Карпатская судьба

      — Настюш…       Женщина немного помолчала, перебирая тёмные вьющиеся волосы.       — Я не злюсь уже, Тош. — смотреть на грустного и жалобного, словно бездомный кутёнок в ливень, Антонина было решительно невозможно. — Мне обидно, понимаешь? Я что, настолько не способна за себя постоять? Или я твоего доверия не заслуживаю?       Долохов отчаянно помотал головой.       Анастасия угрозу исполнила — по тренировочному помещению невербаликой гоняла его по меньшей мере часа два, благо, цвет заклятий от факта отсутствия словестной формулы не менялся, как и нужный рисунок. А ведь ему и объясняться во время боя пришлось… В конце концов она успокоилась, и, приведя себя в порядок, Антонин обнаружил её в спальне, сидевшую с абсолютно пустым взглядом. Испугался — это мягко сказано. Последний раз такое выражение лица у Насти он видел лет пять назад.       — Ну прости дурака…       — Ветер у тебя в голове, Тош. — улыбнулась слегка, ласково дунула в макушку. — Вот такой. Вечно не думаешь, а мне потом разгребай.       — Мне просто боязно. — неожиданно признался, крепче обнимая. — Вот с одной стороны я помню, что ты во Второй Мировой с магической стороны участвовала на передовой, помню, сколько тактических побед принесла… А с другой ты мне всё ещё жена и самое дорогое, что в моей жизни только есть. И если я могу хоть как-то тебя защитить от всего дерьма в этом мире, то я так и сделаю.       — Из нас двоих пока более непробиваемая я. — усмехнулась без подначки.— Но спасибо, учту.       — Настён…       — Что такое? — и вот как поверить, что способная настолько тепло говорить женщина не далее четверти суток назад готова была чуть ли не с землёй поместье сравнять из-за злости?       Долохов вздохнул, пошевелив дыханием длинные кудри.       — Люблю я тебя. Не представляешь, как сильно.       — Ну почему же не представляю? — супружеская связь колыхнулась, ставшая из тонкой нити прочным канатом за много лет. — Очень даже представляю, поэтому и прощаю тебя из раза в раз, дроволома этакого.       Антонин спрятал лицо в её волосах. Кошмар конца сороковых, когда немаги уже разобрались с территориями, а волшебники со своей стороны только начинали спорить, отпечатался в его памяти калёным железом. Курилы, в магическом мире представлявшие собой куда бо́льшую территорию, стали предметом делёжки точно так же, как и в обычном. Он до сих пор, особенно в Англии и без живой-здоровой жены под боком, иногда просыпался от кошмаров, повторявших прошлое. Палатки, почерневшие от огня территории со струйками тёмной энергии, поднимавшимися к небу, японские некроманты, проклявшие половину отряда, прикрывавшего отход основных частей… Настя, словившая мерзотного, пусть и ослабленного силой её крови магического паразита, срывавшаяся на высокий крик от боли во время ритуала извлечения, ведь усыплять было нельзя — они уже знали, что та гадость распространялась именно пока организм восстанавливался, не важно, искусственный был сон или настоящий.       — Тош… Тошенька, посмотри на меня.       Она держала его лицо обеими ладонями. Долохов осоловело моргнул, выныривая из затопивших воспоминаний.       Настя, взяв его руку, приложила кончиками пальцев к шее, точно туда, где билась венка. Накрыла своей.       — Всё хорошо. Сейчас не сорок восьмой и не сорок девятый, сейчас семьдесят четвёртый, мы живы, мы не там. Чувствуешь? Всё хорошо, Тош. Сильные. Справимся. Веришь мне?       Ещё бы не верил.       — Завтра есть дела?       — После твоего появления? Меня из солидарности дёргать никуда не будут денёк точно. — в смешке всё ещё проскакивала нервозность, и Настя прижалась губами к его лбу.       — Я правда больше не злюсь, Тош. — и не отстраняясь: — Просто теперь хочу быть в курсе, потому что даже самый надёжный порт-ключ может дать осечку. — быстро стукнула трижды по деревянной части кресла. — К тому же элемент неожиданности никто не отменял, м?       Заглянула в глаза. В неровном свете магических свечей, горевших на столе поодаль, её радужка отблёскивала золотым. «По-кошачьи», сказал бы кто, оказавшись совершенно неправым. Впрочем, сам Антонин тоже ну вообще не кот.       — Ладно. Тебе ещё с Марволо разговаривать…       — Если твои соратнички покажут ему воспоминания, а они покажут, по опыту общения с похожими людьми знаю, он хотя бы подумает, прежде чем что-то ляпнуть, а не как моё старое начальство. — погладила по плечу. — Тош, давай спать?       — Спать? — хитро прищурился.       — Да, Антон, спать. — поднялась с чужих коленей, не давая снова утянуть себя в кресло. — Полезная такая штука, когда принимаешь горизонтальное или условно горизонтальное положение и выпадаешь из реальности на несколько часов.       — Обломщица.       — Мой муж.       — Это что за вид обзывательства?! — аж подскочил.       — А ты подумай. Не, ты, конечно, не жалуешься, но вот твои консерваторы явно удивились, увидев наши взаимоотношения.       — Ой, да ладно, у них Блэки в наличии. — махнул рукой и пояснил, залезая в платяной шкаф, пока Настя разбирала увеличенный до нормального размера сундук — по опыту знал, что там наверняка помещалась ещё одна квартира; — Тёмный род, в качестве проклятия за направленность боевика родовое же безумие после определённого возраста и взрывной характер, который они загоняют в рамки строгого этикета. Я как-то глянул их учебники по нему… Жуть.       — Познакомишь с кем? — уже будучи в пижаме, обернулась, ловя полный удивления от её просьбы взгляд. — Мне интересно, что будет, если кого из них в спарринге довести до ручки. Ну или в обычной жизни… Успокоить-то я всегда смогу, сам знаешь. А вот посмотреть, что тут за фрукты водятся в Британии…       Разобравшись с воротником и пуговицами на своей рубашке, ответил:       — Это надо через Малфоя… У него там сын недавно на одной из Блэк женился. Просто Вальбурга, это школьная подруга Марволо, слишком срослась со своей маской, оттого её, как ты выразилась, довести будет сложнее, чем словить запрет на нахождение в доме.       — Да брось, весело же!       — Блэки — семья берсерков и чернокнижников, Насть. — неодобрительно посмотревший на хозяев домовой, обделённый частью работы, подхватил одежду обоих и испарился.       Женщина потянулась, легкомысленно бросив:       — Если что, сожгу всё нахуй.       — Тоже верно… — накрыл одеялом подползшую под бок жену. — Спокойной ночи.       Долохова, устроившись удобнее, совершенно целомудрённо и коротко поцеловала его в уголок губ.       — Спокойной. — прижалась доверчиво совершенно.       И действительно, зная, что Настя в пределах досягаемости, Антонин больше не ощущал ни тревоги, ни безотчётного страха. Она права, что сильная. И сможет справиться, даже если и здесь полезет в самое пекло.