Немного о цветении и увядании тихими разговорами

Бинхэ сошел с лестничного пролета в мягкую полутьму коридора. В его руках жужжал рабочий планшет, требуя к себе внимания, но альфе сейчас было не до этого. Он пересек коридор, оказываясь у дверей кабинета. Мужчина сжал руку в кулаке и занес над дубовой поверхностью, когда за его спиной раздалось: - Не стоит. Тяньлан шел позади него по тому же коридору. Он выглядел уставшим и старым. Бинхэ в детстве не мог его нормально рассмотреть – боялся, - но теперь делал это без какого-то зазрения совести. Красивое лицо отца давно постарело и исказилось морщинами и трещинками, пришедшими с возрастом. Безусловно, он все еще оставался симпатичным мужчиной, лишь отразились прожитые года, которые наоборот добавляли шарма его внешности. Но Бинхэ все равно видел этот отпечаток старости на его лице, тот, который его мать никогда не сможет познать. Тяньлан открыл двери кабинета и вошел внутрь, приглашая сына последовать за ним и присесть в кресло перед широким крепким столом. Мужчина скрестил руки, откидываясь на спинку, и выжидающе посмотрел на сына. Бинхэ не чувствовал себя неуютно, ему просто было все равно. Детская обида на отца переросла в полное отсутствие каких-либо эмоций во взрослом возрасте. Альфа просто не мог понять: а за что ему вообще любить этого человека? Того, кто никогда не считал его своим сыном. Между ними была лишь вереница генов и общая фамилия, не более. Ло Бинхэ вздохнул, отгоняя от себя подобные мысли. Он протянул папку, которую держал сжатой вместе с планшетом. - Тут собрано все, что нужно для свадьбы. Пожалуйста, учтите все, что тут указано. Это важно. И да, список гостей тоже придется изменить. Тяньлан взял папку и положил рядом. Его уже предупредили о том, что делить он будет свою свадебную церемонию с сыном. Цинцю не дал и слова вставить, лишь подчеркнул, насколько это важно. Но Глава и подумать не мог, что ему вот так сразу выставят условия, план, который полностью ломал то, что они планировали с Шэнем все это время. - Для чего объединять церемонии? Бинхэ замер и долго посмотрел на отца, сдерживая усталый вздох. Он лишь подумал о том, что его отец всегда был его отцом, не меняясь. Тяньлан, как и всегда, оставался в своей прекрасной иллюзии того, что все нормально, а если не очень нормально, то великий Глава Ло сам может все решить. Для него было странно делить свадебную церемонию с нелюбимым сыном, потому что он точно найдет иное и более лучшее решение. Бинхэ подавил приступ раздражения. - Чтобы гарантировать безопасность Шэнь Юаню. – просто ответил сын и вздохнул все же. – Просто делайте то, что просят. Тяньлан поднял бровь на выпад сына. - Ты не слишком ли дерзко с отцом разговариваешь? - Отец, давайте поговорим о деле. Если есть вопросы, то связывайтесь со мной, хотя тут в целом есть все. - Юань разве не занимается этой свадьбой тоже? – вдруг спросил мужчина и склонил голову на бок, видимо намеренно провоцируя Бинхэ. - Нет. Юань занимается лечением. Он понимает, что нужно сделать все определенным образом, и против не будет. Поэтому попрошу не беспокоить его напрасно. И связываться исключительно со мной. Тяньлан внимательно смотрел на сына. Его феромон не чувствовался, а лицо не выражало особо эмоций. Альфа вдруг поймал себя на странной мысли. Бинхэ был так похож на… нее… И это осознание не вызвало бывшей ярости, лишь что-то забытое. Манера держаться холодно была ключевой стратегией Су Сиянь, которая редко позволяла себе быть излишне эмоциональной. Тем не менее, Тяньлан же… …влюбился в такую девушку… - Ты очень похож на нее. – сорвалось с губ альфы прежде, чем он успел остановить себя. Бинхэ не вздрогнул, он не был шокирован. Лишь пожал плечами. - Я ее сын. – просто сказал младший Ло. Тяньлан вдруг почувствовал желание сказать что-то еще, вспомнить, прояснить. Он чуть наклонился. - Она же… Ты ее видел? После ее изгнания? Бинхэ прямо посмотрел на отца. - Она умерла не так давно, как ты думаешь. – просто ответил альфа. Он не хотел продолжать. Не имел никакого желания что-либо объяснять. Оправдывать свою мать не хотелось совершенно. Отец не поверит, а со стороны будет выглядеть так, будто Бинхэ хочет ему показать, что его мама была хорошим человеком, которого просто выставили плохим. Хотя ее тяжело назвать хорошим человеком. Или нормальной матерью. Она была человеком со своим прошлым и сложным характером. Но таким же обычным человеком, не хорошим, не плохим однозначно. - Что ты… - Тяньлан задохнулся и перекинулся через стол, выпуская феромон и давя им на сына. Бинхэ нахмурился. - Хватит. – сказал он, прося перестать делать нечто подобное. Но когда его отец вообще слушал своего старшего сына? - Бинхэ, когда она умерла? Бинхэ сжал челюсти и встал. - Как вижу, вы на разговор не настроены, отец. Ло вышел из кабинета, особо ничего не ожидая. Но Тяньлан выбежал за ним вслед и грубо развернул к себе лицом. Его старое тело было закалено и все еще хранило былую силу, потому Бинхэ поморщился от боли. - Ответь, черт возьми! Бинхэ с удивлением отметил странный, почти сумасшедший блеск в глазах этого человека перед собой. Тяньлан просто не был похож на себя. Он выглядел безумно. И не так, как это было раньше, а иначе. - Она умерла меньше десяти лет назад? Работала на прошлую Госпожу Се, умерла из-за нее же. Тяньлан покачнулся и привалился к стене. - Но я сам видел ее тело. Она умерла. - Она слала мне письма до самой своей смерти, странно, что ты, отец, об этом не знал. Бинхэ вдруг почувствовал странное желание продолжать говорить. Сыпать и сыпать правдой, словно в его руках она была карой, средством отомщения за прожитое в детстве насилие, однако альфа быстро потерял запал. Он лишь вдохнул и двинулся дальше по коридору, к лестнице. Разговор с отцом, его реакция на Су Сиянь были своеобразным открытием для Бинхэ. Однако же ничего более легкого замешательства альфа не испытал. Он быстро дошел до своей спальни и скрылся внутри, чувствуя легкое головокружение – феромон отца действовал на него удушающе, доставая со дна былые детские страхи. Словно тот маленький мальчик не просто остался жить внутри, он имел совесть еще и брать контроль над своей взрослой версией. - Мне жаль. Голос отца потонул и шорохе тихих шагов. Бинхэ слушать это не имел и малейшего желания. Это не извинение, не признание ошибок и собственной узколобости. Нет. Это лишь эмоциональный порыв. Не более. Бинхэ не стал подниматься в свою спальню, а спустился ниже и вышел на террасу. Морозный ветер за окном трепал оставшуюся листву. Альфа сел в кресло и прикрыл глаза. Рядом послышался усталый вздох. Чэн улыбнулся старшему брату. Хуа Чэн был в легком домашнем костюме. Рядом стояла остывшая чашка с нетронутым чаем. - Ты не с Лянем? - Он уснул сегодня раньше. А я вышел подумать. Бинхэ кивнул, предпочитая не уточнять. Он понимал, что сейчас Се Лянь занят, постоянно мелькая на светских мероприятиях. Там он трагически опускает взгляд на каждый намек собеседников о произошедшем с ним. Но никогда открыто не высказывается. Лишь молчит и опускает глазки в пол. Помимо этого, он постоянно общается с разными группами людей, проверяя выполнение заданий. Теперь ко всему добавилась организация свадьбы Юаня и Бинхэ. Они не общались нормально уже много времени. Лишь по делу или же при обмене колкими замечаниями. Тогда, пять лет назад Бинхэ думал, что наказанием для него за ужасное поведение по отношению к Се Ляню в тот миг было раскрытие правды. Сейчас он понимал, что истина была иной. Се Лянь наказывал его иным отношением. Больше не было долгих разговоров и тихих прогулок с безмолвной поддержкой. И это разбивало Бинхэ. Однако же для возвращения былого отношения ему было необходимо извиниться и признать, что он поступил везде неправильно, ужасно и мерзко. А признать это – все равно, что подтвердить каждое сказанное Юанем слово. Понять, что он применяет и применял к жениху насилие. И Бинхэ на это пойти просто не мог. - О чем ты думаешь? – тихо спросил старший брат, желая уйти от ненужных мыслей. - Ни о чем. – честно признался младший и вздохнул. – Просто сижу и пытаюсь не думать. - Значит о самоубийстве. – подытожил Бинхэ. Младший брат повернул к нему голову и внимательно всмотрелся в родные черты. - Тот ваш разговор пять лет назад. Ты ведь знал, да? Бинхэ не стал скрывать и кивнул. Он знал, но предпочитал игнорировать. Потому что принять и поверить в то, что твой друг собирается убить самого себя было невозможно. Всегда искалось какое-нибудь «но». - Понятно. – кивнул Чэн. – Его не отговорить. - Это же Се Лянь. Бинхэ пожал плечами. - Тебе не стоит и пытаться. Если он решил что-то, то выполнит это. Хуа Чэн усмехнулся. Холодно и жестко. - О, все так просто. Мне же нужно всего лишь наблюдать за тем, как мой муж совершает акт праведного самоубийства. Всего лишь. Бинхэ ничего не ответил. А Хуа Чэн продолжил. - Тебе легко игнорировать это. Потому центром твоего мира всегда был Юань, а не Лянь. Но ты его друг, неужели… Ха, вы просто послушные. Вот и вся ценность. Как-то Се Лянь сказал, что все они были подобраны из-за цели. Она их объединяла, роднила. Она же и являлась толчком к совершению и оправданию ужасных поступков. И именно эта цель не подпускала их к Се Ляню близко настолько, чтобы рискнуть и вытащить его из одержимости собственной смертью. Хуа Чэн был прав. Что-что, а подбирать людей Се Лянь умел, прекрасно понимая, кто ему нужен рядом. И было лишь два человека, которые смогли его обмануть – Цзюнь У и Хуа Чэн. - Он не передумает. – повторил Бинхэ. – Я постоянно просил его, но он никогда меня не слушал. Хуа Чэн предпочел промолчать. Он не хотел ругаться с братом. - Мне жаль, что ты узнал об этом вот так. - Мне тоже жаль. Жаль, что все мы приучены ценить жизни только нужным нам лично людей, выбрасывая их после использования. Жаль, что ребенок, переживший насилие считается его друзьями безнадежным случаем. Что никто из вас так и попытался объяснить ему, что есть другой выход, кроме истребления Се. Хуа Чэн встал и приготовился уже покинуть террасу, когда внимательно посмотрел на брата. - Вроде эгоист каждый, но кто-то упорно это отрицает. И именно из-за этого страдают близкие к нему люди.