Немного о цветении и увядании тихими разговорами

Ловя воздушные волны бледной ладонью, Шэнь Юань с улыбкой на губах глядел на закат. Пудрово-розовые облака мягко скользили по сиреневому небу, изредка ловя на себе лучи почти спрятавшегося солнца. Их бока загорались ярко алым, но быстро бледнели и выцветали. Где-то вдали чернели крыши домов. А высоко в небе, над головой юноши, загорались яркие звездочки. Тихо открылась дверь и в прохладу вступил мужчина, тут же бросая на плечи Юаня теплую кофту. Омега только фыркнул, не отвлекаясь от рассматривания пейзажа вдалеке. Он не очень хотел разговаривать с кем-либо, потому что очень устал на празднике. Конечно все внимание было сконцентрировано на нем и Бинхэ, который крутился рядом. О помолвке еще не объявили, а их двоих уже принимают за женатую пару и оценивают. Вероятно это не так бы бесило, вот только буквально все подходили к ним и пытались завести беседу, намеренно коверкая имя альфы. «Шэнь Юань, Лю Бинхэ» «Ох, Шэнь Юань! Ло Бингэ.» «Здравствуйте, Шэнь Юань, Лю Бингэ» Сначала Юань только поднимал бровь и прощал подходящих к ним, так как сам Бинхэ не показывал признаков враждебности, а только улыбался и вникал в беседу. Потом омега начал мягко поправлять подходивших. Ну а дошло до того, что наследнику пришлось вылить на костюм одного из собеседников свой напиток. «Случайно» естественно. Шэнь Юань никогда не был глупым мальчиком и понимал причины такого поведения. Он был наследником такого огромного и влиятельного клана, но родился омегой. Конечно это не отменяет того, что пост главы будет его. Однако не полностью. Да и все знали, что Юань не особо горел желанием занимать его. Поэтому он хотел лучше знать будущего мужа и искренне его любить, чтобы прожить жизнь вместе и плавно свалить на него все свои обязанности. В целом, для их общества было нормально, когда муж наследника берет на себя роль главы. Наследник омега вообще очень редкое явление. Часто главы стараются воспроизвести на свет альфу или бету тем, или иным способом. Однако родители Шэнь Юаня дали достаточно бескомпромиссный ответ. И пусть связано это было с личным внутри Шэнь Цзю, однако Юэ Ци принял это. Он не собирался иметь связь на стороне или пользоваться услугами суррогатной матери, признавая полноценным наследником своего уже рожденного от законного брака сына. Поэтому сам Юань стал лакомым кусочком для большинства кланов и семей. Но выбрали ему в пару Бинхэ. Сначала Юань был резко против скорее не из-за самого альфы, а больше из-за этого выражения «договорной брак». Его тошнило от этих слов, и он никогда не хотел бы свои отношения называть таким образом. А Бинхэ был и остается для него очень светлым и надежным человеком, которому можно доверить клан. Причин на самом деле для этого много, но основная это то, как альфа обращался с ним во время цикла. Юань помнит и бесконечные вопросы о самочувствии, и бережные покачивания во время узла. Несмотря на свой первый гон, Бинхэ ни разу не причинил какой-либо намеренной боли или неудобств. И насколько знает Юань, тот в тайне пил подавители, которые вероятно очень вредили его здоровью. Маленький мальчик вырос в очень доброго юношу. И омегу это сразило наповал. Он во время их первой встречи в ресторане подозревал, что белый барашек почернел внутри, однако это оказалось ложным впечатлением. Ло Бинхэ все еще был тем самым ребенком, который приходил читать сказки рыбкам и ждал свою маму. — Думаешь о нем, да? — спросили рядом. Шэнь Цзю аккуратно сжал ладонь сына. — Холодные руки. Почему вышел в пижаме? Юань пожал плечами и тяжело вздохнул. Историю со свадьбой он принял. Бинхэ не был плохим кандидатом. Скорее неожиданным. Однако они быстро прониклись друг другом. Возможно Юань начал осторожно симпатизировать альфе. Но было то, что не давало юноше покоя. История с семьей Цю была до простого странная и нелогичная. Зачем им Юань допустим было плюс-минус понятно. Очередной кровосмесительный брак принес бы много положительных моментов за собой: связь с Цанцюн, здоровые наследники и месть сбежавшим из семьи. С другой стороны, почему такой влиятельный клан вообще должен был соглашаться на условия почти распавшейся и всеми презираемой семьи? У Цю не было ничего от их былого величия. Поэтому любое их давление было бы смешным. Однако почему-то предложение настолько напугало родителей Юаня, что они достаточно быстро нашли и договорились о браке не с кем-то, а с сыном клана Ло. Тем самым они не просто связали семьи, они еще ушли с пути нейтралитета и признали власть Тяньлан Цзюня. Это было очень странно для клана, который всегда выступал миролюбивым судьей и другом двух самых влиятельных семей — Се и Ло. Значит, то, что предъявляли Цю было действительно важным и страшным. Настолько, что родители Юаня действительно пошли на такой серьезный шаг ради спасения сына и обеспечения ему безопасности. Но опять же. Шэнь Юань очень сомневался, что все это время они просто забыли о своем «козыре в рукаве» и воспользовались именно сейчас им. Или Цю наращивали мощь, или за ними кто-то стоит. В любом случае очень нечисто все выходит. В случае второго варианта так и вообще становится очень все нестабильно. Если взялись за Цанцюн, значит хотят добраться к кланам Се и Ло. Ведь только клан Юаня и Гусу Лань всегда стояли между ними, не давая переубивать друг друга за влияние и власть в прошлом. Следовательно, этот теневой персонаж очень влиятелен и преследует далеко не мирную цель. Поэтому Юань всеми силами старался приблизить их с Бинхэ встречу. Наверное даже сильнее обычного. Они ходили на свидания каждые пятницу или понедельник, как и было принято перед помолвкой. Часто лишь общались друг с другом, но теперь Юань хочет наконец обо всем расспросить своего жениха. Возможно ли, что ему известно больше? Или же он может здорово помочь в поиске ответов. В любом случае занимаясь чем-то таким они могли бы здорово сблизиться. Этого хотели оба, поэтому выгода очевидна. Пятничный вечер быстро настал и ресторанчик, который выбрал Бинхэ, был очень приятным. Стоило зайти внутрь, как в ноздри ударял аппетитный запах еды. Вокруг было приятно светло благодаря маленьким свисающим над каждым столиком винтажным лампочкам и их теплому свечению. Разговоры людей не были слышны, а легкая музыка заполняла собой все пространство ресторана. Тут было очень приятно находиться и хотелось даже поскорее занять свое место и что-нибудь очень вкусное съесть. Для наслаждающегося обычно больше атмосферой места Юаня, а не его кухней, такое желание было чем-то необычным. Бинхэ нашелся в углу. Он, как оказалось, не мог свести с жениха особо красноречивого взгляда и жадно разглядывал все это время. Смутившись от такого приятного внимания, Юань пожалел, что оделся достаточно обычно. На нем лишь была удобная атласная блузка цвета зеленого чая и белые брюки с высокой талией. Образ сквозил скорее простотой и беспечностью, чем чем-то особенно красивым. Бинхэ же как и всегда выглядел с иголочки в своей винного цвета рубашке, черных джинсах и кучей мелких аксессуаров. Кудрявые волосы в этот раз были выпрямленный и аккуратно уложены. В общем, выглядел он очень дорого и божественно. Настолько, что Юань невольно пропустил большую часть его махов ладонью и застрял в пролете между баром и залом. Неловко потоптавшись и сделав вид, будто осматривает зал в поиске своего партнера, юноша спешно отправился к столику. Бинхэ тихо посмеивался в кулак, но ничего не сказал. Конечно ему было бесконечно приятно наблюдать за такой реакцией Юаня на него. Особенно примечательным стал милый розовый румянец на щеках. Омега вдруг становился менее неземным и осязаемым, настолько, что кожу пальцев покалывало нетерпеливое желание коснуться. — Привет. — буркнул Шэнь Юань, присаживаясь напротив. — Ты уже заказал ужин? Я читал, что они достаточно долго готовят. — Еще нет. — махнул головой Бинхэ. — Хочу, чтобы ты выбрал. Юань кивнул и быстро подозвал к ним официанта. Он продиктовал заказ, советуясь с альфой попутно, уточнил время приготовления и тут же повернулся обратно. Его распирало желание наконец поделиться с кем-нибудь своими мыслями, однако то, как начать их разговор он забыл продумать. Бинхэ же совершенно не помогал и просто внимательно наблюдал. — Скоро объявят о помолвке. — сказал омега, поглаживая красивый веер. — Да уж, не верится, что все произойдет так скоро. — Ло Бинхэ качнул головой. — Стоит мне окончить школу, как мы сыграем свадьбу. — Да уж. — Юань улыбнулся. — Скоро мы станем семьей. Отчего-то эти слова глухо отозвались в сердцах обоих парней теплой волной какого-то спокойного счастья. Это было нечто настолько мимолетное, что оба и не заметили вовсе перемены. Только лишь легкий румянец выдал то, что произошло. Бинхэ вовсе расплылся в смущенной улыбке. — Но на самом деле, есть то, о чем я хотел бы спросить. — резко сменив тему и уйдя в серьезный тон, произнес Юань, сжимая веер. — Почему твой отец согласился на нашу свадьбу? — А почему он должен был отказать? — Бинхэ свел брови к переносице. — Твои родители его хорошие друзья, мы с тобой знакомы с детства, да и выгодно это. Разве этого недостаточно? Так он еще и относится к тебе очень хорошо. — Хорошо. — кивнул омега, постепенно подходя к главной теме. — Ты действительно прав. Дядя и клан Ло только выигрывают от нашего союза. Однако как думаешь, почему мои родители согласились? — Они и не соглашались. Это было полностью их предложение. Весьма настойчивое. — юноша хмыкнул, а затем нагнулся ближе к жениху. — Ближе к сути Юань-гэгэ. — Тебе это странным не показалось? Я имею в виду, мои родители так рискнули ради нашей свадьбы. Неужели это не намекает на очевидную угрозу или проблему? — Ты прав. Твоему клану невыгодна свадьба с моим. Однако твои родители пошли на это потому что… — Я не знаю. — Юань поднял ладони. — В этом и проблема. Очевидно это связано с кланом Цю. Я уверен в этом. — Почему бы не узнать у них об этом? Мне казалось, что вы довольно близки. — Да. Это так. Однако дело настолько серьезное, что они ни за что мне не расскажут. Но я подозреваю, что есть кто-то или что-то еще. Как такой мелкий клан с отрицательным влиянием может даже подумать о шантаже или давлении на Цанцюн? Тем более вынуждать моих родителей выдавать меня замуж не за кого-то, а за сыновей Тяньлан Цзюня? Разве не очевидно, что мне угрожает серьезная опасность. Настолько, что они готовы отдать своего ребенка под опеку семьи Ло и разрушить отношения с кланом Се. — Ты прав. У клана Цю точно нет сил и влияния для создания подобного рода угрозы. — Бинхэ задумался. — И очевидно, что это было сделано не столько ради мести, а с более масштабным смыслом. Кто-то хочет добраться до королевских семей Ло и Се через Цанцюн. Однако кто? — Я думал об этом. Мир поддерживают только Гусу Лань и Цанцюн, остальные кланы так или иначе ушли под крылья Се или Ло. Сейчас по сути нет ни одного клана с таким же огромным влиянием, как у них. Если бы я хотел это поменять, то начал бы с Цанцюн и Гусу Лань. Мой клан всегда отвечал за переговоры, Лани за правила, но оба всегда следили за порядком. Разве не очевидно, что стоит пошатнуть влияние именно тех, кто уже несколько десятков лет поддерживает мир? — Это так. — согласился альфа. — Сначала приструнить Цанцюн, затем добраться до Гусу. Однако твои родители нашли выход. Теперь, пусть вы и нарушили нейтралитет, Лани все еще стоят между. Таким образом мир соблюдается, а ты находишься под полной защитой моего отца. Однако, я не думаю, что Хуа Чэн и Цзюнь У стали бы вестись на провокации и начали бы межклановую войну. Брат никогда не поддерживал насилия, не станет делать это в будущем. Он совершенно другой человек. Да и… есть некоторые обстоятельства, по которым он точно не пойдет против семьи и клана Се. — Обстоятельства? Какие? — Это личное дело моего брата. Я не могу рассказать. Но поверь, даже если план и состоял в том, чтобы стравить кланы, навряд ли это выйдет. А-Чэн не позволит этому произойти. — Так ты полагаешь, что план провален? — Юань хмыкнул, затем раскрыл веер. — Мне кажется, что все не так просто. Неужели этот человек не мог предугадать такого поворота? — Ты имеешь в виду, что этот человек намеренно позволил клану Цю надавить на твоих родителей? И вынудил таким образом связать нас с тобой браком? Чтобы убрать Цанцюн именно как посредника между Се и Ло? Но в этом случае, Гусу Лань с их огромным влиянием тоже должны были перейти на одну из сторон и сочетаться браком с кем-то из клана Се. — У Принца нет жениха, как и у обоих нефритов. Почему бы не вынудить Ланей поступить также. — Я очень сомневаюсь в этом всем. Лани никогда не заключали договорных браков. Их и особо шантажировать нельзя, потому что они очень закрытый клан. Мероприятий они практически не посещают, да и светскую жизнь не ведут. — Знаешь, способ сломить кого-либо найти можно всегда. Я считаю, что этот человек точно не отступит. — И что ты предлагаешь? — Давай начнем с клана Цю? Поищем какие-нибудь сведения о них. — Все клановые сведения хранятся у семьи Се или в моем родовом доме. — Бинхэ улыбнулся, мягко отнимая веер от лица жениха. — Предлагаю начать с дня рождения Цзюнь У. — Поиграем в шпионов и заберемся в хранилище семьи Се? — Юань рассмеялся. — Я не против.

***

Были вещи, о которых Лань Чжань предпочитал не говорить. Их было очень много, и в целом говорил он редко и мало, но все же. Есть то, чего юноша предпочитает избегать в общении. И многие этот красноречивый намек понимают и без упоминания. Все, но не Вэй Ин, который особо никогда тактичностью не славился. В любом случае, Лань Чжань четко для себя уяснил еще два года назад — если Вэй Ин чего-то хочет, то он добьется этого любой ценой. Поэтому никогда не смог бы что-либо скрыть от него в случае его искренней заинтересованности. Наверное, именно поэтому Лань Чжань после годового обучения в Гусу Лань и возвращения в школу только и мог игнорировать и сбегать от Вэй Ина. Его чувства к омеге были слишком очевидными для всех, потому он выбрал такой метод. Если же мальчишка был слишком прилипчивым, а альфа находился на грани раскрытия, приходилось быть грубым и всячески стараться его задеть. Это было похоже на ребячество, но Лань Чжань не мог ничего с этим сделать. Он долгое время не мог принять свои чувства, а когда смирился, то и задуматься о признании было бы глупо. Вэй Ин практически не говорил с ним, да и сталкивались они слишком редко, даже будучи в одном классе. Но больше всего отговорило от признания поведение омеги с другими. Конечно он не доставал их с такой же усердностью, как Лань Чжаня, но юноша все еще вел себя открыто и развязно со всеми. Поэтому то, как бы Вэй Ин отнесся к признанию было понятно и глупому. Из-за этого Лань Чжань долгое время предпочитал молчать и наблюдать за возлюбленным. В будущем его ждало замужество и дела клана, может быть он смог бы полюбить вновь. Может от упоминания Вэй Ина перестало бы болеть в груди и сдавливать горло. Лань Чжань всегда мыслил позитивно и верил в лучшее, как бы плохо не было все вокруг. Он справится, а жизнь наладится. Это, как говорит его дядя, только временные трудности. Юноша сжимает ладони в кулаки и вздыхает. Сейчас ему необходимо забрать свои вещи и спуститься к водителю. Долгие факультативы высосали из него все силы, оставшиеся в достаточно малом количестве после цикла. Кто бы мог подумать, что Вэй Ину он настолько безразличен, что тот отнесется к их времени там так никак? Словно они были просто незнакомцами, не больше. Конечно Лань Чжань вел себя глупо и грубо, но он никогда не переходил границ и всегда приходил на помощь исходя из собственных сил и возможностей. И он точно не мог относиться к их сексу так безразлично. Даже если бы Вэй Ин не нравился ему так сильно. Разве нельзя было хотя бы чуть-чуть проявить ответных волнения или радости … или любых других чувств? Разве Лань Чжань не достоин этого? Коридор встретил тишиной и сумерками. Он закончил сегодня позже обычного, поэтому не был удивлен полному отсутствию людей в школе. Сейчас ему надо было просто забрать вещи и не думать о том, кто делает ему больно. Просто жить своей жизнью дальше и стереть из памяти все. Дверь легко поддалась и открылась, радуя юношу. В прошлом учитель или одноклассники часто запирали класс с его вещами внутри, поэтому Лань Чжань был вынужден бегать к охраннику и просить ключи. В последнее время все тихо не делали этого и оставляли дверь открытой для альфы. Хотя, честно говоря, сегодня он возвращался намного позже обычного. В классе было тихо. Сквозь окна пробивался яркий алый закат и осенняя прохлада. Лань Чжань вздохнул и вошел. Внезапно кровь прилила к голове с шумом и звоном, а тело в ступоре замерло. Два силуэта, сливающиеся в один то и дело, стояли в окружении легких белых занавесок, колыхающихся из-за ветра. Два парня тесно прижимались к друг другу и колонне между окнами и очень мокро целовались. Лань Чжань втянул воздух и постарался сделать шаг, но вместо этого выронил телефон на пол. — Твою мать. — выругались из силуэтов. Лань Чжань сделал нетвердый шаг назад. Ему надо взять себя в руки. Нельзя показывать шок или другие эмоции. Надо быть холоднее. Быстрее взять вещи и уйти. Давай же. Он сделал несколько шагов к парте, стараясь не смотреть на… Его вещи уже были бережно сложены в портфель, оставалось только взять его и уйти. И ни смотреть, ни смотреть, ни смотреть, ни смотреть. Господи, его сейчас вырвет. Вэй Ин вжался в стену, прячась за своим парнем и постарался стать незаметным максимально. То, что их застал именно Лань Чжань приносило какие-то странные чувства в его сердце. Отчего-то стало душно и тошно. Альфа даже не посмотрел на них, явно чувствуя новые приступы омерзения и ненависти к однокласснику. А у них вроде только-только налаживались отношения. Но теперь… — Лань Чжань. — А-Ин. — шикнули тихо рядом. Но Вэй Ин помотал головой и постарался выйти из-под защиты. Однако Лань Чжань не только не ответил, но и не обернулся в целом. Только спокойно вышел из класса и заботливо прикрыл дверь, оставляя их одних. Тело пробила дрожь. Вэй Ин тяжело вдохнул воздух и упал на пол. Что они натворили? — Он не посмеет рассказать. — Цзян Чэн сел рядом и перехватил в свои руки ладони омеги. — Нет, расскажет. — покачал головой юноша. — Ты ведь знаешь, какой он правильный. Как только узнает о моей свадьбе, то найдет время для этого. — Нет никакой свадьбы. Успокойся. — Но будет. — Вэй Ин сжал губы и постарался улыбнуться. — Просто надо… Надо с ним поговорить чуть позже и объяснить все. — Ты думаешь, что такой холоднокровный человек тебя поймет? — Цзян Чэн хмыкнул. — Я надеюсь? — юноша попытался встать, но его еще шатало. Почему-то появление Лань Чжаня вывело его из колеи. — И перестань его звать так фамильярно. Он теперь Лань Ванцзи. Не используй его детское имя. Ты же не его невеста. Вэй Ин посмотрел на дверь и вздохнул. Да. Лань Чжань сжал губы и скатился по этой самой двери вниз. Его всего пробила дрожь с холодным потом. Все, что он смог — прикрыть дверь. Ноги не держали и перед глазами все расплывалось. Конечно он понимал, что у Вэй Ина будут отношения, но… видеть их вот так очень тяжело. Вэй Ину правда было плевать на их цикл, потому что у него уже был парень. И относился он ко всем так близко, однако подпускал к себе только своего парня. Омега никогда не давал никому прямых намеков на что-то, тем более Лань Чжаню. Между ними никогда не было ничего. Абсолютно. Только шутки и проказы веселого парнишки над своим одноклассником. Как же его тошнит. Когда Лань Чжань добрался до дома, было уже очень поздно. Он сидел некоторое время у дверей в класс, затем сместился в туалет, где все его приемы пищи потонули в прозрачной воде унитаза. Потом его нашел личный водитель. В следующее мгновение альфа уже лежал на кровати и не мог даже глаз открыть. Его знобило и периодически рвало чем-то. Рядом сидел брат, а дядя мерил шагами комнату. Кажется они говорили о чем-то, но Ванцзи мог только слышать звуки, а собирать их в слова его мозг отказывался. Поэтому он быстро проваливался обратно в черную воду с головой, где было тихо и тепло. Где не было никого. Когда он окончательно вынырнул было все еще темно. Рядом, в кресле, спал его дядя, а брат у кровати читал какую-то книгу и не сразу заметил пробуждение альфы. Лань Сичэнь мягко улыбнулся и положил ладонь на лоб подростку. — Ты проснулся? — Сколько я спал? Наследник семьи рассмеялся и покачал головой. Он протянул стакан воды и помог младшему аккуратно все выпить. Затем потрепал каштановые волосы и вышел из спальни за врачом. Лань Чжань остался один. Наверное это было передышкой для всего произошедшего. И знак, что все же ему стоит становиться более похожим на своего закрытого и менее импульсивного отца. Альфа перевернулся на бок и провел по гладкой поверхности тумбочки в поисках телефона. Тот быстро нашелся и ответил ярким мерцанием. Дата и время подсказывали, что прошло около трех дней с его неожиданной лихорадки, а пустое окно уведомлений напомнило о суровой реальности. У него не было друзей. Конечно никто не подумал написать и справиться о его самочувствии. Часто юноша не обращал на этот факт внимания, но порой все же чувствовал пустоту. В детстве он не хотел ни с кем играть, часто игнорировал сверстников в клане, а повзрослев понял, что не умеет знакомиться и общаться. Несколько раз Лань Чжань пытался подойти к кому-нибудь и подружиться, однако те только вежливо улыбались и поджимали губы, явно намекая на отсутствие желания общаться дальше. Поэтому Ванцзи спокойно кивал, прощаясь и больше не пытался возобновить неудачные попытки. Просто ему никогда не стать чьим-то другом, но это же не конец жизни? Он может стать хорошим братом, племянником, супругом и отцом. Врач пришел быстро. Мужчина задавал тихие вопросы своим хриплым ото сна голосом и почти ничего не говорил толкового. Однако Лань Сичэнь будто знал и понимал больше всех и с важным видом кивал. Дядя все еще спал, поэтому весь осмотр был шепотом. Лань Чжань догадался, что старший не отходил от его постели все эти дни и уснул, скорее всего, впервые за время болезни племянника. Поэтому молчаливо принял правила игры. Так же быстро врач ушел, оставив братьев наедине. Дядя тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок в кресле. — Хочешь есть? — спросил тихо Сичэнь. — Правила запрещают принимать пищу ночью. — покачал головой Лань Чжань. — Жаль, а ведь я припас для тебя шоколад. Думал, что как проснешься, надо будет обязательно отдать тебе. Лань Чжань сжал губы, скрывая усталую улыбку. — Шоколад очень полезен при болезни. — сказал альфа. Старший брат только хмыкнул и кивнул, покидая комнату. Ванцзи откинулся на подушки и посмотрел в потолок. Он не очень помнил то, что происходило во время его болезни. Вот ему становится плохо при выходе из класса, а потом он уже открывает глаза спустя три дня. Наверное сказался стресс и переутомление, ведь в после поездки ему было необходимо наверстать упущенное и заняться не только учебной деятельностью, но и семейной. В их клане он был правой рукой своего старшего брата, как и его дядя в свое время. Поэтому Лань Чжань не должен был забывать об обязанностях. И возможно он немного переборщил, решив уйти в это после их с Вэй Ином связи. Сердце сжалось. Почему-то юноша помнил все детали их цикла. Но не смог восстановить перед глазами все события того вечера. Только дрожащий голос Вэй Ина… Стоит ли Ванцзи попросить о переводе в другой класс? Или ему необходимо уйти на домашнее обучение, как этого хотел его дядя? Юноша вздохнул и еще раз бросил взгляд на телефон. Никто не написал ему, а тот, кого он любит… Не бессмысленно ли тратить нервы и силы на то, что причиняет ему только неудобства? Он не сможет завести друзей в школе, точно не сможет полюбить кого-либо, пока на фоне будет ходить счастливый Вэй Ин. Может не стоит даже пытаться вести нормальную школьную жизнь? — Меньше думай. — ткнули его пальцем в лоб. Сичэнь стоял рядом, склоняясь, с плиткой шоколада в другой руке. Лань Чжань не ответил, но послушно взял шоколадку и принялся за нее. В детстве, как и любой ребенок, он очень хотел попробовать все существующие сладости, однако им никто этого не разрешал. Сладкое всегда выдавалось маленькими и не вкусными драже в выцветших упаковках. Старейшины очень контролировали питание двух нефритов, только строгий дядя за успехи дарил маленький шоколадный батончик. Однако их с Сичэнем мама была другой. Она любила сладкое, поэтому в ее комнате всегда стояла хрустальная тарелка со всеми возможными конфетами и шоколадками. Приходя к ней, мальчики могли есть столько, сколько пожелает их душа. Мама только улыбалась, глядя на них. И никогда ничего не запрещала. Повзрослев, Лань Чжань узнал, что их мать почти ничего не ела. А сладкое не переносила в принципе. Все это было только ради сыновей. Конечно теперь, когда они старше, а Сичэнь уже исполняет роль главы клана и семьи, юноши могут позволить себе сладкое. Но все же, после смерти матери, они оба не могли есть шоколад какое-то время, оставляя его всегда только на плохие дни. Так это стало традицией и показателем поддержки. — Знаешь, мы все еще можем перевести тебя на домашнее обучение. — сказал Сичэнь. Его брат всегда был излишне наблюдательным. — Я подумаю. — ответил Ванцзи. Он не знал точно, хотел ли этого. Все же, Вэй Ин был для него важен даже силуэтом на фоне. Так альфа хотя бы мог точно знать, что с ним все хорошо. Или прийти на помощь в нужный момент. Он просто мог быть рядом. И это было очень и очень необходимо. Однако Лань Чжань прекрасно осознавал, что это сделает ему больно. Так, как было в этот раз. А может меньше или больше. Но обязательно будет больно и тяжело. Может даже слишком. Спустя некоторое время, альфа понял, что сидеть дома без дела было скучно. Поэтому Лань Чжань с особой усердной прилежностью выполнял все предписания врача. Неделю пришлось валяться в кровати и читать скучные книги о поэзии или истории. В обычное время альфа с радостью бы ушел в это, но сейчас очень хотелось чего-нибудь драматично-романтичного и обязательно с хорошим концом. Но просить брата принести ему какой-нибудь роман не о высоких чувствах древних китайских возлюбленных, из которых кто-то точно в конце умрет, было бы очень смущающе. Поэтому пришлось осваивать мир вэб-литературы. Наверное потому что многообразие новелл про заклинателей так сильно его захватило, что юноша и не смог заметить течения времени. Теперь было необходимо взять себя в руки и вернуться к занятиям в школе и… Вэй Ину. Перевязывая форменный школьный галстук, Лань Чжань вспомнил как собирался в первый день после цикла. Конечно ответ омеги в тот раз очень его разбил, но Ванцзи наивно надеялся на что-то. Теперь все окончательно сломано и точно невозможно. И возможно… он чувствует себя легче. Теперь точно ясно, что Вэй Ин не для Лань Чжаня. И можно жить дальше, не надеясь и планируя что-то наперед. Школа встретила его таким же одиночеством. Цзян Чэн то и дело порывался подойти и поговорить об увиденном, однако не решался. А Вэй Ин сидел бледный почти все время безэмоционально пялясь в экран телефона и на часы у двери в класс, словно ожидая чего-то. Когда прозвенел звонок на большую перемену и обед, Лань Чжань вместо столовой пошагал в кабинет медсестры. Альфа должен был отдать ей справку и записку от врача. Да и обедать в одиночестве ему не очень хотелось. Ванцзи планировал немного подождать, пока все разойдутся, и тихонечко уместиться в каком-нибудь углу для перекуса. Уже подходя к двери, юноша остановился и почти занес руку для стука, когда услышал высокий голос Вэй Ина. Тот то удалялся, то приближался, указывая на передвижение омеги по кабинету. — Этого просто не может быть. — на грани истерики говорил юноша. — Но мы сделали уже десять тестов. И сходили к врачу. — послышался недовольный голос Сяо Синчэня — брата Вэй Ина. — Ты попросил меня забрать результат и прочитать его с тобой. Вот. Беременность подтвердилась. Лань Чжань вдруг задохнулся. Беременность… Вэй Ин беременен… — Это шутка. Этого не может быть. Вэй Ин почти падал. Сил стоять у него совершенно не было, когда послышался стук и голос Лань Чжань после. Ну конечно, что может быть лучше беременности? То, что ее организатор абсолютно все слышал. Почему этот альфа не появлялся неделю в школе, но именно в день, когда пришли результаты, он решил заявиться. Почему это вообще все произошло? Когда он начал чувствовать себя немного не очень примерно через неделю после поездки и цикла, то не придал этому значения. Обычно Усянь часто страдал слабостью или отсутствиями аппетита вследствие тошноты. Он уезжал в школу ранним утром, а возвращался поздним вечером, поэтому никто не мог точно контролировать его питание. И конечно уставший ученик просто мог забыть об ужине. В этом не было ничего сверхъестественного. Возможно он и дальше бы продолжал жить в привычном темпе, не обращая внимания на свое состояние. Но его брат стал чаще принюхиваться к его запаху и как-то подозрительно льнуть ближе. Запахи омег нормально раскрываются после первой течки, поэтому Вэй Ин не мог знать о том, что нормально, а что не очень. И совершенно не обратил внимания на усилившийся феромон. А Синчэнь, который как раз готовился к свадьбе и зачатию наследника, не мог перестать думать о странном состоянии своего брата. Когда Усяню принесли первую коробочку с тестами, он рассмеялся. Все принимали курс противозачаточных не за день и два до отъезда, а за месяц. Они плавно вводили таблетки в свой рацион, поэтому было бы странно, если бы таблетки не подействовали. Забыть принять и прервать курс Вэй Ин не мог. За этим тщательно следила его бабушка, да и сам он отмечал в календаре каждый прием таблеток. Он точно был защищен. Что уж говорить о Лань Чжане, который просто не мог пренебречь правилами и не начинать или прервать курс. Более того, даже если бы он это сделал, то Усянь был в полной безопасности. Поэтому на первые две полоски омега только глаза закатил. После десятой пары, впрочем, стало очень не смешно. Однако тесты вещь не особо надежная. Поэтому Вэй Ин хоть и напугался, но паниковать не стал. Тогда он тайком сдал анализы и поручил все отнести и забрать Синчэню, который частенько крутится в больницах. Он не мог пойти на УЗИ или к гинекологу, потому что обо всем тут же узнают его опекуны. Поэтому они решили выяснить все через анализы. Которые показали беременность. — Вэй Ин. — его мягко хлопнули по щекам и подставили к губам стакан с водой. — Посмотри на меня, пожалуйста. Юноша постарался сфокусировать взгляд на Лань Чжане, однако все расплывалось. Хотел ли он когда-нибудь забеременеть в семнадцать? Не особо он хотел этого в целом. Его детство было тяжелым и строгим. Постоянно мальчика окружали масляные взгляды и шепотки, наполненные ядом презрения. Его запирали в комнате не раз и не два, забывали приносить еду в периоды наказания, поэтому он мог не есть несколько дней. Постепенно появилась привычка прятать еду и питьевую воду в спальне. Хотел ли Усянь, чтобы его ребенок жил в таких же условиях? Конечно же нет. Его мать была деспотичной женщиной с истеричным типом личности, Вэй Ин не хотел стать ею для своего ребенка. Как он вообще мог позволить им всем узнать о своем положении? Это то, чего нельзя допустить. Ведь тогда свадьба сорвется, придется остаться в семье на всю жизнь. Его никто не заберет оттуда. А ребенок будет страдать и жить подобно своему родителю. Разве это то, что они заслужили? Внезапно Вэй Ин всхлипнул в руках Лань Чжаня. Альфа прижал его к себе ближе и начал медленно и аккуратно поглаживать. Усянь плакал редко и очень не любил это дело. Бабушка строго отчитывала за слезы, а мама впадала в истеричный припадок. Он боялся плакать будучи ребенком и ненавидел это повзрослев. Но сейчас, когда Вэй Ин не мог ни плакать, его не ругали, а обнимали и позволяли это. Огромная гора вдруг ушла с его плеч, и омега разрыдался еще сильнее, прижимаясь к Лань Чжаню в поиске утешения. Оказывается, плакать бывает очень приятно.

***

— Сань Лан! — крикнул Се Лянь, подбегая к альфе. Они договаривались просто прогуляться по парку и зайти в несколько магазинчиков, когда выяснили, что оба увлекаются рисованием. Однако нервно трясущиеся руки явно выдавали то, о чем они молчали, но подразумевали. С этим словом на букву «с» все вдруг становилось сказочно-загадочным и немного иным. Поэтому Се Лянь, краснея, долго подбирал себе образ, роясь в бесконечной гардеробной. Он очень хотел прийти в чем-то светлом, невольно создавая для Хуа Чэна ассоциацию. Но в какой-то момент подумал о том, чтобы попробовать повторить стиль альфы. Куча фотографий в социальных сетях помогли в этом. Поэтому вместо чего-то светлого, на нем красовались черные джинсы, прикрывающие живот, и ярко-красный кроп-топ. Еще он подобрал к образу всякие цепи и крупные кольца. Однако… видимо не ему одна пришла идея попробовать одеться в один стиль с партнером и создать иллюзию парных нарядов. Потому что Хуа Чэн, поднявший в изумлении брови, стоял в кремовом пальто на распашку, белоснежных брюках и розовой футболке. — Так у нас с Гэгэ ментальная связь? — улыбнулся все же альфа. Се Лянь не стал сдерживать рвущийся наружу смех. Его кожаная куртка быстро слетела с плеч, потому что была на несколько размеров больше и не совсем его. Хуа Чэн ловко подхватил вещь и стянул с себя пальто. — Поменяемся? — Мы будем выглядеть нелепо. — Гэгэ даже в костюме утенка не будет выглядеть нелепо. Хуа Чэн накинул на плечи омеги пальто и крепко его перевязал. У них не было еще сильной разницы в размерах, поэтому вещь легла хорошо. Сам же альфа тоже примерил куртку. Се Лянь еще раз рассмеялся с произошедшей ситуации, однако Сань Лан не помог, а лишь покрутился игриво. — Ну как, Гэгэ? Я красавец? — ухмыляясь, спросил юноша. — Самый красивый. — кивнул Се Лянь. — Обложка Vogue твоя. Альфа хмыкнул и перехватил ладонь Принца. Тот не стесняясь переплел пальцы. Они двинулись в глубь парка. Клены важно покачивались в такт незаметному ветерку. Красные ветви свисали над головой, а листья шуршали у стволов. На дорожках, спрятанных от остального города, было спокойно и тихо. Кто-то сидел под стволами на пледе и читал книгу, другие неспешно прогуливались. На Се Ляня и Хуа Чэна никто не обращал внимания, поэтому эта прогулка стала еще спокойнее, нежели их прошлая беседа на балконе во время праздника. — Ты упоминал, что мы уже встречались с тобой ранее. Расскажи подробнее. — попросил Се Лянь, когда они с дымящимися стаканчиками чая присели на скамью. — Судьба сводила нас бесконечное количество раз. И я больно ранен от того, что Гэгэ не помнит ничего. — Прощу прощения. — их бедра касались друг друга, а лица находились не так далеко для поцелуя. Сейчас Се Лянь мог бы немного приподняться и коснуться озорных пухлых губ альфы. Возможно Хуа Чэн бы взял инициативу на себя, и поцелуй стал бы глубже и менее невинным. Однако еще было не время для такой близости, поэтому омега только нагнулся и обнял юношу. Хуа Чэн отвел взгляд и прикусил нижнюю губу. В его голове все еще был их возможный поцелуй. Но были вещи, которые следовало ждать. Не могли они с Се Лянем перейти сейчас в разряд возлюбленных и пары, позволяя себе поцелуи и более интимные вещи. Не в их статусах быть такими легкомысленными, пусть и очевидна взаимная симпатия. Хуа Чэн наследник клана, а Се Лянь был братом главы другого, противоборствующего. И им следует быть предельно аккуратными в действиях и выждать некоторое время. Тем более, они действительно мало знают друг о друге в общении. Пусть переписка их за несколько дней стала поистине огромной, все же живые беседы имели другой характер и толк. Поэтому они должны были дать себе время на все. — Мы встретились впервые на выставке моей матери. — рассказал Хуа Чэн, перед тем, как припасть губами к горячей крышке стаканчика. — Госпожа Хуа устраивала выставку? И я был на ней? — Принц удивился, однако тут же лицо его затянула задумчивость. — Это было давно, да? Ох, ты тот ребенок? Альфа усмехнулся и кивнул, а Се Лянь сжал его ладонь. Это произошло очень давно, а Хуа Чэн был слишком юн. Ему было около девяти или восьми, когда его отец устраивал выставку работ своей любимой жены. Руки у нее в последние годы болезни дрожали, поэтому большая часть мазков и линий получались немного неровными. Но все полотна все еще оставались восхитительными. Однако никто из приглашенных людей не смотрел на них, спеша в зал с закусками и напитками, где стоял его отец. Все эти важные гости должны были уделить внимание умершей госпоже, которая до последнего не выпускала кисть из рук, а не льстиво улыбаться главе клана, нахваливая его любовь и преданность жене. Как от этого было тошно. В зале с картинами остался лишь он один. Свет ламп тепло струился вокруг картин, пока Хуа Чэн медленно ходил от одной к другой. Он еще не очень хорошо разбирался в живописи. Для мальчика все это было только картинами мамы. Не больше. Однако юный наследник чувствовал всю важность мероприятия. Это была посмертная выставка его матери. И все внимание должно быть уделено только ее работам, а не ее мужу. Поэтому мальчик злился. Хотелось пойти и накричать на всех этих подлиз. Но как он мог это сделать? Его маме не понравилось бы такое капризное поведение. Топ. Топ. Топ. Послышались медленные шаги. Хуа Чэн обернулся и увидел мальчика, шагающего от одной картины к другой. Выглядел он при этом искренне заинтересованным в каждом полотне. Теперь свет падал только на его белоснежный силуэт. Невольно альфочка замер, пораженно глядя на кого-то столько красивого.

— Красиво. — сказал мальчик, подойдя ближе. — Ты тоже юный ценитель прекрасного?

— Это все моя мама нарисовала. Она у меня художница.

— Так ты — Хуа Чэн? А я Се Лянь. — мальчик улыбнулся. — Твоя мама была огромным талантом.

— Ты тоже рисуешь?

— Как узнал?

— Мама говорила, что на картины может правильно смотреть только художник.

— И как ты понял, что я правильно смотрю на картины?

— Не знаю. Просто понял. — щеки альфы покраснели от стыда.

— Правильно понял. Я тоже рисую. Не так хорошо как твоя мама. Но весьма неплохо. — Се Лянь вздохнул. — Ты тоже рисуешь?

— Нет. Ты не угадал. — махнул головой ребенок.

— Вот как? Жаль. Пальцы у тебя красивые, то что надо для художника.

Хуа Чэн вытянул пальцы и спародировал детский тон голоса: — Правда? Се Лянь улыбнулся и переплел пальцы вытянутой ладони альфы со своими. Хуа Чэн хмыкнул и сжал чужую руку. — Так значит, ты решил послушать меня и начал рисовать? — омега отпил из своего стаканчика. — Это льстит мне. — Конечно, гэгэ. Сейчас альфе больше всего на свете хотелось рассказать Се Ляню обо всем. Как он долго горевал и не мог принять смерть родительницы. Как обходил ее мастерскую стороной. Как боялся смотреть на кисти и краски, но потом с упоением мог рассматривать их часами. Как впервые он взялся рисовать, припоминая мамины уроки, и у него ничего путного не вышло. Как Хуа Чэн смотрел неотрывно в интернете уроки живописи и старался научиться этому так. Как мог забыть о еде, лишь бы постараться нарисовать что-нибудь путное. Как рыдал в мастерской, найдя дневник его матери и ее заметки об успехах сына. Когда-нибудь он сможет рассказать Се Ляню обо всем и открыться на все сто. Не сейчас, потому что это может омрачить их конфетно-букетный период. Сейчас все должно быть сладко и приятно. — Пойдем? Пока все книги не раскупили. — Кто бы мог подумать, что его Высочество Принц Сяньлэ обожает читать столь скучные трактаты. Тем более старые притчи. — Мой няня любит поучать меня через старые притчи. Почему бы не опередить его? — улыбнулся Се Лянь. — Быть на шаг впереди и все такое. — Твой няня очень своеобразный человек, да? Только хотел Се Лянь ответить, как пораженно замер, указывая на дорогу, к которой они подошли в ходе беседы. Там, прямо по проезжей части ползал не особо приятного вида человек. Он кричал, однако никто кажется его не замечал, чем еще больше раззадоривал мужчину. Надрывающимся голосом он кричал и молил о помощи так одновременно яростно и жалко, что пара невольно вздрогнула. Се Лянь было даже дернулся к нему, но бы остановлен крепкой хваткой Хуа Чэна. — Гэгэ, пожалуйста, стой смирно. И не лезь под колеса машины. — покачал головой юноша. Принц, согласившись, кивнул. Поблизости есть люди, которые могут оказать помощь этому человеку, а им с Хуа Чэном не стоит действовать опрометчиво. Альфа глянул на светофор и кивнул одному из людей недалеко от них. Охранник быстро понял господина. Отделившись от группки подростков, мальчишка оперативно махнул рукой. Загорелся красный, перед стариком оказалось несколько людей. Тот только всхлипнул, когда его подняли за руки и приволокли к Се Ляню и Хуа Чэну. Краем глаза Принц заметил удивленный, но решительный взгляд влюбленной парочки в парке, и покачал головой, приказывая своим людям разбрестись и не лезть. Издержки их положения требовали постоянного бдения охраны, поэтому ни Хуа Чэн, ни Се Лянь не удивились присутствию слежки. Омега достал из рюкзака воду и поставил перед мужчиной. Однако тот не обратил на этот жест никакого внимания, а постарался ухватить Принца за руку. Его попытку быстро прервал Хуа Чэн, одним грозным взглядом из-за прищуренных век многое обещая за новую попытку коснуться Се Ляня. Поэтому мужчина только отшатнулся от него. — Что с вами произошло? Почему вы вылезли на дорогу? — вежливым тоном спросил омега. — Помогите. Помогите. — шептал засохшими губами мужчина, будто намеренно избегая смотреть в лицо Принцу. — Отвечай на его вопросы. — подал голос явно недовольный Хуа Чэн. — Он поможет тебе. Се Лянь хотел бы отчитать альфу за такой резкий тон, однако лишь покачал головой. От старика пахло никак. Но выглядел он так, словно не принимал душа и не менял одежду уже долгое время. Губы его были в трещинах, но голос живой и звонкий. Почти театральный. Однако Принц только дружелюбно улыбался и заинтересованно смотрел. Хуа Чэн внимательно проследил за задумчивым и красноречивым разглядыванием Се Ляня этого старика и сразу разгадал его план. Поэтому только состроил более недовольное выражение лица и закатил глаза, «случайно» задев ногой бутылку воды так, чтобы она подкатилась к старику. — Моя деревня в опасности. Пожар почти уничтожил все, еды и жилья не осталось. Все погибают. — прохрипел мужчина, Се Лянь ахнул. — Вам не прислали помощи? Как вы добрались до столицы? — забеспокоился омега и красноречиво глянул на альфу. Тот хмыкнул и достал телефон, протягивая его Принцу. — Нам отказали в помощи. Сказали, что сами можем справиться. Я собрал последние пожитки и двинулся в столицу. Нам нужна помощь. Иначе вымрет деревня. Врач не справляется. — быстро протараторил старик. — Как называется деревня? Показать сможете? — Се Лянь открыл карту на смартфоне Хуа Чэна и показал старику. — Да. Да. Это одна из деревень к югу. Вот. — и ткнул грязным пальцем в точку. Та тут же превратилась в красный значок и построила маршрут. Однако не успел Се Лянь задать еще один вопрос, как старик забился в конвульсиях и повалился на землю. Испуганный таким резким поворотом омега невольно одернулся, тут же попадая в объятия Хуа Чэна. — Врача быстрее. — крикнул Се Лянь, однако альфа быстро перехватил юношу под локоть, уводя дальше. Над стариком столпились охранники. — Они обученные люди. — пояснил альфа, Принц кивнул. Он быстро уткнулся в экран смартфона, изучая карту. Прошло несколько мгновений перед приездом врачей. Те быстро управились с бьющимся в приступе старике и уехали. Хуа Чэн только покачал головой и повернулся к омеге. Тот явно думал о произошедшем не замечал суматохи вокруг. — Что будем делать? — спросил Хуа Чэн уже прекрасно догадываясь о том, какой ответ ему дадут. Се Лянь тепло улыбается и произносит почти легко: — Как насчет небольшой поездки в деревушку? Они уже переместились ближе к машинам. Теперь полы пальто были одернуты и ткань слетала с плеч юноши. Но он выглядел воодушевленным и заинтересованно-задумчивым. Слегка покусывая тонкие алые зубы, Принц постукивал указательным пальцем по подбородку и вертел в другой руке бутылку воды. Хуа Чэн невольно подавил желание сфотографировать такой образ вечно возвышенного и неземного Се Ляня. — Тебе не показалось все это странным? — спросил альфа, облокачиваясь о машину бедрами. — Конечно. — кивнул Принц, зарываясь ладонью в каштановые волосы. — Я поставил перед ним бутылку с водой, однако он не кинулся к ней, как сделал бы человек так долго зовущий на помощь или спешащий скорее доехать до города. Да и диалект у него какой-то… странный, будто выученный. И запах точно не пережившего пожар и поездку в столицу человека. Весь его образ был подчеркнуто драматичным. Тут что-то не так. — Значит ты хочешь влезть в это? — Приключения — достаточно сближают людей? — невинно хлопнул глазками юноша и сладко улыбнулся. — Чур я за рулем. — хмыкнул на это альфа и галантно открыл дверь собственной машины. — Тогда я выберу какую-нибудь музыку? У меня точно найдется плейлист для приключенческих фильмов.