Night of revelations

В руках полу-выпитая бутылка дешёвого виски, в зубах сигарета Marlboro, и она, пошатаваясь, встаёт с кресла. Недокуренная сигарета, потухнув, оказывается в пепельнице. Панорамное окно напротив открывало её помутневшему от большого количества алкоголя взору серый, мрачный спальный район, который каждый раз будто гипнотизировал её. Он наводил на воспоминания о беззаботной университетской жизни, когда весь мир казался таким чрезмерно сказочным. Но всё это давно в прошлом. Сейчас этот мир - лишь разочарование. Звук открывшейся входной двери отвлёк её от размышлений. — Реби? — её голос будто бы пронзал насквозь. Голос той, из-за которой в доме Ребекки сейчас царил хаос, а в организме пыталась перевариться превышенная норма алкоголя. Реби. Так она ласково её называла. Никому и никогда не позволялось придумывать производные или сокращённые варианты её имени. Но ей было дозволено всё. От этого прозвища до разрешения приходить в её квартиру без приглашений. Неуверенные шаги в коридоре и вот, она стоит перед Ребеккой. Её волосы были растрёпаны от сильного дождя, а учащённое дыхание давало понять, что ей пришлось идти на восьмой этаж по лестнице из-за сломанного лифта. — Уходи, Элис. — Может быть ты хотела бы рассказать, почему молча ушла, даже не попрощавшись? — девушка опёрлась на барный стул, стоящий позади неё, и подняла испытывающий взгляд на Ребекку. — Не хотела бы. Тебя это не касается. — О нет. Мне думается, что как раз касается. Ведь ты ушла сразу после того, как я сказала, что мне кто-то нравится, верно? Говорят, слова оставляют раны. Но это была не просто рана. Это был нож, вонзившейся в самое сердце и прокрученный там несколько раз. Который оставил после себя лишь тупую боль. В горле пересохло, дыхание участилось. Это было прямое попадание в цель, в котором она не признается ни себе, ни ей. Но, по-видимому, Элис уже давно не нуждалась в каких-либо признаниях. — Нет, это неправда. Бессмысленная ложь, заставившая Элис усмехнуться. — Знаешь, при виде этого человека я теряю самообладание. Мне становится сложно контролировать свои эмоции, своё тело. Я буквально сгораю от желания целовать, кусать и утыкаться ему в шею, чувствуя его сердцебиение. С каждым новым словом злость, кипевшая в Ребекке, проявлялась внешне всё заметнее. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах зажёгся ничего хорошего не обещающий огонь. Но эта агрессия была направлена явно не на девушку напротив. — Я часто представляю, как мы лежим в обнимку на диване и смотрим сопливый фильм, — она медленно сокращала расстояние между ними. Ребекка смотрела в её голубые глаза, заставляя себя молчать. Потому что любое слово будет явно оскорбительным. Она давно научилась контролировать свой гнев молчанием, но ещё чуть-чуть и этому контролю точно придёт конец. — Или как мы трахаемся. Горячо, страстно, раскидывая свою одежду по всей квартире. Последний шаг вперёд и между ними не остаётся ни сантиметра. Элис медленно, словно издеваясь, приближается к её уху и на мгновение замирает, замечая, как Ребекка вздрагивает. — И если ты была бы внимательней, — её шёпот пронизывает тело девушки дрожью, и она глубоко вздыхает, пытаясь унять эту дрожь, — Возможно бы заметила, что этот человек... Ты.