Причина моих (не) улыбок

             Джисон лениво листает комментарии стэй под их недавно выложенным видео и грустно усмехается, натыкаясь взглядом на один из, который гласит: "Джисон всегда является поводом для улыбок Минхо".       — Ну, да, конечно, — фыркает он.       Кто-кто, а Джисон — точно нет.       Они изначально не сдружились как-то. Ещё во времена трейни постоянно грызлись, а после дебюта так и вовсе.       Минхо хамоват, груб и остр на язык, а Джисон не собирается терпеть — возможно, то и является причиной. Чего только стоит последний скандал, когда Ли взял на себя слишком много, начав попрекать Хана и делать язвительные замечания. Да, ему прям в лицо полетел кошелёк.       Джисону даже не стыдно.       Нахал заслужил.       Быть может, немного обидно, что подручный предмет не попал в цель, ведь у Минхо отменная реакция, однако.       Хану неприятно всё это.       Неприятно читать комментарии стэй об их великой дружбе, которая не имеет границ. Неприятно смотреть нарезки, где они натянуто улыбаются друг другу, поскольку искренности там ровным счётом ноль — если бы не стафф с надменными лицами за кадром, что машет руками, то ничего и подавно бы не было.       Неприятно, ведь Джисону жаль, что это отнюдь не правда.       Ему бы хотелось.       Джисон весело проводит время с соседом по комнате — Чонином; выпивает с Хёнджином на выходных; ведёт разговоры по душам с Чанбином; шутит шутки с Сынмином, озаряя искренней улыбкой всех в округе; обнимается с Феликсом вечерами за просмотром фильма в общей комнате; много беседует о прекрасном — музыке — с Чаном; и только с одним человеком даже взглядом не пересекается.       В голове не укладывается, как так происходит, что они и впрямь не общаются. Кому скажи — не поверят, что едва ли камеры выключаются, как Минхо моментально сменяет эмоцию радости на безразличие, просто уходя прочь.       Минхо часто юморит с Сынмином, не реже болтает с Чанбином и Чаном, вечно помогает Чонину с чем бы то ни было и ласково улыбается Феликсу, а после играет с Хёнджином, шутливо бегая за ним в желании отшлёпать.       И только один не удостаивается вниманием.       Джисон снова об этом думает. Не хочет, но иначе не получается.       Джисону обидно.       Джисон уже набирает номер Хёнджина, чтобы напиться, забыться и залить душевные раны крепким напитком.

***

      Утро для Джисона начинается в третьем часу дня.       Глаза получается разлепить с трудом, однако пошевелиться ещё сложнее. Одно неверное действие в попытке подняться и Хан со стоном опускается обратно. Голова упирается во что-то мягко-твёрдое, что весьма непривычно и заставляет осмотреться.       Единственное, что получается осознать, — это точно не его комната, а под щекой находится не подушка.       Джисон лежит на плече Минхо, обвив его поперёк торса рукой, пока его самого аккуратно приобнимают за талию.       Что?       Невзирая на головную боль, Хан практически подскакивает на месте и испуганно уставляется на старшего.       — П-почему я тут? — голос больше похож на монотонный хрип.       Минхо бросает на него невозмутимый взгляд и спустя недолгую паузу тихо произносит:       — Ты пришёл вчера пьяный в стельку и заявил, что будешь спать тут. Ничего не помнишь?       Джисон отрицательно вертит головой.       — И ты не выгнал меня? — удивляется он.       — Должен был? — задаёт встречный вопрос Минхо.       Джисон опускает растерянный взгляд и, опираясь ладонью о тазовую косточку Ли, привстаёт, садясь на кровати.       — Я, наверное, пойду, — произносит негромко.       — Иди, — легко бросает старший.       Хан доволи быстро поднимается и слезает с кровати, после чего выходит прочь, даже не оборачиваясь напоследок — стыдно.       Джисон напрочь забыл о головной боли, сушняке и вообще отвратительном состоянии — сколько же он выпил... с пол-литра соджу и ни граммом меньше, разве что больше — едва ли выходит за дверь, как воспоминания ударяют аккурат по вискам.       Единственный плюс похмелья — можно отсрочить чувство стыда.

***

      Джисон не может вспомнить ничего из того, что объяснило бы, как он очутился в комнате Минхо. Хан находился там всего несколько раз, и лишь потому что было общее собрание по какому-то важному поводу.       Джисон никогда не оставался с Минхо один на один, а прошлую ночь провёл в его кровати. Пожалуй, самое печальное — отсутствие воспоминаний. И, казалось бы, к лучшему, ведь иначе бы обжигало нестерпимое чувство стыда, однако оно всё равно есть, Джисон лишь не знает почему.       Ужасно.       Под землю хочется провалиться, особенно, когда в мыслях вырисовывается контрастом выделенная картинка, как они пересекаются с Минхо и как тот по обыкновению даже не смотрит в его сторону, но точно усмехается.       Джисона перетряхивает.       Кошмарно.

***

      Джисона самую малость спасает то, что практически всю следующую неделю графики с Минхо у них не совпадают. Старший на съемках обложки какого-то небезызвестного журнала, на записи партии и ещё где-то, а Хан просто не вылезает со студии.       С того дня он ни разу даже не столкнулся с Ли — а как пересечься, когда Джисон в общаге не появляется?       Так или иначе неделя подходит к концу, завтра выходной и можно выпить с Хёнджином. Почему нет?       Есть, конечно, причины почему всё-таки нет, но Хан гонит их прочь. Он слишком много изводил себя последние шесть дней — нужно расслабиться. Главное, не сделать хуже, чем как совсем недавно.       Звонить не приходится. Хёнджин заявляется сам, оповещая, что состоится мини-вечеринка в честь успешного окончания проекта. В ближайшие месяцы будет полная занятость, посему стоит оторваться до камбэка.       Джисон рад.       Возможно, имея годный повод, его не будут считать алкоголиком, хотя он и не имеет проблем со спиртосодержащими напитками.       Наверное.

***

      Джисон выпивает и шутя подкатывает к Чанбину. Кладёт ладони на его плечи, стоя сзади, и выражает особое восхищение его работой.       Джисон выпивает ещё немного и пристаёт к Чонину с предложением выпить на брудершафт. Мемберы ругаются на него, мол, развращает ребёнка, и ему ничего не остается, как переключить внимание на Чана.       Чан всегда рад взаимодействию — обнимает Хана и весело болтает с ним о вечном, пока сам Хан болтает ногами, время от времени поддакивая.       Джисон пьёт больше и громко пошло шутит на пару с Сынмином, смущая тем самым многих в округе.       Последняя стопка и сил на Феликса не остаётся. Джисону хочется нежности — и тот бы дал ему желаемого. Слишком солнечный мальчик, чтобы отказать. Однако Хану хочется не того.       Вернее того, но от другого Ли.       Не от Феликса.       Джисон сидит на лавочке и противится просьбам Хёнджина пойти в общагу, отмахиваясь от него.       — Не хочется, — канючит Хан.       — А чего хочется? — устало спрашивает Хван.       — Поцелуев хочется, — грустно вздыхает Джисон. — Не твоих, — добавляет поспешно, выставляя руки перед собой.       — Может, моих? — насмешливо спрашивает Минхо, взявшись из ниоткуда, чем пугает младшего.       Хан поднимает голову в поиске источника звука и натыкается на прищуренный взгляд. Ли касается его щеки ладонью и аккуратно поглаживает большим пальцем точёную скулу, а в следующее мгновение касается чужих губ своими, сразу же начиная медленно и аккуратно сминать.       Джисон замирает и дыхание затаивает, широко-широко раскрывая глаза, пока его ласково целуют.       Хёнджин тактично уходит, не показывая своей ошеломлённости, хотя едва ли она масштабнее, нежели у Хана.       Минхо отстраняется и ласково смотрит в глаза напротив, пока у Джисона сердце кульбиты делает. Он медленно моргает и рот приоткрывает в изумлении, наблюдая абсолютное спокойствие на лице напротив.       — Ты... Чего? — робко спрашивает.       Минхо садится рядом и роняет голову набок.       Джисон нервно сглатывает, хлопая ресницами, словно пытаясь рассеять туманность в голове.       — Ты...       Ли касается его шеи кончиками пальцев, и составлять буквы в слова уже не предоставляется возможным. Хан блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как чужая ладонь ласково поглаживает его шею, а после — вновь чужие губы на своих.       Минхо целует нежно, но влажно. Пускает в ход язык, облизывая чувственные губы, и царапает их кончиками зубов, вызывая контрастные ощущения.       Джисон млеет от каждого действия, растворяясь в блаженных моментах, но едва ли воспринимает происходящее как реальность.       Перед глазами дымка, в голове целое ничего, а чужие губы так ласково сминают его собственные, что думать совсем не хочется.       Минхо укладывает ладони на его бёдра, несильно сжимая, и Хан практически стонет в поцелуй, двигаясь вперёд. Ли чувствует больше власти и перебирается на внутреннюю сторону бёдер, аккуратно поглаживая, а в следующее мгновение стискивая пальцами.       Джисон обвивает его за шею, притягивая ближе и шире расставляет ноги, в скором времени позволяя старшему уместить их на своих бёдрах. Ли касается его ягодиц, насколько это возможно в сидячем положении, и тянет на себя, придвигая ближе.       Хан целует, как последний раз — жадно, страстно, моментами грубо, впиваясь зубами в чужие губы, а языком чуть ли гланды Минхо не вылизывает. Тот не противится— делает то же самое, распуская руки и позволяя им блуждать по всему телу младшего.       Джисона ведёт.       Ведёт настолько, что он теряется.       Чужие касания окрыляют. Заставляют забыться, исчезнуть, погрязнуть в прострации.       Не алкоголь пьянит — чужие губы.

***

      Утро не дарит радостных впечатлений.       Голова раскалывается, губы саднят, во рту пересохло, а бедра побаливают от давления. Джисон обращает внимание лишь на сушняк и на крайний случай выпивает таблетку анальгетика.       С горем пополам, но пережить это состояние получается. Уже к полудню Джисон чувствует себя отлично, словно и не пил. Единственное, что не дает покоя, — мимолётные воспоминания чужих губ на своих.       Хан видит в образе Минхо, помнит волшебное ощущение от страстных поцелуев, несдержанных касаний, но отрекается. Он был слишком пьян. Где гарант на то, что это был Ли?       Где шанс на то, что это был Ли?       Джисон с упоением предаётся воспоминаниям, однако не верит в реальность былого. Отнюдь.       Сознание уже подводило и не раз, поэтому нельзя так легко принять, однако образ столь чёткий в голове, что и выбросить его из мыслей не то чтобы легко.       Джисон замечает синяк на бедре, но вспоминает, как падал, спотыкаясь о собственные ноги. Замечает, царапины на губах, но привычку грызть их никто не отменял. Замечает небольшую ссадину на боку, однако проскальзывает мысль, как он ещё до начала мероприятия влетел в Чанбина на полной скорости.       И что реальность?       Погодите-ка, Хан вспоминает ошарашенный взгляд Хёнджина. Этот чертёнок обязательно будет стебать, коли уж предоставилось такое зрелище его взору.       Самому спросить неловко, поэтому Джисон ждёт возможности, которая случается весьма скоро. Однако за ужином, где присутствуют все, кроме лидера, Хван молчит, да и Минхо глазом не ведёт. Не сияет на губах ухмылка, а бессовестные рты не роняют слов по поводу прошлого вечера.       Неужели всё-таки приснилось?

***

      Всё идёт своим чередом — съёмки, интервью, презентации, фан встречи, которые сменяются спокойными или не очень вечерами.       Ничего необычного. Казалось бы, всё как всегда. Кроме, пожалуй, одного. Или Джисон уже сходит с ума от затянувшейся влюбленности, или Минхо действительно стал проявлять к нему внимание.       Может подать соль, если рядом с Ханом её нет, придержать лифт, если Хан бежит к нему, приоткрыть дверь, если руки Хана заняты пакетами. И вроде обычная вежливость, однако это вовсе не похоже на Ли.       Джисон помнит, как тот назло захлопывал двери перед его лицом, как игнорировал просьбы, адресованные ему, как вовсе не замечал существования младшего, словно того и правда нет.       Джисону же это не приснилось, верно? Столько лет жить по одному шаблону, а после начать сомневаться в той действительности?       Джисон, похоже, и впрямь с ума сходит.

***

      Общий сбор длится всего минут двадцать, а Хану уже зевнуть охота. Нет, Чан потрясающий оратор, но Джисон устал, да и знает он всё, о чем только собирается сказать лидер своим монотонным усыпляющим голосом.       Пожалуй, уснуть мешает только то, что он стоит, хотя облокотись он о стул перед собой, так точно бы задремал.       Хан вздрагивает, когда его талии касаются чужие руки. Он машинально оборачивается и находит за спиной абсолютно спокойное выражение лица Минхо. У Джисона рот приоткрывается от удивления. Он мгновенно отворачивается и смотрит глазами по пять копеек в стену перед собой.       Тем не менее скинуть чужие руки не пытается. Не противится, когда Ли роняет подбородок на его плечо. С замиранием сердца слушает тихое дыхание и своё задерживает на всякий случай.       Может, он всё-таки спит?       Джисон щипает себя за предплечье, но боль весьма ощутима, значит, не спит. Что за чертовщина тогда? С чего бы Минхо его обнимать? С чего бы ему вообще подходить или даже смотреть в сторону Хана?       Пока младший пребывает в раздумиях, вовсе переставая улавливать суть слов Чана, которого и до того вполуха слушал, Минхо обвивает его узкую талию, прижимая к себе. Не крепко — так, чтобы тот в любой момент мог выбраться, если захочет, но Джисон не хочет.       Не хочет от слова совсем.       Льнет ближе и старается не выглядеть нуждающимся, мол, просто потянуло плечо. Минхо явно замечает, но не реагирует. Обнимает, как ни в чем ни бывало, и всё на том.       Стоят так до конца совещания, и Джисон улавливает заинтересованность в глазах Феликса к их персонам, удивленный взгляд Чанбина, странно смотрящего Чонина и даже несколько броских взоров Чана. И только Хёнджин остается равнодушен, едва ли заприметив обжимающуюся парочку.       Может, всё-таки то был не сон?       Так или иначе после слов Криса, что все свободные, Минхо уходит, даже словом не обмолвившись. Словно не он обнимал Джисона, словно не для них то неприемлемо, словно не он был вовсе.       Джисон остается в растерянных чувствах. Как реагировать на подобное? Как относиться? Но ещё более интересно — что у Минхо в голове?

***

      Джисон устал. Пришел в общагу и рухнул на кровать безо всякой перспективы на подъём. Желания даже жить нет, а сил на то, чтобы дышать, и подавно. Тем не менее спустя полчаса скроллинг ленты помогает развеять усталость.       Хан лениво листает видео в ТикТок одно за другим, как натыкается на эдит с Минхо. Видео длиною в пятнадцать секунд прокручивается на экране телефона вот уже минут семь.       Джисону физически тяжело оторвать взгляд от подкачанных бедер, которые так идеально разведены в стороны. Понятно дело, что это элемент танца, но замедленная съемка и отсутствие остальных мемберов в кадре немного — или много — меняет картинку в голове на максимально пошлую.       Хан чувствует, как по телу пробегают мурашки, а внизу живота всё скручивает тугим узлом.       Практически не стесняясь, Джисон накрывает ладонью растущее возбуждение. Хотя чего стесняться? Впервые, что ли, он позволяет себе дрочить на далеко не светлый образ хёна?       Признаться, Джисон и зазрений совести не испытывает. И в глаза Минхо может спокойно смотреть после. Наверное... Ведь никогда не смотрел.       Рука быстро скользит за край джинсов, поддевая резинку боксеров, и мягко сжимает затвердевший орган. В нижнюю губу тут же вонзаются зубы, чтобы не издавать лишних звуков, а член обвивается кольцом из пальцев. Ладонь медленно и плавно двигается вверх-вниз, мучая обладателя сладкой пыткой, но буквально пара мгновений и кисть уже рисует узоры вокруг головки, извиваясь зигзагом.       Джисон не успевает даже распробовать момент процесса, как дверь в его комнату открывают чуть ли не с ноги.       Это заставляет опешить.       Хан выпучивает глаза и уставляется на фигуру в проёме двери, тут же подскакивая.       — Т-ты... — слова оказывается подобрать слишком тяжело. — Какого хрена?! — возмущается в конце концов, натягивая на себя одеяло.       — Я пришел позвать тебя, поскольку Хёнджин почти сжевал свои губы, волнуясь, что ты пропустишь пьянку, — легко бросает Ли. — Но я смотрю, здесь у тебя занятие повеселее, верно?       — Прекрати, — шипит Джисон.       — Ладно, — Минхо глаза закатывает, — ты идёшь или мне подождать за дверью, пока закончишь? — усмехается.       Джисон рот от наглости старшего приоткрывает — ворвался в его обитель, стебёт. Совесть где у этого нахала?       Пока младший думает над колким ответом, пребывая в ярко выраженном возмущении, Минхо вновь подает голос:       — Чего замер-то? Думаешь, что из этого лучше? Могу ещё вариантов накинуть, — и снова этот лукавый тон.       — Каких вариантов? — шипит Хан, быстро натягивая на себя джинсы под одеялом.       — Ну, могу помочь, — Ли подмигивает ему.       Джисон думает, что лучше было, когда тот не общался с ним.       Что он себе позволяет?!       — Что ты несёшь? — фыркает Хан.       — Ну а что? Мы же друзья, а значит, помощь — наша обязанность, — и снова смеётся.       — У тебя точно язык без костей, — хмурится Джисон, всё ещё лежа на кровати и желая натянуть одеяло до бровей.       — Да ладно тебе, представь только, какие у меня мягкие ладони, — задумчиво произносит Ли, — это было бы самое быстрое достижение пика в твоей жизни.       Джисон со скоростью света поднимается со своего места и летит к выходу, где о косяк уже облокотился Минхо.       — Не знаю, зачем это делаешь, но ты придурок, так и знай, — шипит Хан, тыча указательным пальцем в лицо старшего, и быстро покидает свою комнату, пока тот не сказал что-то ещё более смущающее.

***

      Джисон не пьёт, но и от Хёнджина не отходит. Приклеился, как хвостик, и шагу не ступает без старшего.       Не то чтобы ему страшно, но неловко точно.       Хан сверлит взглядом воркующего Минхо с Чонином и клыки сами собой впиваются в чувственные губы.       Ревность?       Едва ли.       Дрожь пробивает тело, когда Ли оставляет Яна и направляется в его сторону лёгкой походкой.       "И что ему нужно?" — крутится в голове, но вразумительный ответ сознание не подкидывает — лишь больше вопросов.       К нему ли вообще идёт Минхо? Вопрос отпадает, как только тот останавливается около Хана.       Обстановка до неприличия романтичная: ярко красные фонари вдалеке, полумрак в округе и дорожка лунного света стелется в паре метров от них.       Пожалуй, единственное, что нарушает трогательный момент и останавливает сердце Джисона от того, чтобы сломить рёбра и ускакать по той дорожке прям на луну, — это Хёнджин рядом.       Хан оборачивается, но вблизи никого нет, кроме Минхо, что стоит на расстоянии вытянутой руки.       Блять.       Ли смотрит так проникновенно, что колени подгибаются. Нет былой насмешки на губах — лишь ласковая улыбка со вздёрнутыми уголками губ. Лицо не источает коварства, а взгляд так и пестрит нежностью.       "Да с чего вдруг?" — Джисон искренне не понимает.       Минхо касается ладонью чужой щеки, и Хан изо всех сил держится, чтобы самому не прильнуть к теплой руке. Ли опускает её чуть ниже, касается шеи и подаётся вперёд, немного притягивая несопротивляющегося Джисона к себе.       — Я трезвый, — шепчет младший и затаивает дыхание, ощущая себя так, словно его сейчас ударят.       — Хорошо, — так же тихо отвечает Минхо и всё же накрывает чужие губы своими, совсем легко касаясь.       Джисон глаза зажмуривает, да так сильно, что перед глазами начинают мелькать блеклые пятна.       Ли не пытается быть грубым, не углубляет поцелуй, не старается подчинить. Ласково сминает губы Хана своими и лишь невесомо проводит по ним самым кончиком языка, тут же стирая влагу губами.       — Что это ты делаешь? — с необъяснимым чувством страха спрашивает Джисон, чуть отклоняя голову вбок.       — Мм, смотрю на твои зацелованные губы и собираюсь зацеловать их ещё больше, — усмехается Минхо, чем не делает лучше.       Хан потупляет взгляд в пол и больно прикусывает щёки изнутри, нервно перебирая пальцы.       — О чём переживаешь? — заинтересованно спрашивает Ли и берёт чужие руки в свои, чтобы унять мандраж.       — Я не понимаю, — давит из себя Джисон и замолкает.       — Чего не понимаешь? — терпеливо уточняет старший.       — Зачем ты это делаешь? — Хан резко поднимает испуганный взгляд, устанавливая зрительный контакт с глазами напротив. — То есть я понял, что ты догадался или как-то узнал о моей больной влюблённости, но...       — Почему ты считаешь свою влюблённость больной? — перебивает Минхо, спрашивая максимально серьёзно.       — Потому что... — Джисон запинается, подбирая слова и робко выдает. — Она односторонняя?       — И кто сказал тебе такую глупость? — усмехается старший, чуть сжимая чужую ладонь своей.       — Здравый смысл? — на тот же манер отвечает Хан.       — Тебя конкретно обманули, — Минхо поджимает губы, театрально изображая сожаление.       — Всё. Перестань. Это не смешно, ладно? — вспыхивает Джисон и выдёргивает руки из чужой хватки.       — С чего ты взял, что я смеюсь над тобой? — и снова серьёзный, немного обеспокоенный тон.       — А что ты сейчас делаешь?       — Умиляюсь с твоей непосредственности.       — Нет, правда, что с тобой не так? Ты столько лет игнорировал меня, иногда ругался со мной, но не больше. Что на тебя нашло? Почему ты так... стал себя вести? Почему ты перестал меня ненавидеть? — на одном дыхании проговаривает Хан.       — Я никогда тебя не ненавидел, — произносит Ли так, словно Джисон сказал какую-то глупость.       — Ты...       — Я никогда тебя не ненавидел, — повторяет Минхо чуть мягче, прерывая на полуслове, и снова берёт чужие руки в свои, — я обходил тебя стороной, потому что ты сам этого хотел, — объясняет и добавляет поспешно, — когда-то.       — Что за глупость? — Хан кривится.       — Однажды, когда мы участвовали в играх на выживание, у тебя выдался эмоциональный разговор с Хёнджином, который мне довелось подслушать, — начинает Ли и запинается.       Джисон видит, что ему тяжело даются слова, но от чего? Так или иначе не перебивает. Покорно ждёт и слушает.       — Ты говорил ему, что я тебе совсем не нравлюсь, — Минхо закусывает губу и опускает взгляд, — говорил, хочешь, чтобы я вообще не появлялся в твоей жизни, говорил о том, как сильно я тебя раздражаю, го...       — Пожалуйста, перестань, — шепчет Хан, чувствуя укол вины, хотя едва ли помнит тот разговор.       — Но это ты говорил, Джисон, — Ли поднимает глаза, наполненные отчаянием, — это твои слова.       — Я... — Джисон теряется. — Если честно, я не помню, — шепчет он и склоняет голову. — То есть да, тогда у нас была с тобой одна из крупных ссор, но я не помню, чтобы такое говорил. Даже на эмоциях...       Минхо отпускает руки Хана и аккуратно приобнимает за плечи, совсем слабо прижимая к себе, но Джисон оживляется и, обвивая его талию кольцом из рук, сам льнёт ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи.       — То есть ты всё это время сторонился меня из-за моих глупых слов? — неловко спрашивает младший.       — Это было больно, — честно говорит Ли.       Джисон судорожно выдыхает.       — Прости, — на грани слышимости.       Минхо нежно поглаживает его по спине между лопатками.       — Я не обижаюсь на тебя, — и аккуратный поцелуй в висок, — я рад, что узнал обратное.       — Как узнал? — интересуется Хан, отрывая щеку от чужого плеча и заглядывая в поблёскивающие то ли от слёз, то ли фонарей глаза.       — Ты сам сказал, — Ли по-доброму усмехается.       — Чего? — удивляется Джисон. — Я не мог!       — Мог.

Время вспять. Роковая ночь.

      Джисон чуть ли не с ноги открывает дверь в обитель Минхо, смело ступая вперед. Смотрит косо, пытаясь сфокусироваться, но едва ли получается.       — Ты...       — Хёнджин! Почему ты ушёл? Мне так одиноко ждать тебя на кухне, — достаточно громко и чётко для в щепки пьяного человека произносит Джисон, кажется, отдавая все силы, чтобы звучать уверенно.       Ноги подводят — колени подгибаются, когда Хан почти подходит к кровати старшего, но его удачно ловят налету.       — Ты чего так напился? — без доли возмущения, скорее с любопытством и долей озадаченности спрашивает Ли.       — А ты? Ты выпил больше меня, чего докапываешься? — шипит на него Хан, безвольно облокачиваясь.       — Джи...       — Я вообще-то поговорить хотел! Душу излить... А ты... Ты просто ушёл и не стал слушать. Не стыдно?       Очевидно Хан путает Минхо с Хёнджином, однако интерес ведёт и Ли не пытается противиться.       — Так излей, — ласково произносит.       Минхо помогает Джисону сесть на мягкую поверхность кровати и располагается рядом. Хан выравнивает спину, кладя ладони на колени, и смотрит перед собой в упор, прожигая взглядом стену.       Эмоции на лице меняются слишком быстро, чтобы Ли мог уловить хотя бы примерно настроение младшего — поделится радостью или грустью? Любопытство гложет — убивает изнутри, а Джисон предательски долго молчит.       — Скажешь что-нибудь?       — Не знаю, как начать...       — Скажи прямо, что на душе?       Джисон судорожно вздыхает.       — Я просто помолюсь, что ты не осудишь.       — Никогда, — уверяет Минхо, аккуратно беря чужую руку в свою и несильно сжимая.       — Помнишь, я говорил, что мне нравится кто-то? — немного отстранённо произносит Джисон.       — Допустим, — кивает Ли, хотя едва ли то замечают.       Хан ещё немного собирается с мыслями и выпаливает:       — Если я влюблён в мужчину — это очень плохо? — и нервно сглатывает, потупляя взгляд.       — Нет, — недолго думая, отвечает Ли. — Я не считаю так. Ты волен любить того, кого желаешь.       И звучит это столь понимающе, но в то же время ревностно.       — Ты не осуждаешь? — немного робко произносит Джисон, но так и не решается посмотреть.       Нет, не потому что смущён, а потому что зрение подводит — алкоголь его враг, в купе с близорукостью так и вовсе...       — Разве я могу? Это твоё личное. Ты просто можешь влюбиться в того, кого выбираешь не головой.       — Это ужасно, — вздыхает Хан и резко подаётся вбок, ложась на колени Минхо и обвивая его поясницу рукой.       Ли вздрагивает, но согнать нахала с собственных бёдер не спешит — позволяет.       — Почему? — тихо спрашивает.       — Потому что мы одного пола? Потому что это неправильно? Потому что он ненавидит меня, в конце концов? — Джисон говорит без злобы, но с явным отчаянием, едва ли не всхлипывая.       — Это кто-то из стаффа? Или, быть может, из мемберов? — осторожно интересуется Минхо, кладя ладонь на чужую макушку.       — Да, — приглушённо.       — Хён?       — Да.       Минхо губы поджимает, сверля младшего нечитаемым взглядом, а после ухмыляется так лукаво — и хорошо, что Джисон не смотрит.       Чан отметается очень быстро, однако на закоулках сознания оседает эта мысль, немного не давая покоя.       — Ты когда-то говорил, что сам ненавидишь ме... его, — Ли быстро поправляет себя и надеется, что на то не будет акцента.       Джисон слишком пьян, чтобы уловить.       — С чего твоя ненависть переменилась любовью? — и звучит в голосе досада яркими контрастами.       — Я никогда его не ненавидел, — Хан невольно сжимает пальцы на чужих боках, — что за глупость?       — Ты же говорил, что он тебе не нравится, говорил, хочешь, чтобы он вовсе отстал от тебя.       — Ты путаешь, — отмахивается Джисон, — он всегда мне нравился, — грустно вздыхает. — Наверное, это моё проклятье.       Минхо молчит аккуратно поглаживает Хана по голове против роста волос, взъерошивая их.       — Ладно, сегодня я сплю с тобой, — шепчет Джисон и отрывает голову от чужих бёдер. — Возражения не принимаются! — с широко закрытыми глазами уверяет он, поднимая палец вверх.       Минхо усмехается и встаёт, чтобы Джисон мог лечь, — судя по его состоянию, он едва ли переберётся через преграду. Хан укладывается, а Ли заботливо укрывает его одеялом и ложится рядом, предоставляя плечо, на котором тут же умещается чужая щека.

Спустя время. После рассказа Минхо.

      — Какой кошмар, — ужасается Джисон и прячет глаза в ладонях.       — Неправда, это было мило, — парирует Минхо, ласково улыбаясь, и убирает его руки от лица.       — И что теперь? — робко спрашивает Хан, одаривая Ли беглым взглядом.       — Теперь предлагаю смело выпить и слизать с губ друг друга горькие капельки спиртного, — смеётся Минхо.       — Эй, я же серьёзно, — Джисон хмурится и пихает его в бок.       — Я тоже, — кивает Минхо, — а потом я мог бы всё-таки помочь тебе с тем нехитрым делом, за которым застал тебя пару часов назад.       — Господи, что ты несёшь, — Хан вертит головой, крепко хмурясь.       — А что такого? Ты же дрочил на меня, — припоминает Ли.       — С чего ты вообще взял? — возмущается Хан.       — Я успел заметить видео на твоём телефоне, — старший поигрывает бровями, а Джисон готов сквозь землю провалиться со стыда.       — Брось, рукоблудить, фантазируя обо мне, тебе не стыдно, а признаться стыдно? — не унимается Ли.       — Всё, хватит, пожалуйста, — взмаливается Хан.       — Почему? — с обидой в голосе спрашивает Минхо.       — Потому что это смущает!       Старший только усмехается и тянется вперёд, чтобы пленить губы Джисона своими. Тот не противится и практически сразу отвечает на поцелуй, пусть и доволи робко. Ли сминает чувственные губы, обводя их контур юрким языком, и вдруг на мгновение отстраняется.       — Не знаю, о чём ты там фантазировал, но я... — запинается, прожигая игривым взглядом младшего, — я чаще думал о том, чтобы попробовать тебя всего на вкус, а не только твои губы.       Джисон издаёт тихий писк, чувствуя, как щёки тут же покрываются нездоровым румянцем. Он смотрит ещё мгновение в глаза напротив, широко открыв рот в удивлении, но быстро смыкает губы и опускает взгляд.       — Позволишь? — всё ещё лукаво интересуется Ли..       И, конечно, Джисон позволит.       Вот сейчас если не сгорит со стыда, то точно позволит.