У рыжих нет души

      Третий день Кагура дежурила в Йорозуе. Шинпачи был занят новой работой, Гинтоки, бросив работу на телестудии, теперь шлялся по злачным местам за казённый счёт. Было скучно, пару мелких заданий типа «отправить посылку в деревню» и «сводить бабулю к парихмахеру» вместо Кагуры выполнила Тама. Кагура же ждала новостей.       Оэдо-ТВ вновь нормально заработал. Кусано-сан в информационном выпуске сухо сообщил о попытке захвата студии очередной террористической группировкой, поблагодарил правительственные силы за освобождение без жертв среди гражданских, пообещал, что в ближайшем времени премьер Токугава собирается выступить с важным заявлением, и на этом закончил. Дальше пошли всякие бесполезные новости о кошке, родившей выводок сиреневых котят-полукровок, новом сингле B'Z и музее пивных крышечек.       Кагура знала чуть больше благодаря Сого, заходившему в Йорозую днём раньше на обеденном перерыве. Знала, что готовятся аресты в ряде министерств, что Соё-чан очень вымотана всей этой ситуацией и вместе с Нобумэ ждёт возможности встретиться. И что в Министерстве Армии всё затихло.       Словно океан в ожидании большой волны.       Всё это Сого рассказал вскользь, уже собираясь уходить. Шейный платок, безнадёжно испорченный зубами Кагуры – им пожертвовали ради душевного спокойствия Отосэ, чтобы та не пришла разбираться с шумными арендаторами подобно соседке Ииде, – он надевать не стал, забыл на диване.       А Гинтоки этой ночью так и не вернулся домой.       Во второй половине дня «поводок» брякнул, предупреждая о входящем сообщении. Кагура, измученная ожиданием, схватила телефон, но на экране высветилось только одно слово: «Приготовься».       Можно было подумать, что прошедшие три дня она не готовилась к игре, затеянной то ли Сого, то ли Ямагатой. Ответное сообщение доставлено не было, вызов тоже не проходил: абонент не абонент, и всё тут.       Через полчаса, в течение которых Кагура в беспокойстве металась по комнате, зазвонил уже стационарный телефон. Она бросилась к столу, досчитала до пяти, чтобы хоть немного успокоиться, и подняла трубку.       – Добрый день, Йорозуя Гин-чана слушает.       – И вам доброго дня, – печально сказал незнакомый мужчина. – Вы поиском людей занимаетесь?       – Мы занимаемся всем, – с наигранной бодростью сообщила Кагура, – от доставки продуктов до спасения мира. Любой каприз за ваши деньги.       – Мир, пожалуй, спасать не надо, – потенциальный клиент стал ещё печальнее. – Я ищу одну девушку…       – Как зовут, как выглядит? Где видели последний раз?       Мужчина замялся.       – Ну… Это всё сложно обсуждать по телефону. Давайте, я пришлю за вами машину.       – А давайте! – ухмыльнулась Кагура.       Если она и ошиблась, то хоть денег подзаработает. Богатых клиентов, вроде тех, у кого есть автомобиль с личным водителем, нужно обдирать как липку. Так говорил Гинтоки.       Автомобили в этих места заезжали редко, и донёсшийся снаружи рокот двигателя мог значить только одно: за ней приехали.       – Если я задержусь, как-нибудь выгуляйся сам, – сказала Кагура, потрепав дремлющего Садахару между ушей. – Не смей гадить дома.       Садахару приподнял голову и сонным взглядом проводил хозяйку.       Спустившись по лестнице, Кагура увидела, что из машины вылез Сугияма собственной персоной. В этот тёплый весенний день он напялил под пиджак свитер с высоким воротом и часто покашливал, и Кагуре, несмотря на нервозность, стало весело: горло она ему помяла на славу.       – Не боишься, что я тебя просто пошлю к чёрту? – спросила она.       – Не пошлёшь, – сипло ответил Сугияма, – и ты отлично знаешь, почему, стерва. Живо садись в машину.       – Будь вежлив с девушками, ублюдок, – фыркнула Кагура, устраиваясь на переднем сиденье. – Особенно с той, что может сломать тебе шею одной рукой.       Сугияма благоразумно промолчал и сел за руль.       Автомобиль тронулся и не спеша поехал на север. Миновав узкие улочки, полные пешеходов, они свернули на 302-ую префектурную дорогу и, набрав скорость, понеслись на восток. Вскоре позади остался Правительство и замок Бакуфу, чуть левее медленно приближался Терминал. Вдоль шоссе потянулись портовые здания и заводские цеха.       Машина затормозила возле очередного уныло-серого длинного здания с Восходящим Солнцем, развевающимся на флагштоке неподалёку от ворот. Из будки выскочил часовой, вытянулся по стойке «смирно». Ворота медленно открылись, и машина въехала в обширный двор, заставленный какими-то ящиками и контейнерами с длинными рядами чисел на боках, однотипными грузовиками, в дальнем углу под брезентом угадывались очертания чего-то, похожего на танки Армии Освобождения Альтаны, и над всем этим возвышался гигантский мостовой кран.       – Выходи, – приказал Сугияма.       Кагура вылезла наружу, лениво потянулась, поморщилась: здесь несло неприятной смесью запахов моря и дизельного топлива. На бетонных плитах, которыми был выложен двор, виднелись лужи с радужными разводами на поверхности – чуть наступишь в такую, и туфли разве что выкинуть останется.       – Ну, и где мои придурки? – в лоб спросила она Сугияму.       – Всё потом, – отозвался он, зашагав в сторону здания. – Для начала с тобой хочет поговорить министр Ямагата. Идём.       – Да ладно, – с сарказмом произнесла Кагура, последовав за Сугиямой. – И что мешало ему поговорить раньше? До того, как посылать всякую шушеру портить жизнь мне и окружающим?       – Министр Ямагата – человек занятой, и ему некогда тратить время на всякую… шушеру.       Кагура крепче сжала рукоять зонта и, еле сдерживая злость, прорычала:       – А теперь, смотав мне немало нервов, он решил, что я достойный собеседник?       – А теперь нам пришлось сделать переоценку твоей значимости. Больше я ничего не скажу.       Пройдя мимо массивных ворот, обшитых стальными листами, они дошли до заржавленной железной лестницы, идущей вдоль здания и жутко гремящей при каждом шаге. На третьем этаже она завершилась небольшой дверцей, за которой скрывался длинный, плохо освещённый коридор с голым бетонным полом и стенами, крашеными в грязно-зелёный цвет. Там сновали люди – кто в военной форме, кто в рабочих комбинезонах, – и все почтительно приветствовали Сугияму. Порой некоторые пытались что-то спросить у него, но тот просто отмахивался и шёл дальше.       Кагуру эти люди старательно не замечали, и, даже когда она почти что намеренно толкнула какого-то офицера, тот сделал вид, что просто споткнулся.       Сугияма довёл Кагуру до двери, на которой виднелась небольшая табличка с лаконичной надписью «Ямагата» и стоял навытяжку солдат с ружьём.       – Оставьте оружие здесь, – сказал солдат, загородив путь.       – Ты ведь понимаешь, да? – протянула Кагура, закинув зонт на плечо и презрительно глядя на Сугияму. – Если я решусь прикончить вашего босса, то справлюсь и голыми руками.       Сугияма кивнул, и солдат без возражений отступил.       Внутри никого не было.       Кабинет был обшит дорогим, но потемневшим от времени и местами повреждённым деревом, и это выдавало, что Ямагата был далеко не первым его владельцем. Вместо дальней от входа стены было огромное окно, открывающее вид на плохо освещённое обширное помещение, прежде бывшее заводским цехом: теперь там стояло какое-то орудие, несколько разнокалиберных ящиков, да кое-где, куда падал свет из окна, виднелись на стенах подпалины. Возле окна стоял большой стол, заваленный какими-то чертежами, вокруг стола стояли разномастные стулья и табуреты.       Осмотревшись, Кагура плюхнулась в удобное кожаное кресло, стоявшее у торца стола. Откинулась назад, оттолкнулась ногой от края стола, крутанулась раз, другой. Сугияма, прислонившись к стене, сверлил Кагуру недовольным взглядом, но сгонять её с, очевидно, министерского седалища не спешил.       Вскоре дверь распахнулась, и в кабинет вошёл его хозяин: невысокий, сухощавый человек на вид чуть младше Гинтоки с большими печальными глазами на скуластом лице. Увидев Кагуру, он на секунду замер, отодвинул первый попавшийся стул, устроился поудобнее и, упёршись локтями в столешницу, сложил руки перед собой. Внимательно посмотрел на Кагуру.       Впечатления злобного психопата, до дрожи ненавидящего аманто, этот дядечка не производил. Почему-то это раздражало.       – Ну что, поговорим? – поинтересовался Ямагата.       – И что мешало тебе сделать это раньше? – огрызнулась Кагура. – Прежде, чем моя спокойная жизнь превратилась в бардак?       – Я не планировал заходить так далеко, – пожал плечами Ямагата. – Достаточно было всего одного твоего разговора с Токугава-сан, и я оставил бы тебя в покое. Но кто ж знал, что тот сопляк из Шинсенгуми впишется за тебя. Пришлось импровизировать.       Он замолчал.       Казалось, он хотел, чтобы Кагура спросила его о том, зачем её сюда привезли. Но Кагура была слишком зла, и поэтому тоже молчала.       – Я предлагаю тебе работу на моё ведомство, – устав ждать хоть какой-нибудь реакции, сказал Ямагата. – Армии Японии пригодится такой сильный солдат, и я даже готов закрыть глаза на твоё происхождение.       – Неа, – ответила Кагура, почесав пальцем ухо. – Не хочу.       – Гарантирую оплату в разы выше, чем ты сейчас получаешь у этого балбеса Сакаты.       – Не хочу. Мне уже приходилось избивать людей за еду, мне не понравилось. А ещё ты пытался подсидеть мою подругу, так что иди лесом, козёл.       Ямагата еле заметно поморщился.       – Токугава-сан проводит слишком мягкую внешнюю политику, отдав аманто большую долю торговли. Ещё немного, и очередные Тендошу и им подобные попытаются подмять под себя мою страну.       – Если бы тебя это так сильно волновало, ты бы давно уже обговорил это с ней. – фыркнула Кагура. – Соё-чан не дура и не диктатор, она всегда готова выслушать чужое мнение. Но тебе на самом деле насрать на страну. Просто под тобой вдруг зашаталось кресло, и теперь ты ищешь лазейки. Так вот: я тебе помогать не собираюсь.       Ямагата скорбно вздохнул.       – Тогда придётся использовать другой путь убеждения. – он поднялся и подошёл к окну. – Посмотри сюда, пожалуйста.       – Чего я там не видела? – сказала Кагура, даже не потрудившись повернуться к Ямагате и скучающе таращась на потолок, по которому вились кабели и мигали какие-то датчики. – Верни мне моих придурков, и я уйду отсюда.       – Орудие, которое там стоит, – игнорируя Кагуру, продолжил Ямагата, – экспериментальное. Работает на земной Альтане: преобразовывает её в излучение, безопасное для тех, кто родился на нашей планете. Клетки же нечеловеческих рас распадаются, и тело, попавшее под заряд, просто превращается в обугленное бревно. Очень удобно на поле боя, не правда ли?       – Это угроза такая? – спросила Кагура, внутренне содрогнувшись от того, каким равнодушным тоном Ямагата говорил о действии орудия. – Решили сделать из меня лабораторную крысу?       – Да нет же. Воздействие излучения на аманто уже подтверждено, так что никто не будет испытывать его на тебе. А вот безопасность для людей ещё уточняется. Прежде не было под рукой подходящих объектов.       Кагура вскочила с места и направила зонт на Ямагату.       – Где они? – прорычала она.       Ямагата с осуждением посмотрел на Кагуру, – мол, к чему такие страсти? – потом перевёл взгляд за её спину, где безмолвно подпирал стенку его помощник. Тот шевельнулся, что-то щёлкнуло.       На потолочных балках бывшего цеха ярко вспыхнули прожекторы, высветив группу людей, копошащуюся вокруг орудия, тянущих какие-то кабели, что-то настраивающих. И пару знакомых фигур с натянутыми на головы тканевыми мешками и связанными за спиной руками.       – Возможно, наши расчёты ошибочны, и объекты пострадают, – с сожалением отметил Ямагата. – Особенно я переживаю за Сакату, у него вполне возможна какая-нибудь примесь. Окита в этом плане более предсказуем.       – К сведению, – раздался за спиной хриплый голос Сугиямы, – если ты сейчас впадёшь в амок или попытаешься спасти их, затеяв драку, нам это только на руку будет. Хоть СМИ и вышли из-под нашего контроля, интересному сюжету они всё равно порадуются.       – Но будет лучше, если ты всё же согласишься сотрудничать, – сказал Ямагата.       Какой-то солдат схватил Гинтоки за плечо и повёл к дальней опоре. Сого остался у орудия под присмотром другого солдата.       В кармане пискнул телефон.       Зажав зонт под мышкой, Кагура выудила «поводок», открыла, прочитала сообщение: «Всё готово, можете действовать». Мельком глянув на потолок, убедилась, что лампочка на подвешенной в углу кабинета камере поменяла цвет с зелёного на красный.       Орудие внизу низко загудело, пол задрожал.       Сого потащили вслед за Гинтоки.       – Знаете что? – ухмыльнулась Кагура, перехватывая зонт поудобнее. – Я скорее ямато-надесико стану, чем соглашусь работать на таких ублюдков. Идите к чёрту.       И со всей дури пнула стекло.       Окно с гулким звоном лопнуло, мелкие осколки осыпались дождём, вызвав панику у суетившихся внизу людей. Кагура выпрыгнула в проём, ещё в прыжке несколько раз выстрелила в заряжающееся орудие, и одна из пуль перебила какой-то важный то ли шланг, то ли кабель. Зашипело, гул повысился на пару тонов.       Кагура приземлилась на один из ящиков, тут же оттолкнулась, прыгнув в сторону Сого, чтобы освободить его, но чуть запоздала: он уже сбил с ног своего конвоира, как-то выпутался из верёвок, содрал с взъерошенной головы мешок и, подобрав у вырубившегося солдата меч, приготовился отражать атаку.       Но никто не спешил нападать, всем было не до пленников. Персонал разбежался подальше от орудия, сотрясаемого мелкой дрожью и уже издававшего резкий, пронзительный визг.       – Гин-сан! Ловите! – прокричал подозрительно знакомый голос.       Повернувшись в ту сторону, Кагура увидела бегущего в её сторону Гинтоки с бокуто в руке, следом нёсся солдат, который его вёл – уже без фуражки на остриженной голове, зато в очках.       – Шин-чан! – радостно взвизгнула Кагура.       И тут раздался взрыв.       Кагуру сбило с ног, над головой прошла волна горячего воздуха. Раздались крики, грохот падающих ящиков. И тихий, низкий, пробирающий до костей рык.       У одного из опрокинувшихся ящиков отскочила крышка, и на пол вывалился клубок гигантских извивающихся змей с синеватой шкурой, тут же начавших вгрызаться в бетон в поисках пищи.       – Вы что, совсем охренели? – взвизгнула Кагура, задрав голову к разбитому окну. – Какого чёрта вы притащили на Землю орочи, идиоты?       Из клубка одна за другой поднялись слепые головы – восемь штук.