Ангина, и слишком заботливый блондин

Нил Джостен никогда не болел. Но не то чтобы у него был отличный иммунитет от восьми лет в бегах или жизни в сумасшедшем доме будучи совсем маленьким, зашуганным и ну уж слишком тихим в дни своего нездоровья. О нет. Мэри, чьи волосы были похожи на грубую солому от вечных перекрасок и недостаточно ухода, так как обычно никто не церемонился и пользовался тем, чем подали. В основном это были дешевые шампуни из отеля на окраине города в самых разных уголках этого явно жесткого мира. А так же были зеленые глаза наполненные злостью и в тоже время гиперопекой, цвета сгнившего болота в котором до сих пор покоятся трупы животных и стоит мерзкая вонь, которые Нил, будучи подростком, почти не видел без линз и прочей маскировки. Алекс-Стефан-Крис и остальные 19 личностей старались не заболевать, ну или старались не сильно зацикливаться и вообще показывать то, что тебе хоть чутка плохо. Мерзкое ощущение в горле и дикий гул в голове явно от температуры, а иногда еще это сопровождалось диким кашлем, больше похожим на крики о помощи и собачий лай ох как не нравился его матери. Она била его за это, беспощадно и до неизможения больно, но объясняла тем что очень заботится о нем и любит. Ну, или маленький Стефан сам себе это навязывал. И Нил может сосчитать по пальцам сколько раз в бегах он болел. Но все мы когда-нибудь должны столкнуться со своими страхами, верно? Ты бы не был лисом, если бы получал то, что хотел. Нил, после очередной игры с шакалами на которой они одержали победу мягко говоря чувствовал себя не очень. Череп трещит по швам от ярых криков болельщиков, заставляя хотеть закрыть уши лишь бы не слышать противного отголоска, отдающегося барабанной дробью в ушах. Кажется еще чуть чуть, и он упадет так и не дойдя до раздевалки, не пообжимаясь с командой в теплых, дружеских объятиях даже не от того что они победили, а от того что все они лисы, и показали свои возможности, а так же результаты долго и упорного старания сплочения команды как на поле, так и в не рева трибунов. Так и произошло. Не дойдя буквально три или два шага до той самой заветной двери, нападающий с неприятным звуком буквально шлепается об поле, успев повернуть голову набок так, чтобы Джостен упал на одну из щек. «Что случилось?» Первая фраза которая приходит на ум рыжей катастрофе, как только он оказался в сознании. И, кажется, спустя какое-то время размышлений, из которых его вырвал тихий стук в дверь, разум начал проясняться и вспоминать события последних двух минут здравого ума. Вот он идет с поля в раздевалку под оглушающий рев болельщиков, вот он уже подходит к такой желанной ручке и было тянет к ней ладонь, как. тук тук тук. Блять. Дверь открывается с тихим скрипом, и Нил, лежа на кушетке, вскакивает, и резко переводит взгляд от не такого уж и интересного потолка на непрошеного гостя. В кабинет входит Эбби, а за ней Эндрю. Ох. Эндрю. Нил совсем отдаленно начинает слышать какие-то тихие разговоры медсестры с Миньярдом, будто отдающимися эхом об стенку другой комнаты в хлюпеньком доме со стенами без шумоизоляции. Голкипер замечает что Нил проснулся, и быстрым шагом направляется к кровати с ничего не отражающим лицом, в котором нападающий все равно уловил нотки беспокойства? За кого? За Нила? За наркомана? Преодолевая столь короткое расстояние между кушеткой и письменным столом в медицинской комнате, Эндрю потрогал его лоб, как понял Нил — на наличие температуры. Кажется, страх что мать схватит его за волосы и силой будет запихивать в и так уже слишком больное горло кучу таблеток, лишь бы быстрее сбросить плохое самочувствие и бежать. Вместо этого он уловил едва ощутимое прикосновение к коже кисти, лежащей на животе. Голкипер положил туда свою руку еле ощутимым грузом, чтобы показать что он рядом, а Мэри давно умерла, и сейчас ругается на него мысленно проклиная сына где-то на небесах. Буквально через мгновение на лбу у Джостена оказывается тряпка, смоченная холодной водой. Нил смотрит левее и замечает что Эндрю беспокоится о нем. Так, как этого еще никто в его жизни не делал. Он смотрит на него своими нежно-кофейными глазами, в которых для других видно только жестокость и грубость. Но десятый знает, что за ними скрывается тот же человек, как и все другие. Да, может он не достаточно нежный, может он недостаточно хорош как парень, но Нил этого не замечает. Он знает, что Эндрю очень сильный, и всеми силами, хотя даже сам этого не признает, очень волнуется за свою семью, но всегда будет для Джостена чем-то более большим и недосягаемым. — Нил, блять, напугал же ты нас. Мэтт чуть не вылил на всех тихий океан из слез пока нес тебя сюда. — Тихо раздается со стороны голкипера. Нил едва заметно пропускает улыбку по своему лицу, а после искажает ее от резкой и непрошенной боли в голове. — Лежи и не двигайся. Эбби пропишет тебе нужные медикаменты и в общежитии мы полечим тебя. — Сказав это, Миньярд оставляет уже ощутимый поцелуй на кончике носа рыжего. И Нил знает, что придя в общежитие никто не будет кричать как раньше, и лисы просто будут заботиться о нем как о своем сыне, хотя, Мэтт так и думает, иногда непроизвольно называя его своим ребенком-подростком с трудным характером, и частенько Дэн к нему присоединяется. Он знает, что придя в общежитие Дрю сделает ему ромашковый чай с вареньем и запретит всем подходить к кролику, также как и запретит Нилу курить на время его нездоровья, а еще бегать по утрам и конечно ходить на тренировки. Естественно, Дэй от слова совсем не будет доволен этой новостью, считая должным каждый день спрашивать у нападающего достаточно ли он хорошо себя чувствует чем в прошлый раз, чтобы пойти с ним на тренировки, и если повезет возобновить ночные, но, скорее всего еще на середине такого зазывания быстро убежит так как Эндрю потянется к своим повязкам еще на начале рассказа, а ножи вытащит немного погодя. Ники все еще будет доставать Нила мимолетными подкатами в его адрес до прихода Эндрю, а потом быстренько убежит, и обычно как Нил поворачивается с глазенья на Эндрю, его и след простыл. Элисон будет называть его малышом и деткой, пока он будет кашлять себе в локоть, а Рене тепло смотреть и иногда кидать легкие дружеские фразы по типу «будь здоров», или «как ты себя чувствуешь, Нил?», и если честно, он ей за это безмерно благодарен, но не может выразить это словами, над чем он, кстати, работает. Его семья никогда не осудит его за просто простуду, даже Аарон воздержится от ворчаний и будет сидеть тихо в тряпочку, на удивление сам, даже не под натиском остро заточенных ножей Эндрю. Нил их любит, и они это знают даже если он не говорит об этом ни одному из лисов.