Притворяясь А разве нужно О искать себе А?

Капитан сказал: Я не нашел ему замену =_=\\\ Вопреки мнению старика, у Фриша не было намерения увиливать, он откровенно кивнул: — Да, это я. — Ты... — Но это было его собственное решение сбежать. Кроме того, разве я держал в руках пистолет и заставлял Уидиэрта употреблять запрещенные препараты? Угрожал ли я ему, чтобы он нашел замену, или помог ему тайком связаться с повстанцами? — Фриш первым заговорил перед старым генералом: — Дедушка, самое худшее, что я мог сделать, это держать язык за зубами, но кому, по-твоему, я мог рассказать, тебе? У меня нет уверенности, в конце концов, брачный контракт, который должен был принадлежать мне, ты отдал моему дорогому брату не иначе как по той причине, что я был омегой! Адмирал Виммер был ошеломлен, молодой внук перед ним был все тем же светлым и милым мальчиком, но эти большие, робкие, водянистые глаза вдруг стали какими-то незнакомыми. Он внимательно припомнил и понял, что его самым ярким воспоминанием о Фрише было то, как его дочь вышла из родильного зала, счастливо держа ребенка на руках. Он подумал о своей дочери, девушке, которая всегда широко улыбалась, генерале-махинаторе. Ее омега был ее секретарем, всегда молчал, пока она смеялась, но наблюдал за ней тихо и ласково. Самым возмутительным было то, что Фриш родился не у своего отца-омеги. Потому что его альфа-мать махнула рукой и сказала: — Вы, нежные омеги, можете плакать даже из-за подвёрнутой ноги, а уж из-за родов и вовсе дом затопите. Вот так этот вопрос и был решен. Женщине-альфе трудно зачать, но не невозможно. Эта женщина даже почувствовала, что акушерка мешает ей при родах, и взяла дело в свои руки, даже перерезала пуповину и обмыла ребенка, напугав тем самым палату, полную медсестер. После этого... Пара погибла вместе на фронте. Фриш даже не успел их запомнить. Но старый Виммер вдруг понял, что его внук в чем-то очень похож на ту мятежную пару. Как и его мать, он никогда не колебался в том, на чем настаивал, и когда он упирался в глухую стену, то просто ломал ее. Он также был похож на своего отца, всегда мягкий и тихий, почти до пренебрежения окружающими, но способный шокировать всех в критический момент. Голос Фриша вырвал его из воспоминаний: — Дедушка, с ранних лет ты учил нас тому, как ты управлял армией, ты всегда подчеркивал честь генералов, дисциплину солдат, ты говорил нам усердно учиться, окончить Лазурный, быть героями Федерации, как и наши родители. Я слушал тебя, я делал, что мне говорили, и ты поощрял меня, но это поощрение было только словесным — потому что ты узнал, что я омега У старого генерала пересохло в горле. — В тот день все стало по-другому, и все ресурсы начали склоняться в пользу моего дорогого брата, — Фриш с улыбкой спросил его: — Смотри, грязь, которая не может даже поддерживать стену, дифференцировался в альфу, это действительно заставило его стать чем-то хорошим? Он протянул свою маленькую, хрупкую руку и посчитал на пальцах: — Когда в детстве мы ходили на тренажер, чтобы поупражняться в вождении, Уидиэрт всегда пользовался лучшим из них, а когда мы ходили на занятия по этикету, флористике или живописи, он просто проваливался сквозь землю, в то время как мне нужно было выкладываться по полной, он мог брать любые книги, игрушки, пони, все, что хотел, даже ходить на базу Первого Легиона играть с настоящим световым энергетическим оружием, и ты потворствовал этому. Но я ничего этого не мог, потому что ты боялся, что маленький омега причинит себе вред. Тебя даже не волновало, что он дрался на улице и прогуливал занятия, ты думал, что так должны поступать альфы. Потом ты начал беспокоиться, что он бета и не сможет дифференцироваться, но ведь бета все равно лучше, чем омега, верно? Ты отдал ему помолвку, которую обещал мне, только потому, что я был омегой! Ты переживаешь, что омега не может одолеть такого, как Линь Цзинъе! Адмирал Виммер не мог ничего сказать, кроме как промолчать, ибо то, что сказал Фриш, было фактом прошлого. — Может показаться, что ты любишь меня и защищаешь, но понял ли ты на самом деле, чего я хочу? Прошло много времени, прежде чем старый адмирал сухо спросил: — Так чего же ты хочешь теперь? Фриш сел на диван и спросил: — Где Уидиэрт? — Мертв. Фриш удивился: — О? Не смог убежать и не был схвачен живым? Кто его преследовал? Старый адмирал бросил на него взгляд и сказал тихим голосом: — Это Линь Цзинъе. — О, тогда неудивительно. Адмирал Виммер посмотрел на него и не сказал, что Уидиэрт погиб от рук Эхо, что все еще было засекречено, и именно присутствие Эхо сняло подозрения с него и адмирала Фердиц, ведь звездолеты Третьего Легиона оказались подделкой, и сам он, конечно, действительно мог замыслить спасти своего внука, но не мог специально создать ему такую ужасную смерть. Нейротоксины постепенно лишали Уидиэрта чувств, и в конце концов неспособность контролировать свои мышцы привела к тому, что он перестал дышать и задохнулся. Что это за кровная месть. Фриш слегка улыбнулся, уже не скрывая ревности и обиды на старшего брата, но сказал прямо: — Дедушка, даже если я омега, у тебя сейчас только один мой внук, а все остальные с фамилией Виммер не имеют к тебе никакого отношения по крови. Разве что ты сейчас снова женишься и быстро обзаведёшься детьми, но даже тогда, в течение почти двадцати лет, я — всё, что есть у семьи Виммер. — …и что? Изысканно одетый маленький омега довольно улыбнулся: — Дедушка, прошлое осталось в прошлом, но сейчас я хочу вернуть то, что должно было быть моим — все то, что ты когда-то запихнул в глотку моему брату и чем он не дорожил. Адмирал Виммер долго молчал, прежде чем наконец сказал: — Ты можешь перевестись из Лазурного медицинского факультета на военную специальность, командование или что ты выберешь, твои родители оставили тебе эту привилегию, для ребенка погибших героев могут сделать исключение и ты сможешь поменять специальность после зачисления без необходимости снова проходить тест, но если ты пойдешь, ты будешь первым омегой в боевом классе, и я скажу в академии, что к тебе нельзя относиться снисходительно из-за твоего пола, как думаешь, ты сможешь выдержать? Фриш кивнул: — Смогу.