Я больше не боюсь

Вырезав всю её семью, Тайвин не счёл этого достаточным для оставшейся в живых Сансы. Лорд десница, являющийся по сути правящим над всеми семью королевствами, решил завершить череду трагических событий в жизни юной Старк, женив её на себя. Заключительный акт её жизни, начало новой эпохи правления Ланнистеров и полный переход севера в лапы безжалостных львов. Но север помнит, и север всё ещё жив в Сансе, и у юной волчицы есть два пути: переродиться, словно феникс, и стать самой яростной и властной львицей Ланнистеров, но всю жизнь быть преследуемой окровавленными призраками своей безжалостно убитой семьи и по ночам во снах слышать скорбные волчьи завывания. Или же покончить с жизнью, точнее, просто прервать своё жалкое существование. Бросившись в море, где холодные волны унесут её тело в страну забвения, где там она наконец воссоединится с семьёй, которая наверняка, даже умерев, тоскует по ней, как и она по ним. — У Вас есть выбор, — твёрдо произнёс Тайвин. — Да, есть, но выбирать я, увы, не вольна, — с такой тоской и печалью проговорила юная Санса, от чего в сердце старого льва что-то ёкнуло. Быть может, ему наконец-то стало жаль бедную северянку, а может, осознал, что своим решением женить её на себе только ускорит кончину этого летнего невинного дитя. Выдержав минуту молчания, Тайвин сказал: «Это решение неоспаримо, Вам остаётся лишь смириться». Подняв глаза на лорда десницу, Старк обречённо, но спокойно ответила: «Я, Санса Старк, дочь Эддарда Старка, навсегда и бесповоротно осталась в плену у львов, и уже совсем не важно, кто растерзает меня, ибо вся боль и унижения, которые Вы мне принесли, более ни с чем не сравнятся». Договорив, леди Санса поклонилась и ушла, пока главный Ланнистер провожал её взглядом. Нет, в ней ещё горит огонёк жизни, хоть и слабый, но он не позволит ему потухнуть, ведь она ему нужна. Удерживать в себе такую власть обходится высокой платой, ибо такие чувства, как сострадание, жалость, милосердие и честность, единовременно перестают существовать, точно так же, как и душа, но всё же некоторые вещи остаются неизменными. В первую очередь, во что бы то ни стало защитить своих детей. И нетрудно представить, каково было Эддарду, когда тот, готовясь идти на плаху, с ужасом понимал, всех его детей постигнет та же страшная участь. Но при всём этом понимании Тайвин не мог не поступать иначе. Он как никто другой понимал, по каким законам приходится жить и править. Достигнув своего триумфа, Тайвин властно, как и всегда, ознаменует его присвоением севера. Сделав благородный жест, взяв в жёны опальную дочь предателя Короля. Этот брак говорил о многом, но в первую очередь о полном изничтожении рода Старков в назидание остальным непокорным королевствам, ибо наглядно увидят, чем чревато любое неповиновение Короне. И вот день свадьбы настал. Тайвин, не преисполненный радостью жениха, по обыкновению готовился к бракосочетанию. То, как пройдёт церемония, льва не беспокоило, ибо никто из овец не смог бы и взглянуть косо, не то что что-то испортить. Но не дать слукавить, главный Ланнистер всё же насладится своим очередным присвоением. В свете волнующих огней свеч он, самый могущественный во всех Семи Королевствах, хозяин прайда, предвкушая, как кроваво обозначит свою добычу, сверкнёт холодными глазами, упиваясь дрожью молодого покорного тела, немного улыбнувшись, но улыбка эта будет самой чистолюбивой из всех, какой он когда-либо мог улыбнуться. — Я даю тебе шанс на новую жизнь, прими мой дар, будь покорна и благодарна, — Тайвин говорил немного грозно, будто подталкивая к выбору. — Поверь, я меньшее из зол, которое ты выберешь. По большей части она понимала это, но сделать этот мучительный выбор она так и не решалась. И как же быть? Стать любимой львицей старого льва, ластиться к нему, и с его помощью возыметь ту власть, благодаря которой она сможет отомстить за семью, за Старков. И самое главное — он и станет её путём к мщению. Но есть и начало этого тернистого пути, придётся возлечь с ним, отдаваться ему с той же страстью, с которой она хочет убить его. Но если такова цена мести за Старков, то Санса сможет пережить брак с самым жестоким и безжалостным львом всего Вестероса. Одно из преимуществ — она будет под его защитой, а это значило буквально всё. Комната, бежевые простыни. Рассеянный свет свечей, треск дров, доносящийся из камина, и бешено стучащее сердце Сансы с глазами загнанного зверя. Мысли в голове бушевали, окружая разум её туманом без надежды на малейший просвет. И всё же один вопрос, скорее сокрушение над непостижимым: невероятная жестокость без капли сострадания к человеку, чья жизнь порушена, от самого первого дня в Королевской Гавани до сегодняшнего каждый день был наполнен болью, унижением, но и это оказалось ещё не самым ужасным. Ужасно поистине то, как лорд-десница поистине лицемерно и, естественно, корыстно умудрился, перебив целый род, оказать столь великую честь, взяв в жёны ту самую, чей род он без колебаний уничтожил, но проявил столь впечатляющее благородство. С этой данностью происходящее виделось Сансе ещё более мерзко, чем являлось на самом деле.                                   *** В то время как его новоиспечённая молодая супруга стояла у ложа, склонив безысходно голову, Тайвин Ланнистер попивал дорнийское, совершенно невозмутимо готовился консумировать брак, самозабвенно предвкушая, как в скором времени будет пожинать плоды присвоенного Севера, ну а пока предстоит не менее волнующее занятие. Допив вино, мужчина бесшумно поставил кубок на стол, подходя к Сансе, которая будто застыла. Тайвин аккуратно, но властно взял девушку за подбородок, поднимая лицо на себя. Ему было важно, чтобы она смотрела ему в глаза, пока он будет лишать её невинности и чести. По бледной щеке северянки скатилась одинокая слеза, от чего десница строго взглянул на девушку. — Ты должна перестать бояться, — не то приказом, не то просьбой сказал он. — В твоём нынешнем положении тебе уже точно ничего не грозит. Ком подошёл к горлу, ей хотелось кричать, вопить от уготованной для неё пытки. Утешало лишь одно, что хотя бы сейчас уже не придётся говорить любезности, делая реверансы с той же неизменной почтительной улыбкой. Сейчас уже всё равно. — Вы правы, милорд, — почти шёпотом заговорила Старк. — Ведь самое ужасное, что могли уготовить мне Боги, уже произошло. Слава юной невесты некогда задели всегда сохраняющего самообладания десницу. — Пускай сейчас ты думаешь так, но моё решение сохранило тебе жизнь, которую ты, по всей видимости, уже совершенно не ценишь, — тембр голоса его стал более глубоким, а глаза ещё пронзительнее. Отшатнувшись, Старк вышла из дрёма печали, намереваясь высказаться до конца. — А как же моя честь, невинность? Этого Вы не намерены мне оставлять! Её неуважительный тон начал ослаблять спокойствие Ланнистера, и тот, подойдя к девушке вплотную, схватив за запястье, сказал: — Твоя честь, твоя невинность, это всё принадлежит мне! И больше не намерен снисходительно разъяснять такому наивному дитю, как ты, что я дал тебе новую жизнь, и только благодаря мне твоя голова не насажена на пику у ворот замка. Резко отпустив руки Сансы, от чего та упала прямо на кровать, Тайвин тяжело выдохнул, ненавидя себя за то, что проявляет больше эмоций, чем того требовалось. Потирая горящие от цепкой хватки запястья, Старк украдкой вытерла последнюю слезу, собираясь с силами дать старому льву то, чего он хотел. И, собрав оставшуюся волю в кулак, Санса, резко поднявшись, вставая прямо перед Ланнистером, одним движением разорвала тонкую шнуровку своего платья, оголяя тонкую шею и упругую грудь. Уже без капли какого-либо страха, Старк призывно, прямо и уверенно смотрела золотому льву в глаза. Тот, признаться, слегка опешил от такого поведения, но во взгляде отчётливо читалось восхищение. Значило ли такое поведение то, что Санса Старк просто сдалась, вверяя свою судьбу мужу, или же юная наследница Севера покорно приняла неоднозначный дар, было не понятно, но скоро Ланнистер узнает это. Почти раздетая Санса смиренно ждала ответных действий своего властного супруга. И они не заставили  себя ждать. Лев, приблизившись к юной деве, с жаром поцеловал, затем снова и снова, вкладывая в каждое прикосновение всё больше страсти. Нежности не имело место быть, зато каждое его последующее движение было преисполнено всеобъемлющей властью. Жар его поцелуев, отметины, которые Тайвин оставлял на шее северянки, кричали о его желании, а уверенные сильные руки уже ласкали вздымавшуюся грудь Сансы. А она. Она полностью отдавалась первой близости с Ланнистером, и только одни слова навсегда отпечатались в её голове:  «Я больше не боюсь…»