— Позволишь украсть твой первый танец?

      После того бала время потекло, как песок сквозь пальцы. Хотя в иной раз казалось, что это конец. И вспоминая сейчас, складывалось такое ощущение, что не было дней, были одни лишь события. Бесконечные, смертельные, безнадежные, которые обжигали каждую клеточку памяти. Они врезались, впились и прожгли в ее мозге эти моменты, заклиная, чтобы она никогда их не забыла.       Поттер прошла оставшиеся испытания. Стала свидетелем смерти Диггори, возрождения Лорда. Впервые в жизни осознанно вступила в дуэль со всей ненавистью к сопернику. Истекая кровью, готова была проклинать врага. Впервые видела призраки родителей и слезы тех, кто потерял ребенка.       Прошла пятый курс, шестой. Пробегала седьмой в лесах с подругой. Сразилась со всем миром, начиная от учителей и до Пожирателей. Запомнила всех, кто был с ней в самые страшные и темные времена, усвоила уроки жизни, дала другим надежду на жизнь, уверяя себя в том, что для нее это будет конец пути.       Еще много раз ссорилась и мирилась с Уизли. Сотни и сотни раз противостояла Снейпу с его издевками, сарказмом и легимиленцией. А потом множество раз спрашивала себя, отчего же директор Дамблдор не сказал всего, оставив после себя столько непонятного, почему обо всем умолчал, ничего не сказав перед самой смертью?       Все это время жила с Лордом в голове, мыслях, снах. Из-за их связи была вынуждена видеть множество пыток и убийств. Это ломало изнутри, вся боль, что испытывали смертники, передовалась ей, вина прожигала изнутри, ведь она видела и ничего не могла сделать. Каждый пустой взгляд ей снился до самого конца. Призраки не отпускали её.       И несмотря на все приключения и трудности своей судьбы, она смогла остаться собой и не сойти с ума. Не пасть жертвой зла. И помогала ей в этом только одна вещь – кулон. Только он мог возродить в ней все чудеса мира и жизни. Показать, к чему она должна стремиться и почему должна закончить эту войну победой.       Эмилия, каждый раз, когда чувство беспомощности охватывало ее, когда на душе было состояние удрученности, тоски и возникало желания опустить руки, начинала теребить кулон, прекрыв глаза, вспоминать и так робко улыбаться, словно боясь спугнуть свое счастье.       Оливер сдержал обещание и больше не появился в ее жизни. Ни письмом, ни фигурой. Друзья иногда спрашивали про него, но каждый раз не получали ответа. Эта тема была запретная для них. Но все же один человек влез.       На одном из уроков со Снейпом, профессор увидел то личное, тайное, что у нее было. Ее воспоминания о нем. Как она рыдала почти каждую ночь, сжимая в руке подвеску. Он задел воспоминания, когда она была на кладбище и ничего не смогла сделать для Седрика, чтобы спасти. То чувство беспомощности, открытую рану на душе.        Мужчина тогда скривился, снова пролил яду и она разозлилась. Раздражительность и конфликтность в отношениях дали свои плоды. Гнев взял верх и она влезла в его голову, узнав личный позор. Тот роковой урок расставил все точки. Половина кабинета была разнесена в дребезги, профессор мог ее убить, но девушка совершенно не чувствовала страха. Шок от правды закрыл ее от реальности. Ее отец... ее крестный...       Уроки закончились. В тот вечер Поттер выкинули из кабинета за шкирку и захлопнули дверь. В голове остался мрак, беззвучная пустота и вопросы, на которые не хотелось отвечать. Мертвые должны оставить мир живых... но как же объяснить это ребенку, который остался один с вопросами на устах? Как жить ей, если такая правда открылась? Один ответ все же нашелся, пришлось забыть. Точнее, ей помогли отвлечся и потом забыть все. Амбридж постаралась с Пожирателями на славу. Столько страха в ее жизни еще никогда не было.       А потом... Несмотря на все действия и молитвы, тщетные попытки оставить мир в Магической Британии, все-таки настал тот день. День битвы, когда у стен замка встретились лицом к лицу враги. Это была ужасная кровавая бойня, в который погибли дети, вчерашние школьники. Поттер думала тоже останется в списке тех, кто героически погиб, но не судьба. Ей она предоставила почетное место в ряду выживших. Тех, кому суждено до скончания лет оплакивать ушедших. Оплакивать его.       Дуэль между Лордом Волон-де-Мортом и Эмилией Джеймс Поттер стала одной из самых популярных сказок у детей. Она стала живой легендой, которая хранила в себе слишком много тайн, вранья и правды. Она видела слишком много для своего юного возраста. Слишком много умела. Слишком могущественной стала. — Эми... нам пора, — Гермиона мягко коснулась плечей подруги и приподняла ее.       Девушка не могла остаться собой после правды. Замкнулась, разбилась на миллиарды осколков, очерствела. Она устала чувствовать. — Пойдем, — хрипло прозвучал ответ и взяла в руки цветы для могил. Рон ждал девушек возле дверей в церковь. Они с Эмили так и не смогли найти общий язык, поэтому остались просто друзьями. В отличие от Гермионы. — Мисс Поттер, — МакГонагалл старалась держаться прямо. Старалась не показать ту боль, которая накатывала волнами у нее внутри. Она невесомо обняла пожилую даму, показывая, что испытывает те же чувства, хоть и не хочет.       Похороны были тяжелыми. Все вроде закончилось, но только на словах. Для них война еще шла.

***

      Суд был назначен на раннее утро.       Пожиратели не сдались без боя и многие спаслись бегством. Эмилии было невыносимо смотреть на эти лица. Помнить из видений их оскал, когда они пытали тех невинных, как затем наказывал их почивший Лорд, как они умоляли и обещали все исполнить. Выследить и поймать их не составило труда. Девушка ловко распоряжалась со всеми подчиненными, которые ей предоставлял Кингсли, спасибо Лорду за видения, Пожиратей она знала словно своих слуг, вдоль и поперек. — Тишина! Суд над ближнем кругом Лорда Волон-де-Морта объявляется открыт!       Теперь-то они не боялись произносить его имя. Теперь они с отвагой могли посмотреть им в глаза. Эми было отвратительно слышать этих напыщенных, которые и пальцем не шелохнули для победы, но по праву называли себя победителями.       Она была тут и терпела всю пафосность только ради одной семьи. Ну и для того, чтобы услышать приговор из первых уст. Газетам она не верила. Никогда.       Один за другим выступали свидетели, адвокаты и виновные. Почти всех приговорили к поцелую. Так будет лучше.       Героиня, за все пребывание там не проронила ни слова. Она сидела и просто слушала. Но потом настала очередь их. — Я хочу выступить в защиту семьи Малфоев, — как гром ее голос разразился на весь зал.       Рон и Гермиона в удивлении приоткрыли рты, а присутствующие зашушукались. Скитер начала строчить в свой блокнот новую сенсацию. А Малфои не могли поверить своему счастью.

***

      Мисс Поттер и впрямь их оправдала. Они обошлись малой кровью, в лице небольшого штрафа и договором на магии, что они больше не вступят ни в один заговор. Хоть во благо, хоть во зло. Вся семья согласилась, тем самым став свободной. А потом, после суда, Эми пригласила их к себе на обед, где выдвинула ответную услугу с их стороны. Мистер Малфой отныне должен был участвовать в дискуссиях, связанных с возрождением старых законов магии и прошлой школы.       Долгих пять лет она вместе с ним добивалась возрождения старых обычаев. Она стала фигурой, которая противостояла министру и лучшей подруге. Грейнджер усердно пыталась вбить в нее свое мировоззрение и идею, но той, которая побывала на том свете, той, которая владеет дарами, ее слова были для Поттер лепетом ребенка, который не понимал всю сложившуюся ситуацию. Они разругались и прекратили какое-либо общение.

***

      Она выиграла и в этой битве. Мистер Малфой, с помощью ее голоса, смог донести их идею и вернуть законы. Вернулась прежняя учеба и манеры. Они смогли объяснить людям, что для сохранения традиций не обязательно уходить в них с головый. Нужно просто о них знать и исполнять.       Хогвартс преобразился в лучшую сторону. Поменялись учителя, призраки ушли на покой, так как изрядно мешали, остались лишь факультетные, как экскурсоводы по школе, каждому факультету – свой призрак.       Магическая Британия только спустя год окончательно и бесповоротно приняла все. Они стали сильнее, культурней. Они стали той великой нацией, которая владела тем, чем не могли владеть многие.

***

      А спустя долгих десять лет, она шла на его могилу. Ответ такого странного поведения был так прост, очевиден... но не замечен за слоем одежды. На ее руках были лилии, огненно-рыжие. Они благоухали красотой и одурманивали разум.       На ее лице не проскальзывала ни одна эмоция. Все разбилось и потеряло какие-либо краски. Все стало таким бессмысленным и серым. — Здравствуй.       В ее глазах отразилась надгробная плита. Имя возрождало в ее голове столько воспоминаний, уроков, брани, подвигов. Глаза застилали слезы. — Прости, что раньше не пришла, были дела.       Поттер прекрасно понимала, что будь он здесь, то отсчитал бы ее по всем пунктам. Он ведь был старше. На ее лице проскользнула улыбка от этих мимолетных мыслей. Она осторожно положила лилии. — Я думаю, тебе бы понравились.       Правда раскрылась слишком резко... — Знаешь, — усевшись рядом с цветами и надгробием, начала говорить.— Когда я увидела, что фотография после битвы поменялась, — она достала из-за ворота подвеску и в очередной раз на нее посмотрела с тоскливой улыбкой.— Я подумала, что умерла... Ты... — глотнув слезы, продолжила говорить через силу.— Ты даже не представляешь, что я почувствовала, когда все поняла, — она ненадолго прикрыла веки, успокаивая эмоции и магию. А потом устало вздохнула.— Я наконец-то поняла, почему ты меня чуть не убил, когда я влезла к тебе в голову и увидела воспоминания с отцом. Нет, ты конечно и за них хотел мне душу вырвать, но за остальные ты бы мне точно Обливейт наложил бы.       Она сняла с шеи цепочку и положила подвеску на ладони.       На фото плавно вальсировала она, в бальном платье, и он, в черном смокинге с привычной мантией. Его волосы были собраны в низкий хвост, спина ровная, а руки нежно держали спутницу, не давая ей упорхнуть, как птице. Но они не удерживали, а поддерживали. На лице сияла счастливая улыбка. Как жаль, что она не всегда была на его лице. Он заметно молодел с ней. — Я не представляю, о чем ты думал, когда подошел ко мне, когда танцевал, репетировал, говорил... я ведь была не ей... а наконец-то стала собой. Благодаря тебе расцвела. Именно в твоих руках. Ты научил меня быть собой. Красиво огрызаться, держать спину и смотреть на себя с высоко поднятой головой. Столько вложил в меня за какие-то ночные разговоры и репетиции. Научил меня жить и выпутываться из всего, — она часто заморгала и убрала накипевшие слезы.— Я хотела бы знать лишь одно... почему?        Тишина в этот момент присела рядом, давая попрощаться с самым язвительным и скрытным человеком, таким родным и любимым для нее.

***

      Просидела она так до самого рассвета. Магия не позволила ей замерзнуть или заболеть. Но ответа она, увы, дать не могла.       Разумеется, можно было бы использовать камень. Всего три поворота и он будет перед ней... но зачем? Он не хотел ей говорить, не хотел раскрывать причину до самой смерти, а после... ему уже было все равно. Ей остались лишь его воспоминания. Детства, юношества, войны с Мародерами и бесконечной привязанностью к Лили... и бала.       До последнего своего дня, Поттер оставалась одна. Она холила и лелеяла то, что ей осталось от него. Те знания, уроки и жизненные советы. Стоило взять хотя бы одно оскорбление или замечание и она признавала ошибку, видела защиту и помощь. Каждый видел, что он хотел, но она увидела суть. Он научил ее жить и выживать в обществе. Научил стоять молча и не оправдываться. Научил выдержке и сарказму. Но, все же, некоторые вещи воспринимались ей в штыки. Обычные дни казались каторгой. Мирное небо не прекращало бить по глазам. А звонкий голос детей и радостный смех родителей вечным сном. Она по прежнему оставалась в суровом мире. Но теперь одна, без учителя, без опоры. Сердцу ведь всё равно, для него не важно, жив человек или мертв. Оно просто любит. И ему больно.       Девушка, после десяти долгих лет реабилитации, войны с министром, смогла кое-как успокоиться и начать существовать. Она больше не влезла ни в одну драку. Только внимательно слушала и говорила свое мнение.       Как положено, отучилась и решила преподавать. Ей пытались навязать какие-либо другие профессии. Было дело, ей предложили место министра, главы аврората.       Но в конце концов, директор МакГонагалл с объятиями встречала ее у ворот замка, чтобы вечером представить как нового профессора по ЗОТИ. Она в очередной раз разрушила проклятие, оставшись на этой должности. Дети ее обожали. За разнообразие урока, за спокойный тон, за понятные лекции, домашние задания и объяснения. За то, что она могла выслушать и понять. Все старались ей угодить. А замок её поддерживал, стараясь стать тем домом, о котором она так мечтала. Иногда, двери сами открывались перед ней, даже если были закрыты на миллион замков. Иногда, коридоры стелились перед ней ковром, помогая найти заблудившегося ребенка. Иногда, окна сами открывались, когда на уроке учителю становилось немного душно.       Выучив неопределенное множество учеником, Поттер не ушла из школы, а лишь поменяла должность на директора, закрепив за собой пост профессора по ЗОТИ. Ее статус поднялся за годы преподавая. Но несмотря на всю эту мешуру, все свое внимание она уделяла ученикам и должному образованию, оставляя на заднем плане политические вопросы и проблемы общества.       Ее ученики старались иногда заглядывать к ней на чашку чая или на теплый разговор. Приглашали в гости, на пикник, Рождество... но иногда заставали ее отчаявшуюся. Какую-то бездыханную фигуру с пустым взглядом, глаза которой были направлены на потрескивающийся огонь. В те моменты, в ее ладонях можно было увидеть кулон. Единственную драгоценность жизни.       И после всего этого, всех испытаний и интриг, потерь, расставаний, кто научит ее жить? Кто научит ее мирному небу и спокойным дням? Когда не надо рано вставать, беспокоясь о жизни других. Кто научит ее прощению, кто скажет ей, что она не виновата и поможет отпустить призраки прошлого? Никто не мог ей рассказать, как жить в свое удовольствие. Как жить без войны и страха, бесконечных интриг и опасностей. Она не хотела приключений, напротив, свеми силами хваталась за спокойные дни. Но все же, отпуск на природе был ей подобен пытке. Каждый раз, когда ей в поле зрения попадалась мать с ребенком или супружеская пожилая пара, или студенты, которые шли под ручку острые игли зависти вонзались в ее сердце и она уходила. Не могла жить, просто не умела.       Ее сложно было назвать затворником. Может – скрытной, но уж точно не закрывшейся от мира и людей. Она выходила в социум, бывала на конференциях и переговорах. Принимала участия в жизни школы и проводила множество веселых соревнований для детей.       Свою жизнь посвятила именно ученикам. Этим маленьким оболтусам, которые были немного ленивые, но такие жадные до историй из жизни и рассказов о ее учебных днях, а также жизненных испытаниях и приключениях.       И вот так тихо проживая год за годом, в возрасте ста сорока лет, она испустила дух, встретив старую подругу.

***

      Когда она попала за грань, белое пространство ей показалось родным. Не было только директора, а в остальном, все повторялось. Разочарования в смерти не было, как в прочем, и в жизни тоже. Эмилия давно свыклась с мыслью, что будет жить, да и умрет, одна. Ей удалось лишь скрасить свое жалкое существование преподаванием. Дети прекрасно помогали отвлечься.       Картинок или ленты жизни перед ее глазами не пронеслось. Она вертела головой и ждала, когда появится кто-то или приедет поезд. Как вдруг, ее окружение начало меняться. Краски начали медленно приобретать немного темноватые оттенки. Стала вырисовываться знакомая картина. Ночь, беседка, звезды и скрипка играющая вальс. Несбывшаяся мечта вернуться в тот вечер... осуществилась. — Позволишь украсть твой первый танец? — и родной голос сзади.       Она не обратила внимание на свое юношеское тело, одетое в то самое платье. Не заметила рядом танцующие пары родителей, директора и МакГонагалл, Люпина с Тонкс, Колина и многих тех убитых. Не видела их радостные лица и смех. Лишь он был для нее сейчас важен. Он был ее миром.       Улыбка озарила лицо, как только она встретилась с его глазами, серьезным лицом и немного приподнятыми уголками губ. Эти ночные глаза. Наконец-то. — Разумеется, как и все остальные.       Ее ладонь скользнула в его крепкую руку и они закружились в долгожданном танце, который так долго сдерживала жизнь.