Тень орлиного крыла

      Кэролайн стояла, скрестив руки и облокотившись о грубый ствол сосны. Её взгляд задумчиво блуждал по земле у ног, а указательный палец монотонно постукивал по предплечью.       — Не будь такой хмурой, Кэролайн. Погода и без того испортится, — усмехнулся я, подходя ближе. Девушка подняла голову, и её мутный взор встретился с моим. — Я отдохнул. Может, приступим к этому «зачёту»?       — Вам не стоит перенапрягаться, господин Грегори. Ваши магические потоки должны полностью восстановиться, прежде чем мы перейдём к этому импровизированному экзамену, — ответила она спокойно, без тени эмоций.       — Всё в порядке! Я же говорю, чувствую себя прекрасно и уверен в своих силах, — шутливо отозвался я, энергично кивая.       Она молча уставилась мне в лицо, пронизывая своим пустым взглядом. Затем нахмурилась, тяжело вздохнула и отстранилась от дерева. Торопливо стряхнув с плаща налипшие снежинки, она выпрямилась.       — Ох… Тогда встаньте вон туда, — произнесла она, вытянув руку и указав пальцем на противоположный конец небольшой поляны, примерно в десяти метрах от неё. Кивнув, я быстро переместился на указанное место и повернулся к ней лицом.       — Когда я начну читать заклинание, выставьте магический оберег. Не забывайте о том, чему я вас учила, господин Грегори. Я не буду сдерживаться, — предупредила Кэролайн достаточно громко. Было непривычно слышать её на повышенных тонах. Погодите, в смысле «не буду сдерживаться»?!       Я принял стойку: ноги напряглись, по телу пробежали мурашки. Сделав глубокий вдох, я выровнял дыхание, выставил руки вперёд и сосредоточился на потоках магии, визуализируя заклинание в уме. Магия хлынула через всё тело, устремляясь к ладоням, и вскоре передо мной возникла магическая рябь, сопровождаемая звуками, подобными порывам ветра. Сквозь неё я наблюдал, как Кэролайн, завершив речитатив, резким движением руки обрушила на меня устрашающий поток ветра с оглушительным грохотом. Кончики моих пальцев похолодели — и не только от окружающего мороза.       Порыв ветра, больше похожий на ударную волну, с ревом врезался в барьер, давя на него всей своей мощью. Я стиснул зубы, напряг руки и всё тело ещё сильнее. В ушах зазвенел мерзкий писк, голова закружилась, зрение помутнело, но я не мог позволить этому нарушить концентрацию. Меня не покидало ощущение, что малейшая слабость — и я не отделаюсь простыми ушибами.       Со свистом заклинание рассеялось, и мой барьер последовал за ним. Пальцы нестерпимо болели, но я остался цел. Встряхнув руками, я глубоко вздохнул. Судя по тому, что я всё ещё стою на ногах в целости и сохранности, экзамен я сдал…       — Ну как, Кэролайн? Я справился? — гордо спросил я, подходя ближе.       — Да, вы справились, — отчеканила она.       — И даже не похвалишь?       — Не вижу для этого ни одной причины. То, что вы преодолели это испытание, уже должно служить вам свидетельством прогресса в магической практике, — ответила Кэролайн с холодом, равным окружающему морозу, и повернулась ко мне спиной. Медленными шагами она направилась прочь с поляны.       — Ты довольно холодна. Ха, это в твоём духе, Кэролайн. Но иногда можно говорить и попроще… — беззаботно отозвался я, закинув руки за голову и поравнявшись с ней.       Кэролайн какое-то время молчала. Когда мы вышли из небольшого леска на мощёные городские тропы, где впереди мерцал свет в домах, она замедлила шаг. Её лицо нахмурилось, взгляд оживился. Так мы прошли ещё несколько метров, пока она не остановилась окончательно.       — Я должна была поговорить с вами об этом раньше, но всё никак не выходило.       Я недоумённо посмотрел на неё, хотя в мыслях уже догадывался, о чём пойдёт речь.       — Вы позавчера вернулись поздно. И от вас… воняло. Не так, как вы себе представляете. Скорее смердело смертью, что прилипло к вам клеймом. А вчера вы пришли в синяках и втайне от меня лечили раны. Я почувствовала это по остаточным следам магии на вас, Грегори. А теперь скажите мне, что происходит?       — Ты ведь знаешь ответ, не так ли?       — Знаю. Но хочу услышать его от вас, Грегори, — твёрдо сказала девушка.       Я вздохнул, положив ладонь на затылок, и ответил:       — В ту ночь, в переулке в районе доков, на меня напал вампир. Он бы убил меня, если бы не проходивший мимо человек, отогнавший монстра. Он назвался Авентусом Ваго, паладином ордена Дозорных Стендарра. То, что со мной что-то не так, я понял утром, когда лучи солнца упали на руку. Тогда я пошёл в храм Дибеллы, где он сейчас обитает. Там я узнал о болезни и там же меня вылечили. Мне сказали, что если бы я промедлил, то вылечиться уже не получилось бы, — проговорил я на одном дыхании и горизонтально махнул рукой. — Я хотел рассказать тебе первой, но утром тебя нигде не было! А терять время было нельзя, пойми.       — Вы могли бы сказать мне об этом и потом. Такие вещи нельзя утаивать.       — Извини. Проблема решилась, и всё хорошо! Поэтому я подумал, что не стоит больше упоминать это, — попытался оправдаться я, но недовольство в её глазах не угасало.       — Мне не нравится ваш ответ. Я несу ответственность за вас, господин Грегори, как за гостя лорда Франца. Ваши проблемы перекладываются и на меня. Вы должны думать и о других, когда решаетесь на геройство. Ведь именно так вы и спровоцировали инцидент в переулке, не так ли? Вы не должны взваливать на свои плечи слишком много.       — Геройство? Да что ты… — гнев начал нарастать во мне, и я сам того не заметил. Чертовски знакомое чувство, которое я давно должен был забыть, но вот оно снова кипит внутри.       — Вам стоит оценивать свои силы и чувства других. Я не хочу нести бремя, обнаружив искалеченное тело своего первого и единственного ученика, Грегори — в её голосе сквозило беспокойство.       — Такого не будет, Кэролайн! Даю слово! — выкрикнул я, махнув рукой. Положив ту же руку на грудь, я сделал глубокий вдох. Горячий воздух паром вырвался изо рта, унося с собой по ветру и злость. — Этот монстр забрал не одну жизнь невинных людей. Мне больно осознавать это и видеть. Возможно, это глупая и наивная мысль, но что плохого в помощи тем, кто в ней нуждается? Мы ведь помогли людям в том небольшом городке… И всё это не без твоей помощи! Ты мудрая и чуткая, добрая и проницательная — человека надёжнее тебя я не знаю. Мы не можем сидеть сложа руки. Поэтому прошу, помоги мне с этим. Я и так многим тебе обязан, но обещаю, в долгу не останусь… — Я склонил голову и протянул девушке руку, стараясь вложить в этот жест всю искренность.       Я не поднимал головы, глядя лишь под ноги, поэтому не видел выражения её лица. Но отчётливо слышал тяжёлое дыхание, которое в какой-то момент стихло. Стоя в таком положении, я почувствовал прикосновение мягких, холодных рук к ладоням. Подняв голову, я встретился взглядом с Кэролайн. Её лицо было слегка опущено, выражение на миг показалось смущённым, но не от стеснения. Взгляд девушки был направлен в сторону, а шарф скрывал губы и аккуратный носик. Когда она посмотрела на меня, её глаза будто блеснули в белом свете вышедших лун.       — Вы или чересчур добрый человек, или чрезмерный эгоист, Грегори, — проговорила она. — Бремя ученика и бремя учителя. И раз вы так слёзно молите меня, я помогу вам. И городу. Но знаете, я тоже могу немного покапризничать. — Кэролайн усмехнулась, убрала руку от моей и сделала шаг назад, оставляя в воздухе лёгкое напряжение.       — Покапризничать? — удивлённо поднял я брови, недоумённо глядя на неё. Девушка слабо улыбнулась, и в её глазах заиграл огонёк.       — Впредь обещайте, что не будете брать на себя слишком много. И берегите себя так же, как я берегу вас. Чтобы, когда мы вернёмся домой, вы и я вспоминали это путешествие с улыбкой, а не с печалью. Это мой каприз.       Я слабо улыбнулся и кивнул.       — Обещаю, Кэролайн. Знаешь, капризная улыбка тебе идёт. Улыбайся почаще!       — Дешёвые слова, прочитанные в романах за десять септимов, выглядят жалко, Грегори. Настоятельно рекомендую начать читать литературу посерьёзнее, если хотите привлекать даму вырезанными из книг фразами, — в привычной строгой и безучастной манере проговорила Кэролайн, затем, как солдат, на носочках резко развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала дальше.       — Да, выпалил я так выпалил… Но ты всё равно слишком жестока, Кэролайн! Могла бы и подыграть или не в лоб говорить, фххх… — промычал я ей в спину, поспешив следом. Холодный ветер завывал нам вслед. И единственное, что перебивало его, — были наши шаги по свежему снегу, приятным ритмом успокаивая всю дорогу до таверны.

***

      Ветер гулял по переулку за таверной, неся с собой плесневелый запах сырости. В центре переулка свет тускнел, а стены зданий, зазор между которыми был немногим шире двух метров, нависали над нами, давя своей холодной, монолитной аурой.       — Да уж, а чем тебя таверна не устроила, Грегори? — спросил Авентус, разведя руками.       Его доспехи с серебряным отливом резко контрастировали с грязным, пропитанным ветхостью переулком. Завораживающее зрелище.       — Мне показалось, что нечто подобное лучше обсуждать там, где нет лишних ушей, — без промедления уверенно констатировал я.       — Хм… Умное решение.       — Я рад, что вы оценили мой выбор, — благодарно кивнул я. — Но давайте перейдём к сути? Вы ведь назначили встречу.       — Да. Точно. Жрицы Дибеллы при очередном посещении графского замка смогли убедить советника, чтобы он принял нас и посодействовал расследованию, дав аудиенцию у графа.       — Советник? Разве граф не может дать от своего лица добро на встречу с самим собой?.. — спросил я, недоумённо.       — С графом всё не так просто. Иначе я бы давно добился аудиенции с ним. А значит, мог бы принять более существенные меры в борьбе с вампиром, имея за собой прямую поддержку от власть имущего.       Я задумчиво почесал затылок. Орден Дозорных Стендарра, судя по тому, что я слышал от Авентуса, казался обособленным от органов власти, самостоятельной организацией — или, по крайней мере, той, что обладала большими полномочиями ввиду своей религиозной значимости.       — А вы не можете поставить графа и власть города перед фактом, что они должны посодействовать вам? От твари ведь гибнут невинные граждане, недовольство и паника среди населения рано или поздно возрастут до критической точки. Я не понимаю этой логики…       — Кроме фактора, что на границе сейчас неспокойно из-за угрозы военного конфликта между Империей и Доминионом, — серьёзно начал дозорный, скрестив руки и нахмурившись, — есть ещё и внутренние проблемы при графском дворе. Наверное, они даже куда более значимые, нежели причина возможного военного конфликта.       — Что может быть значимее сложной ситуации на границе с врагом?.. Известно что-нибудь? — вопросительно поднял я бровь и нахмурился, внимательно ожидая ответа.       — Только слухи и домыслы. Возможно, в них и есть доля правды, но «дёгтя» на порядок больше, — цокнул дозорный. — Я бы предпочёл узнать всё лично, а потом делать суждения об этом.       — Хм… Кто-то ведь точно считает, что к смертям не косвенное отношение имеет власть города. Если не сам граф с семьёй. То, что ни разу граф не прокомментировал происходящее в его собственном городе… Заставляет задуматься. Будто «Графа Дракулу» читаю…       По чуть хмурой физиономии Авентуса мне показалось, что он попытался понять, что я имел в виду последней фразой, но в итоге не придал ей значения.       — Так или иначе, нам предстоит это выяснить. И не важно, кто окажется бестией: скиталец, крестьянин, ремесленник или кто-то при дворе, — наша цель проявить к нему милость Стендарра.       — Проявить милость Стендарра? Не думал, что вы хотите пощадить вампира… Паладин раздосадовано покачал головой, вздыхая.       — Иногда мне кажется, что ты знаешь аномально мало о нашей культуре, как для представителя человеческой расы. Милость Стендарра многолика — но по отношению к этому чудищу высшей мерой и милостью будет облегчить страдания его осквернённой души, когда она попадёт на пьедестал даэдра.       — Стоило догадаться, что высшая милость — это смерть… — монотонно ответил я, наконец догадавшись, к чему он клонит.       — Иного выхода для порождения ночи, покинувшего ряды смертных, нет, — твёрдо и уверенно произнёс Авентус, сжав кулак.       Графский замок располагался за основными стенами города, на отдельном скалистом острове в нескольких сотнях метров от берега. Соединял остров с остальным городом белокаменный арочный мост — длинный и массивный, чтобы выдерживать волны в неспокойную погоду. С моста открывался отличный вид на океанскую гладь и обветшалый маяк. Лишь пронизывающий холодный ветер не позволял вдоволь насладиться красотой. Вскоре мы с дозорным Авентусом подошли к расписным дубовым воротам, по бокам которых несли караул двое стражников. Вид у них был, мягко говоря, не из самых жизнерадостных: бледные губы, усталый взгляд, прерывистое дыхание и попытки хоть как-то согреться, кутаясь в плащи. Смотря на них, мне стало неловко жаловаться на холод даже про себя.       — Здравствуйте. Я дозорный ордена Стендарра, Авентус Ваго, направленный магистром в Анвил. Юноша рядом со мной — мой послушник. На этот час у нас намечена встреча с советником графа по вопросу волны убийств, обрушившихся на город, — важно произнёс Авентус, расправив грудь. Стражники оживились, закивали и открыли ворота.       — Конечно, проходите, — торопливо произнёс один из них, поклонившись головой дозорному и последовав за нами, оставив товарища одного.       Проходя сад, мы ловили любопытные взгляды дворян, явно заинтересованных или даже заинтригованных нашим визитом. Да и контрастом, наверное, тоже: высокий крупный мужчина в сияющих латах с большим клеймором на перевес и юноша в кожанке с накинутым холщовым плащом, оба сопровождаемые стражей. По прямой мощёной дороге мы достигли массивных дворцовых дверей. Стражник поспешил опередить нас и открыть дверь. Вновь вежливо кивнув ему, я прошёл следом за паладином в обширный графский дворец.       Вдвоём мы прошли почти всю залу, пока не остановились в нескольких метрах от двух пустующих расписных тронов. Рядом с ними нас ждал худощавый мужчина среднего роста, лет за пятьдесят, с длинной ромбовидной морщинистой физиономией и в пёстрой дворцовой одежде. Всё в нём кричало: «Я дворянин».       — Здравствуйте, — кивнул он паладину, держа руки за спиной. — Я Флоренций Бонелло, приближённый графа и его доверенный советник уже двадцать лет. Извините, что не смогли устроить встречу раньше. Выслушивание проблем торговой гильдии и бумажная волокита с запросами землевладельцев заняли больше времени, чем мы рассчитывали.       — Всё в порядке, — махнул Авентус. — Главное, что мы стоим здесь, готовые искать решение проблемы, нависшей над городом.       — Верно. Перед тем как мы начнём, не представите ли вы юношу рядом с вами? — сказал мужчина, ладонью указав на меня.       — Это мой ученик, Грегори, — просто сказал он. Услышав моё имя, лицо мистера Бонелло еле заметно дрогнуло. От… отвращения?.. Но вскоре он быстро вернул свою натянутую вежливую улыбку.       — Наш разговор пройдёт в приёмной графа, в крыле его личных покоев. Пожалуй, ваш ученик должен подождать вас здесь.       Авентус обернулся на меня. Я утвердительно кивнул, пожав плечами.       — Тогда жди меня здесь, Грегори. Конечно, будто у меня был выбор.       — Как скажете.       Не дожидаясь, пока они удалятся в соседнюю залу, я быстро метнулся на скамью в тёмном углу. Сев, я лениво облокотился о стену. По телу прошёл закономерный холодок, и я инстинктивно сложил руки, чтобы сохранить тепло.       Сколько они будут там разговаривать? Пару минут? Полчаса? Час? А может, и дольше? Перспектива так долго отсиживать зад была мне не по душе. К тому же, сидя на месте, я начал мёрзнуть.       Помявшись ещё несколько минут, я встал со скамьи, прошёл несколько метров к центру залы и осмотрелся. Я уловил приятный запах свежей еды. Ведомый скукой и голодом, я последовал за ним и вышел на кухню.       На кухне было оживлённо: полдюжины человек трудились над графским обедом, а из соседней комнаты доносились звуки работы мясника. Пахло жареным мясом и свежим хлебом. Слюни сами собрались во рту, а живот, словно проснувшись ото сна, заурчал. Лицезрение еды продлилось недолго — до первого косого взгляда со стороны одной из поварих. Как только она открыла рот, я метнулся из комнаты обратно в главную залу, слыша вдогонку едкие фразы.       Моё маленькое путешествие закончилось весьма прискорбно. Боюсь, за ещё что-то подобное стража может выпроводить меня из замка вон.       Я сел на ту же лавочку. Сознание ушло в сумбурные мысли, что не могли удержаться и пары минут, одна сменяясь другой. Быстрее было разве что то, как быстро я забывал, о чём думал парой минут ранее. Банальная функция мозга — занять себя хоть чем-то, чтобы не казалось, будто время остановилось от этой томительной скуки.       — Вы кого-то ожидаете?       Из этого состояния меня вырвал высокий хриплый голос. Я поднял голову и увидел перед собой женщину в плотном платье, скорее напоминающем балахон, заштопанном в нескольких местах тканью другого цвета.       Я протёр глаза и ответил:       — Да, друга. Он сейчас на приёме у советника.       — Это тот рыцарь, верно? Я видела его вместе с господином Бонелло, — начала она, как только я закончил говорить. Аккуратно она села неподалёку. — Вы ведь здесь из-за убийств, да?       — Мы пытаемся разобраться в этом.       Женщина встревожено посмотрела на меня. Будто хотела сказать что-то, но одёрнула себя. Она что-то знает?       — Графиня с детьми сейчас в своих покоях? — спросил я, оперевшись рукой об колено, не сводя глаз с горничной.       — Она покинула замок вслед за своим мужем. Вместе с ней уехали и оба графских сына, — ответила женщина сухо, отведя взгляд в сторону и сжав ткань платья.       — Вы встревожены. Если вы что-то знаете, прошу, скажите. Это очень важно.       Я прошептал это как можно тише и чётче. Разговаривая с ней, у меня с головы не сходили предположения и опасения, что она что-то знает. Я пытался подвести всё более мягко, но в итоге спросил напрямую. Но она подошла ко мне первой, первая начала разговор. Так может, она изначально планировала мне всё рассказать?.. Я поставил на это всю ставку.       — Прошу… за мной, — тихо отчеканила горничная и резко встав, пошла прочь. Сначала опешив, я быстро поднялся и поспешил за ней, опасливо оглядываясь по сторонам, боясь поймать нежеланный взгляд и возбуждённый ожиданием, к чему меня это приведёт.       Только пройдя несколько коридоров и шагая через залы, я задумался, что это может быть ловушкой. Что если ей заранее сказали хранить тайну? Подкупом, угрозами или обязательством… Если убийства и вправду связаны с внутренней кухней графского двора, логично предположить, что те, кто копают под это или задают неудобные вопросы, предпочтительно должны молчать…       В горле собрался ком. Я сглотнул. Хотел остановиться от страха, но удаляющаяся фигура женщины и тайны, что она могла хранить, — то, что потенциально могло пролить свет на происходящее в городе, — заставляли идти дальше. Если сейчас не рискну, вся эта история может остаться без решения, и люди будут гибнуть. Любопытство и совесть одержали верх над страхом.       В раздумьях мы пришли в пустующий скромный коридор с пятью дверьми по каждой стене и остановились у одной в самом конце. Достав из кармана плотного платья ключ, женщина бегло отперла дверь и шагнула внутрь. Секунду засомневавшись, я последовал за ней. Бегло бросая взгляды в дверной проём и на меня, она убрала книги с напольной полки, взяла одну увесистую из самого низа, открыла её на четверти от конца и достала оттуда потрёпанный дневничок на заклёпке. Аккуратно положив книгу на стол, горничная повернулась ко мне, крепко сжимая в руках кожаный дневничок. Её глаза покраснели, веки опухли, губы слабо задрожали и поджались. Я впал в лёгкий ступор.       — Эт-то я нашла, когда убирала комнату сына графа, у него в столешнице после того, как… все пропали. Я открыла его, начала читать, н-но, но… — женщина начала запинаться от неконтролируемого плача. Я опешил, широко открыв глаза, а слова будто отняли. — Все знали про мальчика, все знали, что им овладело зло, но все закрывали глаза… Наверное, боги услышали меня и послали вас! То, что тут написано, не для моих глаз. Вам это пригодится больше моего. Я больше не хочу подвергать себя риску, храня у себя это. И прошу, не рассказывайте, откуда у вас этот дневник, вашему наставнику. Если до советника дойдёт информация, что я скрывала нечто подобное, не видать мне больше солнечного света.       Дрожащими руками женщина протянула мне дневник. Я принял его и быстро спрятал в наплечную сумку.       Я почувствовал, как губы начали сохнуть, а горло саднить. Стал ощущать дискомфорт.       Сглотнув и протерев лицо ладонью, я ответил как можно спокойнее:       — Можете мне довериться. Спасибо, что не утаили это. Мы вам премного благодарны. Успокойтесь и потом вернитесь к своим обязанностям. Я вернусь в главную залу немедленно. Прощайте.       Я быстро начал возвращаться обратно, не обращая внимания на людей вокруг и стараясь не пересекаться с ними взглядами. Я был потрясён эмоциями этой горничной. В голове переплелись мысли: что же такого в этом дневнике заставило её разрыдаться, как это относится к нашему делу, а главное, при чём тут графская семья и особенно сам автор этого дневника — по словам женщины, старший сын ныне отсутствующего графа. И что она имела в виду под «Все знали про мальчика, все знали, что им овладело зло» и «после того, как все пропали»? Значение этих слов очевидно, но причина, которая за ними кроется, разжигала моё любопытство и бросала в трепет. Прямо сейчас я горел желанием открыть этот дневник. Но нужно потерпеть. Хотя бы пока не уйду из этого «пчелиного улья». Когда я вернулся в залу, прождал лишь несколько минут, даже не успев устроиться, как Авентус вышел из высоких дверей в компании советника. Они обменялись жестами — советник Флоренций даже не провёл своего достопочтенного гостя-паладина до выхода, обойдясь поспешным прощанием. Авентус тоже лишь махнул рукой уходящему за дверь дворянину. По его лицу было понятно, что всё прошло не лучшим образом…       — Как прошёл приём? — аккуратно спросил я, шагая рядом с дозорным, пытаясь не отставать от его быстрого шага.       Авентус цокнул.       — За такой продолжительный разговор мы не пришли ни к чему конкретному. Мы договорились о сотрудничестве, но никакой информации по делу я не получил. Никакой конкретики, ни даже догадок. Словно это его и не заботит. Или скорее, будто он и сам не знает, что делает, и разбираться не собирается. Чёрт.       — М-да, я возлагал большие надежды на эту встречу, — разочарованно вздохнул я, почесав голову и натягивая на голову капюшон, когда мы выбрались на улицу. — Итак… Что дальше, Авентус? — после паузы спросил я.       — Будем искать улики дальше. Рано или поздно тварь выйдет на охоту вновь и даст о себе знать. И мы должны быть готовы к этому.       — Вы позволите произойти ещё одному нападению? Но ведь это буквально означает, что мы готовы пренебречь чьей-то жизнью…       — Нет, мы никем не пренебрегаем, — Авентус махнул рукой и сурово посмотрел на меня, но затем смягчился и глянул вперёд. — Другого варианта у нас просто нет. Сейчас я хочу отдохнуть и отвлечься. Ты тоже отдохни и тренируйся. Ты должен быть готов, когда настанет час.       Я утвердительно кивнул и задумался. Попрощались мы на площади, крепко пожав руки. Глядя на его удаляющуюся фигуру, я осознал, что так и не рассказал ему про дневник. Это эгоистично, но я сам хочу сначала проверить, что в нём написано. Поправив наплечную сумку, я зашагал в сторону площади у Северных ворот.

***

      Солнце скрылось за холмами, и настало время зажигать свечи. Взяв одну, я поставил её на стол у окна. Пламя на ней игриво тянулось вверх, качаясь из стороны в сторону. Кэролайн сидела на соседней кровати напротив меня, вдумчиво вчитываясь в свою книгу. Она была полностью погружена в чтение, позабыв обо всём вокруг. Несмотря на слабый свет, я разглядел обложку: зелёную, со странным гуманоидным очертанием и то ли нимбом, то ли рогами.       Перестав наблюдать за ней, я ушёл в себя. В таком состоянии пролежал достаточно долго. За это время солнце окончательно скрылось, и на небе не осталось тёплого градиента. Глухой хлопок послышался от кровати Кэролайн. Я рефлекторно повернулся на звук. Видимо, сама Кэролайн не ожидала, что книга захлопнется так громко, судя по промелькнувшему выражению лица.       — Что ты читаешь? — полюбопытствовал я, лёжа на боку.       Кэролайн отложила книгу на тумбу у кровати, поправила подол платья и ровно села на кровать.       — Мне была интересна одна тема, что в ней освещается, — монотонно произнесла она.       — Она как-то связана с нашим расследованием?       — Отнюдь, поэтому не заостряйте внимание, — спокойно ответила она.       — Раз ты всё равно отложила книгу в сторону, я могу спросить кое о чём? Это связано с вампирами. Сугубо академический вопрос.       Я сел так же, как и она, свесив ноги с кровати.       — И о чём же вы хотите спросить, Грегори? — Кэролайн с подозрением посмотрела на меня, слегка прищурившись.       — Кем был первый вампир? Должен же был быть первый.       Кэролайн в ответ сохраняла задумчивое молчание. Она помрачнела, опустив голову и глядя куда-то под ноги. Не сказать, что ей было жутко или она испытывала отвращение от этого вопроса. Видимо, просто пыталась подобрать слова.       — Её звали Лами Беольфаг, — начала Кэролайн, с лёгкой ноткой печали в голосе. — Она была молодой девушкой из племени недов, что почитала Аркея, бога цикла жизни и смерти. Но однажды к ней явился сам Молаг Бал, князь вероломства и порабощения. Он обрушился на Лами, осквернив её тело и душу в акте насилия, что привело к её гибели. Тело Лами нашли кочевники, так же верные Аркею. Соблюдая старые обычаи, они подготовили её к погребению — ритуалу, что должен был вернуть душу девушки в покой. Но в миг, когда пламя костра коснулось неба, Лами восстала из мёртвых. Источники, которые я читала в старых книгах, расходятся в деталях той ночи. Но большинство сходится в одном: в безумном гневе она уничтожила всё племя. Женщин и детей разрывала без жалости, как опьянённый кровью зверь. Мужчин насиловала до смерти, сея в них проклятие, превращая в подобных себе. После той бойни Лами исчезла из истории. В конце Второй Эры, появлялись некоторые упоминания о ней, но больше ничего. Что с ней сейчас неизвестно.       Я вдумчиво проанализировал рассказ Кэролайн.       — Я читал про Молага Бала в библиотеке поместья. Но зачем же ему было так поступать с Лами? Я о том, могли ли у него быть скрытые мотивы, кроме как «это потому-что я злой»?       — Этого мы не знаем, — пожала плечами Кэролайн. — Очевидно, что вампиризм, который он породил изнасиловав Лами, расширил его сферу влияния на смертных. Но и не исключено, что он поступил так просто из прихоти. Или желания насолить Аркею, которого он ненавидит. Одно другому даже сопутствует.       — Создать бессмертных порождений ночи, которые не подвластны циклу жизни и смерти, назло божеству что его хранит… А главное, с центральной целью — просто насолить безобидному богу… Ребячество какое-то.       — Это так. Молаг Бал обожает вмешиваться в дела смертных и искажать их судьбы себе на потеху. Такова его сущность. Я ответила на ваш вопрос?       — Да, конечно. В полной мере, — благодарно кивнул я.       — Это хорошо, — только успев договорить фразу, Кэролайн продолжительно зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Я ложусь спать. Вас же не сильно впечатлил этот рассказ? Не засиживайтесь допоздна Грегори и тоже ложитесь спать.       — Как скажешь. Спокойной ночи, Кэролайн, — вежливо ответил я. Вытянув палец в сторону окна, Кэролайн лёгким дуновением магического ветра потушила свечу и торопливо улеглась на бок, укрываясь пледом.       Я последовал её примеру, но не торопился засыпать. Ждал, пока она уснёт и свет лун начнёт освещать комнату. Когда этого дождался, создал маленький шарик света — не слишком яркий, чтобы не разбудить Кэролайн, но и не тусклый. Быстро достав из сумки дневник, я снял заклёпку и открыл его. Я весь в предвкушении.       В предвкушении развязки этой истории.