Притворяясь А разве нужно О искать себе А?

Эхо-центр, несмотря на всю свою глупость, не выдал никакой стратегически важной информации и не проявлял склонности отступать, они не знали, была ли это его собственная сила воли или же система в целом имела какой-то нерушимый предел. — Излишние эмоции не способствуют поиску истины, — ответил центр через голосовые связки человеческого тела, — В огромной вселенной еще слишком много тайн, которые гораздо ценнее того, что вы называете эмоциями или сознанием. — Чушь. — усмехнулся Лэй Энь, — Не знаю сколько стоит ваша правда, но наши отношения бесценны! Все: ... Миски были немного переполнены. Но Лэй Эня было не остановить: — Мы даже обменялись именами звездолетов! Все в унисон прикрыли рты... Хватит, хватит запихивать его, они уже набиты под завязку! Что сегодня с маршалом, он ограбил какой-то зоомагазин, да? Эхо-центр, утверждающий, что лишние эмоции бесполезны, мерцал на грани взрыва, делая свое заявление гораздо менее правдоподобным. Даже Линь Цзинъе был беспомощен, он притянул Лэй Эня к себе и прошептал ему на ухо: — Что с тобой? Лэй Энь открыл рот, но Линь Цзинъе опередил его: — Это не может быть физиологическим периодом, они не происходят так часто. — Тогда это просто ерунда. — ...ты же не ревнуешь, верно? Лэй Энь поднял брови: — Ты думаешь, что энергетическое ядро моего флагмана горит уксусом? Он ответил полушутя, поэтому Линь Цзинъе внезапно издал легкий смешок, а окружающие его подчиненные, которые икали, засуетились в унисон. Капитан со своим вечно серьезным лицом действительно мог так мягко улыбаться! — Лэй Энь. Линь Цзинъе наклонился очень, очень близко, его мягкие губы почти достигли уха Лэй Эня, его дыхание было чистым и теплым от его легкой улыбки, как одна из тех щекочущих ивовых веточек, подхваченных весенним ветерком. — Не волнуйся, — сказал он, — Мой маршал, никто не в силах отнять меня у вас, даже Эхо. Мужчина рядом с ним вдруг стал похож на пистолет, поставленный на предохранитель, и уже не казался таким жестким и суровым. Хотя Лэй Энь не ответил, состояние его мышц, казалось, говорило само за себя. В этот редкий момент маршал промолчал, а его белые волосы разметались, чтобы скрыть легкий румянец на щеках. Омега от природы был чувствителен и склонен к перепадам настроения от раздражителей, но Небесный Меч не просто подделал свой пол в системном профиле, он так же никогда никого не допускал в свою личную жизнь. Он действительно был склонен к перепадам настроения, но они никогда не мешали ему сражаться или командовать; темпераментность была не совсем приятной чертой характера, но никто не связывал ее с неуверенностью омеги. В новостях ходило много анекдотов о том, что легендарный маршал даже в отпуск не выходил со своего флагмана, и даже когда выходил, его настоящей резиденцией оставался личный звездолет. Но Линь Цзинъе знал, что Лэй Энь любил мягкие вещи, сладкий чай с молоком и всякую изысканную еду. Он не был таким крутым и жестким милитаристом, как многие военные альфы, в его доме даже лестница была укрыта толстым белым флисовым ковром, а механический дворецкий в форме дракона из-за дополнительного меха был похож на большую кошку, и когда он встретил настоящего кота, Сяо Ланя, ему понадобилось всего полдня, чтобы тот полностью преклонился пред ним. Долгое время боевой корабль был "гнездом" Лэй Эня, а оружие — источником его безопасности. Ведь до этого Эхо лишило его единственного убежища, которое было у него в детстве. Линь Цзинъе поднял голову и вежливо сказал: — Я благодарю вашу сторону за предложение, но я хотел бы сохранить свое тело, иначе я не смогу надеть кольцо, когда женюсь. Это конец, они переполнены! У толпы окружающих их солдат было необычайно оцепеневшее выражение лица. Эхо наконец перестало мигать своими огоньками, и, несмотря на то, что он давно забыл, каково это — быть человеком, было слишком очевидно, что эти двое перед ним разыгрывают его, и колебания данных исказились в давно забытом "гневе". — Капитан Линь, даже если сегодня вы так не думаете, вы должны знать, что отголоски, проникающие в ваш разум, не рассеиваются легко, и то, что вы отвергаете нас, не означает, что каждый, кто услышит это, решит нас отвергнуть. К тому же тем, кто отказывается принять правду, в конце концов придется заплатить за это. — Например, у нас заберут мозги? — кто-то рядом пробормотал: — Эхо Эриланда, просто смените уже свое имя на Зомби Эриланда. Эхо: ... Эхо полностью взорвалось. Они были благородными искателями истины, когда еще их так оскорбляли эти заурядные смертные!!! Свет исказился, и пустая фигура начала деформироваться, открывая человеческое лицо. Красивые брови, блестящие светлые волосы, и довольно заметное лицо. Эхо продолжало электронным синтезированным голосом: — В таком случае, когда я увижу тебя в следующий раз, это уже не будет... Бах! Йом ошеломленно уставился на свою пустую руку, маршал только что выхватил у него пистолет так быстро, что в мгновение ока в неудачливом шестиугольнике образовалась огромная, прозрачная дыра, которая трещала искрами и сочилась какой-то темно-зеленой энергетической жидкостью, а звук резко оборвался. Пистолет был брошен обратно в руки Йома, и похолодевший маршал мрачно сказал: — Мне надоело видеть это лицо, почему вы, ребята, постоянно о нем вспоминаете? Немыслимо, но добрый Эхо вышел из себя после нескольких колкостей и осмелился показать маршалу лицо Уидиэрта. — Что вы на меня уставились? — убийственный взгляд Лэй Эня пронесся вокруг, и все опустили головы. Только Линь Цзинъе осмелился посмотреть прямо в эти холодные голубые глаза, и в его глазах даже появилась слабая, вымученная улыбка. Гнев Лэй Эня поубавился, и он проворчал: — Что, эта штука все равно не говорит по-человечески, и она не будет сотрудничать в объяснении того, куда делись захваченные гражданские лица клана Люфан, так какой смысл держать ее у себя, чтобы создавать световое загрязнение? Автору есть что сказать: Маршал бесплатно раздает корм для собак. Капитан бесплатно раздает корм для собак. Подчиненные икают от переедания. Эхо взрывается от зависти. [Сегодняшний маршал также пренебрежительно относится к собственной жилетке] [К сожалению, его сила все еще никуда не делась, и не многие осмеливаются броситься и забрать ее]