Тень орлиного крыла

      В глазах стало неприятно. Что-то яркое раздражало их, буквально резало, от чего я поморщился и попытался прикрыть лицо руками, лишь бы прекратить эту пытку. Но попытка подтянуть руки к голове не увенчалась успехом — что-то мешало моим рукам двигаться. Тонкая, грубая, но в то же время крепкая бечёвка крепко сомкнула руки, а любая попытка ослабить перевязанные узлы оканчивалась болезненным впиванием ниток в кожу. Мне оставалось только открыть глаза, но тут же прищурить их с ещё большей силой от яркого белого света.       Но глаза быстро привыкли к свету. Дискомфорт пропал и наконец мне удалось что-то разглядеть. В первую очередь — ослепительный сгусток, излучающий свет. Казалось, что он сам по себе состоит из одного только концентрированного света и чего-то, не из мира сего. По крайней мере, не из моего мира…              — О, проснулся.       Шар света неожиданно начал подниматься, а за ним, с небольшим опозданием и мой взгляд. Так он и остановился у деревянных ящиков, на которых сидела… девушка? Когда я узнал в ней особу, набросившуюся на меня возле рыночных палаток, всё встало на свои места.       — Говорить можешь? — повелительным тоном спросила она без капельки беспокойства, задрав нос к небу.       — Могу… — выдавил я из себя, остановив взгляд на её без спора прекрасном, но до боли в сердце хмуром лице, не предвещающего ничего хорошего.       — Куда убежал вор у рынка? — сразу же спросила она, как только я ответил.       — Какой ещё вор? — не понял я.       — Не делай вид, что ничего не знаешь! — лицо девушки погрубело ещё сильнее, на её лбу стали проглядываться складки, которых раньше не было.       — Но я и вид не делаю! — уверенно высказал я, пытаясь перейти с лежачего состояния в сидячее. — Я этого типа вообще первый раз вижу. Да и вообще, каковы доказательства, что я с ним за одно?!       — У тебя… у тебя лицо подозрительное! — я заметил, что она растерялась. Самодовольная улыбка в моей голове расширилась до придела за гордость от моего навыка давить на людей!       — И это всё? — моя воображаемая ехидная улыбка одарило моё лицо вживую. Я ожидал, что моя уверенная речь заставит её ещё больше растеряться, да только выражение лица эльфийки теперь выдавало неподдельное отвращение…       — У тебя странная одежда — не меняя лица, начала незнакомка — К тому же, этот странный акцент… ты явно не местный. Ты не похож ни на имперца, ни на бретонца, ни даже на норда. Так кто ты, ммм?       Что-то сверкнуло. В момент я заметил, что на меня направлен тонкий клинок цвета латуни. Он ярко поблёскивал в свете магического шара, особенно гарда меча, выполненная в форме расправленных орлиных крыльев.       — Я-я-я-я-я не знаю!.. — ответил я, испугавшись.       — Прости, что? — она пала в недоумение, которое очень быстро начало сменяться яростью.       — Я не знаю! — повторил я громче. Мне нужно срочно что-то придумать, иначе я во второй раз распрощаюсь с жизнью. — Я не знаю, как сюда попал, я ничего и не помню! Я даже не знаю, где нахожусь! Мой дом… мой дом очень далеко отсюда и я даже знать не знаю, как мне вернуться! — я и сам не заметил, как мой голос превратился в подобие рычания отчаявшегося зверя, поджавшего хвост перед лицом погибели.       — А какой твой дом? — полюбопытствовала девушка.       — Это не важно… Даже если я скажу, это ничто не изменит. — вздохнул я.       Острое окончание клинка потихоньку начало опускаться и уходить прочь от моего лица. Я облегчённо вздохнул. Она поверила. И более того, не продолжила меня расспрашивать.       — Имя ты хоть своё помнишь?       — Грегори. — коротко и по делу я ей ответил. Нельзя было сболтнуть чего-то лишнего, чего-то, что изменит её решение убрать острие меча от моего лица.       — Грегори… — незнакомка выглядела слегка удивлённой. Я догадывался причине её очередной смене настроения. Не только моя внешность и говор чужды этому миру, но и даже имя. — Это необычное имя.       Я промолчал и даже не решился спросить её имени. Я боялся, что неправильно сказанное мною слово может быть последним. Ведь за её слегка желтоватом, ясном, обворожительно нежным лицом скрывался беспощадный воин. Еле заметный полосовой шрам под её щекой, доходящий до самой челюсти служил этому наглядным доказательством. А ведь на вид ей не старше двадцати…       — Чем тебе так досадил тот вор, что ты так рьяно его преследуешь? — спросил я, кажется, самую глупую вещь на свете. По лицу незнакомки я понял, что она считает так же.       — Скажи, за чем ещё можно преследовать вора? Шутки ради или для того, воздать ему благородности? — сарказм в её очередной раз погрубевшем голосе был отчётливо слышен.       — Прости. — честно извинился я. — Ну да, сглупил, с кем не бывает…       Она вздохнула, спрятала в расписные ножны свой клинок, а затем поправила золотистые, волнистые волосы. Сине-красном свете двух лун на небе она была обворожительной! Я поспешно отвёл взгляд. Мне было страшно от последствий, если она заметит, что я на неё пялюсь.       — Так что он у тебя украл?       Незнакомка слегка вздрогнула. Ровно на столько, чтобы это было еле заметно. Видимо, что-то важное. Она свесила плечи и прикусила губу. Взгляд изумрудных глаз эльфийка отвела на клубу неподалёку. Это точно что-то важное…       — Ключ. — проронила она. Неожиданно, её брови вновь нахмурились, скулы напряглись, а она сама выпрямилась. — Раз ты ничего не знаешь, то и от тебя нет пользы. Прощай.       Златоволосая без задержки поспешным шагом ринулась дальше по переулку, явно торопясь, забив на любые правила вежливости, привычные в моём родном мире. Светящийся сгусток магической энергии последовал за ней, но вскоре потух улетучившись. Наверное, я должен был её остановить, сказать что-то вроде «Подожди, мы ещё не закончили!» или «Вернись, один я долго не протяну!». Или вовсе «Я могу быть полезен, и готов помочь тебе с поисками!». Но я промолчал. Почему? Потому что боялся. Очень глупо с моей стороны, я этого не отрицаю, но я видел свою смерть, прочувствовал её, и вновь умереть, получив второй шанс, мне не хотелось. Я слаб. А она… чувство которое я испытывал, находясь рядом с ней, чётко говорило мне: «В случае чего ей не составит труда лишить меня жизни».

***

      По ощущениям я бродил по городу не меньшим часа. Улицы, покрытые серой плиткой и окружённые каменными зданиями с жёлтой черепицей вскоре сменились на протоптанные телегами и волами тропы и обветшалые деревянные дома, обросшие мхом в фундаменте. Меня неуклонно клонило в сон, мой организм требовал отдыха, и когда я остановился у каменного моста, в голову пришла глупая, но слишком притягательная мысль.       — Склон не кажется крутым! Может, поспать под мостом? Не думаю, что тут меня потревожит кто-то из горожан. — сказал я самому себе уже спускаясь по глиняному склону вниз, к одной из каменных колон моста, пролегающего через давно высохшее русло реки.       Свет факелов у входа на мост светил мне в спину всё тусклее и тусклее, пока вовсе не утратил своей силы, так что теперь моё новое «место проживания» освещали две луны на небе: одна большая, красная, а рядом с ней другая, похожая на нашу луну, но с немного более преобладающим синим оттенком. Когда я наконец спустился к первой колонне и остановился на небольшой ровной площадке рядом с ней, чтобы перевести дух и под собственную ругань осмотреть испачканную жёлтой глиной штанину, краем глаза я заметил чьё-то движение вдали, прямо в центре высохшей реки. Что-то серое, но блестящее, конусообразной формы напоминавшее… гигантского краба? Я протёр глаза и когда вновь глянул в сторону высохшей реки, странное существо уже на половину закопалось под песок, так, что теперь видна была одна лишь головка его панциря.       Плевать! Просто плевать. Я так устал, что уже и думать не мог о чём-то другом, кроме сна. Даже каменный пол опоры под мостом вовсе меня не смущал и я без церемоний лёг на холодный, твёрдый камень. Даже этот сырой, провонявший мхом кусок глыбы казался царской лежанкой… Лежанкой, а не кроватью. Даже для воображаемой кровати, эти камни слишком неудобные.       

***

      — Грегори, я так рада, что ты вернулся. — голос Алексии звучал так приятно, так сладко, я был готов слушать его часами, лишь бы не выходить из-за одеяла, не бросать её тёплые объятья в тусклом свету нашей маленькой комнатушки. Промычав от удовольствия, я прижался к её груди. Такой мягкой, прям как её душа. Девушка лишь захихикала. Я улыбнулся в ответ, когда в плече почувствовал приятное покусывание.       — Лекс, давай не сейчас, я устал… — промычал я, но в ответ покусывания стали ещё агрессивнее. Я почуял что-то не ладное.       — Алексия, это не смешно. Прекращай!..              Я отодвинулся от груди девушки, чтобы глянуть в её лицо. В голову ударил холод.       — КРЫСА?!       Собрав все силы, я что есть мочи ударил ногой уродца, забравшегося на меня и пьющего кровь прямо из моего плеча. Недолго думая, на заднице я прополз на пару метров назад, пока не упёрся в каменную колону моста. В тусклом свете двух лун, на половину скрытыми за облаками, моему глазу всё же удалось рассмотреть очертания гнусной твари. Крысы, быть точнее, только размером не меньше овчарки. Её уродливая мордочка была поражена язвами, а дёсна твари во всю кровоточили. Острая, грязная серая шёрстка местами прерывалась пустыми, шершавыми пятнами лешая.       Крыса-переросток запищала. Тварь больше не решалась напасть сразу и теперь, встав корпусом, слегка приподнялась, желая показаться больше. Шесть, больше похожая на иглы, взъерошилась и «затряслась». Краем глаза я заметил, как икроножные мышцы и бедро крысы напряжённо дрогнули — она напрягла их, собираясь совершить прыжок. Крысы, которых я знал на Земле, хорошо прыгали. Даже слишком хорошо. Может ли этот мутант похвастаться этим же? Мне не хотелось проверять догадки на своей шкуре!       В голове всё поплыло. Кровь сочилась из раны вниз по плечу и до самой груди, предательски ноя и забирая все силы. В глазах помутнело, до прыжка твари же оставались считанные секунды. Неужели, я вновь погибну, не успев использовать дарованный мне шанс? Неужели, моя смерть вновь будет такой гнустной?! Глухое бренчание металла послышалось откуда-то сверху, со стороны склона, по которому я и спустился к этой опоре, и где сейчас боролся со смертью в лице заразной крысы-переростка, решившей сделать меня своей закуской на ночь. Следом за звуком, на земле завиднелись очертания света.       Силуэт крысы не позволил мне сразу разглядеть пришедшего на место человека. Тварь резко развернулась на все сто восемьдесят градусов, лицом к человеку в доспехах. Её пронзительное шипение было последним, что она издала перед тем, как ей точно в лоб прилетел арбалетный болт, с хрустом раскалывая толстый череп крысы-переростка, как грецкий орешек молотком. Наконец, когда дряблое тело уже покойной твари завалилось на бок, я наконец сумел разглядеть моего спасителя. Носящий ту же одежду, как и те, кто выпустил меня с тюрьмы пару часами ранее, я с уверенностью мог предположить, что это был патрульный стражник.       — Парень, ты цел? — окликнул он меня, попутно начав шагать в мою сторону. Я попытался подняться, но плечо начало ныть ещё сильнее: видимо, тому причиной стало понижение адреналина в крови.       В знак что я жив, я махнул ватной рукой с последних сил, пока окончательно не свалился на колени. Стражник затушил лампу и прицепил ту на пояс, сам же медленно подошёл ко мне, остановившись в метре. Глаза уже успели привыкнуть к свету лампы, так что, когда ту затушили, округу вновь поглотил мрак, всё больше и больше распространяющийся перед моими глазами. Мыслительных сил не хватало чтобы осознать, что вот-вот потеряю сознание.

***

      Проснулся я совсем не там, где «засыпал». Тёплый свет и треск древесины доносился откуда-то рядом, но самого огня я не видел. Лежал я на чём-то мягком и приятном, а главное, тёплом. Сонный разум на мгновение загорелся надеждой, что произошедшее за последние часы — это сон собаки и сейчас я сплю у себя дома и совсем скоро моя рыжеволосая богиня, вернувшись с подработки чмокнет меня в щёку и ляжет рядом, разделив радость отдыха после тяжелого, насыщенного дня…       Горизонтальные балки удерживающие служащее крышей сено, быстро вернули меня на землю из мира сладкий фантазий. Вернули, швырнув на твёрдую землю с такой силой, что переломали какую-либо надежду на скорое окончание этого, не обессудьте за выражение, фэнтезийного дерьма. Я тихо простонал. Хоть я и находился в тепле и безопасности, это вовсе не делало моря погоды.       — Он проснулся! — в уши ударило чьё-то змеиное шипение, но отчётливо слышимое как человеческая речь. И тут перед глазами предстала чешуйчатая морда, морда то-ли ящера, то ли какого-то фури-динозавра, что бы это не значило. В мышцы в момент вернулась вся энергия и я что есть сил вложил на то, чтобы сесть и упереться к стенке за собой, словно загнанный в угол кот, взбудоражив шерсть. Подобная реакция повергла в шок не только ящера передо мной, но и спавшего меня мужика, на этот раз, уже без своих доспехов, одетый в обычную, потрёпанную рубашку с засученными выше локтей рукавами.       Я медленно начал расслабляться. Существо передо мной было одето в обычное платье и закрытым декольте, формами напоминало человека и лишь болотная чешуя, змеиная морда и крокодилий хвост сзади выдавали в «ней» (судя по высокому голосу) нелюдя. То, что мужчина больше потрясён моей реакцией, означает, что ящер рядом нечто обыденное, нечто столь домашнее и привычное, что не вызывает, и никогда не вызывало потрясения или чего-то, близкого к нему. Когда же за их спинами появилась девочка лет четырнадцати с человеческими чертами, но виднеющимися чешуйками под щеками и кошачьими глазами, что не мешало ей быть симпатичной, всё встало на свои места. Чёрт, это же семейная пара с ребёнком…       — С вами… всё в порядке? — вновь змеиным голосом прошипела «женщина», обеспокоенно выставив перед собой когтистые руки.       Я сглотнул.       — Простите я… я просто не сразу пришёл в себя.       — Ты не должен сильно напрягаться. Рана от излишнего напряжения может открыться, а мы только промыли её и перевязали. — сделал мне лёгкое замечание мужчина, жестом указав на моё перевязанное плечо.       Чёрт, а я ведь совсем о нём и забыл.       — Спасибо вам. Если бы не вы, я так и остался бы помирать под мостом от зубов этой… крысы.       — Не нужно благодарностей, молодой человек. — махнул рукой стражник. — Нынче грядут смутные времена и если есть возможность помочь кому-либо, ей нужно пользоваться. Чтобы перед богами стыдно не было, когда душонки наши к ним вздымутся. Ты того, айда за стол, остынет ещё.       Я вздохнул и поднялся, в очередной раз кивнув мужчине в знак чрезмерной благодарности. Он выглядел славным мужиком, как и его жена-ящер. Бросив мимолётный взгляд на неё и её дочурку, севшую рядом, я наконец убедился в изречении, что первый взгляд чаще всего обманчив. Их чешуйчатые лица излучали тепло и наивную доброту.       Как отец семейства, мужчина сел по центру стола, на меньшей грани прямоугольного очертания стола. Жена и дочь сидели справа от него, я же сидел слева, на против их скромной дочурки, палящей меня любопытными взглядами устремлёными на мою нетипичную одежду, но когда я в ответ смотрел на неё, та со стыдливым видом отворачивалась к матери.       — Ну чтож, не помешало бы представиться. Меня Гэндальфом звать, Тасита моя жёнушка, а дочурка Белла.       — Очень приятно узнать ваши имена. Меня же зовут Грегори.       — Вы не с этих краёв, я полагаю? — первый же вопрос в мою сторону был вполне ожидаемый, судя по тому, что с самого начала разговора все члены этой семьи не сводили глаз с моих повседневных брюк и дряблой белой футболки, ставшей такой после встречи с гнусной крысой.       — Да, вы верно подметили. — кивнул я, протягивая руку к нарезанным ломтиками помидорам, красным и сочным, но не выделяющимся выдающимися размерами.       — Откуда вы? — спросила уже женщина-ящер. — С Хай-Рока? Или небось, с Риверхолда?       Сказанные ей наименования то ли городов, то ли отдельных государств ничего мне не говорили, лишь вводили в ступор и принуждали помедлить с ответом. Собравшись с мыслями, я пришёл к тому же выводу, что и по дороге к злополучному мосту: легче всего отыгрывать потерявшего память человека, не помнящего ничего, кроме своего имени и языка, на котором мне посчастливилось уметь разговаривать из-за его схожести с английским, хоть и акцент, и некоторые речевые обороты с иным произношением и расстановкой ударений, резали мне слух.       — Простите, но я не помню.       — Не помнишь? — взгляд мужчины наполнился непониманием.       — Я не могу это полностью объяснить, но я ничего не помню, кроме имени. Ни то, откуда я, ни то, чем я занимался раньше и как оказался в этом городе.       — Может, тебя отвести к лекарю? Или к придворному чародею при графе? Они-то найдут способ вернуть память.       — Нет, спасибо — я в знак отказа замахал руками. — Вы и так многое для меня сделали, и я не могу принять большего и докучать вам ещё больше. Простите, но я должен справиться с этим сам.       Мужчина пару секунд молча смотрел на меня, а я на него. Затем, он медленно закивал, вытирая попутно рот лоскутом ткани.       — Я тебя понимаю и уважаю твоё решение, раз ты так настаиваешь.       Я тоже кивнул, поблагодарив его за понимание.       Трапеза затянулась далеко за полуночь, где я наелся до отказа, попутно ведя разговор со стражником, словно со старым другом. Он оказался весьма хорошим человеком, легко идущим на контакт. В основном говорил он, а я задавал вопросы, ответы на которые всё больше проливали свет на мир, в который я попал. Вроде того, что десять лет назад погиб император от рук таинственных убийц и последующие пять лет в «Империи», как он называл это государство, велась смута и бои за престол, ведь почивший правитель не оставил за собой наследников. В конечном итоге, престол перешёл к талантливому, бывалому генералу, который уже как пять лет правит землями Империи, нарастая её мощь перед сильным врагом с юга. «Гнусных остроухих», как обозвал их Гэндальф, вероятно предполагая за собой эльфов.       По окончанию застолья, за столом я остался сидеть один, пока все остальные готовились ко сну. Мне сказали сидеть и ждать, что я покорно и выполнял.       — Грегори, мы расположили вас на втором этаже, в гостевой. Комнатка там маленькая, но ухоженная и уютная.       — Спасибо вам. — поблагодарил я женщину, поднимаясь со стула.       — Прошу за мной. Я покажу вашу комнату.       Мы прошли в небольшую соседнюю комнату. По её углам стояли бочки и лежали мешки с мукой и зерном, на пошарпанном комоде расположились чугунные казаны и прочая кухонная утварь. Оглядевшись, я наконец заметил вертикальную лестницу ведущую к люку в потолке.       — Ваша комната наверху. Располагайтесь. — после этих слов Тасита вернулась обратно в главную комнату, оставив меня на едине с самим собой. Ничего другого не оставалось, кроме как подняться наверх и оглядеть свой дом на одну ночь.       Открыв люк и поднявшись на чердак, я понял, что из-за своего роста чуть ли не упираюсь головой в потолок. Нет, я не бился об него, но дискомфорт это всё равно вызывало. Жаловаться конечно, желания не было — это куда лучше, чем спать под мостом на холодном камне с риском подохнуть от зубов огромной крысы. Мягкий матрас был постелен прямо на пол, в углу стояла горящая лампа освещающая помещение, если не считать приоткрытого окошка, торчащего из склона крыши, из которого бил свет лун. Делать мне было всё равно нечего, так что не церемонясь я бросил измотанное тело на мягкий матрас. Плечо всё ещё ныло, но куда меньше. Я прикрыл глаза и попытался заснуть. Лежал так от силы получас, но сон всё не давался. Вместо этого я пялился на потолок, на котором весело играло жёлтое отражение лампы на полу.              Скрип лестницы на мгновение заставил меня напрячься. Я бросил взгляд на люк и не сводил его, пока тот не открылся. Из-за дыры появилась девичья голова той самой дочурки-полукровки. Змеиные глаза девушки блестели в жёлтом свете, как и её редкие золотистые чешуйки, плавно сменявшие желтоватую кожу под щеками и на лбу. Девочка поднялась и встала передо мной в полный рост.       — Здравствуйте. — вежливо поздоровалась девчонка, поклонившись, от чего мне стало немного неловко. — Родители сказали мне помочь вам с раной у вас на плече.       — А… Ясно, спасибо. — ответил я, садясь.       — Прошу, снимите верхнюю одежду.       Я молча выполнил её просьбу, стянув с себя футболку и бросив ту в угол. Сев на колени и повернувшись полукровке спиной, я стал смиренно дожидаться. Когда её холодные пальцы дотронулись до моей спины, по телу прошла дрожь.       — Вам больно? — всё с той же спокойностью и вежливостью в голосе спросила девушка, отдёрнув руки.       — Всё в порядке. — ответил я ей.       Холодные, костлявые, но в этот же момент и по-детски нежные руки девочки-полукровки вновь дотронулись до моей спины, а следом принялись отматывать наложенную на рану повязку, под которой находилась ещё одна тряпка, мягкая, даже воздушная чем была приятна на ощупь. Но ко злу, запёкшаяся кровь намертво приклеила ту к ране, поэтому, когда девочка захотела убрать ту с моего тела и отложить к остальной запачканной, окровавленной ткани, я рефлекторно зашипел от острой боли. Полукровка вновь одёрнула руки, растерявшись, что я заметил по её взгляду, наблюдая за ней в пол оборота.       — Простите, я не хотела причинить вам боль.       — В этом нет твоей вины. — вздохнул я и стиснул зубы, потому что почувствовал, как что-то тёплое начинает сочиться из раны и впитываться в ткань.       — Сейчас я всё исправлю. Потерпите немного.       Мою спину озарило лёгкое, бежевое сияние, одаривая спину лёгким, приятным теплом. Подняв глаза я впал в ступор, когда светом покрылась вся комната, по которой теперь летали крошечные точки света, словно светлячки, но на порядок меньше. Постепенно я чувствовал, как боль спадает. Свечение начало тухнуть, когда девушка сняла с меня полностью пропитанную кровью лоскут ткани и положила его отдельно от остальных. Спустя секунду, успокаивающее тепло вновь озарило моё тело, полностью сместив и устранив какую-либо боль и неудобства, которые вызывала рана на плече. Комната так же обратно наполнилась бежевым светом и жёлтыми, совсем крохотными точками света. С удивлением и неподдельным восхищением, я следил то за полётом одной, затем второй, и так ещё много раз. Я медленно обернулся, чтобы вновь взглянуть в ясное лицо девочки, которая с серьёзным выражением лица смотрела на свою ладонь, нежно прижимая ту к ране. Сквозь её пальцы прорезалось яркое, жёлтое свечение.       — Что это? — тихо полюбопытствовал я.       — Это магия восстановления. Вы не сталкивались с ней?       Я отрицательно покачал головой.       — Ты можешь рассказать мне о ней?       — Могу. — положительно ответила полукровка.       Я внимательно, держа голову в пол оборота, смотрел на неё.       — Магия восстановления это одна из пяти признанных имперским советом школ магии. Магии восстановления не ограничивается заклинаниями регенерация ран и излечения болезней, хоть и они самые распространенные. В школу восстановления так же входит создание магических оберегов, снятие проклятий и конечно же, отдельная её ветка, направленная на противодействие нежити. Я обучаюсь её регенеративной части.       — Ты много о ней знаешь, в таком-то юном возрасте. — слабо улыбнулся я, восхищаясь познаниями девочки. — Ты сама всему этому научилась? Она отрицательно покачала головой.       — Меня научила этому матушка Элиза.       — Матушка Элиза?       — Мой учитель, эксперт магии восстановления. Я на втором курсе магической школы при храме Кинарет. Я уже получила ранг ученика и концу обучения, хочу стать адептом. Так я смогу поступить на службу в храм в качестве старшего целителя.       — Ты уже распланировала всё наперёд. Это похвально, когда человек знает, чего он хочет от себя и от жизни. — от этой мысли, мне самому стало как-то горестно и даже завидно.       — Спасибо вам. Отец в последнее время очень обеспокоен нашим будущим, поэтому я редко слышу такие слова.       — Я это заметил. — ответил я.       — Я закончила. Сейчас обратно перевяжу — произнесла она, и вытащив из сумки новую ткань, взяла ту в руки и обратно, с предельной бережностью перевязала моё плечо. Хруст деревянного пола дал мне знать, что полукровка поднялась. Медленными, тихими шагами она добралась до люка в полу и собиралась уходить, пока я не остановил её, в пол голоса назвав её по имени.       — Белла?       — Да? — она нервно и с долей удивления обернулась ко мне.       — Спасибо тебе.       На её лице засиял лёгкий, но заметный румянец, от чего и я растерялся. Молча кивнув и отвернувшись, она поспешила покинуть комнатушку, спустившись обратно вниз.       Я посмотрел в окно. Края контуров крыш соседних домов окрасились в красно-оранжевый. Дело шло к утру, поэтому грех было не воспользоваться поданным мне моментом и поспать. Натянув на себя футболку, я так и поступил.

***

      По утру меня разбудили крики соседских петухов. На мгновение мне показалось, будто я у дяди на ранчо, но поднявшись и оглядев комнатушку, успевшую за одну ночь стать мне родной, всё вернулось на свои места.       С утра я позавтракал хлебом и яблочным соком с приятной, нежной мякотью. Ради меня открыли новую бочку с соком, которую перед этим мне вместе с хозяином дома пришлось вытащить из кладовки. Пить её было не удобно морально, потому что семья придавала ей большое значение, как дорогой бутылке отборного красного вина, которого, к моему удивлению, здесь было до невозмутимого много. Настолько, что четырнадцатилетняя Белла не стеснялась выпивать его вместе с родителями, словно это обычный сок. Вероятно, тут это было нормой, да и вино не имело высоких градусов, чтобы от пары стаканов можно было опьянеть.       Потом мне вручили обратно мою толстовку. Рукав той был во многих местах разорван и растрёпан, от чего его заштопали несколькими лоскутами близкой по цвету ткани. Серая толстовка потеряла свой былой вид и теперь выглядела как что-то непонятное, что-то среднее между одеждой двух миров. Я поблагодарил Таситу за приведение моей одежды в норму.       К полудню я собрал подаренные мне вещи, вроде дряхлой наплечной сумки, бурдюка с вином, на глаз, объёмом чуть больше литра и грубой накидки, свисающей чуть ниже моих плеч. Доброта этих людей меня вдохновляла, приводила в ступор и заставляла чувствовать стыд. Даже пугающие, недоверчивые мысли приходили мне в голову, в сознание, отрицающее само существование такой односторонней, не требующей ничего взамен доброты. Провожать меня собралась вся семья. Стоя у двери и держа ладонь на ручке двери, я вновь поблагодарил их за доброту к себе.       — Точно не хочешь остаться ещё на ночь? Нам не в тягость.       Я отрицательно помахал рукой.       — Спасибо, но не нужно. Я не хочу вас отягощать. Я справлюсь сам, не волнуйтесь по этому поводу.       — Мы уважаем твоё решение. — прошипела женщина-ящер, положив руку на грудь. — Если нужна будет помощь, можешь найти меня в казармах стражи. — добавил мужчина.       — В храме Кинарет тебе тоже будут рады. — в заключение сказала и Белла, от чего на неё недолго устремились родительские взгляды, принудившие девочку отвести взгляд в пол.       — Спасибо вам. — поблагодарил я их в который раз и открыв увесистую, скрипучую дубовую дверь, вышел наружу.       Город в свете обеденного солнца был куда краше, чем ночью. Узкие улочки между похожими друг на друга домами были не ровными, то поднимаясь, то опускаясь, то заворачивая куда-то в обход будто не откуда взявшимся стенам, то простираясь на десятки метров по прямой. Спустя по ощущениям, час бесцельной ходьбы по улочкам меж домов, я наконец вышел на широкую мощённую улицу, украшенную яркими флажками. По бокам дороги расположились навесные лавки торговцев, зазывающих покупателей, ребята, раздающие газеты и уличные барды, поющие песни о героях минувших дней. Атмосфера праздника полностью поглотила меня, подхватив волной вела дальше, пока я не вышел на большую площадь, забитую людьми и не только.       Моё внимание и праздничное настроение прервала фигура в коричневой накидке и капюшоне, скрывающем лицо. Та в толпе выкрыла у какого-то зажиточного горожанина кошелёк и теперь медленно скрывалась в толпе. В этой фигуре я узнал того самого вора, выкрывшего у эльфийки что-то. Внезапно, наши взгляды пересеклись.       — Эй, стоять, нам нужно поговорить! — крикнул я, быстрым шагом направляясь в её сторону.       Исказив лицо в гримасе страха, вор поспешил удирать. Мне ничего не оставалось, как побежать за ним под недовольные возгласы людей вокруг.