Шарага из Рая

—... люблю... * * * Ребята с визгом вскочили с ливана, снеся нахрен чашки, заливая стол чаем и крепко обнимаясь, раздавая друг другу пятюни и выкрикивая «Гип-гип! УРА!». Дазай сперва улыбался, глядя на них, но улыбка медленно соскользнула с лица: —На самом деле рано ещё радоваться... * * * —Люблю... —Что?... Накахара поставил бутылку вина на мощёную дорогу моста и сделал шаг назад, смерив Дазая взглядом и словно примеряя, подойдёт ли ему смирительная рубаха. —Что ты сказал??? Осаму колебался минут десять, но опустив лицо в пол, повторил, сжав квлаки: —Я-я тебя люблю! Чуя! Но и это не улучшило ситуацию – лицо Накахары по-прежнему излучало такой поток "я тебя не понимаю", что настроиться на новую волну ему было сложновато. За время молчания, солнце село окончательно и мост погрузился во тьму, но опять же ненадолго, так как через пару мгновений, загорелись осветительные фонари. Накахара поднял руку ко рту: —Твою мать... Осаму... Не выдержав этого непонимающего взгляда, ОБЖшник сел на корточки, закрывая голову руками, словно закрываясь от тяжёлого недопонимания и затараторил: —Ты прекрасен!! Умён!! С шикарным характером!!! Словно с другой планеты! Будто избранный!! Я не могу думать о чем-, о ком-либо еще, кроме тебя! Ты настолько красив, что мои глаза начинают болеть! Я желаю быть с тобой, встречать рассветы, закаты, любоваться тобой, помогать тебе во всём... Я молю тебя, молю! Не отворачивайся от меня, сперва подумай, месяц или два... Узнай меня лучше! Я... Я... Хочешь, на колени встану, чтобы ты не пропал из моей жизни?! —Н-нет, стой! —Вот!! я на коленях! Я молю тебя не оставлять меня!!! Чуя, ты словно божество, дарующее мне надежду на жизнь... Я не знаю, что буду делать, если моя жизнь вернётся к прежней, когда я тебя не знал... Повисла тишина. Густое неопределённое молчание разреза́лось лишь редкими всплесками воды и громким ускоренным дыханием Дазая. Наконец, он всё-таки смог заставить себя поднять глаза на Чую. —Я-я... я не хочу возвращаться в свою прежнюю, жалкую жизнь, мечтая её поскорее окончить... В глазах Накахары теперь горело ни сколько удивление или непонимание, сколько медленное осознание услышанного. Словно очередной закат, его лицо стало медленно-медленно окрашиваться в малиново-алый цвет, а зубы настолько крепко сжались, что можно было услышать их тихий скрип. —Дазай... —Е-ещё раз повторю! Не давай ответ сейчас, п-подумай... Я-я... я дам тебе месяц... нет два! Я-я не трону тебя! —Дазай —Я и всё это время себя сдерживал! И сейчас могу и буду... м-мне главное, чтобы если ты против, то мы могли бы остаться друзьями... —Да Дазай, твою мать! Осаму очнулся, заметив, что практически разговаривал сам с собой. Рыжик оказался прямо возле него и подал руку, фыркнув: —Я подумаю. —П-правда?! —Да. Может ты и бываешь искренним придурком, ты же всё-таки человек, а люди имеют право на чувства, хотя...– он отвернулся, но покрасневшие кончики ушей, выдавали смущение физика.– С-с... с комплиментами перебор. —Э? —Нет ну реально! Кто такие вещи говорит на первом же... на первой же прогулке. —Ты хотел сказать сви- —Да мало ли, что я хотел сказать, ирод! Щас возьму, да передумаю!– он приставил кулак брюнету под нос и тут нерешительно отполз: —Н-не надо... —Вот и отлично,– Чуя помог ему встать и отошёл к ограждению, опираясь на него руками и глядя на воду, в которой начинали отражаться сгущающиеся сумерки.– Я подумаю... Так сказать,– он повернулся и свет фонарей протанцевал на его кудрях, а неожиданная широкая улыбка, озарила и без того ослепшего Дазая,– Посмотрим на твоё поведение, коллега~)) Весь путь до дома Осаму был словно в прострации – разговаривать с ним было, словно говорить со стеной. Однообразные ответы и нескончаемое счастье в глазах. Смирившись, Чуя молча хлебал своё вино, а когда выпил половину вдруг опомнился: —Бляха муха, я же за рулём!!