Ты только не...

Моя любовь к достопочтенной Андрющенко никогда не иссякнет. Я думаю, что она вечна. Мы тайно встречались в саду её поместья. Я была на седьмом небе от счастья, когда видела тёмную макушку, выглядывающую из-за кустов. Ненавистная матушка и отец никогда не поймут меня и моего выбора… Сегодня мы вновь встретимся. Вновь увидимся в милом саду с красными розами. Мои слуги покорно ожидали, пока я снова одену свой костюм и стану похожей на мальчугана, увязавшегося за прекрасной дамой. Я болтала ногами, сидя на лавочке в саду, рассматривая пейзаж передо мной. Сердце привычно дрогнуло, когда на другом конце поляны, я заметила девушку в лёгком платье. Руки сами по себе начали дрожать, а на щеках зафиксировался лёгкий румянец. Во дворе, кажется, играла музыка эпохи классицизма — Гайдн, Моцарт. Чудные авторы, что казались мне сумасшедшими: так посвящать себя музыке. Иногда я позволяла себе растаять под симфонию номер сорок, Моцарта. Если доводилось, на балах я танцевала под Симфонию номер три: ми бемоль мажора Бетховена. Но вся музыка в мажоре, даже при всей своей необъятной душевности, не могла описать моей радости когда я видела Елизавету. Каждый раз касаясь её отрезанных, тёмных волос, я невольно, тихо вздыхала. Моё счастье, что леди Андрющенко позволяла к ней приходить на визиты. Навещать её и расспрашивать о состоянии в формальной обстановке. Когда все уходили, мы позволяли друг другу дурачится в её покоях. Мы были так молоды и глупы, что даже не закрывали двери, когда целовались. Прекрасная госпожа завидев меня вальяжно движется ближе. Подол её платья подлетал от каждого шага. Как я скучала. Укутав её в свои объятья, говорю так много нежных слов, что не замечаю как девушка тает под моей рукой. — Лизавета, я так скучала… — Я тоже, Кира… Утыкаюсь носом ей в шею, не желая отпускать более ни на единую секунду. Мои белоснежные волосы ощущают её лёгкую руку на затылке. Изящная шляпа брюнетки спадает от моих рук. А я не хочу медлить. Медленно, но уверенно обхватываю её талию. Кидаю взгляд кругом, и прильнув к её губам нежно целую. Моя прекрасная целует меня в ответ, но спустя мгновенье отталкивает. — Меня выдают замуж на этом балу… Я не могу… Её прекрасные губы складываются в тонкую линию. Я сжимаю ладонь в кулак, но ничего более поделать не могу. Отступаю на один шаг, смотрю в её бездонные карие глаза. Для меня более не существует преград. Я буду с ней до конца своих дней. Не в моих силах и дальше жить без неё. Она — мой глоток воздуха в этом проклятом мире. — Милая моя, мы столько вместе всего прошли, мы пройдём и это. Сегодня даже птицы поют громче и веселее. Дорогая моя, я люблю тебя. Выходи за меня! К чертям глупые правила. Она мнётся. Впервые за столько лет я почти не вижу в её прекрасных очах огонька любви. Сейчас Симфонию номер пять хочется слушать меньше всего. Я не готова оставить свою дорогую даму. Мои руки держат её мягкую, невесомую ладонь. Всем нутром чувствую как наши нити рвуться, а я как дурочка пытаюсь их связать заурядными узлами. Снова говорю ей о своих чувствах, четно пытаясь связать ещё один узел. Поздно. — Чего же ты молчишь, милая? — Бал уже завтра… Её холодная ладонь выскальзывает из моих тёплых рук. А девушка отходит от меня на несколько шагов. Я бесстыдно падаю на колени, позорно прикланяюсь и припадаю к ногам. Знаете почему Бетховен — генильный немецкий композитор? Когда он писал церковные мелодии, его не принимали, потому что они получались слишком чувственные, живые. Он припадал музыке, как я к Елизавете сейчас. Я люблю её слишком преданно, отдаваю всю себя. — Я прошу тебя… Молю. Милая Лиза! Придумай отговорки, сбеги, солги: только не танцуй на балу, прошу. Дождись меня. Я придумаю как спасти нашу любовь, Лизонька… Рукой я сжимаю подол её платья, а она пытается поднять меня с колен. Я чувствую как в моей груди ломается сердце. Долго обнимет и шепчет так много всего. По моим щекам рекой текут слёзы. — Так велела матушка. Муж — важный человек. Невыносимая боль пронизывает тело, когда она уходит, оставив меня без ответа… Оставшись одна в саду я несколько раз обхожу его, пытаясь успокоить подрагивающие руки, прежде чем уйти. *** Уже при сборах на бал, я пыталась понять, что она имеет право так поступать. Она достойна прекрасной, замужней жизни. Что я для неё — никто и не смогу её любить. Потому что общество искореняет таких как я без шанса на счастливую жизнь. Лизонька достойна лучшего. Но почему же я чувствую, как по моей щеке катиться слеза? — Госпожа, я понимаю вас. — Моя служанка вестимо склоняет голову, вновь и вновь пытаясь успокоить меня. Я так не люблю все эти женские мелочи… Но на бал меня пустят только так. Сегодня у меня траур, смерть, похороны. — Несите мой любимый красный жюстокор. Я должна выглядит феерично. Мундир отчистите! — Хорошо, госпожа. Спустя пару часов, в зеркале красовался парень в шикарном красном мундире, по краям прошитой золотой каймой, шикарная шляпа с пером и моя главная страсть — сабля. Мне она досталась ещё от отца. Я с честью хранила её до особого случая. Закрепив её на поясе, мы направились прямиком на бал. *** Я долго плакала после нашей встречи с Кирой. Понимала ведь, что ей будет безумно тяжело без меня, а мне без неё. Матушка сердилась, называла бесстыжей. Я много раз умоляла её не договариваться с противным Александром. Но так уж получилось. Кудрявый, подлый парень — мой будущий муж. А я его впервые увижу только на балу! Горечь осознания пронизывала моё безвольное тело. Несколько часов я без устали плакала. Служанки пытались меня успокоить, но я с горечью понимала, что это мой единственный шанс на действительно хорошую жизнь. Александр — наследник. Я могу стать императрицей, когда он взойдёт на престол. Мне остаётся только ждать моей стремительно надвигающейся участи и назначенного часа бала. Милая моя Кира. Я так люблю тебя. Когда, казалось, бесконечные слёзы закончились. Меня одели в длинное бело-синее платье с золотыми вставками. Надели белый парик и накрасили, скрыв, расползающиеся паутинкой под глазами, синяки. Смотря на себя в зеркало я четно пыталась понять, кто передо мной. Я или очередная противная дама, что скажет мне о моей бестактности. Глядя в зеркало, мне хотелось вернуться в объятья моей прекрасной Киры, которой я сделала так невыносимо больно своими жестокими словами. Мои руки дрожали, а ноги подворачивались каждый раз, когда мою голову пронизывали воспоминания… — Пора, Елизавета. — Действительно, пора. *** На бал я прибыла незамеченной. Присев рядом с названными товарищами, стала высматривать прибывающих гостей. Подхватив ближайший бокал с вином, медленно отпивала, ожидая возможности увидеть возлюбленную Елизавету. — Откуда будешь, господин? — Очередной офицер, почти чеканя шаг приблизился ко мне, выясняя обстоятельства моего проникновения. Я сглотнула накатившее напряжение и максимально холодно ответила: — С Северного округа, уважаемый. Редко тут появляюсь, но неизменно наслаждаюсь вашими дамами, которые всегда присутствуют при грандиозном пиру. Улыбаюсь, оглядывая действительно превосходных придворных дам. Проходясь взглядом по толпе я замечаю Анастасию Сёмину, явно вычислившую мою персону. — Прошу меня извинить, господа, дела не ждут. Я плюю эту фразу в лицо наглому офицеру, от чего остальные посмеиваются, явно заметив моё хладнокровие. Приближаясь к Анастасии, я натянуто улыбаюсь девушке. — Кира… — Чуть не убив её на месте, шикаю и прислоняю палец к губам. — Кирилл. Прекрасно выглядите. — Она поспешно поправляет свою же фразу, смотря на мои губы. На что я тихо смеюсь, придерживаясь за шпагу. Поворачиваю голову, снова оглядывая присутствующих. Чувствую как выражение моего лица вмиг меняется, а сердцебиение учащается, когда в поле зрения попадает до боли знакомая фигура. Она так красива. Анастасия ловит мой взгляд и окликает, а я как зачарованная всё смотрю на прекрасную Лизу. «Выполнит ли она мою просьбу? Загубит ли свою жизнь?» Вынуждено улыбаюсь стоящей рядом Анастасии, отвлекаясь от своих мыслей. — Может… Выпьем? — я приглашаю её к столу. — А давайте! — Елизавета никогда не соглашалась. Она лишь сидела рядом и покорно смотрела как я млею. Сев за стол, мы начинаем обсуждать мой секретный проход сюда. Но, не буду врать. Я постоянно невольно наблюдала за Лизой. Когда моя беседа с Анастасией была уже почти закончена, оркестр начал играть «Императорский вальс» Кайзера-Вальцера. Значило это то, что сейчас Елизавете нужно будет танцевать. Примечательно, что вальс изначально назывался «Рука об руку» и был задуман как тост дружбы. Оставив прекрасную Анастасию, я всё же решаюсь подойти к моей дорогой возлюбленной. — Уважаемая Елизавета. Извольте даровать мне этот прекрасный танец, рука об руку с вами. Я не выдержу этого угнетения, если не приглашу вас вовсе. — Может Вы предпочтёте танцевать со мной Мазурку? — Вы же прекрасно знаете, что Мазурка — душа бала. Почти провозглашение о новых свадьбах, ведь этот танец выявляет те свойства мужчин и женщин, которыми они больше всего привлекали друг друга. — Тогда и вправду: у Вас не будет и шанса. Её губы так близко к моим, что смею предположить, многие посчитают нас очень близкими друг другу людьми. — Прошу, не издевайтесь над мной. — Я согласна. Моя правая рука устраивается на её плече, а левая смело держит её мягкую ладонь. Мы выходим ближе к другим парам и начинаем годами заученные движения. Моя правая рука была надёжной опорой для неё, она могла смело запрокидывать голову, вальяжно и красиво перемещаясь по нашему шестиугольнику. Дама сердца доверяет мне полностью. Я направляю нашу пару; так уверенно не двигался никто. Это не ускользает от завистливых взглядов. Я лишь гордо распрямляю спину и веду её в нашем темпе. Господин Шольц очень почитаемый офицер в нашем городе. Сейчас он танцует со своей женой и совсем не замечает как летит прямо на нас. Я ловко увиливаю от их пары, даже не дрогнув. Шире улыбаюсь, когда замечаю такую же лучезарную улыбку Елизаветы. Так хочется почувствовать мягкие уста вновь… Но мои руки сковывает время и закончившаяся музыка. Я отпускаю её, шепча ей на ушко: — Я благодарна тебе за этот прощальный танец. Будь счастлива, моя милая Лиза. Кланяюсь и продвигаюсь к столику джентльменов. Офицер переводил взгляд то на меня, то на Лизу. — Ты хоть знаешь с кем сейчас танцевал? — его грозный голос впредь не пугает меня. Я готова умереть хоть сейчас. Ведь получить большего возможности никогда не подвернётся. — С прекрасной Елизаветой. — С моей женой, мерзавец. Я кусаю губу, распрямляю плечи и всё так же уверенно произношу: — Ваша чудесная жена не отказала мне, так что я имею полное право. «Мне плевать кто он и кто его отец. Плевать на его чин и звание. Да пусть он с меня хоть кожу сейчас сдерёт — выдержу всё». Мои рассуждения прервала новая мелодия, озарившая зал. Офицер поднялся со своего места и направился к моей Лизе. Ведь сейчас заиграла та самая Мазурка. В моих мыслях было только одно: «Пожалуйста, милая моя, откажись». Кажется, в тот момент когда он взял её под руку, моё тело пробил мороз. Румянец, от прошедшего танца, сходил с каждой нотой. Я стремительно бледнела. Внезамно стало очень холодно… Сердце заколола горечь обиды, а по щеке скатилась невольная слеза, когда я заметила её улыбку… Она ведь так и не смогла придумать отговорку.