Ты действительно снова доверяешь мне после всего?

Антон проснулся. Голова раскалывалась. Ни единого воспоминания. Лишь пустота. Что вообще было? Что произошло? Часть воспоминаний была стёрта из головы, словно какой-то чёрт выдернул их из головы. Пришлось смириться. Зажмурив глаза от резкой вспышки головной боли парень потянулся за очками, что покорно лежали на тумбе. Всё бы ничего, но кто-то развалился на полкровати, мешая взять очки. Пришлось встать. Петров младший так резко это сделал, что его голова начала ходить кругом, а ноги словно потеряли способность к ходьбе. В глазах резко потемнело. Кое-как дойдя до тумбы он одел очки. Но сейчас они не давали ему никаких изменений. Всё та же пелена в глазах усилилась с появлением шума в ушах. Сердце билось так, будто парня содрогала одна огромная комвульсия. Решив, что лучшим решением будет сесть, парень пошёл в сторону кровати. Ноги подкосились на полпути, но тот не сдавался и всё же дошёл до желанного и, как тряпичная кукла, плюхнулся на кровать. Голова всё ещё кружилась, а всё тело содрагалось дрожью. И вот, начало отпускать. Появились проблески звуков, картина стала более чёткой. Дрожь начала уходить. Уже спустя 10 минут Антона отпустила. Тот облегчённо выдохнул и повернулся голову в сторону кровати. Обладателю очков не терпелось узнать, кто притаился у него. Удивлению не было предела. На краю кровати мило посапывал... Рома? Да, Рома Пятифан собственной персоной. — Как он тут оказался? Почему я этого не помню? — Подумалось блондину. Всё-таки тот встал, решив приготовить лазанью, но не для себя, а для "друга". Тот с ещё детства помнил тот случай. *** За окном шёл снег. Двенадцати летний Антон сидел за окном и вглядывался в узор. По радио шли новогодние песни. Скоро год закончится. Рядом стояла неукрашеная ёлка. Рома сидел напротив друга и смотрел на него. Повернув голову Петров младший заметил это и решил, что у него что-то на лице. — Что такое? У меня что-то намазано? — А, да нет. Я просто задумался, — отмахнулся тот, и на удивление это сработало. — А, хорошо. Просто я уже испугался, — ответил тот. Никто из них не знал, что это их последний проведённый вместе Новый год. На кухню вошла женщина: мама Ромы. — Мальчики, вы можете украсить комнату к празднику? А то совсем скоро он начнётся, а у нас не готово, — протараторила женщина, кладя в сумку вещи, важные для работы. — Хорошо, мам! — крикнул мальчишка и тут же продолжил смотреть на друга. — Прости, сынок, но лазанью приготовить не смогу. У нас нету на неё денег, а уж тем более ингредиентов, — с досадой проговорила она и ушла. Ребята так и продолжили сидеть в тишине, лишь смотря друг на друга *** Антон уже стоял у плиты и уже настраивал таймер. Сделав нужные действия, парень направился в ванную. Нужно было помыться и почистить зубы. Холодная плитка в ванной резко обдала босые ноги морозцем. По телу прошлись табуны мурашек. Привыкнув к температуре пола Петров младший прошёл в глубь комнаты, не забыв при этом закрыть дверь и защёлкнуть щеколду, и посмотрел в зеркало. Волосы были растрёпаны, под глазами мешки, а сами глаза были красными из-за лопнувших капиляр. Встряхнув головой обладатель светлой кожи отвернулся в сторону тумбы, снял с себя одежду и встав в душ, начал мыться. Вода была почти обжигающе горячей, но приятной. Зеркало тут же запотело, что не удивительно. Горячий душ отгонял сон. Появилась бодрость и радость. Но они быстро иссякли. Сегодня, даже если бы не вчерашнее, ему предстаял бы очень серьёзный разговор с другом. Тот явно будет расспрашивать. Но что ему отвечать? Петров младший даже не помнит, что было вчера после утра. Помнит то, что встал, позавтракал и всё. Остальное в обрыве. За мыслями пролетела, казалось бы, вечность. Но где-то далеко раздался глухой звон. — Лазанья! — Вспомнил Антон и тут же принялся вставать на скользкую плитку. Подскальзнувшись и упав, парень продолжил на спех одеваться, так и лёжа на плитке. Кое-как выйдя из ванной комнаты, так и не почистив зубы, обладатель светлых волос выключил таймер и достал лазанью. Тут же переложив её на тарелку и поставив на стол порцию, парень включил чайник и пошёл чистить зубы. Это действие заняло у парня от силы 3 минуты. И вот, он, дочистив зубы, садится за стол. Не прошло и пяти минут, как вышел Пятифан, который не обнаружил своего друга в кровати. — Доброе утро, Тох, — Сонно проговорил тот, проходя на порог кухни. — Доброе. Иди чистить зубы, руки мыть и завтрать. Я лазанью сделал, как ты и любишь, — Максимально вежливо и с добротой проговорил Петров, надеясь смягчить будущий разговор. — Не, я сам приготовлю, — постарался отговориться, но парень продолжил свою тираду. — Нет, я настаиваю, чтобы ты съел именно это блюдо. Я старался ради тебя, а не себя, — Всё так же ласково, но с нотками напористости ответил парень. Поняв, что ему не выкрутится, брюнет принялся идти в ванную, дабы почистить зубы и переодеться в домашнюю одежду. В голове вспыхивали воспоминания вчерашнего дня. Расширенные зрачки в голубой радужке. Заторможенные речь и движения. Потом он смотрел в потолок безжизненным взглядом. Произошедшая ситуация пугала и настораживала Рому одновременно. Пытаясь выяснить причину случившегося, брюнет приходил к одному выводу: он не знал, что способствовало и подтолкнуло Антона на такой поступок. Поэтому им придётся поговорить. Этого не избежать, и это понимал каждый из них. Но если Пятифан ждал этого с нетерпением, то блондин пытался оттянуть как можно больше. Это было понятно по его метающемуся туда-сюда взгляду. Руки всё время были заняты чем-то, но не спокойствием, а в олосн появились напряжённые нотки. *** Завтрак пролетел быстро. Рома старался делать всё за Антона. И он знал, что этого его сильно обижает, но не мог ничего поделать. Сначала он помыл посуду после завтра. Блондин тогда крутился подле него, и пытался взять и помыть хоть что-то. После пропылесосить, убрать и полезть в погреб за нужными вещами. Но везде и всегда ему попадался Пятифан, и делал всё за него. — Ром, прекрати, это же мой дом, а ты гость! — Протараторил тот, держа в руках веник, и продолжил — Это я должен убираться, а не ты! — Тох, ничего страшного. Мы с тобой не чужие люди в конце концов. Ты итак устал. Лучше отдохни — проговорил пятифан, и слёгкостью вырвав из рук веник с совком отправился в комнату парня. Петров младший успел лишь внутреннее вспыхнуть, смотря на уходящую фигуру. — Надоел! Как будто специально пытается мне сорвать все планы! — Зло проговорил в мыслях обладатель очков и опустил взгляд. — Как будто он знает, что я задумал, вот и мешает мне теперь, — раздасованно прошептал Антон, и поплёлся в гостиную. Включать телевизор не было сил и он просто плюхнулся на кровать и закрыл глаза. — Ненавижу тебя, Пятифан, — Пролетела лживая мысль в голове блондина перед тем, как парень закроет лицо ладонями и распластается на диване, как вяленая рыба на сковороде. Глаза жгло слезами, от нахлынувших непонятных чувств. Они были мерзкими, отвратительными, скользящими по внутренностям. Именно так эти чувства мог описать Антон. Но на удивление из глаз не вышло ни одной слезы. Наоборот, парень провалился в беспокойную, дремучую дрёму из кошмаров. Рома тем временем убирался и думал о будущем плане. Между парнем и его предметом любви сегодня произойдёт разговор. И он начнётся неожиданно, дабы его жертва не сбежала от неё. Нужно было выяснить причину вчерашнего. Что это вообще, блять, было? Да, Пятифан сам пьянствовал их и принимал, но никогда не смотрел на себя от чьей-то стороны. Особенно со стороны того, кто любит его и никогда не представлял, насколько больно это может выглядеть. Именно так это и выглядело. Уставший и болезненный вид, мешки под глазами, ноги вяло несли хозяина прочь с прохода, дав пройти гостю. Брюнет разберётся со всеми их проблемами. Не позволит больше ни себе, ни ему, пробовать эту гадость. И ведь нужно было дождаться, пока кто--то не покажет, как он выглядит для других, чтобы он сам перестал употреблять. Внутри ныло. Словно кто-то сделал надрез в груди и наступает на неё. Да так, что дыхание перекрыло. Но это сделал с собой сам парень и никто либо другой. Он сам это знает. *** Антон открыл глаза. Уже темнело. Парень протяжно, облегчённо выдохнул. — Пронесло, — Пролетело в голове, пока тот вставал и вяло плёлся в комнату. Коридор казался бесконечно длинным. Ноги словно увязывались во времени, застревая каждый раз на месте. И обладатель очков знал, что ему это лишь казалось. Но это ощущение утягивало его в омут мыслей с головой. Они были тревожными, навязчивыми. И вот, блондин дотронулся до спасательной ручки и открыл дверь. Она показала взору его маленькую, как на ладошке, комнату. Персиково-розовые лучи освещали комнату, пробиваясь сквозь колыхающиеся на ветру шторы и тюль. Рисунки детства были подсвечены прекрасным светом и оттого казались ещё более жёлтыми, даже розово-золотыми. Около быльцы висел рисунок со старым вольтроном. Они уже выросли и выглядели иначе. И в золотом свете лучей этот особенный рисунок казался ему донельзя старым. Словно это было не шесть-семь лет назад, а целую вечность. Лампа тихо колыхалась от лёгкого ветерка в комнате. На заправленной кровати лежал Рома, разглядывающий стены. Подле него висел ковёр, со времён СССР. Он достался тут от бывшей хозяйки дома, а снимать не хотелось. Услышав, что дверь скрипнула, Пятифан посмотрел на источник звука и слегка улыбнулся ему. — Добрый вечер, Тошик, — по-дружески добро произнёс тот, садясь на кровать. Или Петрову просто послышалось? — Добрый, — Потянувшись на пороге и пройдя к кровати ответил тот. Сев рядом с другом, тот посмотрел в окно. Красивая, как фарфоровая статуэтка, берёзка переливалась и плескалась в лучах вечера. Такой тонкой, красивой и изящной она казалась сейчас. Словно любой ветерок может сломать её пополам только от одного порыва. — Тох, нам надо поговорить, — С серьёзностью в голове произнёс тот так резко, что заворожённый красотой природы Антон вздрогнул и тут же перевёл свой испуганный взгляд на друга. — О чём поговорить? — Испуганно и настороженно спросил тот, отзываясь. — Обо всём, что случилось между нами. — Хорошо, — Набирая в грудь воздуха, согласился тот и принялся внимательно слушать собеседника. — Объясни, что вчера было? — Нахмурив сердито брови, словно перед ним отчитывается его провинившийся сын, спросил строго Пятифан. — А что было? Я не помню ни черта, — правдиво ответил Антон, начиная нервничать всё сильнее с каждый секунда разговора. — Давно ты употребляешь? Как часто? — Высовывая пакетик белого вещества и протягивая собеседнику с укором в глазах. — Нет, то есть, да. Употребляю лет с 15, но делаю редко. Раз в год или два, — Честно признался Петров, на что получил пощёчину. Его взгляд устремился в глаза напротив. Теперь Пятифан нависал над ним. Его глаза были наполнены гневом, испугом, волнением и укором. — За что? — Удивлённо и даже обижено произнёс тот, прикладывая ладонь к красному пятну на одной и щёк. Зелёные глаза тут же наполнились сожалением. — Бля, сильно ударил? Я не хотел так сильно бить, извини, — раскаиваясь и садясь на колени взмолил тот. Антон тут же начал приобретать красный оттенок кожи, а все негативные эмоции унялись. — Нет, не сильно, всё нормально, — Сказал он и взял Рому за руку, чтобы тот встал с пола. Но на его удивление Пятифан не поддался, а остался сидеть перед его ногами на коленях. — Прости. Просто хочу, чтобы ты перестал наносить себе вред, — Сказал тот, кладя голову на колени блондина. — Я больше не буду, честно. Только и ты брось тоже, — Сказал Петров младший, кидая на тёмноволосую голову волнительный взгляд и принялся ожидать ответа. — Больше не буду, лишь бы ты не прикался к этой гадости, — Волнительно произнёс тот. Всё замолчало. Даже шелест штор от ветра не волновал их. Тишина волновала и давила на обоих. Но ни один из них не был готов перебить её. И всё-таки, брюнет решил сделать первым. Он открыл глаза и посмотрел в голубые глаза сверху. Они смотрели в ответ майским небом, соприкасаясь с жёлтыми лучами солнца. — Тош, я люблю тебя, как парня, — беря бледную руку и целуя её сказал тот, пытаясь вложить в эти слова всю его любовь и трепет. Это смутило парня с очками. Он залился пунцовым румянцем ещё сильнее, но руку не отдёрнул. Отведя взгляд, он лишь кротко ответил. — Я.. тебя тоже.. люблю, — задыхаясь моментом радости ответил тот и вернул взгляд в любимые зелёные глаза напротив. Они светились радостью от взаимной любви. — Можно.. поцеловать тебя? — боясь нарушить атмосферу идеального момента признания в любви спросил тот. — Конечно, можно, что спрашиваешь? — Спросил тот. В его голосе было слышно, что обладатель клыков сиял от радости и не верил в происходящее. Голубые глаза приблизились к его лицу, а на губах Ромы почустсвовалось тепло чужих, только для них самих, губ. Это было сложно назвать поцелуем. Скорее чмок. Детский, невинный. Но в него было вложенно столько любви, что голова кругом ходила. Инициативу на взрослый, страстный поцелуй взял на себя Пятифан. Он приоткрыл свой рот, дав понять, что сабирается сделать маленькую шалость. Антон ответил взаимностью на неё и открыл свой рот в ответ. Брюнет запустил свой язык в чужой рот и принялся исследовать его. Обаладтель светлых очков что-то промычал, довольным и даже похотливым тоном и закрыл глаза от удовольствия. Зелёноглазый протянул свои руки к его лицу и притянул его ближе к себе, пытаясь углубить поцелуй. Всё вокруг замерло и не имело смысла. Даже свет в окне и время. *** Парни лежали на кровати под одеялом и любовались друг другом под свет луны. Болтали о всякой чепухе и не обращали внимание на сонливость — Ты точно любишь меня? А как же то, что было? — Спросил взволнованно Антон. — Да, иначе бы я не клялся в любви тебе этим вечером. А то, что было.. Да, дурак. Но я хотел извинится! Искал твой номер, но найти не мог. Узнал от Бяши однажды, что ты ему звонил и передал мне, что ты нашёл мой номер, но тебе ответил женский голос. Это была Полинка, моя бывшая. Мы встречались на спор. Но я расстался раньше срока, когда узнал, что она сотворила. Стал искать тебя, как дурак, забыв о том, что такое чёрный список. А когда нашёл номер, то он оказался недействителным. По-твоему я могу искать кого-то, чтоб просто поиграться? — Рассказал всё как есть Рома, внимательно наблюдая за неакцией уже его парня. — Да, ты прав. Я так скучал по тебе, — Чмокнув его в губы и прижавшись к нему ответил тот. — Я тоже скучал, Тош, — Ответил брюнет, отвечая на чмок. Первым уснул Петров. Он очень устал за этот день. Вслед за ним уснул и Пятифан