Звезда в созвездии рыб

      Наверное, все проблемы Хван Хенджина начались со злополучного похода в клуб ночью с четверга на пятницу.       Его целью было одно: немного выпить, расслабиться, потанцевать, а позже вернуться домой и снова прокрастинировать недели напролёт, вместо сдачи проекта своему научному руководителю.       В клуб «отдыхать» его отправили друзья, в очередной раз выслушивающие ноющие речи Хвана о не случившихся отношениях или тёрках с кем-то из преподавателей.             Сказали, что знакомые каких-то знакомых там были и не один раз, и им очень даже понравилось, а ты, видите ли, не был там ни разу.       И вроде даже одет был прилично, под стать заведению, но без вычурности: чёрные брюки, напоминающие по материалу что-то вроде кожи, и красное нечто в мелкую сеточку — что-то среднее между кофтой и дыркой. И светлые довольно длинные волосы, которые и самому Хёнджину нравились до звёздочек в глазах.       Ничего же не предвещало беды, так почему первый же поход в тот бар без друзей закончился настолько смешным происшествием.       На самом деле, клуб был и в правду неплохим: дружелюбный бармен, неорущая и приятная музыка и даже отменные коктейли. Но внезапно налетевший на Хенджина парень где-то в толпе заставил Хвана пересмотреть буквально всю свою жизнь.       Того парня и парнем назвать не хотелось, язык не поворачивался, так, мальчик. С совсем детским личиком, идеальной кожей, детскими пухлыми щёчками и губками бантиком. В лазерном полумраке клуба невозможно было сказать точно, но кажется незнакомец был в линзах. А ещё блонд. Блонд, уложенный на один бок. Отросшие корни вопреки абсолютно всем законам смотрелись не отстойно и бедно, а абсолютно наоборот, придавали незнакомцу харизмы даже без всяких слов.       При столкновении почти невозможно было успеть что-то разглядеть, но Хёнджин успел. Этот парень был одет просто: чёрные джинсы и простая белая футболка. И если бы не «Прошу прощения» глубоким, басистым голосом почти в самое ухо, Хёнджин бы так и отпустил его с ярлыком мальчика из клуба.       Этот голос даже спустя пару секунд всё ещё стучал в голове. И по дороге домой стучал в мозгу. А дома Хёнджин даже не хотел предпринимать попытки поспать: голос забывался, но стенки пустой черепной коробки, казалось, всё ещё отражали его эхо.       Хотя может и не казалось, потому что, неожиданно проснувшись без будильника и резко садясь, первое, что вспомнил Хван — бархатистый голос, буквально растекшийся по всему телу Хенджина в один момент, но секундное воспоминание появилось быстро и такой же вспышкой исчезло спустя мгновение.       Конечно, в пору было забыть необычного незнакомца, что у Хёнджина благополучно получилось, когда он понял, что на улице светло и он точно проспал первую пару. Если не две.       Собираться в спешке уже не было смысла, поэтому блондин не спеша заварил себе кружку кофе.       И ладно бы, если бы как всегда в книжках эта случайная встреча закончилась влюблённостью: такой чтобы резкой и невзаимной. Нет, совсем нет.       Хвану правда стало совсем не до того клуба в первый же день, он бы и не вспомнил никогда больше об этом инциденте, если бы не чёртов супермаркет около его универа.       Бедные голодные студенты разошлись кто куда во время обеда, а особенно бедного Хенджина, как проигравшего всей компании в камень-ножницы-бумагу отправили в ближайший к корпусу магазин с целью купить на всех лапшу быстрого приготовления, чтобы максимально дёшево перекусить: поход в магазин за лапшой стоил дешевле даже чашки компота в местной столовке, но только не когда нужно купить двести разных видов лапши не перепутав названия, цвета и размеры упаковок.       Может, это было слегка преувеличено.       Так вот никаких проблем бы не было, если бы какой-то незнакомец, расплачивающийся у кассы в то время, пока Хван только входил в супермаркет, не подмигнул ему издалека, не улыбнулся так ослепительно, растягивая губы, собранные в бантик, в ослепительную ухмылку.       «Прошу прощения.»       Слова, словно гром, молнией рассекли сознание блондина, в то время как обладатель того самого голоса уже скрылся за дверьми.       Несмотря на свою внешнюю холодность и отстранённость, только внешнюю, потому что стоило только Хёнджину открыть рот, как сразу всё вокруг становилось таким…             Разным, и на всё надо реагировать по-разному, а потому эмоций и чувств в Хване постоянно море, просто буря, шторм, абсолютно ничего не оставляющий в порядке, блондин всё ещё верил в судьбу. И в то, что повторно просто так судьба не сводит. И вот тут он точно попал. ***       Друзья встречают Хвана радостным улюлюканьем, расхватывая из пакета принесённые упаковки еды. И пожалуй сконфуженное выражение лица замечает только Сынмин.       — Чего скис? — Хлопает старшего по плечу.       — Проклинаю вас за то, что заставили меня пойти в клуб пару недель назад.       — Когда такое было? — Возмущается Чанбин, уже заливая кипяток из общего чайника в одноразовую миску с лапшой.       В ответ Хёнджин лишь испепеляет его взглядом, но через пару секунд успокаивается.       — Во-первых, мы тебя не заставляли, — нравоучительно начинает Сынмин. — Во-вторых, мы не знали, что может случится. В-третьих, мы, к твоему сведенью, так и не в курсе, что произошло в тот вечер.       — О, ничего особенного, просто я столкнулся с парнем, у которого детское личико и настолько глубокий голос, что теперь он, кажется, не просто парень из клуба, а парень моей мечты.       — Здорово, что ты снова на кого-то запал, — бубнит Чанбин, всасывая макаронину.       — Нездорово, что последствия разбитого сердца разгребать опять же нам.       — Ну встретил и встретил, хоть номер взял? — прервал Хвана Сынмин, прекратив все гневные возгласы на корню.       — Нет! Но я его уже даже забыл, правда, это было не так важно до того момента, как вы отправили меня в магазин! Он подмигнул мне!       — В магазине?       — Да! И знаете, у меня в голове крутится фраза «случайные встречи не случайны» и то, что этих случайных встреч уже две, и я его увидел уже два раза, да я даже имени его не знаю, но вдруг две случайные встречи это не случайность? А если после этого мы всё-таки больше не увидимся?       — Слушай, давай ты сначала поешь, а потом продолжишь убиваться по очередному красавчику? Перерыв небесконечный, у нас пара уже через двадцать минут.       — Почему очередному? Чанбин-хён, ты ни разу не помогаешь, когда говоришь такое! Может, это особенный случай!       — Ладно, паникёр, угомонись. Найдём мы твоего красавчика. Я задействую связи.       И только фраза о «найдем» от Сынмина, у которого правда были связи, чтобы это сделать, заставила Хёнджина сесть за небольшой столик и съесть свою порцию лапши. Ну, может ещё тяжёлая ладонь Чанбина на плече, заставившая блондина сидеть спокойно и не дёргаться. ***       Стабильность — точно не про Хёнджина. После следующей же пары он и думать забыл о загадочном незнакомце, подмигнувшем ему в супермаркете. Чанбин с Сынмином и не возникали по этому поводу: Хван конечно классный, но ещё одна истерика из-за незнакомого парня, у которого он даже не спросил имени, и они просто изобьют его где-то в подворотне. Самому виновнику такая перспектива не нравится, поэтому даже когда он видит в толпе кого-то с причёской, как у того парня мечты, не возникает. Знает — уже надоел, уже слишком много, и его правда выкинут в ближайший мусорный контейнер, если следующая истерика будет без достойной причины. Вот если они снова увидятся через пару дней, то можно будет устроить младшему истерику по поводу до сих пор не найденной информации об этом красавчике, и это будет достойная причина. ***       И по велению судьбы они видятся примерно через пару дней, на какой-то тусовке, организованной старшекурсниками в коттедже, находящемся в таком отдалении, что даже не каждое такси до него довезет. Видимо, бюджет ограничен, дело понятное.       И у Хвана дикое дежавю, когда он понимает, что в него кто-то врезался, а чуть придя в себя он даже умудрился понять, что это тот самый «мальчик из клуба», чьего имени он до сих пор не знает. И выглядит этот мальчик также, как и в первую встречу, только кожанка, накинутая на плечи, придаёт его образу ещё какую-то черту, которую Хёнджин не придумал, как обозвать.       Снова «прошу прощения», как во сне, Хёнджин сам, как в тумане, оборачивается в след уходящему владельцу этого голоса, даже ловит улыбку, а потом отрезвляющий тычок в бок от Сынмина, и тут же сгибается пополам.       — Поздравляю, ты профукал очередной шанс, дурила.       Хван на это только невнятно мычит и уходит в глубь дома, чтобы влить в себя ещё алкоголя.       Сынмин с Чанбином пропадают ближе к одиннадцати вечера, Сынмин точно нашёл кого-то из знакомых, а Чанбин скорее всего увидел своих друзей рэперов, с которыми они раньше вместе выступали на уличных баттлах. Хван, оставшись один, чувствует себя невозможным изгоем, и поэтому хватает последний наполненный чем-то бордовым — по предположениям, вином — пластиковый стаканчик и выходит на улицу.       Когда за спиной блондина хлопнула дверь, его голова пошла кругом. Гремящая музыка стала глуше на улице, а душный воздух резко отпустил, и ночная прохлада почти сбила с ног. Хёнджин честно не пил много, он ответственный молодой человек, следил за собой. Но чтобы дойти до края тротуара и присесть на его край, поставив ноги на проезжую часть, понадобилось собрать все силы в кучу, а после пережить резкое потемнение в глазах.       Когда зрение вернулось, Хёнджин поднял взгляд к небу. Вместо неба был огромный оранжевый фонарь над головой, а в тёмной синеве, да какой синеве, обычной черноте вокруг всё равно не было видно ни одной звёздочки. Вдвойне обидно.       И вот всегда такое наступало: слегка выпил, повеселился, а потом начинается депрессия, нытьё, одиночество. В идеале ещё найти собеседника на кухне, но…       — Привет.       Хёнджин и глазам своим поверить не может. Вместо какого-нибудь опытного парня, который ему жизнь по полочкам разложит на кухне во время шумной тусовки, он видит парня мечты, который либо ему заменит того парня с кухни, либо сам разложит Хвана на какой-нибудь поверхности, потому что как вообще объяснить столько случайных, если, конечно, случайных, встреч. Сколько их там уже насчиталось.       — Привет. — Блондин поздно заметил, что его голос был неестественно тихим, но что он, в самом деле, может сделать против парня перед собой, перед парнем который обладает наверное самым глубоким, низким и сексуальным голосом в этом городе.       Может даже стране.       Парень из мечты садится рядом на тротуар и тоже поднимает голову к фонарю. В его глазах тоже читается сожаление о том, что это просто фонарь.       — Где-то в небе есть звезда, которая называется Феликс       — Феликс? — Урок астрономии какой-то, честно говоря. Хёнджину до астронома как до Луны пешком. Звезда и звезда.       — Да, моё имя. Моё и той звезды.       Стабильность — это не про Хёнджина, потому что сейчас он уже думает, что если Феликс решит провести ему курс астрономии, то он послушно запомнит всё, что ему расскажут.       — А я Хёнджин.       — Ещё эта звезда находится в созвездии рыб, круто, правда?       В голове Хвана что-то щёлкает, и выпитый алкоголь хоть и не сильно, но блокирует какую-то важную мысль, старательно пытающуюся попасть в мозг.       — Я рыбы по знаку зодиака. Звёзды на моей стороне. — Наконец Хёнджин всё же берёт себя в руки и после глубокого вздоха жмурится, пытаясь заставить мозг думать и не отключаться. — Обменяемся номерами телефонов, пожалуйста?       Феликс, сидящий рядом, выглядит гораздо трезвее Хвана, хотя тот честно контролировал, сколько он пил, поэтому он лишь тихо хмыкнул в ответ и взял протянутый ему телефон.       Сначала Хёнджин гипнотизировал то, как блондин рядом набирал номер своего телефона в записную книжку Хвана, потом позвонил себе, чтобы сохранить номер, и протянул телефон обратно.       И Хван готов был продолжить прожигать взглядом аккуратные пальчики, сжимающие его телефон, наверное на фалангу меньшие, чем его, пока Феликс не коснулся второй рукой его плеча и не предложил пройтись.       Конечно, Хёнджин не станет отказываться. Парень, о котором он грезил с какой-то давно прошедшей пятницы только что дал ему свой номер и предложил прогуляться. Ему в пору только молиться, чтобы это был не сон.       Идут они медленно, так, чтобы Хван мог думать, собирать себя в кучу, разговаривать и шагать одновременно. Сначала Феликс снова начинает о звёздах. А второй внимательно его слушает, потому что несколько минут назад сам себе обещал все возможные и невозможные лекции от этого парня выслушать. Потом он случайно затрагивает цвет звёзд — Хёнджин так и не понимает, красные — это самые холодные, а синие — самые горячие или он неправильно запомнил. Красный всплывает в мыслях обоих кофтой на Хване в день их первой встречи.       Потом обсуждают цвет волос, и Хёнджин, оказавшийся старше ровно на пять месяцев и двадцать шесть дней, даже поддерживает разговор, начиная медленно приходить в себя. Он же не пил много, самое время напрячь мозг.       На развилке останавливаются и речь заходит о растениях: Феликс говорит, что любит цветы, а Хёнджин ни одного названия вспомнить не может.       Феликс вызывает такси. Хван уверен, что поедут они вместе и ещё поболтают по пути. Он не курит, но смотрит, как курит Феликс в ожидании машины. ***       Предыдущий день Хван помнит смутно. То есть помнит обрывками, картинками, так, будто спал всю тусовку, но не прям спал, а только дремал, и иногда просыпался, чтобы запомнить что-то; — важное.       И когда он окончательно просыпается с тяжёлой головой, в этой голове в пустоте только одно слово. Феликс.       Всё, что от него есть это имя и номер телефона, который не сохранился. То есть, контакт создан, но номер телефона заканчивается на первой цифре, которая автоматически вводится телефоном при создании нового контакта. Разочарование захлестывает Хвана с головой, но первым делом он отправляется в интернет. Звезда, которая называется Феликс. Он мог думать, что Феликс ему лишь приводился, но когда сеть подтверждает, что такая звезда есть, и она правда находится в созвездии рыб, становится ясно, что Хёнджин не мог такого знать до знакомства с ним. Поэтому вопрос о том, как связаться с Феликсом, остаётся открытым. Поймать связь с космосом, со звездой и оттуда только к самому парню? Следующий день он начинает не с кофе, а с истерики Чанбину и Сынмину, о Феликсе, чье имя он теперь, вообще-то, знает, и о том, как он снова облажался, оставшись без номера.       Сынмин только посмеивается, а Чанбин уже лезть на стенку готов от немощности своего друга. Скоро они оба будут умолять Кима все-таки достать блондину номер его телефона.       И если до этого дня Феликс, будучи мальчиком без имени, легко выходил из головы, то теперь в мозгах Хёнджина всегда была мысль, не уходящая не смотря ни на что. Феликс.       Если вдруг кто-то спросит, о чем Хван думает постоянно, из-за чего витает в облаках, то он ответит, что в созвездии, под которым он родился, есть звезда с замечательным именем. При себе оставит то, что он, кажется, ждёт новой встречи с одним прекрасным носителем имени этой звезды. ***       И Сынмин правда поднимает связи. Пока не все, надеясь, что Феликс и Хёнджин как-то сами с этим разберутся. Но когда Хван выходит за кофе, предполагая, что сегодняшняя ночь, вместе с остатком дня, будут самыми длинными сутками в его жизни — он собирается сесть за проект, до которого руки не доходят уже три месяца — ему в месенджер прилетает номер телефона от Сынмина. Вообще у них почти пустая переписка, потому что блондин давно понял, что Сынмин — далеко не любитель отвечать на сообщения, так что простой номер телефона без подписей и каких-либо объяснений не вызывает у Хвана вопросов.       Феликс.       На улице уже наступила весна, правда сейчас такой ураган, что вот ещё шаг — и точно улетишь в страну Оз, темнеет поздно, когда начнутся долгожданные каникулы — не известно. Сейчас день в самом разгаре, часов пять только, но глаза у Хёнджина уже слипаются, а он пытается с неработающим мозгом придумать, какой кофе взять и что написать Феликсу. Извиниться за то, что раньше не написал? Ну, для начала он должен будет поздороваться. И представиться. А из кофе можно взять айс-американо. Или не айс, потому что холодает. Или у него сохранился номер Хвана? Может как раз написать Феликсу, чем Хёнджин занят? Спросить там у него, чем занят тоже.       И как невовремя в Хёнджина кто-то влетает. Ему-то в принципе всё равно, он не в настроении с кем-нибудь разговаривать, просто пройдёт мимо и не заметит.       — Прошу прощения. — На этот раз в голосе даже какая-то улыбка. Ну и почему каждый раз, когда они встречаются, у Хёнджина мозги не сильно в состоянии думать? — Неужели в прошлый раз ты был настолько пьян, что даже имя моё не запомнил?       У Хвана и так мозги всмятку, а тут ещё этот самый парень, о котором он буквально только что думал, снова впечатывается в него. Но сегодня на себя обращает внимание его образ. В их предыдущие встречи он почти всегда был простым: чёрные джинсы, футболка и кожанка. Но сегодня видимо день смерти Хёнджина, потому что на парне напротив был оранжевый свитер, связанный из пряжи, которая выглядит ну просто супер-пупер мягкой и пушистой, и светлые штаны, сшитые из такой ткани, что точно не джинсы, не кожаные, но почти деловые, но тоже не совсем. В общем, не понятно из чего.       Честно, сам Хван выглядел объективно хуже. Он просто вышел за кофе, правда. Может, ему это простят? Ну, может спортивки и синяя безразмерная футболка с ветровкой поверх — ещё не конец света? Хотя, наверное, в сочетании с растрепанными волосами с отросшими корнями, которые выглядят точно не так круто, как причёска Феликса, всё же конец.       — И тебе привет, Феликс. Звезда в созвездии рыб. — Просто собрать мысли в кучу. Просто подумать и ответить. И улыбнуться, очень надо улыбнуться. — А ты всегда ходишь затылком вперед? Каждый раз вижу тебя только после столкновени       В ответ раздался смешок. Такой же глубокий, но звонкий, кажется, у Хвана даже голова кругом пошла.       — Мне срочно нужен кофе.       — Если ты не против, что после того, как ты возьмёшь кофе, мы прогуляемся, то я пойду с тобой. — Он всего лишь слегка хмыкнул, а у Хёнджина сердце поскакали галопом. Хван никогда не чувствовал себя настолько ужасно слабым рядом с кем-то.       У блондина был перерыв: несколько минут, пока его кофе готовился, Феликс остался на улице у входа на перекур.       Хвану только бы вздохнуть пару раз, проснуться хоть ненадолго. Но кофе мало чем помогает. От кофеина в организме почему-то только больше хочется спать.       Он выходит ровно тогда, когда Феликс выдыхает дым в последний раз и выбрасывает окурок в ближайшую урну.       — И опять мы встретились случайно. — Говорит Феликс с ухмылкой. Или с улыбкой. Или вообще с оскалом. У Хёнджина сегодня проблемы со зрением: либо его Феликс так слепит улыбкой и уютным свитером, либо это сильный ветер чем-то закрыл обзор Хёнджину, как только что закрыл солнцу обзор на землю.       Не сговариваясь, они идут в одну сторону. Хёнджин всё ещё со стаканчиком в руке, а Феликс всё ещё держится немного за его плечом. Солнце закрыто тучами. Ветер, как назло, начинает стихать, очевидно, не планируя их отгонять.       Все таки минут через десять прогулки по парку, Хёнджину становится лучше. Без солнца становится бодряще холодно, рядом идёт, кажется, парень мечты и кофеин наконец начал показывать результат.       — Ты правда запомнил тот факт про звезду?       — Честно говоря, это единственное, что я запомнил той ночью. Я даже забыл сохранить твой номер телефона, и это — причина, между прочим, по которой я тебе не писал.       Феликс лишь хмыкает и качает головой. Разговор завязался. Если ближайшие пол часа Хёнджин будет разговаривать с Феликсом в трезвом состоянии, то это будут самые счастливые тридцать минут в его жизни.       В этот раз он точно запоминает фамилию, возраст, день рождения, знак зодиака. Феликс был необычным. Самым, что ни на есть волшебным. Сначала он казался маленьким мальчиком, но оказался ровесником Хёнджина, потом казался закрытым и серьёзным, но сейчас, в пушистом свитере, предупреждая о тактильности, и идя рядом плечом к плечу, кажется самым притягательным и общительным в этом мире.       Такая вам звёздочка, которая сияет сейчас ярче солнца. Нет, не вам. Только Хёнджину. Потому что когда первая капля падает на нос младшему, он смешно щурится и задирает голову к небу, чтобы поймать ещё одну прямо в глаз. Хвану кажется, что сейчас нет идей гениальней, чем его: позвать Феликса переждать дождь у него. И не важно, что его берлога — заросшая грязью и пылью, тесная студия, где из дорогого только ноутбук, который ему подарили родители, но ноутбук правда неплохой, и наручные часы, которые однажды по счастливой случайности были выиграны то ли в лотерее, то ли в акции какого-то магазина.       Идея посмотреть была озвучена Феликсом быстрее, чем хозяин квартиры понял, куда он только что привёл и кого.       Они невероятно долго спорили, что будут смотреть. Это была война, битва не на жизнь, а на смерть, и победу, как ни странно, одержала воистину глупая комедия, рекламу которой можно было увидеть везде последние пару месяцев.       Когда вступительные титры заканчивались, за окном что-то промелькнуло, и Хёнджин секунд пять пялился в окно, чтобы понять, не показалось ли ему. А ещё через несколько секунд раздался треск. Далёкий и ещё не громкий, но сразу стало понятно — на улице первая гроза этой весной.       Хван тут же бросился к окну. Хорошо было наблюдать, как улицы тут же начали пустеть, люди прятались под крыши от дождя, капли чарующе скатывались по стеклу и оставляли за собой мокрые дорожки. Листья деревьев становились необыкновенной лестницей для дождевых капель: залипательное зрелище.       Феликс молчал, всё так же сидя на диване. Свежесть и прохлада с улицы, даже с закрытыми окнами и дверьми, проникали в квартиру.       Теперь у Хёнджина новые зависимости. Смотреть, как капли живут, пока достигают земли, и Феликс.       Феликс.       Отдельная история и глава его жизни. И если этот персонаж останется в книге его жизни на подольше, возможно, у Хвана появится шанс на счастье. Стоит попробовать.       Спустя просмотренный фильм и две чашки чая с вишнёвым вкусом, дождь начал успокаиваться. На улице всего лишь сумерки, но из-за дождя небо потемнело, и над дорогой уже включили фонари.       Феликс куда-то засобирался.       А старший оказался рад, что пошёл за ним на улицу, полностью готовый отдать всю сухость и теплоту его одежды за лишние минуты с Ли поблизости. Феликс просто стоял под дождём, уставившись то ли в серое небо, то ли в фонарь над головой. На улице тишина, только стук капель о лужи на дороге. На тротуаре ни одного пешехода, на проезжей части ни одной машины, город как будто вымер.       На расстоянии двадцати сантиметров от лица младшего становится заметно, что у Феликса по веснушкам стекают капли дождя, и если бы не блестящие абсолютным наслаждением глаза, то Хёнджин бы поверил, что он плачет.       Время стало тягучим, когда Феликс посмотрел в глаза напротив, отвечая взглядом. К чему эти переглядки должны привести, Хёнджин не понял. Но он решил, что даже если он лишится всего на свете, всё равно не упустит сейчас своей возможности. Прямо сейчас.       Насколько вообще возможно, он кончиками пальцев провёл по щеке Ли, смахивая капли дождя, наклонился ещё ближе, задышал прямо на влагу, скопившуюся на чужих губах, всё ещё по-детски сложенных бантиком.       — Кажется, я в тебя влюбился.       Не станет он упускать свой шанс. Его не отталкивали, так что попробовать чужие губы стоило хотя бы ради атмосферы вокруг и примеси дождевой воды в сладости поцелуя.       Наверное, это был самый лучший момент в жизни Хёнджина. Пусть короткий и лёгкий, но всё ещё слишком светлый и трепетный, чтобы когда-либо выбросить его из воспоминаний. ***       Через месяц после начала нового учебного года от Чанбина пришло известие: он берёт под ручку каждого, с кем знаком, и идёт в клуб отрываться, чтобы перестать загонятся по любой мелочи в учёбе. И Хёнджин с Сынмином к сожалению входили в круг тех, с кем знаком Со Чанбин, более того, они были одними из самых близких, и если пьяный Со начнёт жаловаться на жизнь, слушать тоже им.       И до дома его отправлять потом тоже им двоим.       Хёнджин честно хороший друг, но когда Феликс говорит, что клуб кажется хорошей идеей на сегодняшний вечер, резко становится не совсем до Чанбина.       Конечно, он его не бросает, по приезде в клуб первым делом просит его не напиваться, но самолично ведёт к барной стойке, а потом их нагоняет Сынмин, прихватив ещё ребят с курса постарше. И тогда начинается что-то вроде студенческой тусовки. Под градусом молодым людям весело, даже Чанбин решил сменить тактику с «хочу напиться и похандрить» на «хочу нажраться и творить дичь с друзьями», Хван тоже вливается в общую тусовку.       Но блондин, с наконец подкрашенными корнями, знает, что он где-то тут. Танцует в толпе или сидит за столиком где-то неподалеку. Осознание этого бьётся в мозге, хочется переворотить всю толпу взглядом, только бы пересечься с ним глазами. И когда на бедро ложится ладошка, мир вокруг в секунду трескается.       — Джинни, — ласково тянет Феликс тому на ухо. — Потанцуй со мной, пожалуйста. Хёнджин не в праве отказаться. Природа, силы свыше, вселенная приказали ему любить так, чтобы сердце сжечь до тла, а если не сжечь, то отдать в полное владение другому человеку.       Он покидает друзей незаметно: к и так большой компании студентов присоединились посетители клуба, пришедшие без компании, а Со Чанбин, как организатор встречи, решил, что «чем больше, тем лучше» и с радостью знакомился с каждым, кто подходил к их небольшой тусовке.       Танец продлился недолго. Сначала и Феликс, и Хёнджин правда пытались подстроиться под музыку, поймать ритм и что-то в этом духе, но оба поняли, что лучше и правильнее, когда руки Хвана сжимают талию младшего в своих объятиях, а его губы накрывают чужие. Музыка долбила по ушам, они всё ещё двигались в объятьях друг друга, но старший мог поклясться: кроме чужих губ он не чувствовал ничего. Его тело как будто не существовало, люди вокруг, клуб, Чанбин с Сынмином неподалёку — все это исчезло. Только мягкое покалывание на губах и любимый парфюм Феликса, заполнивший все лёгкие, до сих пор твердили Хвану, что он всё ещё жив.       Домой ехали вымотанные, даже взяли такси. А дома решили, что мир может и подождать, пока они вдвоём налюбуются друг другом, насытятся и нацелуются на целую вечность вперёд, зная, что через пару часов обоим снова будет недостаточно.