически — оседлала его бёдра, её блестящая киска нависла всего в паре сантиметров над набухшей головкой его члена. — Ты был таким хорошим мальчиком, — сказала она, наклоняясь вперед и проводя указательным пальцем по его заросшему щетиной подбородку. Он наклонился навстречу прикосновению, и её рука смахнула большим пальцем выделения с его нижней губы, а потом отправила ему в рот. Его язык скользнул по нижней стороне большого пальца, а губы сомкнулись вокруг него, и он жадно засосал. Вытащив палец изо рта, она спросила: — Как ты думаешь, ты заслужил награду? — Пожалуйста, да. О, Годрик, да. Выпрямившись, она посмотрела на него сверху вниз. — Да, что? — Да, госпожа. — Вот, хороший мальчик, — похвалила она, опускаясь, и кончик его члена проскользнул между ее разгорячённых складочек. Жар пронзил его насквозь, прямо к нутру, и бёдра Гарри непроизвольно дёрнулись. В одно мгновение она твердо положила ладони на его грудь, и пьянящий, влажный жар её киски исчез, вызвав болезненный стон из его горла. — Ты не имеешь права двигаться, пока я не скажу, — приказала она. — Понятно? — Д-да, госпожа. Она снова медленно опустилась, хотя на этот раз не остановилась. Гарри оставался неподвижным — его тело было прочно прижато к матрасу, — когда она опускалась на его член сантиметр за сантиметром до тех пор, пока его возбуждённый член полностью не вошёл в её узкую маленькую киску. Пара застонала в унисон. Гермиона оседлала его с пылким энтузиазмом. Она приподняла своё тело, опускаясь на его член снова и снова, и двигала бёдрами взад-вперед, её чувствительный клитор тёрся о его пах. Пока она скакала на нём, доставляя себе удовольствие, взгляд Гарри был прикован к её груди, к тому, как она подпрыгивала при каждом резком движении её тела. У него вырвался благодарный стон, когда она взяла их в руки, обхватила и размяла подтянутую грудь и ущипнула свои дерзкие соски. Отпустив её, Гермиона снова откинулась назад и упёрлась руками в его бёдра для поддержки. — Трахни меня, — дала команду она. Гарри не нуждался в дальнейших подсказках. Он с радостью подчинился, толкаясь вверх в её горячую киску. Его взгляд опустился в место соединения их тел, и он хрипло застонал, наблюдая, как его член входит и выходит из её влажной киски. — Тебе это нравится? — спросила она. — Нравится смотреть, как твой член наполняет меня? Гарри мог только хмыкнуть в ответ. Подняв одну руку с его бедра, она поднесла её к тому месту, где член входил в её тело, указательный и средний пальцы скользнули вниз по обе стороны от его члена, ощущая место, где они соединяются. — Тебе нравится, как моя тугая киска сжимает тебя? — Чёрт! Да! Она убрала руку с его члена, подняла её, и движением запястья его путы ослабли. — Прикоснись ко мне, — простонала она. — Потри мой клитор. Без колебаний его рука скользнула по её телу, большой палец обвёл клитор, и он вошёл в неё с новой силой. Гарри с благоговением смотрел за откинутой назад головой. Тонкая струйка пота, покрывавшая её тело, мерцала под мягким освещением комнаты. Она была сияющей богиней, сошедшей с небес, и эта богиня закричала, конечности задрожали, а тугая киска сжималась вокруг его члена во время оргазма. О черт. Боль, вызванная туго скрученным напряжением глубоко внутри его таза, расцвела, его яйца пульсировали и сжимались. — Пожалуйста. Ух, чёрт, — простонал он. — Пожалуйста, мне нужно кончить. — Нет. Пока нет, — выдохнула она, снова обретая контроль, а потом приподнялась и медленно опустилась на его член. Слишком медленно. Он был близко, так близко. Ему нужно было кончить. Но он ещё не получил разрешения. Глубокий стон вырвался из его груди, и он сильно прикусил нижнюю губу. Его глаза были плотно закрыты, пока он отчаянно пытался отвлечься от своих мыслей. Чёрт. Яйца Мерлина. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Подумай о чём-нибудь ещё, ради всего святого! У Слизнорта грязные штаны… Амбридж! Чёрт! Внезапно Гарри прервал свой безумный внутренний монолог, когда знакомая боль обожгла кожу его головы. Гермиона схватила его за волосы, сжимая кулак, и потянула его голову назад. — Посмотри на меня. Его глаза резко открылись, пристальный взгляд прошёлся по её лицу, и она добавила: — Кончи для меня. Он вошел в неё один, два, ещё три раза, и его руки взлетели к бедрам, с силой притягивая её к себе. Гарри вцепился пальцами в её плоть, а из его лёгких вырвался сдавленный звук, и его член запульсировал глубоко внутри неё. Когда он перестал видеть звёзды и пришел в себя от блаженства собственного освобождения, его глаза опустились. С опозданием он заметил, как её руки яростно теребили клитор, а из места соединения их тел вытекало его семя. В этот момент Гермиона снова кончила и откинула голову назад. Он улыбнулся, когда она рухнула на него, истощённая собственными усилиями. Гарри прижал её себе, и они оба делали неглубокие, прерывистые вдохи. Склонив голову набок, Гермиона нежно поцеловала его чуть ниже уха и хрипло прошептала: — Ты так хорошо справился. В ответ на её похвалу он почувствовал, как его только опавший член дернулся внутри неё. Он проигнорировал это, вместо этого баюкая её тело в своих объятиях, а потом перевернул их и выскользнул из её горячих глубин. Он знал, что его ведьма скоро прикажет ему искупаться, но сейчас он был просто доволен тем, что лежит в объятиях той, кого он любил, и его разум блаженно свободен от любых земных забот.