Только на меня

В здании холодно, но никто почему-то этого не ощущает. Не видит, как мороз кусает Димины щеки, нос, уши. Никто не замечает того, как в сравнении с расплывающимся румянцем Матвеев бледен. Этот холод пронизывает его всего. Он чувствует зло каждой фиброй своей души, но не сразу понимает почему. – я считаю, что здесь нет никакой бесовщины.. – продолжает утверждать Марьяна даже тогда, когда Дима самолично отводит от дома несколько демонов. Она продолжает гнуть свою линию, отчаянно цепляться за каждый выступ в этой проклятой пропасти, в надежде доказать свою правоту, но всё равно летит вниз, грозясь разбиться о так и не показавшее себя дно. И всё, что остаётся молодому чернокнижнику - это молча стоять в стороне, наблюдая за тем, как эта женщина, с каждой новой секундой, выводит Гецати из себя всё больше и больше. Вот оно, тот дар, которым она на самом деле владеет. Доводить до белого коления даже тех, кто не показал ни капли несдержанности до этого. Заставлять самого спокойного участника беситься и повышать голос. Эта черта Диме в ней нравилась. Хотя, справедливости ради, нравился Матвееву только разгоряченный Константин. – да ладно вам, нашли из-за чего нервничать. – ухмылка расплывается на лице молодого парня так же стремительно, как и руки добираются до горячих боков мужчины. Дима жмётся ближе, притирается щекой к чужой груди и осторожно пересчитывает рёбра Гецати, шустро пробегая по ним длинными пальцами. Рядом с Костей всегда тепло, он прямо таки пышет жаром при любых обстоятельствах, а Матвеев этим бессовестно пользуется: устраивается под боком или, как сейчас, на груди партнёра и тянет. Тянет это адское тепло на себя до тех пор, пока тон лица не станет ровным, пока виной появившемуся румянцу будет не чрезмерная восприимчивость, а чужие ладони на собственном теле. – неужели она достойна большего внимания, чем я? «нет» – шумно выдыхает человек напротив и позволяет припасть губами к своей шее. Ему всегда было тяжело отказать мальчишке. Это началось ещё в тот момента, когда Матвеев первым подошёл познакомиться, и не спрашивая завалился на небольшой диванчик рядом. Противостоять такому приятному напору было просто невозможно, особенно, если перед этим Дима провёл ритуал - в такие моменты он становится особенно дерзок и решителен. Гецати был не в состоянии отнять у ребёнка честно выигранную конфету, да и, чего греха таить, просто не хотел прекращать эту маленькую игру – и правильно, Кость, ты должен смотреть только на меня.. – шепчет Матвеев у самого уха перед тем, как отстраниться и помахать выбежавшему из дома ребёнку.