И падал первый снег...

В этом году зима не спешила в Берлин. Была уже середина декабря, а в городе всё ещё властвовала осень, не позволяя опуститься на землю ни единой снежинке. Тяжёлая, мрачная, тоскливая осень, она целиком и полностью завладела городом, подчинила его себе, и никак не желала сдавать завоёванные позиции. Берлин уже давно лишился пожелтевшей листвы, утратив золотистые краски, и приобрёл только серые, неменяющиеся оттенки. Плотные, тяжёлые тучи изо дня в день не пропускали ни единого лучика солнца, поливали город дождём, регулярно обрушивали на него проливные ливни. Было очень холодно, сыро, промозгло. Рихард не любил мрачную, тяжёлую атмосферу Берлина, даже летом этот город был неприятен ему, осенью же ему было совсем сложно находиться в нём. Холодно, пасмурно, неуютно, сплошные серые, безрадостные тона, город вызывал негативные, депрессивные чувства, он давил своей гнетущей атмосферой, словно испытывая на прочность. Рихарду хотелось снега. Ему так хотелось, чтобы город накрыл первый, мягкий, пушистый снег, разбавив тоскливые, серые тона вокруг девственно белым. Тогда внешний вид города уже не был бы таким мрачным. Но ничего не менялось в течении трёх осенних месяцев, даже наступивший декабрь не принёс долгожданных изменений, он не смог справиться с расхозяйничавшейся в городе осенней невзгодой. Погодные условия не подчинялись желаниям одного-единственного человека. Рихард шлёпал по мокрым, грязным лужам полурасклеившимися ботинками, чувствуя проникающую в них влагу, короткое осеннее пальтишко совсем не грело его, налетающие ледяные порывы ветра вызывали в его теле дрожь, он промок и продрог. Небо позднего вечера нависало над городом тяжёлыми, тёмными тучами, вот-вот снова должен был разразиться дождь. Рихард пребывал в отвратительном настроении. В его жизни всё было так сложно и неопределённо. Они с ребятами только что переехали в немецкую столицу, где их никто не ждал, и они никому не были нужны. Они, а больше всех именно он, Рихард, мечтали о славе рок-звёзд, но никто из них шестерых понятия не имел о том, каким образом, какими путями им следует пробиваться к намеченной цели, к известности и признанию. Они уже имели кое-какой репертуар, несколько песен, вполне неплохих на их взгляд, и собирались принять участие в конкурсе начинающих рок-групп, главной наградой которого была запись в профессиональной студии, но у их недавно образованной группы ещё даже не было названия, и что выйдет из этой затеи никто не знал, удастся ли им произвести своим выступлением впечатление или на них не обратят особого внимания. Неизвестность, неопределённость их сейчаснего положения, боязнь не оправдать своих надежд и испытать жестокое разочарование - все эти чувства нервировали и раздражали Рихарда. А отвратительная погода довершала это дело. Только одно человеческое существо, самое любимое, самое близкое и дорогое для него помогало ему держаться. Яркая вспышка осветила широкую улицу, следом за нею бабахнул гром. Сейчас снова польёт дождь! Надо успеть добраться до того места, куда он направлялся, иначе он промокнет весь до нитки. Рихард зябко поёжился, ещё выше приподнимая воротник короткого пальто, и ускорил шаг, следуя примеру поздних прохожих. Он успел. Практически секунда в секунду. Едва он вбежал в плохо освещённый подъезд, как сильный ливень, ещё несколько раз оповещавший о своём приближении яркими вспышками молний и раскатами грома, нещадно обрушился на город. Но для Рихарда он уже не представлял угрозы, теперь он находился под защитой холодного, но сухого подъезда. Рихард поднялся по нескольким лестничным пролётам, отомкнул своими ключами дверь знакомой квартиры и вошёл в маленькую прихожую. Он сбросил с себя промокшие ботинки и промёрзшее пальто и прошёл в единственную комнату, небольшую, но довольно уютную. Обстановку комнаты составлял шкаф, столик с мягким стулом и главная ценность - большая двухспальная кровать, оставшаяся от хозяев, сдававших квартиру. Его любимый мужчина уже находился в постели, он лежал на животе, отвернувшись к окну. Спит или ещё нет? Рихард быстро сбросил тонкий свитер, майку, джинсы и забрался под тёплое одеяло. Он подобрался к своему любимому мужчине, улёгся на него сверху, прижавшись к его спине, и заключил его в свои объятия, просунув руки под мускулистую грудь. - Тилль, ты спишь? - прошептал Рихард. - Нет, - услышал он тихий ответ. - На улице жутко холодно. И снова полил ливень. Я весь промёрз, пока дошёл до тебя. - Я чувствую это, - сказал Тилль. - Рих, ты можешь серьёзно простудиться в этих раздолбанных ботинках и жалком пальтишке. Тебе необходимо купить новую зимнюю обувь и хорошую тёплую куртку. - Ты ведь прекрасно знаешь, что у нас нет на это денег! - возразил Рихард. - Я мог бы пойти поработать. Хотя бы на некоторое время. Чтобы заработать тебе на тёплые вещи. - Нет! - решительно возразил Рихард. - Мы не за этим сюда приехали! Поработать мы могли бы и в Шверине! - Но, Рих... - Нет! После небольшого молчания Рихард мягко произнёс: - Ты такой тёплый! Я уже начинаю согреваться от тебя! - Этот процесс можно ускорить! Хочешь? - предложил Тилль. Рихард улыбнулся. - Такой глупый вопрос! Зачем ты спрашиваешь, если прекрасно знаешь ответ! Тилль довольно засмеялся, а Рихард сполз с него прямо в его объятия, обвил руками его шею и позволил его рту жадно завладеть его губами, после чего принялся увлечённо отвечать на его страстный поцелуй. Горячие руки Тилля поползли по его телу, умело и нежно лаская его, пробуждая в нём внутренний огонь, способный согреть его и зажечь в нём пламя страстного желания. Разгорячив и возбудив его, и конечно же, себя, Тилль, задыхаясь от накатившего напора страсти и нетерпеливо дрожа, потянулся к прикроватной тумбочке и быстро извлёк из неё тюбик с вазелином. Их совокупление было напористым, мощным, страстным, они увлечённо, в едином сумасшедшем ритме двигали разгорячёнными телами, сжимая друг друга в объятиях, задыхались, стонали, вскрикивали. Их тела пронзало острое наслаждение. В этот момент для них не существовало ничего: ни окружающего мира, ни волновавших их проблем, никаких посторонних мыслей, вся их крошечная вселенная, уменьшившаяся в миллиарды раз, состояла только из широкой двухспальной кровати, в которой два безумно любящих друг друга существа безудержно наслаждались потрясающим слиянием, делавшим их одним целым, и доставлявшим им неописуемое, умопомрачительное наслаждение. До того момента, пока обнажённые, пылающие жаром подлинной страсти тела не содрогнулись практически одновременно, извергая из себя мужскую жидкость и сотрясаясь в любовных судорогах, постепенно затихавших. Удовлетворённые и по-настоящему счастливые, они заснули в объятиях друг друга. А в середине ночи Рихард неожиданно проснулся. Он лежал лицом к окну, поэтому, едва открыв глаза, он сразу увидел пушистые белые хлопья, кружащиеся в воздухе... Снег! Первый снег!.. Почувствовав, как радостно забилось его сердце, Рихард откинул одеяло, выбрался из постели и подошёл к окну. Он положил руки на стекло и прижался к нему лицом, со счастливой улыбкой разглядывая обильный слой пушистого белого снега, укутавшего ночной город, накрывшего тротуары, проезжую часть, деревья, крыши зданий. В воздухе кружились, кружились, кружились тысячи мягких, нежных снежинок, продолжая делать пушистый слой внизу ещё более обильным. Власть серой, мрачной осени закончилась! В свои права наконец-то вступила такая долгожданная, такая желанная, девственно-белая зима! Унылые, дождливые, негативные дни остались позади. Теперь город будет белым, ярким, воздух будет наполнен восхитительной, упоительной свежестью первого, только что выпавшего снега! Это так замечательно! Рихард услышал как позади него заворочался в постели Тилль, затем раздался его сонный голос: - Рих... Что ты там делаешь? Рихард обернулся к нему. - Тилль, там идёт снег! - радостно сообщил он. - Снег, представляешь?! Наконец-то выпал первый снег! - И что? - безразлично протянул Тилль. - Это для тебя такое грандиозное событие? - Ты не понимаешь! Это значит, что вся эта отвратительная серость осталась позади! Теперь город будет белоснежным! Он будет уже совсем другим и будет вызывать совсем другие чувства! - Я рад за тебя, - произнёс Тилль. - А теперь прыгай обратно в постель, пол холодный, простудишься. На лице Рихарда продолжала сиять счастливая улыбка, Тилль ощущал её даже в ночной темноте. Он тоже улыбнулся и покачал головой. - Как ребёнок! Рихард послушно забрался обратно в постель, вновь укрывшись одеялом. Тилль заключил любимого мужчину в объятия и крепко прижал его к себе. Рихард ответил ему тем же. Уже засыпая, он всё ещё продолжал легко улыбаться. Выпавший первый снег невероятно поднял ему настроение. Теперь Рихарду почему-то казалось, что у них всё обязательно получится. Они с ребятами соберутся, они настроятся на победу и обязательно выиграют в этом конкурсе. Они прорвутся через толпу всех своих конкурентов, словно таранный камень... Таранный камень... Ramm-stein... "Неплохое название для группы. Сильное, мощное, создающее соответствующий настрой!" - подумал Рихард, сладко зевая и уже проваливаясь в сон.