Студенчество

Вопреки ожиданиям всех студентов, Ци Жун не стал как-либо задирать новенького, а наоборот успокоился, и тихо начал что-то рисовать на парте, поверх тех надписей, что Цяньцю не смог стереть, как бы не старался. Преподаватель уже был знаком с Ци Жуном и его поведением, поэтому старался не обращать внимания на его присутствие, и старался его не беспокоить. Занятия с присутствием Ци Жуна никогда не начинались с переклички, чтобы лишний раз не называть его имя, а в остальном занятие шло как обычно. Но с появлением новенького, всё пошло наперекосяк. Лан Цяньцю с интересом слушал лекцию преподавателя, но в один момент заметил, что его соседу совершенно безразлично то, о чём говорил преподаватель. Такого неуважения парень стерпеть не мог и только хотел упрекнуть в этом Ци Жуна, но взглянул на то, чем он занимался. Аккуратные, легкие и выверенные штрихи стойко ложились на неровный почерк какого-то человека. Страшное слово «умри» плавно превращалось в прекрасную птицу. Мысли Цяньцю сбились, и вместо упрека из его уст сорвался вопрос: «Где ты учился рисовать?». Потревоженный внезапным вопросом Ци Жун сделал неловкое движение и грубая полоса от ручки прошлась по всему рисунку. Незамедлительно послышалась ругань: — Какого хрена?! Чего ещё тебе от меня надо, петух напыщенный?! Лан Цяньцю растерялся от такой резкой вспышки гнева, но он отчасти понимал его причину. Рисунок и вправду было жаль. Парень поспешил хоть как-то загладить свою вину и извиниться. — Прости. Я не думал, что ты так резко дёрнешься. Я не хотел испортить твой рисунок. — Заучка хренова! Уткнись в свою тетрадь и не поднимай головы, как и все остальные! То, что ты сидишь со мной, не дает тебе привелегии разевать свой рот в мою сторону! Двое парней настолько увлеклись спором, что совершенно забыли о том, что занятие было ещё не окончено. Лан Цяньцю пытался успокоить взбесившего соседа, однако тот распалялся лишь сильнее. Студенты были поражены представившейся картиной, и так же перестали слушать преподавателя и открыто стали наблюдать за перепалкой. Таким образом, занятие было окончательно сорвано. Мужчина, что преподавал уже несколько десятков лет, не выдержал подобного отношения и выгнал Ци Жуна вместе с Лан Цяньцю из кабинета. Занятие продолжилось для остальных студентов в обычном режиме. А вот Лан Цяньцю был шокиван. Его только что выгнали с занятия. Его. Выгнали. Того, кто всегда был прилежным учеником и студентом, выгнали за перепалку на занятии, которая началась по его вине. Парень стоял около двери и пытался понять, как же такое могло случиться. Ци Жун же презрительно хмыкнул, и посмотрел на своего соседа. Увидев его лицо, Жун прыснул от смеха. — Ахаха! Вы только поглядите на него! Да его можно сразу в гроб ложить! Побледнел, словно покойник хренов! Ахаха! Ци Жун вдруг стал совершенно другим, весёлым и счастливым, он заливисто смеялся над парнем рядом с ним, и не мог остановиться. — Что? Бедного заучку впервые выгнали с пары? Какой шок! Какой кошмар! Взгляните только! Ахаха! Лан Цяньцю не выдержал того, как над ним издевались, и сорвался с места. Сделав лишь шаг вперёд, он вцепился в воротник Ци Жуна, и со злобой в глазах произнёс: — Прекрати смеяться! В этом нет ничего смешного! Может такие, как ты, и могут пропускать занятия, а я не могу себе этого позволить! — И что же ты сделаешь? Будешь обвинять меня в том, что тебя выгнали? Побьёшь меня? В кабинет тебе до конца занятия всё равно не вернуться. Так что же ты будешь делать, ботаник? В голосе и во взгляде Ци Жуна не было ни капли страха или вины, лишь ехидство и потешность искорками плясали в глазах и звоном отдавались в словах. Лан Цяньцю отпустил парня, и опустил взгляд. — Нет. Ничего. Бить тебя бессмысленно и бесполезно, ведь так? Ци Жун лишь ухмыльнулся и, сделав шаг назад, поправил свою одежду. — Так… Где же ты научился рисовать? — А? Тебе-то какая разница? Где научился, там уже не учат, не мечтай. — Видимо у тебя был хороший учитель. Цяньцю улыбнулся, чем застал врасплох Ци Жуна. Что-то в этом парне было особенное. Он жутко бесил Ци Жуна, но в то же время чем-то привлекал. Быстро отбросив мысли о возможной дружбе, Ци Жун развернулся спиной к парню, и стал уходить от него. — Мне плевать, чем ты собираешься заниматься сейчас, а я ухожу. Я и так встал ни свет ни заря, чтобы припереться сюда, а меня ещё и выгнали. Нахер мне это всё сдалось? — Уходишь? Но как же остальные занятия? Это ведь была лишь первая пара. Лан Цяньцю догнал Ци Жуна и вцепился в его плечо, останавливая и разворачивая к себе. — Раз нас с тобой вместе выгнали с первой пары, то мы с тобой вместе обязаны отсидеть остальные занятия. — Не ровняй меня к себе, зубрила. Ничего и никому я не обязан. Тем более, я не обязан сидеть на этих скучных парах. — У нас третьей парой изобразительное искусство. Быстро проговорил Цяньцю, желая хоть чем-то заинтересовать парня. Его задумка сработала. Ци Жун замер и задумался на некоторое время. — И чем там вы занимаетесь? Рисуете какую-то хренотень? Скучно. — Ты можешь нарисовать то, что тебе нравится. С преподавателем я договорюсь, он разрешит. Порисуешь на холсте, а не на парте. Что скажешь? Но при условии, что ты отсидишь сегодня все занятия.