Капля

Иногда Диме начинало казаться, что всё это уже через чур. Особенно тяжело становилось тогда, когда Гецати не просто прожигал взглядом своих чертовски понимающих глаз, но и тянулся за прикосновениями. Когда, как бы невзначай, касался коленом в машине или подставлял кулачок для удара. Тошно было почти всегда. Стыдно тоже. Стыдно за то, что Матвеев надумывал себе в моменты, когда Константин наставнический похлопывал по плечу или осторожно подталкивал, проводя ладонями по спине. За то, что он сам покрывался румянцем и едва сдерживал рвущиеся наружу стоны разочарование, вызванные разрывом такого желанного контакта. За те образы, которые крутились в его бесноватой голове, когда на задании они пересекались взглядами. Совсем невыносимо стало в тот миг, в который стоящие позади него взбесившиеся инкубы(или суккубы, если честно, в той нелицеприятной ситуации, по одной лишь, как думает Дима, ему понятной причине, не хотелось думать ни о чём кроме крепкого тела напротив) начали подшучивать в отместку за то, что чернокнижник лишал их привычного источника питания. Когда от мелькающих перед глазами картинок, внизу живота начинал завязываться тугой узел, а колени подкашивались. – ты хорошо справился. – старший едва сдерживает усмешку от одного только вида, представленного ему. Потому что рука, которой он небрежно прихватил собеседника за шею, в своеобразном знаке похвалы, стала для мальчишки последней каплей. И хорошо, что эта капля терпения исчерпывает себя на улице, в тени огромного и не менее загадочного дома , вдали от лишних глаз. Навряд ли другие участники шоу поняли бы этот Димин порыв. Сложно объяснить кому-то, почему ты хватаешь коллегу за запястье, чтобы в ту же секунду провести по нему губами. – ну-ну, бесёныш, всему своё время. Иногда Косте казалось, что всё это через чур. Особенно тяжело становилось, когда такой вот податливый Матвеев сам подставлялся под руку.