Ангел-хранитель

- ОЧЕНЬ НЕДАЛЬНОВИДНО ПОЖЕРТВОВАТЬ СОБОЙ РАДИ ДРУГОГО. - Ох. Ты меня напугал! Азирафаэль вздрогнул и схватился за метафорическое сердце, которого больше не было. - Нельзя же так резко появляться из пустоты! Так можно и до заикания довести! - НЕ ДУМАЮ, ЧТО ИКАТЬ ТЕПЕРЬ ПОЛУЧИТСЯ. - Ну и ладно. В смысле, ну, знаешь, икота вообще неприятная штука. Хотя, откуда тебе знать. То есть, я имею в виду, с икотой совершенно неудобно принимать пищу, или, скажем, курить. Я знал одну пожилую леди, в эпоху Регентства, икала просто постоянно! Впрочем, ты, конечно же, тоже её знал. - ПОДОЗРЕВАЮ, ЧТО ТАК. - С ней связана одна очень забавная история, правда, весьма вульгарная. Она так страдала от икоты, что... Тут Азирафаэль меняется в лице и скромно теребит свой эфемерный пиджак. - Впрочем, я слишком болтлив, это от нервов. Много всего сегодня произошло, вот я и мелю языком , просто напасть какая-то. Ты ведь торопишься? О, не смею тебя задерживать. Было бы очень не вежливо с моей стороны отвлекать тебя от твоей серьёзной и важной работы, знаешь ли... - РАССКАЖЕШЬ ПО ДОРОГЕ. - О, нет. История длинная и запутанная, предпочту вообще её не рассказывать. Хотя я тогда так смеялся, просто чуть не развоплотился. И Кроули, он... Впрочем, ладно. Азирафаэль мрачнеет всего лишь на мгновение, выдавливает из себя светскую улыбку, выпрямляет несуществующую спину. - Ну... Что ж. Веди? - Я БЫ СНАЧАЛА ПОСЛУШАЛ ЗАБАВНУЮ ИСТОРИЮ ПРО ИКАЮЩУЮ ЛЕДИ. - Прекрасно! Тем более, у тебя есть всё время мира, не так ли? Зачем торопиться! Не желаешь чашечку Эрл Грея? Ох. Мои чудеса больше не работают, совсем забыл. - УГОЩАЙСЯ. - Благодарю! Как замечательно. Это что, десерт "Павлова"? Прекрасно! *** - Всё. Бесполезно, - говорит запыхавшаяся от физических усилий Пеппер. На Кроули в теле Азирафаэля она не смотрит. Даже доблестная Пепс не сможет выдержать этот взгляд. - Прости. Мне жаль. Пеппер уже насмотрелась всякого в своём медицинском, но и ей не по себе. В моём же окружении вообще никто и никогда не умирал, тем более, при мне. Похороны троюродной бабки Луизы не считаются, она ещё в Юрском периоде на ладан дышала. Это всё жутко неправильно и как-то буднично-неприятно. - Мы будем в саду, - говорит Пеппер. И берёт меня за руку. И уводит из этой страшной комнаты. В саду пахнет мамиными призовыми камелиями, птички поют просто как чокнутые. Тут хорошо и тепло, ко мне мчится Бобик и лезет обниматься. - Ну здравствуй, дружище! Привет, эй! Фу, всё! Ай! Фу, пёс! Хорош! Ну, эй! Пеппер тоже с воодушевлением треплет Бобика за холку. У неё сильно дрожат руки, а лицо просто ну... Не помню, чтобы прежде видел у Пепс такого лица. - Думаешь, нужно было оставлять Кроули ... Там? Он не в порядке... Пепс болезненно морщится. - Адам, я просто... В смысле, кто мы такие, чтобы, - Пеппи задыхается от эмоций, куксится и продолжает, - Ну, давай дадим ему нормально попрощаться, хорошо? - Хорошо... - Мне вот кажется: а вдруг мы всё не правильно сделали и может быть, если бы я ехала чуть быстрее и... Милая Пепс. Такая чудесная, просто жесть как я тебя люблю. И что я вообще, собственно, торможу? Жизнь такая скоротечная, а я всё жду какого-то момента. Глупости, момент есть всегда. Мне удаётся прервать её моральные терзания поцелуем. Нашим первым поцелуем.