Forever, For You. (Навсегда, для тебя)

***

Темно-синие волны омывают персиково-розоватое небо раннего вечера и Нил Джостен наблюдает за этим с самой высокой точки кампуса университета Пальметто. Резиновая поверхность крыши под его спиной начинает потеть, но Нил слишком устал, чтобы сидеть. Вечерняя тренировка с "Лисами" оставила у него ощущение, что его тело разрывается на две части. Ему стоило огромных усилий даже просто протащить себя на два лишних лестничных пролета выше к двери на крышу, но пальцы весь день дергались от желания закурить. И он и Эндрю за последний год сильно сократили курение для себя: Нил — потому что больше ему не нужно было так часто вспоминать о матери, Эндрю — потому что приближалась возможность получения профессиональной карьеры, а для этого ему нужны были здоровые легкие. Иронично, наверное, что именно из-за последнего Нил сейчас прикуривает "Мальборо", в одиночестве любуясь раскинувшимся видом на кампус. Эндрю еще не окончил колледж. Так Нил говорит себе, но это помогает лишь иногда. Через три месяца, две недели и шесть дней Эндрю, Аарон и Ники выйдут на сцену, получат дипломы и закроют дверь своей учебы в Пальметто. Когда последний из семьи Нила вступит в настоящую, свою собственную жизнь, он останется здесь, с "Лисами", которые не Лисы, и будет ждать того дня, когда кто-нибудь позвонит и предложит ему профессиональный контракт. Или того дня, когда кто-нибудь позвонит и скажет, что Ичиро Морияма передумал, но Нил старается не зацикливаться на этом. У него были не особо ясные предположения, вот в чем именно дело. Представители всегда подстраховываются на случай возможного будущего контракта, негромко спрашивая, есть ли у него планы после колледжа, говорил ли он об этом с тренерами. И Нил понимает, что если никто ничего ему не предложит, Кевин поднимет такую шумиху, что сам "Хьюстон Сирен" протянет ему оливковую ветвь. Даже если мысль о том, чтобы снова играть с Кевином, заставит его волноваться и нервничать так же сильно, как и в первый раз. Поэтому, если кто-то спросит и Нил скажет, что сейчас его главной заботой является обеспечение его будущей карьеры профессионального игрока Экси, то впервые за последнее время он солжет. На самом деле главная забота Нила сейчас это неопределенность будущего без Эндрю рядом с ним. Он затягивается сигаретой, забытой между уставшими пальцами и безучастно наблюдает, как дым от его дыхания поднимается и растворяется в воздухе. Эндрю знает, что Нил чересчур много думает обо всем и в этом вся проблема. Четыре года их этого явно означают, что они знают друг друга лучше, чем самих себя и Эндрю никак не может не свести воедино утренние пробежки Нила, его сигареты и беспокойные ночи. Нил видел любопытные взгляды Эндрю на дым, вьющийся между кончиками его пальцев, видел, как Эндрю смотрит на него из-за края кружки с кофе, когда Нил возвращается в общежитие, вспотевший и задыхающийся. Эндрю ничего не сказал. И не то чтобы Нил действительно ожидал этого, но, по крайней мере, он предполагал, что если бы Эндрю что-то заметил, то уже давно запихнул его в "Мазерати" и водил его до тех пор, пока мысли Нила не растворились бы в воздухе. От этого внутри у Нила в зияющая пустота, открытая и незащищенная ни от чего. Правда в том, что он скучает по Эндрю, даже когда тот находится рядом с ним. Больше всего на свете ему нужно знать, что ничего не изменится, даже когда их будут разделять тысячи миль, но он не знает, как об этом попросить, и не может быть уверенным что все это не изменится. Постоянные вещи в жизни Нила редки, как и новые, но у него уже есть список, достаточно маленький, чтобы сосчитать их на пальцах одной руки, и постоянный, как шрамы. Экси. Его семья. Глубокое осознание того, что он хочет, чтобы Эндрю был рядом с ним всегда, или до тех пор, пока сам Эндрю захочет быть рядом с ним. Эндрю — это ясное, спокойное, непоколебимое ядро в центре каждой бури и чувства Нила к нему настолько глубоки, что у него от них кружится голова. На самом деле он конечно знает, что Эндрю не собирается просто встать и уйти. Кевин живет в Хьюстоне, и Эндрю переписывается с ним каждую неделю. И хотя Нил не может даже представить, о чем они разговаривают, он видит, как имя Кевина мелькает на экране телефона Эндрю и знает, что Эндрю все еще следит за ним. Нил сам звонит Кевину каждую пятницу. Они проводят час, разговаривая об Экси, "Лисах", Тее и любом историческом документальном фильме, который заинтересовал Кевина на этой неделе. Мэтт пишет Нилу почти ежедневно и Дэн так часто общается с ним, что Нил досконально знает их квартиру, в которой ему еще только предстоит побывать, а Рене и Элисон присылают ему столько фотографий себя и своей собаки, что у Нила просто нет времени скучать по ним. Почему он думает, что Эндрю не приложит таких же усилий — непонятно. Эндрю ничего не говорил, и Бэтси, вероятно, сказала бы ему, что он просто проецирует свой страх перед отъездом Эндрю на самого Эндрю, но его мысли крутятся по этой спирали уже несколько недель, и он не может заставить их остановиться. На самом деле, он думает, что, возможно, наконец понял, почему его мать была так яростно настроена против даже самой идеи человеческой связи, но то, что его отругали за поцелуй с девушкой в Квебеке, не добавило весомости его мыслям, потому что он не заботился о ней. Есть что-то опасное и обескураживающее в желании отдать всего себя кому-то и верить, что он не прогнется под этим грузом. Еще опаснее осознавать, что он готов сделать что угодно ради Эндрю, сделал и делал то, за что его мать убила бы его. Может быть, Нил просто ненавидит перемены. Он считает, что это нормально. Даже Бэтси говорит ему, что это так, что само по себе иронично, учитывая, что ему пришлось решиться на большие перемены, когда он наконец решился должным образом поработать с ней на втором курсе Пальметто. Прошло несколько месяцев, прежде чем он перестал чувствовать, что его грудная клетка вот-вот разорвется, и начал действительно видеть результаты разговоров о более сложных аспектах своей жизни, даже если были вещи, которые он никогда не смог бы сказать вслух. Если бы не Эндрю, он, вероятно, избегал бы терапии до конца своей жизни. Когда его мысли снова возвращаются к Эндрю, что-то небольшое приземляется ему на живот, а тень прерывает мигающий флуоресцентный свет у двери на крышу. Нил поднимает руку, чтобы коснуться края толстого конверта, и когда он поднимает глаза, Эндрю уже стоит над ним. — Курение вредно для тебя, ты же знаешь. Эндрю, со всей своей привычной грацией, также ложится на землю рядом с Нилом. Нил поворачивает шею, чтобы посмотреть на резкие линии профиля Эндрю, в то время как тот крадет сигарету из пальцев Нила, и Нил хмыкает. — Лицемер. — Я сказал, что это плохо для тебя. Снова становится тихо, но присутствие Эндрю заполняет собой пустоту в пространстве так, что Нил думает, что никогда не сможет до конца этого понять. Эндрю — это разница между тишиной и покоем. Нил смотрит, как Эндрю наблюдает за спящим кампусом. Его глаза, как виски на камнях в дешевом флуоресцентном свете, и Нил думает: "Я хочу этого навсегда". В конце концов, он спрашивает: — Ну и как все прошло? Вчера утром Эндрю летал в Питтсбург, чтобы встретиться со своим новым тренером и посмотреть несколько квартир, которые они приметили на различных сайтах. Если бы Нил зарядил свой телефон сегодня утром, он мог бы уже знать ответ на этот вопрос, но он был забывчив и избегание было тем, над чем ему еще предстояло поработать. Прошел, вероятно, час или около того с тех пор, как Эндрю приземлился в аэропорту Upstate Regional и Нил буквально мог видеть напряжение, сковывающую его тело, слоями неясного изнеможения, прилипшего к нежной коже под глазами. Нил хотел бы поцеловать его, но он знает, что лучше не давить на Эндрю, когда он все еще раздражённый и гиперчувствительный после перелета. Вместо ответа на вопрос Нила, Эндрю дважды постукивает конвертом по груди Нила. Затем он говорит: — Она не Ваймак. Нил слышит: Но она все равно сделает это, не сказав ни слова. Когда он садится, конверт скатывается и в итоге падает в пространство между его согнутыми коленями. После нескольких минут неаккуратных царапаний конверта, Нил вытаскивает из него несколько листов скрепленной скобами бумаги и игнорирует слишком знакомый приступ беспокойства, который вызывает в воображении фирменный бланк риэлтора. Чуть ниже размещена фотография квартиры, стилизованное изображение входной двери с двумя высокими растениями по обе стороны от колючего коричневого коврика, и Нил тихо доволен тем, что Эндрю выбрал именно тот вариант, который больше всего понравился Нилу. Ниже — детали, которые Нила не особо волнуют, арендная плата, счета и список мебели, которая прилагается к квартире. Когда он смотрит на Эндрю, что-то сжимает его челюсти, а его глаза все еще находятся на расстоянии от глаз Эндрю. Нил говорит: — Мне нравится этот вариант. А оранжевый диван останется у тебя? Глаза Эндрю сужаются. — Мы не оставим оранжевый диван. Мы. Это слово захватывает сердце Нила и заставляет его крутиться внутри его тела, завязывая внутренности в узел. Но по крайней мере, это успокаивает часть паники, которая гремела в рёбрах Нила, как загнанная птица и когда он полностью поворачивается лицом к Эндрю, он, наконец, прижимает колено к груди и смотрит на Нила поверх его сгиба. Нил опережает Эндрю, когда говорит: — Я знаю. Я идиот. — Так и есть, Подтверждает Эндрю. — Я думал, что это само собой разумеется. — Что я идиот? — Нет, Говорит Эндрю. — Другое. Нил мычит. — Кажется, я уже говорил тебе однажды, что мне нужно все разъяснять. Эти слова заставляют Эндрю закатить глаза. Нил прячет улыбку за бумагами, все еще сжатыми между его пальцами, и Эндрю протягивает руку, чтобы взять конверт, все еще лежащий у Нила на коленях. Инстинктивно Нил пытается вручить ему бумаги, но Эндрю отмахивается, считая их несущественными, и когда Нил снова оглядывается, он сжимает конверт с такой силой, что костяшки его пальцев белеют. — У тебя есть телефон, Наконец говорит Эндрю. — Кстати, в комплекте был зарядный кабель. И если ты будешь держать его включенным, я смогу даже позвонить тебе. — Правда? — Мм. По телефону тебя легче заткнуть. Я не могу повесить трубку лично. — Но ты мог бы столкнуть меня с края. Говорит ему Нил, неопределенно указывая на невысокий бордюр крыши у их ног. Уголок рта Эндрю дергается. — Не искушай меня. В любом случае, И он наконец ослабляет хватку на конверте, медленно и неторопливо, чтобы высыпать его содержимое на колени Нила. Нил предположил, что после того как он вынул документы он пуст, но ошибся. То, что осталось внутри конверта, шумно ударяется о поверхность крыши и когда Нил поднимает это, находит в своей ладони длинную серебряную цепочку с ключом в петле. Что-то горячее и настойчивое образует комок в горле Нила и он сглатывает его, прикладывая большой палец к зубцам нового ключа, чтобы отвлечься от эмоций, грозящих всплыть на поверхность. Эндрю говорит: — Это для того, чтобы тебе не пришлось взламывать дверь в мою квартиру. — Боишься, что я опозорю тебя перед новыми соседями? — Очевидно, Невозмутимо говорит Эндрю. Нил позволяет уголку своего рта дернуться, когда он начинает процесс ознакомления с моделью этого конкретного ключа. Брелок в его кармане уже слишком загроможден: Три ключа от площадки, ключ от комнаты в общежитии, ключ от дома в Колумбии, ключ от Мазерати. Может быть, думает Нил, он будет держать его на цепочке, поближе к груди. Возможно, именно это и было намерением Эндрю. Зная, насколько хорошо Эндрю знает его и его отношение к сентиментальности, вероятно, так оно и есть. — Это… Говорит Эндрю низким, осторожным и почти нерешительным голосом, — На самом деле для меня, чтобы мне не пришлось взламывать дверь в реанимацию, когда ты неизбежно покалечишься в мое отсутствие. Потребовалось мгновение, чтобы его слова обрели смысл. Нил был так сосредоточен на первом ключе, что даже не заметил, что к петле цепочки, болтающейся между кончиками его пальцев, было прикреплено что-то еще. Цепочка мягко покачивается на свету, и сердце Нила почти выпадает из его рта, когда он понимает, что смотрит на кольцо. Это серебряное кольцо, простое и тонкое, настолько незаметное, что Нил, наверное, мог бы без проблем носить его под перчатками для Экси, если бы захотел. Нил открывает рот и снова закрывает его. Берет кольцо между пальцами и проводит линию по его изгибу. Смотрит на Эндрю, который внимательно наблюдает за ним и понимает, что выражение его лица должно быть ошарашенное. Нил понимает, что такое брак, вот в чем дело. Мэтт сделал предложение Дэн еще до того, как высохли чернила на его дипломе и перед этим Нил ещё несколько месяцев выслушивал его переживания: "Что, если кольцо не подойдет?" "Что, если она откажется?" "Не слишком ли рано?" "Где мне спросить ее, как мне спросить ее?" В конце концов, все получилось, как Нил и предполагал. А еще был Ники, который был помолвлен с Эриком и был готов выйти за него замуж, как только он снова ступит на землю Германии. У которого был маленький дневник, заполненный свадебными идеями и блестящее золотое кольцо, хранившееся в плюшевой коробке для безопасного хранения. И если бы он не увидел, как его друзья относятся к браку, Нил, вероятно, никогда бы этого не понял — его родители не были вершиной настоящей любви. Иногда Нил не уверен, что вообще понимает это. Он не понимает необходимости дорогой церемонии с цветами, лентами и сотнями гостей. Обязательства он понимает, но только потому, что он предан Эндрю с самого первого дня, с кольцом или без. Но теперь кольцо есть. Нилу наконец удается разжать рот. — Ты... — Да, Отвечает Эндрю. — Я не... прошу тебя выйти за меня замуж завтра. — Верно, Говорит Нил, — Но ты просишь меня выйти за тебя замуж? Взгляд Эндрю отчасти оттаивает удивление, которое приморозило Нила к месту, и он использует свое новообретенное движение, чтобы покрутить кольцо то в одну, то в другую сторону под слабым лунным светом. Зная Эндрю так хорошо, как он знает, Нил может сказать, что Эндрю нужно сказать что-то ещё, так что Нил ждёт его слов, задаваясь вопросом, правильно ли Эндрю определил размер кольца, дрожа при мысли о том, чтобы снять его с цепочки и надеть на свой палец. — Не обязательно сейчас, Наконец говорит Эндрю. — Или когда-либо вообще. Это ничего не изменит, если ты скажешь "нет". Нам не обязательно нужно жениться. Нил хмыкает: — Но? — Но я все равно смирился с тем, что буду терпеть тебя до конца своей жизни, так что мы можем сделать это юридически обязательным. Улыбка, буквально разделившая лицо Нила на две части — мягкая, нежная и чудесная и это самое искреннее выражение чувств, которое когда-либо ощущалось на его губах. — Я думаю, тебе действительно нравится терпеть меня. — Заткнись. — Заставь меня. Говорит ему Нил. — Выходи за меня. Отвечает Эндрю. Почему-то, когда Эндрю говорит это так откровенно, по позвоночнику Нила пробегают мурашки, а глаза загораются. — Я… Говорит он, с удивлением обнаруживая, что его голос подрагивает. — Да. — Да? Теперь Нил кивает, яростно мотая головой. — Да, Эндрю. Да. Эндрю тянется к нему и Нил вздрагивает, когда его большой палец мягко проводит дугу под глазом Нила, смахивая первые счастливые слёзы, которые Нил пролил в своей жизни. Он пытается пригнуть голову, но другая рука Эндрю останавливает его, поднимая его за подбородок большим и указательным пальцами, чтобы он мог посмотреть Нилу в глаза. — Я хочу, чтобы ты знал, что я делаю это только ради налоговых льгот. Когда Нил смеется, он чувствует это всем телом. — Точно, налоговые льготы. Или это из-за доступа в больницу? Не потому, что ты меня любишь, конечно же. Последние слова слетают с губ Нила непрошено и он дергается от жгучего желания схватить их из воздуха и запихнуть обратно, пока он не задохнется. Такого они никогда не говорили, по крайней мере, за эти четыре года. Во-первых, любовь была чуждым понятием для Нила, пока он не присоединился к команде "Лисов" на первом курсе и не стал наблюдать, как девушки свободно говорят об этом, как Мэтт бросает Дэн через плечо "Люблю тебя, пока!", когда тот уходит на занятия, наблюдал, как Аарон медленно набирался уверенности, чтобы завершать свои телефонные звонки Кейтлин подтверждением. Нил действительно любит Эндрю, вот в чем дело. Как он мог не любить? Это то, что он понял уже давно, то, что он сказал Бэтси раз или два и то, о чем он думал, наблюдая, как грудь Эндрю поднимается и опускается во время мягкого погружением в сон. А вот с Эндрю никогда. Нил знает, что у Эндрю есть слова-триггеры и он не хотел спрашивать, попадает ли "Я тебя люблю" в этот список, не думал, что справится с этим, если кто-то уничтожит и это для Эндрю. И не то чтобы Нил возражал, потому что все, что они чувствовали друг к другу, они выражали в поцелуях, рукопожатиях, общих ключах и долгих поездках в никуда. Эндрю смотрит на него так пристально, что его красивые карие глаза темнеют и Нил прикусывает нижнюю губу, напряжённо ожидая, пока Эндрю заговорит. В конце концов, Эндрю проводит большим пальцем по покрытым шрамами костяшкам руки, которой Нил обхватил свой новый подарок. — Я люблю, ты же знаешь. Нил чувствует слезы, когда на этот раз они теряют свою хватку на завитке его ресниц. — Да? Эндрю кивает. — Я только что попросил тебя выйти за меня замуж. — Да, ты это сделал. И Нил не мог сдержать ликование, просачивающееся в его голос, даже если бы хотел. — Ты сделал, сделал. Что-то похожее на смешок изгибается на уголках рта Эндрю и Нил снова вспоминает, как сильно он любит видеть те части Эндрю, о существовании которых люди забывают. — Я наконец сломал твоё остроумие? — Я тоже тебя люблю. Говорит ему Нил. Затем добавляет: — О. Может, ты действительно сломал мой рот? — Идиот, Почти автоматически произносит Эндрю, но Нил видит нежную россыпь румянца на щеках Эндрю. Рука Эндрю двигается, под изгибом подбородка Нила и он вспоминает себя, снова замечая близость их лиц. Эндрю спрашивает: — Да? Как будто Нил только что не подписался на то, чтобы целовать его всю оставшуюся жизнь. Поцелуй с Эндрю ощущается как возвращение домой, как и всегда. Рот движется навстречу рту, тёплые пальцы Эндрю между завитками волос Нила, а его челюсть, под согнутыми пальцами Нила, как всегда твёрдая. Эндрю целует так, словно никогда не хочет останавливаться и Нил вспоминает первый поцелуй с Эндрю, который был самым искренним из всех, что он когда-либо чувствовал, с тех пор как Нил Джостен появился на свет. Когда он поднимает другую руку, чтобы провести по сильным мышцам на руке Эндрю, Нил вспоминает, что цепочка впивается в его ладонь и с тихим вздохом отдаляет рот от рта Эндрю. Глаза Эндрю медленно открываются, его губы розовые и влажные и Нил думает: "Я люблю его, я люблю его, я люблю его". — Я забыл. Говорит Нил вместо подробных объяснений. Требуется несколько попыток, пока его трясущимся пальцам не удается справиться с крошечной застежкой новой цепочки, но в конце концов он вытряхивает кольцо на ладонь. Взгляд Эндрю кажется становится тяжелее, когда Нил надевает кольцо на безымянный палец. Подходит, почти идеально. Скорее всего, он был бы на полразмера больше, если бы не шрам на основании пальца Нила, и он задается вопросом, думал ли Эндрю о том чтобы компенсировать это. Наверное, зная его. Нил понимает, что улыбается собственной руке, как дурак. — Спасибо. Говорит он. Эндрю качает головой. Невероятно, может быть, но эта мысль покидает голову Нила, как только Эндрю берет его левую руку, нежно сжимая пальцы под пальцами Нила, так чтобы его большой палец мог провести по костяшкам пальцев Нила. Эндрю низко опускает голову, его дыхание теплое и ровное и он оставляет мягкий поцелуй чуть выше серебряной цепочки, прежде чем откинуться назад, как будто сердце Нила сейчас не на высоте звёзд. Наконец Эндрю вздыхает. — Ты должен знать, что сейчас я должен Аарону двадцать баксов. Поскольку ты согласился жениться на мне и мы, вероятно, собираемся объединить наши активы, я чувствую, что ты должен обеспечить половину. — Как это ты должен Аарону? Думал, я откажусь? Эндрю качает головой. — Аарон поспорил, что ты будешь плакать. У меня, конечно же, были более высокие ожидания. — Жаль разочаровывать. — Мне кажется, я только что подписался на пожизненное разочарование. — Так и есть, Соглашается Нил, проводя рукой по земле, чтобы снова сплести свои пальцы с пальцами Эндрю. Затем он добавляет: — Ты же мой жених. Это заслуживает легкого толчка от Эндрю, прежде чем перейти в нежный поцелуй, но Нил понимает, что не особо возражает, по крайней мере, сегодня вечером.