Немного о цветении и увядании тихими разговорами

Юань выбежал из здания в ночную прохладу с красными пятнами на щеках и бешено колотящимся в груди сердцем. Весенний ветерок аккуратно трепал влажные волосы и игриво пролезал под свитер крупной вязки мятного цвета, щекоча нежную кожу живота и ребер. Мальчик глубоко вздохнул и звонко рассмеялся, на бегу разворачиваясь к входной двери из крупного двойного стекла, подмигивая тому, кто только-только показался в проеме. — А-Гэ! — весело прокричал срывающимся голосом Юань. — Давай, догони меня быстрее. И ноги мальчишки задвигались быстрее, унося хозяина все дальше от дома и глубже в сад. Позади слышались крики и угрозы догоняющего, однако Шэнь Юань совершенно не обращал на них внимания, двигаясь вперед по собственно выдуманному пути, не беспокоясь о возможной потере ориентиров и пути обратно. Лишь бы быстрее скрыться и убежать от преследователя. Вскоре пришлось остановиться и отдышаться, однако никаких звуков рядом слышно не было. Поэтому Юань позволил себе присесть на зеленый газон и немного отдохнуть. Вокруг раскинулись цветущие деревья, закрывая обзор на дом и его двор с беседками и прудами, полностью скрывая этот маленький участок сада с тоненькой скамейкой под раскидистой, почти иссохшей ивой у маленького озера. Юань сидел неподалеку, у входа в это тайное местечко, а потому не сразу приметил маленькое тельце на земле, прямо у самой кромки воды, старательно высматривающего что-то. Мальчик аккуратно ступил на дорожку из черной гальки, внимательно вглядываясь в сумеречный силуэт у воды. Подойдя ближе, он наконец понял причину заинтересованности ребенка — в озере плескались разноцветные карпы кои, то и дело скрывающиеся под массивными листами лотоса. Не сдержав удивленного вздоха, Юань невольно привлек к себе внимание ребенка. Тот теперь внимательно рассматривал его своими темными глазами. — Привет? — начал Юань, смущенно под заинтересованным чужим взглядом улыбаясь. — Вот так прелесть, да? Мальчик кивнул, все еще не отводя глаз от незнакомца. Юань неловко прокашлялся и шагнул к нему ближе, теперь вставая рядом. — Кто бы мог подумать, что тут есть еще и настоящее озеро с карпами, да? — улыбнулся нарушитель чужого спокойствия. — Я мог. — честно признался мальчик. — О. Ну да, дядюшка Таньлан очень богат, так что можно было бы представить, что у него будет нечто подобное… — Юань перевел взгляд на рыб, а затем вернулся к лицу незнакомца. — Но мой папа говорил, что такое озеро очень трудно содержать. — Мне нетрудно. — выпятив грудь, внезапно гордо проговорил мальчик. — Только кормить и говорить с ними, и все! Юань приподнял бровь, скептически глядя на собеседника. — Разве? — он постарался припомнить все книги, которые читал. И понял, что, очевидно, кормление, а уж точно разговоры, явно не самое главное и основное в поддержании такого местечка. Но заострять внимания на гордых речах мальчишки не стал, чтобы не засмущать его. — Ты за ними приглядываешь? — Да. Это моей мамы пруд. Пока она в отъезде, мне надо за ним смотреть. Чтобы потом мы вместе могли продать их и накопить денег. — честно признался ребенок. — Накопить денег? Продать карпов? — Юань нахмурился. Озеро и карпы находились на территории семьи Ло, а значит и распоряжаться всем здесь могли только они. Поначалу, мальчик предположил, что этот малыш сын дяди-Лана, но тогда зачем ему копить деньги и уезжать? — Да. Мы с мамой накопим денег, купим билет на самолет и улетим в далекую страну, где будем кушать сладкие булочки по утрам. — воодушевленно рассказал ребенок. — Вот как… — протянул Юань. — А как тебя зовут? — Ло Бинхэ! — весело поведали ему. — А ты? Я тебя еще не видел. Ты новый работник? Юань улыбнулся и отрицательно взмахнул головой. Теперь он знает имя ребенка, однако точно припомнить, есть ли у дядюшки сын с таким странным именем не мог. Он хорошо помнил маленького А-Чэна и хмурого А-Сюаня, но этого мальчика точно не видел ни разу. Однако имя отчего-то очень знакомо отдавалось в памяти. — А я Шэнь Юань. — представился Юань. — Я тут в гостях у дяди-Лана! Мы с А-Гэ играли в догонялки, поэтому я прибежал сюда. Случайно, просто не смотрел на дорогу. — Моего папу тоже почти зовут Лань! Только по-другому. — воодушевленно признался Бинхэ. — Имя у него такое сложное. Тань… Тянь… Лань. Ло! — Так это же мой дядюшка! — улыбнулся Юань. — Только я тебя никогда не видел, хотя у дядюшки часто бываю. Ты какой его сын? — Я самый старший! Мне восемь! — Тогда я твой старший братец! Мне уже девять. — Юань заботливо улыбнулся, тихонько подсчитывая разницу в возрасте между братьями семьи Ло. Маленькому А-Чэну исполнилось недавно шесть, А-Сюаню точно было около семи. Выходит, что Ло Бинхэ и вправду был старшим. Вот только Юань никогда его не видел. Слышал про старшего сына мельком, но видеть — не видел. — А почему ты здесь? — Читаю им сказку на ночь, конечно же. — хмыкнул Бинхэ, указывая на лежащие на земле фонарик и книгу. Их Юань заметил только с подсказки. — Иначе как они вырастут и сделают новых рыбок? Юань покачал головой, но все же подошел и поднял книгу с земли, осматривая потрепанную обложку. Та была протертая и тусклая, корешок в некоторых местах порван, а уголки страниц пожеваны. Словом, вся книга кричала о преклонном возрасте выцветшими иллюстрациями. — И как, получается? — спросил Юань. — Пока не очень. — признался Бинхэ. — У мамы лучше получалось. Юань покачал головой и раскрыл книгу на странице с содержанием. Быстро пробежавшись взглядом по странным названиям, он выбрал более-менее заинтересовавшее его и присел на землю, где раньше лежал Бинхэ. Тот удивленно проследил за движениями старшего, но вопросов не задал, а приземлился рядом. Юань заботливо взлохматил чужие волосы и вручил в руки фонарик. Пусть вокруг и было освещение, однако тусклого света фонарей было мало для нормального чтения книги. Пришлось прибегнуть к помощи ребенка. Нестройный ряд ярких некогда букв быстро превратился в спокойные звуки голоса старшего мальчика. Юань редко читал вслух и очень боялся запнуться или заикнуться, но с рядом сидящим ребенком почему-то было спокойно и уютно, потому его голос ни разу не подвел, наоборот, помогая не просто начать, но и закончить достаточно странную и неладную сказку на неоднозначной концовке. Старший уже даже хотел возмутиться на автора этой бредятины, однако увидев воодушевленный взгляд пары черных глаз ребенка рядом, проглотил все слова. Только погладил аккуратно по голове и протянул руку, помогая встать. — Ух ты, как хорошо ты читаешь! — восторгался Бинхэ, идя рядом и показывая путь. — Я вот никогда так не мог, как бы ни старался. — Моя няня часто читала мне. — признался Юань. Они уже вышли на знакомую мальчику дорожку. — Да и я же старше. Конечно же буду читать лучше. — И то верно. — согласился Бинхэ. — А я, когда вырасту, тоже буду читать хорошо. Только тогда мне это не будет нужно. — Почему? — Мама приедет и заберет меня. Некому будет сказки читать. Да и зачем, если мама и сама может это сделать? — мальчишка вдруг надулся, слыша беззлобный смех старшего над ухом. — Но ты же не можешь всю жизнь читать с запинками? Как маленький. — выделив последнее слово интонацией, Юань шире улыбнулся, а затем прихватил чужую щечку пальчиками и потянул. — Бин-Бин должен вырасти и научиться хорошо читать, чтобы стать успешным. А иначе как ты будешь сдавать экзамены? Вот мне пришлось целый текст зачитать учителю! И на английском! Бинхэ постарался увернуться от чужих пальцев, но быстро смирился и огорченно вздохнул, когда его перестали касаться. Шэнь Юань улыбнулся ему и погладил макушку. — А вообще, — начал старший мальчик, как его тут же поймал в объятия невесть откуда взявшийся ребенок. — Поймал. — хрипло пробормотал он и уткнулся носом в растянутую из-за улыбки щеку. — А-Гэ! — взвизгнул Юань и рассмеялся. — Поймал. Оба мальчика прижались друг к другу и расслабились, о чем-то перешептываясь. Такими их застали сидевшие в беседке неподалеку взрослые. Заинтересованные взгляды быстро приклеились к детям, а в голоса пропитались нежностью и умилением. — Вот они, истинная пара. — вздохнул низенький мужчина, рядом сидящая женщина покачала головой. — Скоро ведь возраст подойдет, следить за ними придется, а то ведь и дел могут натворить. — сказала она. Бинхэ обернулся и нерешительно глянул на отца из-под длинной челки, однако тот будто не заметил родного сына и, смеясь показывал сидящему рядом мужчине на мальчишек. — А-Ци, гляди, Юань с Цингэ уже вовсю милуются. Кто бы мог подумать, что их уже в таком возрасте притянет намертво друг к другу. Мы с тобой в этом возрасте только и могли драться и задирать омежек. — Сяо Цзю мало кто осмелился бы задирать. — покачал головой А-Ци с грустной улыбкой. — Скорее это он кого-угодно бы… — Шэнь Юань! — крикнул грозный мужчина, глядя со змеиным прищуром на детей. — Немедленно отойди от этого альфы и иди к своим родителям. Шэнь Юань послушно отпихнул мальчика от себя, игриво улыбаясь ему и подмигивая Ло Бинхэ, а затем засеменил к родителю. А-Гэ вздохнул, метнул грозный взгляд в сторону разлучника и пошагал следом к взрослым. Бинхэ нерешительно остался топтаться на месте. — Бинхэ? — Юань обернулся и помахал ему. — Иди к нам! Гул переговаривающихся взрослых стих, а напряженный взгляд отца четко вперился в мальчика. Бинхэ сжался и постарался покачать головой, однако Юань уже оказался рядом и перехватил детскую ладошку своими, утягивая к беседке. Чувствовать чьи-то теплые пальцы на своей коже было для мальчика необычно, а видеть обращенную к нему улыбку непривычно и так приятно. Ради этого мгновения можно было потерпеть равнодушный взгляд отца и вообще все на этом свете.

***

Тихий шорох бумаги и перьевой ручки разрежал тишину комнаты, словно легкая мелодия неслышно лилась из-под рук человека, сидящего за столом с удивительно прямой осанкой. Возможно, увидев его таким, можно было бы спутать с хорошо сделанной статуей, однако редкое движение грудной клетки выдавало в ним живого мужчину. Пока, дыхание не зачастило, а изящные брови не уткнулись в морщинку на переносице. Ручка была отложена, а бумага отодвинута, в тот самый миг, когда высокие двери из темного дерева стремительно открылись и внутрь проник краснощекий юноша, сжимающий в руках светящийся смартфон. — Отец! — громко выкрикнула копия сидящего мужчины, и швырнула телефон на стол. — Как ты мог так поступить со мной? — Шэнь Юань. — холодный голос мгновенно осадил жар ребенка, заставив того опустить глаза в пол. — Какое ты имел право врываться в мой кабинет? Однако от такого замечания щеки мальчика вновь наполнились жгучими пятнами ярости. Шэнь Юань, точная копия собственного отца, прошелся до кресла у стола и со всей возможной эмоциональностью плюхнулся на него, тут же скрещивая руки на груди. — А какое право имел ты лезть в мою личную жизнь? — вопросом на вопрос ответили мужчине, копируя ледяной тон. — Я не просил тебя об этом, но ты, как и всегда, поступил по-своему! — Не повышайте тон своего голоса, молодой человек. — произнесли в ответ. Мужчина перехватил ручку, мельком глядя на экран включенного на переписке телефона, однако не подал вида и будто бы вернулся к работе. — Как ты мог поступить так со мной? Какое ты вообще имел право сделать это? — мальчишка подпрыгнул в кресле. — Я всегда исполнял все твои прихоти, жил так, как этого хотел ты, ради твоего комфорта! Но просил только одного. Так почему ты не можешь дать мне это? Почему ты опять решаешь за меня? — Помолвка — отличный шанс для тебя. — все еще не отрываясь от документа, тихо сказал мужчина. — Не для меня, а для тебя! — крикнул Шэнь Юань, наконец подрываясь с кресла, и нежными ладошками хлопнул по столу. — Почему ты всегда желаешь забраться выше всех? Зачем тебе это? Ответом послужили тяжелые вдохи и выдохи. Словно мужчина сдерживал огромный поток слов и действий. — Шэнь Юань. — пригрозили ему. — Сяо Цзю! А-Юань! — в кабинет уверенной поход зашел человек и тут же встал между отцом и сыном, ограждая их друг от друга. — Оба успокойтесь. — Папа! — тут же принялся мальчик. — Он собирается выдать меня замуж за моей же спиной! Как я могу успокоиться? — Не выдать. Еще ведутся переговоры. — постарался спокойно сказать вошедший. — И я закончу их назначением даты твоей свадьбы, молодой человек. — произнесли с другой стороны. — Я сделаю все, чтобы ты стоял у алтаря, как можно быстрее! — А я сбегу из дома! — прокричали в ответ. — Или сброшусь с моста! Тебе никогда не заставить меня это сделать! — Шэнь Юань! — Шэнь Цинцю! — Юэ Цинъюань. — произнес мужчина, примирительно улыбаясь. — Мальчики, пожалуйста, давайте сядем и спокойно поговорим. — Я не собираюсь разговаривать с таким человеком. — буркнул Шэнь Юань. — Он собирается выдать собственного сына замуж лишь бы забраться выше. И куда еще? Ты и так муж главы одной из самых влиятельных семей! Зачем тебе большая власть? — А-Юань. — покачал головой Юэ Цинъюань. — Пойми, твой отец делает это ради твоего блага. — Не смей потакать его капризам и в этот раз. — грубо оборвал альфу Шэнь Цинцю. — Этот ребенок ничего, кроме собственной правоты, увидеть не сможет и не захочет. Толку-то тратить на него слова? Просто запереть в спальне на неделю. И тогда он наконец научится уважению и почтению! — Было бы кого уважать и почитать! — выкрикнул мальчик. — Знаешь, как это называется, отец? Случка. Как у собак, лишь бы дали породистое и выгодное потомство. Не думал, что ты воспринимаешь собственного сына лишь как средство для зарабатывания денег, престижа и власти! Затем Шэнь Юань потянулся, схватил телефон, и быстрым шагом вышел прочь, громко хлопая дверьми. Юэ Цинъюань остался наедине с мужем. Тот пару раз вздохнул, затем смел все на пол одним взмахом руки. Не тронутыми остались только электронная фоторамка и ноутбук. — Этот мальчишка! — выкрикнул мужчина. — Такой… — Весь в тебя? — улыбнулся альфа, мягко притягивая к себе омегу и окутывая своим феромоном. — Такой же упертый и острый на язык? — Идиот. — гневно прошипел омега в грудь мужу. — Почему он не может сделать то, что я от него прошу? Все это лишь для него одного. — Потому что он подросток, а они, очевидно, не могут зреть в корень, и видят только листву. — широкие ладони аккуратно прошлись по спине Шэнь Цинцю, поглаживая поясницу. — Не злись на него. А лучше поговори и объясни все нормально. Омега нахмурился. — Какой смысл? Он не услышит меня. — мужчина хмыкнул и сделал несколько шагов назад, падая обратно в кресло. — Этот ребенок был тобой избалован настолько, что о почтении к родителям не слышал вовсе. Юэ Цинъюань гордо промолчал о том, что больше всех Юаня баловал именно строгий с виду муж, полностью потакая любым прихотям ребенка. Через ворчание и холодные речи, но все же, их сын всегда неизменно получал желаемое. — И все же, с ним надо поговорить. До отъезда. — наконец сказал альфа. — Боюсь, как бы он не испортил отношения с тем мальчиком. Юань отлип от двери и хмыкнул. Конечно, его папа не скажет и слова против решения отца. Пусть и являлся альфой, Юэ Цинъюань был мягким человеком, особенно на фоне такого колючего и неприятного человека, как его муж. Не то, чтобы мальчика не радовали теплые отношения между его родителями, но эта излишняя покорность папы выводила из себя. Его родители оба происходили из одного клана. Мать Юэ Цинъюаня, как и отец Шэнь Цинцю, были детьми семьи Цю. Падшей семьи, которая не гнушалась кровосмесительных браков во имя собственной чистоты. Родители его отца и папы будучи подростками смогли сбежать в Европу, где жили несколько лет, пока не встретили своих возлюбленных. Позже выяснилось, что оба они были из клана Цанцюн и приехали в старый мир только для обучения на некоторое время. А после должны были вернуться в Китай, потому что отец Юэ Цинъюаня был наследником клана и должен был взять на себя бразды правления после ухода главы на покой. Так как прошло достаточно много времени, сбежавшие бабушка и дедушка решились вернуться на родину в браке с молодыми господами под новыми именами их клана с приставкой «Цин». Но семья Цю узнала их на одном из торжеств клана Цанцюн и потребовала выдать беглецов обратно в родной дом. То был большой скандал, наверное, один из сильнейших, потому что без согласия родителей и старейшин брак считался недействительным. А так как оба сбежали, даже не потрудившись сначала выйти из клана и сменить семейные имена, они все еще считались детьми дома Цю. Пусть и не самой близкой линией. Естественно, что Цанцюн и его молодой глава, не пожелали отдавать своих супругов обратно — обе омеги уже вошли в состав семьи и ждали первенцев. Никто бы не пожелал делать подобное. Во-первых, из-за давления: ведь один из младенцев должен был стать ребенком и наследником главы клана Цанцюн, а второй занять место советника вместо отца в ряду преемственности. Во-вторых, очевидно, что они не могли отдать своих возлюбленных туда, где их выдадут сразу же в очередной кровосмесительный брак. Поэтому началось долгое противостояние между кланами, пока семья Цю просто не выкрала новорожденных детей. Это было самое ужасное потрясение для всех, ведь достаточно долгое время все думали, что эти ненормальные просто убили малышей. Они грозились сделать это и даже практиковали устранение грязнокровных потомков. Однако никто не мог подумать, что детей не просто оставят, но еще и поместят как слуг в главном доме. Так родители Юаня и росли. Будучи слугами в собственной семье. Самым ужасным оказалось, что папа Сяо Цзю был единокровным братом главы семьи. И технически, омега был одним из прямых наследников клана. Но с ним все еще обращались ужасно, приставив к старшему сыну главы, который поставил себе целью извести двоюродного брата. Шэнь Юань не знает, что именно тот делал с его отцом, но то, что Шэнь Цинцю до сих пор вздрагивает от чужих касаний и часто не спит из-за кошмаров, наталкивает на определенного рода предположения. И будто насмехаясь над Сяо Цзю, тот был назначен в женихи младшей сестры своего мучителя — Цю Хайтан. Еще один кровосмесительный брак должен был быть заключен, когда они войдут в брачный возраст. Юэ Цинъюань, который носил лаконичное имя Юэ Ци, был очень близок с Сяо Цзю. Возможно уже тогда они чувствовали друг в друге пару, или же подозревали неладное. В любом случае связь между альфой и помолвленной омегой считалась запретной, а потому Юэ Ци быстро выкинули из семьи, отослав к какой-то из побочных веток далеко в Японию. Почему у этой ненормальной семейки был такой пунктик на Шэнь Цинцю, что они пожертвовали сыном главы Цанцюн, Юань не знает. Да и об этом известно только самому малому кругу лиц, с частью из которых он общаться не желает, а другая ему об этом никогда не расскажет. Все, что произошло потом — огромная тайна. Только наследник семьи Цю был зверски зарезан, как и большая часть главной семьи. У руля встала единственная выжившая — Цю Хайтан, а Сяо Цзю вернулся в Цанцюн. Только поздно, потому что его папа умер в горячке через несколько лет после похищения, а отец мог только тускло кивать и дрожа обнимать. Да и тогда им с Юэ Ци было около семнадцати, поэтому ни о каком трогательном воссоединении речи не могло идти. Юэ Ци дали имя наследника — Юэ Цинъюаня, а Сяо Цзю, пожелал только родительскую фамилию — Шэнь. От семейного «Цин» он отказался, пожелав тихо жить и обучаться советником и помощником главы. Однако, связь, окрепшая в детстве, дала о себе знать только со временем. Конечно, течка, как и любое взросление организма — биологический процесс и происходит вне зависимости от желания, однако из-за стресса, побоев и голодания она началась неожиданно в девятнадцать. Тогда Юэ Цинъюань нарушил все мыслимые правила и овладел омегой, зачав ему ребенка. Конечно, теперь у них не было никакого другого исхода — только брак. И все же, они смогли полюбить друг друга несмотря на… весь тот ужас. Такая история и была у родителей Шэнь Юаня. Его отец взял родовое имя, лишь из-за поста мужа главы семьи и клана. Имя, которое должен был носить его ребенок. Цинцю — «чистый осенний воздух». Забавное имя с таким же подтекстом. Его отец носил это имя, и все знали, что оно означает в его случае — «красив и возвышен с виду, гнилой и грязный внутри» — из-за противного характера. Для Юаня это естественно — «возвышенный и недостижимый, красивый и элегантный». Как осень, которую люди бесконечно воспевают, которой восхищаются. Разное значение одного и того же имени было шуткой его отца, которую тот решил провернуть исходя из обязательства перед старейшинами. С одной стороны, он не нарушал никаких правил и дал ребенку имя с «Цин», пусть и материнское. С другой же, омега посмеялся над возвышенными значениями имен, скорее всего одарив таким лаконичным «Цинцю», потому что оба они делили один день рождения — «Рожденные осенью, в один день, отец и ребенок делят одно имя». Но Юань все же предпочитал использовать свое детское имя. Как и другие. Пусть оно и было технически без наследного Цин, он все еще оставался сыном главы. Да и от одного упоминания имени отца люди обычно вздрагивают и задерживают дыхание. Хвала жесткого нрава омеги главы Цанцюн была неумолимой и повсеместной. Поэтому носить такое имя было до простого неловко и скованно. И он всегда использовал «Юань». Послышался стук в белоснежные двери. Мальчик сжал губы и отвернулся лицом к окну. Он знал личность того, кто стоял там. — А-Юань. — тихо проговорили у порога. — Я зайду? Юань хмыкнул и постарался разглядеть сад вдали. Папа подошел к его кровати ближе, и нос мальчика почувствовал горячий чай и запах клубничного сорбета. Вероятно, там стояло что-то еще из его любимых сладостей, но омега решил упорно делать вид, что не замечает ничего. Даже усталого вздоха папы. — А-Юань, пожалуйста. — просит альфа и присаживается на край кровати. — Давай поговорим. — Пусть он сначала извинится. — Как я могу отвечать и влиять на него? — Юэ Ци улыбнулся и коснулся бедра сына, поглаживая. — Он взрослый человек и за свои слова и действия отвечает сам. Я лишь могу поддерживать его и помогать, если позволят. — Даже наплевав на собственного сына? — Юань наконец повернулся лицом к родителю. — Почему он не мог спросить сначала у меня? Почему я должен узнавать о собственной помолвке от других людей? — Потому что это твой отец. Ты прекрасно знаешь, что он все взваливает на себя и любит решать за других. — Почему ты ему не помешал? Почему ты просто не… Почему ты все это поддержал? Ты мог бы просто отказать ему или… — Юань. — хмуро перебил сына альфа. — Есть вещи, на которые ни я, ни твой отец влиять не можем. И эта одна из таких. — Так расскажите мне! Я имею право знать причину, по которой меня продают в чужую семью. — Не продают. — поправил Юэ Ци. — Это связано с твоей безопасностью непосредственно. В прошлом произошло много того, из-за чего твое будущее находится в опасности. Пока твой отец не захочет говорить об этом, я не смогу ничего сделать. Для него вспоминать это очень тяжело. — Это связано с семьей Цю? — Юань наконец придвинулся ближе к отцу. — Чего они хотят? Чтобы меня выдали за их очередного наследника? Ну так они же теперь мелкий клан без былого влияния. Они ничего не смогут сделать нам. — Юань. — покачал головой родитель. — Пожалуйста, не лезь в это. Хотя бы ближайшие года два. Как только ты станешь мужем сыну Тяньлан-цзюня, думаю, что мы сможем поговорить об этом. Но пока остается только терпеть. Юань закатил глаза и тут же нахмурился. — Но пап, как же моя течка и поездка? Что мне теперь делать? — не то, чтобы его в серьез волновало это. Мальчик хотел узнать, как скоро переговоры подойдут к помолвке. Обычно, если ребенок оказывался помолвлен, свой цикл он должен был провести с женихом или невестой. Ни о каких сторонних партнерах и речи не могло быть. — Скорее всего… Ты проведешь цикл с ним. — смущаясь и прикрывая красные пятна на шее широкими ладонями, проговарил Юэ Ци. — Но, к сожалению, не думаю, что у вас получится провести все вместе… Юань нахмурился и пожал плечами, протягивая руки в сторону подноса. Его не совсем заботил цикл, хотя, по идее, должен. Но на самом деле, что проводить течку с незнакомцем, что с будущим женихом одно и то же. Просто со вторым им придется продолжать общение дальше. Вот и вся разница. Да и в целом… течка — биологический процесс, и ему совершенно не интересна. Он не особо собирался иметь детей, в планах явно ребенок стоит на самом последнем месте. И то, настолько эфемерно, что можно и забыть. — Но я не буду рожать ему детей или стоять рядом с красивым личиком. — признается мальчик, живо уплетая клубничный сорбет за обе щеки под довольный взгляд отца. — Да кто же тебя заставит? — подавился смехом Юэ Цинъюань. — На этот счет не волнуйся. Твой отец обо всем позаботился и четко в условиях это прописал. — Лучше бы он прописал не выдавать своего единственного сына за непонятного альфу. — хмыкнул Юань. — Ну почему же непонятного? Вы же знакомы и даже общались. — Пять лет назад! В последний раз мы виделись именно пять лет назад! — мальчик упал на подушки, передавая блюдце папе. — Мне тогда было тринадцать, и я воспринимал его как своего младшего братика. Да и не общались мы толком! Он просто ходил за мной и А-Гэ хвостиком. — Это же лучше, чем вообще его не знать. — пожал плечами альфа, затем, хитро прищурившись, быстро спросил: — Как там Лю Цингэ поживает? Юань думает, что его родители самые ужасные люди в мире. И пусть он все еще злится на отца, но не понять очевидного не может. Шэнь Цинцю никогда бы не подписал своего ребенка на договорной брак по собственному желанию. Однако выяснить всю правду будет сложно. Даже намеренная провокация в кабинете не дала своих плодов. Только рассорила их на несколько дней, пока этот взрослый упрямец не подложит ему в комнату какую-нибудь милую вещицу, которую Юань хотел. Так что, сначала следует встретиться с женихом и осторожно расспросить его. Мало ли, может Ло Бинхэ вырос в весьма неглупого юношу и что-то знает?

***

Шэнь Юань обычно достаточно расслаблен. За его спиной любящие родители и огромный и влиятельный клан. Конечно, большая часть невзгод для него не стоят особого внимания. В любом случае кто-то ему всегда поможет все решить. Или он сделает это сам собственными усилиями и талантами. Все же, он сын достаточно умных родителей — один из которых считается чуть ли не одним из лучших учителей всего Китая. Хотя и занимается этим редко, беря на обучение одного-двух детей в несколько лет. Поэтому собственные дрожащие ладони и то и дело кусающие губу зубы списывает на раздражение. Не каждый день встречаешься с собственным женихом. И человеком, которого не видел пять лет, а теперь выходишь за него замуж. И в любом случае, как он должен с ним общаться? В детстве он использовал мягкое «А-Ло». Сейчас это будет неловко и неуместно. Стоит звать его «Бинхэ» или «Муженек»? «Бинхэ. Остановимся на Бинхэ.» — обещает себе Юань и прячет красное лицо в ладони. В ресторане, где была назначена их встреча — неофициальная, но обязательная — было тихо и спокойно. Сразу же видна рука отца в выборе места. Дорогая-богатая обстановка, но вместе с тем до страшного уютная. Их столик находится аккурат у панорамных окон, так, что Юань мог некоторое время поглядеть на город с высоты нескольких десятков этажей. Пока ждет очевидно совершенно непунктуального человека. Бинхэ заранее ему написал с просьбой сдвинуть время встречи, потому что он должен был отвезти младшего брата в… то место. Но Юань, пусть и вежливо согласился, пришел на добрые полчаса раньше чисто из вредности. Лишь бы избежать внимательного взгляда отца, который выбирает явно какую-то очень дорогую вещь в примирительный подарок. Льстит, что тот понимает масштаб своего проступка, но… они даже поговорить нормально не могут из-за затянувшейся ссоры. А Юаню очень хотелось просто обнять родителя и побурчать про несправедливость жизни. — Юань-гэ? — зовут сверху, и мальчик вскидывает голову, сразу же встречаясь с поразительно глубокими глазами. Кто-нибудь говорил этому юноше, что использовать такой взгляд в сочетании с такими глазами — преступление? — Прости? — он отвлекается от глаз и, упираясь в пухлые губы, тут же смотрит на собственные руки. Смущение слишком сильное, чтобы скрыть его, а веер дрожит в руках и не хочет раскрываться. — Это я… Бинхэ? — с какой-то вопросительной интонацией произносит юноша. — То есть. Извини, мне не стоило тебя так называть, да? Тогда лучше Шэнь Юань? Названый краснеет сильнее. — Лучше сядь напротив меня, а не стой так… близко. — он обмахивается веером в излюбленной манере отца. — Лучше говорить, видя глаза собеседника, а не его подбородок. Ну, он только что потерялся в чужом взгляде, но это не было лукавством до конца. Подбородок он тоже видел, и тот. Стоп. — Да, хорошо. Извини…те? — добавляет Бинхэ, присаживаясь напротив. — На «ты». — быстро поправляет Юань, стараясь смотреть куда угодно, но не на этого Аполлона перед ним. Как вообще можно вырасти из маленького барашка в… это? Нет, маленький Бинхэ был очаровательным ребенком. Кудрявые темные волосы, милые пухлые щечки и губки-бабочкой. Этот ребенок был явным олицетворением слова «очаровательный», но вырасти в… Бога. Нет, куда делись его пухлые щеки и почему вместо них такие острые скулы? Где кнопкой носик? Почему сейчас тот был таким изящно изогнутым? А губы-бантики когда успели стать такими манящими и пухлыми? И с какого это перепуга детские глазки стали такими хитрыми? Нет, нет, нет. Это явно не тот Бинхэ. Ошибка. Возможно кто-то из братьев… Нет. Хуа Чэн уехал, да и виделись они часто — Шэнь Юань бы не спутал этих двоих пусть и похожих, но… А вот Хэ Сюань… да, того ребенка он давно не видел. Может это он? — Юань-гэ? — нерешительно бормочет Бинхэ. — Что-то не так? — Ты точно Ло Бинхэ? — выпаливает Юань неосознанно и тут же краснеет. — То есть… Ох… — Юань-гэ. — мягко произносит юноша и качает головой. — Ты тоже вырос. — в его голосе слышится явная усмешка. — Неужели думал, что на встречу с тобой придет маленький мальчик с пухлыми щеками и коробкой корма для карпов? Шэнь Юань краснеет еще сильнее и, поджимая губы, прячет лицо за расписным веером. Господи, почему он сегодня такой неловкий? — Гм. — кашляет он. — Я предполагал, что Бинхэ вырастет в прекрасного юношу, но он превзошел все мои ожидания. — Юань-гэ считает Бинхэ привлекательным? — альфа склоняет голову, а Юань замечает, что кучерявые волосы бережно завязаны в низкий хвостик. Подавить восторженный писк становится сложно. — Бинхэ напрашивается на комплименты? — старается с укоризненной интонацией произнести Юань. — Ох, Юань-гэ раскусил этого юношу. — «мальчик» дружелюбно улыбается. — Ло Бинхэ, а ты вырос. — сейчас Юань замечает и хитрый прищур, да и очевидная игривая интонация выдает его. Пусть он и вырядился в светлые тона, будто намекая, что все тот же малыш, явно внутри прячется настоящий демон. — Кто бы мог подумать, что мальчик, читающий сказки рыбам, вдруг овладеет искусством обольщения. — Юань-гэ ошибается. — смеется Бинхэ. — Просто этот ребенок хотел произвести хорошее впечатление на своего жениха. Ох. Точно. Юань хмурится. Жених… Как он мог в конце концов забыть. Они здесь должны поговорить о… свадьбе. Это почему-то не колит так сильно, как должно было, но несколько остужает тот бешеный жар, который разогнал по его телу Бинхэ. — Так ты, значит, все еще читаешь своим карпам сказки? — Юань старается улыбнуться. — Конечно. Но лучше Юань-гэ у меня никогда не получается. — Бинхэ явно замечает скованность собеседника и берет в руки меню, тут же переводя внимание на выбор блюда. — Вкусы Юань-гэ не сменились? Омега отрешенно качает головой и тоже берет в руки меню. Он на самом деле не очень хотел есть, но правила требуют этого, если вы находитесь в ресторане. Поэтому он заказывает чай и какой-то десерт, а потом, замечая закусившего губу и замершего над произнесением заказа Бинхэ, сдается и произносит еще название нескольких авторских блюд этого ресторана. Альфа облегченно выдыхает и тоже заказывает полный ужин. Что ж, этот мальчик очевидно почти не ел, пока занимался благополучием своего брата. Но заказывать первые блюда, когда твой собеседник выбрал десертное меню — плохой тон. А разве может молодой альфа наесться каким-нибудь десертом? Нет. — Бинхэ. — привлекает к себе внимание Юань. — Как ты относишься к… нашему браку? — осторожно спрашивает омега. Нужно выяснить сейчас, чего они оба ожидают, чтобы потом не было проблем. — Если это Юань-гэ, то я только рад. — улыбается Ло Бинхэ, а затем объясняется. — Мы с тобой достаточно давно и долго знакомы. Это лучший вариант для меня. Юань кивает. Очевидно, что он, как любимый и единственный сын, мог легко избежать брака по договоренности, если бы не заморочки его отца. Но Бинхэ не обладал этим правом. Пусть он и был страшим сыном главы, наследником уже давно сделали его младшего брата — Хуа Чэна. Ведь тот был сыном официальной жены дядюшки Таньлана. Хэ Сюань — второй его сын — был уже назначен преемником в клане своей матери, пусть и полностью подконтрольным семье Ло, а вот Бинхэ, очевидно, был только один дан вариант — замужество на омеге. Его не могли оставить незамужним, так как в этом случае Хуа Чэн и его семья будут чувствовать себя небезопасно. Поэтому в таких ситуациях было принято отдавать всех потенциальных наследников в другие кланы в качестве пары. — И для меня. — омега улыбнулся и накрыл ладонь мальчика в поддерживающем жесте. — Ты мне приятен. Он не врал. Ему нравился Бинхэ еще в детстве. Мальчишка пусть и был хвостиком для них с А-Гэ, но весьма послушным и милым. В любом случае разве не лучше иметь в мужьях такого мягкого человека, нежели кого-то упрямого и закостенелого? У них и разница-то была всего в полтора года. Так что Шэнь Цинцю, как бы это не было трудно признать, был полностью прав, выбрав именно Ло Бинхэ. — Я боялся, что Юань-гэ противна мысль о нашей свадьбе. — честно признался Бинхэ. — Это немного… неожиданно. — кивает Юань. — Я не думал выходить за кого-либо замуж в ближайшие… лет тридцать? — А чем ты хотел заниматься все это время до замужества в сорок восемь? — Путешествовать. — доверчиво рассказывает мальчик, ближе придвигаясь к Бинхэ. — Это моя мечта. Мой отец не отпустит меня до окончания университета, а потом, он обещал, что я могу проваливать из их дома куда захочу. — Твой отец не очень изменился. — хмыкнул альфа. — Но сомневаюсь в том, что он так просто тебя отпустит. — Он поедет со мной. Это же очевидно. — рассмеялся Юань. — Он слишком переживает за меня. Я уверен, что он сидит где-то тут и наблюдает за нами. — Оу. — выдохнул Бинхэ. — Звучит не очень. — Оно так и есть. — пожимает плечами Шэнь Юань. — Но на самом деле, я очень благодарен ему за все. Пусть и волнуется, но позволяет действовать свободно. Иногда отец излишне наседает с игрой на цине или изучением древней моды на ханьфу и подобное, но в целом он многое мне разрешает. Бинхэ улыбнулся, а Юань спохватился. Не похоже ли это на хвастовство? Но в глазах собеседника тоски или зависти не было, поэтому он вздохнул с облегчением. Многие знали о нелюбви Ло Таньлана к своему старшему сыну. Юань не особо интересовался причинами, но он не мог понять отчего же такой интересный и обворожительный человек не может выделить крохи любви родному ребенку. Не то, что бы остальные его сыновья были разбалованы родительской заботой. Но все же, они часто присутствовали на семейных мероприятиях, Шэнь Юань был даже хорошо знаком с ними, особенно с более открытым Хуа Чэном. В то же время Бинхэ, даже не наследника, отправили куда-то в Америку на обучение при первой же возможности. — Все нормально. — Бинхэ хмыкает и перехватывает чужие ладони. — Юань-гэ, — по-особенному произносит альфа, — все нормально. Тебе не стоит бояться, что подобное заденет меня. — Я понял. — Шэнь Юань осторожно прячет улыбку за веером. Атмосфера не стала напряженной или неловкой, а по какой-то причине разрядилась. — Возвращаясь к мечте. Чего бы хотел ты? Нам жить жизнь вместе, так что, было бы хорошо узнать ожидания от будущего и все такое. — Путешествовать с Юань-гэ — звучит просто прекрасно. Если мне позволят, конечно. — О, я думаю, что не буду против компании. Путешествовать одному было бы крайне опасно и скучно. — У Юань-гэ не было плана? Или людей, которых он бы хотел взять с собой? — Гм… — хмыкнул Юань и отвернулся к окну. — Мои друзья? Да, я бы хотел поехать с ними. Юань тактично умолчал о том, что его друзья с ним ехать не захотят. — Лю Цингэ…? — уточняет Бинхэ. Он отчего-то не выглядит довольным, а наоборот. Словно злится. — А-Гэ учится в военной академии. В ближайшие лет семь-десять ни о каких путешествиях не будет идти речи для него. — поясняет Юань. — Его семья отвечает за безопасность, он как наследник должен пройти все это и отслужить в армии потом. А я говорил про других друзей. Бинхэ кивает и просит продолжить. — Они, мои друзья, достаточно своеобразные. Но определенно мы очень близки. — он задумывается. — Ты помнишь Шан Цинхуа и Ци Цинци? Они из ветвей Цанцюн — Аньдин и Сяньшу. Ло Бинхэ кивает, однако, по отрешенному взгляду, Шэнь Юань понимает, что тот не помнит или не знает его друзей. Но послушно слушает истории про них не перебивая. Это немного льстит любящему поговорить Юаню, потому он увлекается и не замечает подачи десертов. Бинхэ только внимательно слушает, задает уточняющие вопросы, смеется и всем своим видом показывает заинтересованность. — А что с Бинхэ? — спрашивает мальчик, помешивая ложечкой свое мороженное. — У меня не так много друзей. В основном они тоже из побочных ветвей. — он некоторое время молчит раздумывая. — Ша Хуалин и Мобэй из Цзюней. Ох. Юань знает их. Ну, во-первых, что Мобэй Цзюнь, что Ша Хуалин были очень известны в их обществе. Как самые безрассудные наследники. Они творили самые громкие вещи, которые только можно было сделать с имеющимся у тебя влиянием: оргии, наркотики и куча незаконного дерьма. Если бы кто-либо спросил о том, с кем общаться и близко не стоит, то Юань точно указал бы на этих двоих. И их не самую адекватную компанию. — Юань-гэ, Юань-гэ, послушай. — заметив ошарашенный взгляд омеги, Бинхэ быстро привлек его внимание. — Большая часть слухов — вранье. Поверь мне, они оба совершенно нормальные люди. Просто в их семьях сейчас происходят настоящие сражения за место наследника. Пожалуйста, не верь этим бредням, которые расказывают все вокруг. Юань пожал плечами, не найдя ответа. Конечно, действовать таким образом ради поста наследника — не было чем-то новым. Разные были случаи и разные сплетни распускались. Вот только Юань был лично знаком с Ша Хуалин, а его один из его друзей — с Мобэем. И он прекрасно знает их своеобразные характеры. Та же наследница семьи Ша являла собой очень раскрепощенную девушку и с буйным нравом. Вывести ее из себя было так же легко, как погасить пламя свечи. Или точным будет сказать, зажечь его. Но Бинхэ смотрел доверчиво и открыто, поэтому Юань мог только постараться быть более убедительным в своем доверии словам собеседника. — Так значит вы… — Юань вздохнул. — друзья? — Можно и так сказать. Мы ведь… — Бинхэ сжал губы, отчего-то напрягаясь всем телом. — ...вместе учились в Штатах. Там и сблизились. — Гм. — кивнул Юань. Однако Бинхэ не начал рассказывать истории из их студенчества, а только улыбался и ковырялся в своем десерте. Он явно не горел желанием рассказывать об этом, и Юань решил не давить.

***

Время неумолимо бежало, переговоры постепенно подходили к своей финальной стадии, когда организм Юаня начал входить в финальный этап взросления. Юань не был здоровым ребенком, родившись от первого цикла у своих родителей с достаточно расшатанными и душевным, и физическим состояниями. Очевидно, что и беременность, и роды протекали ужасно, поистине чудовищно, и были попросту опасными. Сам же Юань мог умереть сразу же, несмотря на все мучения его родителя, так как родился на восемь недель раньше срока. Его организм был слабым, тело хилым, с трудом переживая даже самые пустяковые болячки. Поэтому его родители всегда следили за здоровьем сына, а семейный врач стал сам частым гостем в их доме. Так что, посещать больницы и сдавать кучу тестов — было нормальным. Тем более перед течкой, которая все никак не желала прийти. И уж лучше бы и не приходила. Юань был равнодушен к детям и не видел себя в роли родителя совершенно. Для него было намного привычно представлять будущее какого-нибудь редактора в издательстве или литературного критика. Но точно не себя — замужним пузатым омежкой с ребенком на руках рядом с счастливым мужем-альфой. И пусть все его планы пошли прахом из-за бзика Шэнь Цинцю, однако Юань посвятил Бинхэ в свои мысли касательно продолжения рода. Тот не настаивал на детях. Поэтому и к не приходу течки омега подходил совершенно спокойно. Не придет - ну и ладно. Значит не дано. Да и с таким здоровьем и историей жизни в больнице все детство, было это совершенно ожидаемо. А не совершенно, и тем более не ожидаемо, пришла течка. Он даже не совсем понял, когда у него прошел период предтечки, потому что толком ничего не ощущал в эту неделю. Ничего кроме встречи с Бинхэ и очевидным на него гормональным взрывом от совсем юного организма, который, к слову, был нормален в его возрасте. Поэтому, когда его живот скрутило в спазме, он спихнул все на несварение. Пока к нему не зашел его отец с примирительным подарком. — Юань. — холодно процедил Шэнь Цинцю, коробка выпала из его рук на паркет. — Ты чертов глупый мальчишка. Юань отказался спорить только из-за сильной боли внизу. Иначе он бы не пожалел слов. То, как его, свернутого в комочек, затащили в машину и отвезли к Му Цинфану — их врачу — домой, осталось загадкой. Юэ Цинъюань естественно не поехал, а остался дома принимать кучу лекарств, притупляющих обоняние, чтобы потом их забрать и отвезти Юаня в… Куда? Собственно, толку ехать туда не было. Во-первых, у него был жених. Во-вторых, без предупреждения и анализов и кучи всего, очевидно, даже с влиянием их клана, его не смогут принять день в день. Потому что партнеры распределены уже, и придется ждать кого-нибудь. И… — Да, я везу его туда. А куда еще? — слух Юаня быстро стал более острым и жадным. — Этот мальчишка… Его партнер, ты его выгнал? — Шэнь Цинцю дрожал. По его сжимающим с особым остервенением руль пальцам было все ясно. — Он его жених, и мне плевать, что там сказал Тяньлан. Если он не хочет, чтобы я сломал ему нос, то… Шэнь Юань проморгался. У Ло Бинхэ начался гон? Но разве он уже не прошел через него? Его феромон ведь… Юань почувствовал его немного. Неужели этот мальчишка пришел на их встречу в предгоне? Он идиот? Конечно же да. Как и Юань, который сделал это же, но в предтечку, судя по всему. Теперь было ясно, что такие этапы не всегда можно заметить сразу, особенно таким слабым омегам, как Юань. — Мы отказались от этого, потому что Юань бы не вынес альфу в гоне! — голос отца сорвался на крик. — Мы предполагали, что его течка наступит однозначно после их помолвки. И этот мальчишка будет в адекватном состоянии. В любом случае дети нам не нужны, поэтому будет достаточно только его члена и запаха. Но сейчас нет выбора. Я не собираюсь наблюдать за тем, как мой ребенок мучается. Из белоснежного наушника полился ответ их врача, но Юань не мог слышать его. Поэтому постарался сосредоточиться на голосе отца и понять что-то из его ответов. Тот очень долго молчал слушая. Но его сжатые губы выдавали напряжение. — Я знаю. — вякнул он. — Это опасно без противозачаточных. Я это знаю. Юань моргнул. Его отец естественно знал к чему может привести связь без контрацепции. Пусть все вокруг твердили, что вероятность беременности низкая, Юань, как опровержение, лежал на заднем сидении. — Мы не смогли бы в любом случае использовать их. Ему нельзя пить эти препараты, ты знаешь. Поэтому я и хотел ускорить помолвку и все это. Лишь бы этот мальчишка мог войти с ним в связь без проблем и с ясной головой. Юань перевернулся на другой бок и уткнулся носом в спинку сидения. Отец все еще переругивался с врачом, но теперь мальчик и так все понимал. Очевидно, что его везут туда. А там сейчас Ло Бинхэ с кем-то. И очевидно, что на правах женихов, Юаня и его объединят как партнеров. Было конечно обидно за того омегу, но… На самом деле, Шэнь Юань никак не мог представить Бинхэ с кем-то еще. И дело не в ревности, а в том, что он всегда помнил А-Ло как стеснительного ребенка без друзей и в полном одиночестве. Конечно, сам Бинхэ сказал, что теперь все иначе и компания с приятелями у него есть, да и сам он не выглядел, как тот мальчик, но все же. Другая омега? Нет. — Влей в него их. Если Юань… — он проглотил «забеременеет». — Я кастрирую его. И убью тебя. Юань только мог вздохнуть и посочувствовать. Его боли были такими сильными, что он только и хотел перенять одну из участей, названных его отцом, но приходилось лишь сопеть в подушки, чтобы сдержать стоны. Все тело горело невыносимо, воздуха не хватало, а вся его нижняя часть тела неприятно тянула и ныла. Из задницы вытекали неприятными порциями смазка и уже давно промочила и простыню, накинутую его отцом, и плед, в который он завернут, и сидение. Все, включая пижамные штаны и белье. Стало очень хлипко и неприятно. Однако они уже выруливали на парковку перед огромной тенью здания. У крыльца их ждала женщина в шелковом халате и несколько людей в форме. Му Цинфан в пижаме выбежал из второй приехавшей машины и быстро подхватил Юаня на руки. Шэнь Цинцю шел впереди них к дверям. — А-Цю. — женщина постаралась улыбнуться. — Это в последний раз, когда я позволяю тебе так делать. — голос был схож с шипением змеи. — Делай свою работу. — прервал ее Шэнь Цинцю. — Никой ванны, сразу в спальню. И его комнату я заберу себе. — Ты не имеешь права оставаться здесь! — выкрикнула она. — Это рушит все правила. — Я все еще могу позвонить ему и все рассказать об одержимости твоего отца. — голос Шэнь Цзю тоже звучал похожим на агрессивное шипение змеи. — Поэтому заткни рот и выполняй свою работу. Пока я не вышел из себя. Женщина сжала челюсти и развернулась, указывая путь Му Цинфану, а одной стоящих рядом приказала проводить отца в другое крыло. Шэнь Юань постарался рассмотреть помещение, но альфа только цыкнул на эти попытки и попросил лежать спокойно. Вскоре они остановились, а Цинфан поставил Юаня на ноги, все еще держа. — Юань. — позвал он. — Юань, послушай меня внимательно. Если будет кровь или тошнота, то кричи. Если поймешь, что больно или теряешь сознание — зови. Прошу тебя, сейчас ты должен нести за себя ответственность, как никогда. Мы с твоим отцом будем здесь и принесем с едой лекарства. И поможем, чем сможем. Только будь внимателен к себе. Юань кивнул и его буквально втолкнули в спальню, быстро закрывая дверь. Ноги дрожали и идти было больно, что уж говорить о банальном омерзении из-за насквозь промокших вещей ниже поясницы. Но идти надо было, иначе он мог просто остаться валяться у дверей, пока к нему не приведут Ло… — Юань-гэ? — послышалось сдавленный полустон-полувсхлип с кровати. Там же что-то зашевелилось и быстро зашуршало, накидывая на, упс, голое тело простыни.