Чувства - это не страшно

Спустя две недели.

— Феликс, тебе не кажется, что пора рассказать мне о причинах всего этого? — Хёнджин разводит руками в стороны. Он улыбается и гладит лежащего у него на коленях Хэнбоки по щекам. Слегка щекочет подбородок, — если не хочешь, то, конечно, можешь не говорить. Но я бы мог помочь… — Ты и так помогаешь, — Феликс перебивает. Он хочет сказать, что недоедая выглядит лучше, но знает, что Хёнджину гораздо важнее его здоровье, чем внешний вид. И что мнение горстки stay-фанатеющих-от-анорексиков тут не имеет никакого значения. Поэтому просто заверяет, — Мне лучше. Я же ем. Вот сегодня делал брауни. И тебя угостил. И Чанбина угостил. И Минхо угостил. И всех угостил. И сам себя угостил, — Феликс пытается шутить, но Хёнджин не поддаётся. — Я серьёзно, Ликси. Ты можешь мне довериться, и я могу тебе помочь. Исцелить, — Хёнджин добавляет любимое слово Ликси. Он ласковый, мягкий и перебирает волосы своего солнышка. Но безбожно краснеет, ведь что-что, а исцелять он не умеет абсолютно. Феликс улыбается: — Я обещаю. Я буду в порядке. Но давай подбираться к этому «в порядке» потихонечку, а не спринтом? — У нас же съёмки. А ты вздрагиваешь, когда ведущие прикасаются к тебе. Ты вздрагиваешь, когда Минхо прикасается к тебе. Ты вздрагиваешь, когда я прикасаюсь к тебе. — Это было один раз! Я сразу понял, что это ты и полез в контратаку! — Феликс знает, что Крис больше не позволит прикасаться чужим. С Минхо вышло случайно, а Хёнджина он просто не ожидал. — Ты же не режешь себя? — Хёнджин теребит своё запястье и переходит к главному. Он перестаёт улыбаться и прямо смотрит в глаза Феликса. Феликс сначала не осознаёт вопрос. Слишком резкая смена тона. А когда понимает: — Ты режешь себя? — Я первый спросил, — Хёнджин серьёзен, хоть и говорит шутливым тоном. — Я не режу себя, — в доказательство Феликс начинает раздеваться. Он в первый раз оголяется при свете перед Хёнджином за эти две недели. Хван внимательно осматривает тело на предмет порезов. И успокаивается на этот счёт. — Значит боремся только с одним селфхармом. Ладушки, — раздеваться в ответ Хёнджин не хочет. А у Феликса нет сил его спасать, хотя очень хочется. Поэтому Феликс просто садится на колени Хёнджина и целует. Легко, непринужденно. — Скажи «да», — Феликсу нужно услышать это. Он в принципе не хочет заходить куда-то дальше поцелуев, ему просто важно услышать то, что Хёнджин согласен. — Ли Феликс, я торжественно даю вам разрешение делать абсолютно всё, что вам захочется, — Хёнджин кладёт руки на талию своего солнышка и крепко прижимает к себе. И целует в ответ. Феликс счастливо улыбается и устраивается котёнком на груди у Хёнджина. Они оба не готовы к чему-то большому. Но уже согласны отдать друг другу всё. Ведь чувства — это не страшно.