Бортовой журнал сказочника

— Ну, флотские, видимо, отстали, — последний раз проверяя рассветный горизонт, отрапортовала Лотта, спускаясь с гнезда на палубу. Настроение после столь стремительного отбытия стояло упадническое. Зоро недовольно смотрел на хандривших накама, разве что ногой не постукивая от раздражения. И в какой-то степени Попаданка его даже понимала, несмотря на то, что Виви ей искренне понравилась. Однако, ну, можно же написать, для чего иначе они с Нами телеграф воровали? Лично Лотта планировала в ближайшие дни наконец-то отправить телеграмму Кае, а то жить без ответа на свои огромные письма как-то совсем печально. Если бы улитки-телефоны не были такими дорогими в обслуживании и не имели столь кусачего ценника, она бы всенепременно трещала с подругой минимум два часа в день, хоть в шторм, хоть в грозу, хоть в тихий час. Впрочем, был у них и ещё один существенный недостаток — звонки могли отслеживать, поэтому подставлять так бездумно ни Виви, ни Каю не хотелось, из-за чего мечта о дорогом красивом телефоне была задвинута в самый дальний ящик. — Это хорошо, что мы оторвались, — сказал мечник не то канониру, не то остальной команде, что едва ли не плакала из-за расставания с Виви, совершенно никак не отреагировав на приятное известие. Выглядели они, одним словом, крайне опечалено и непрезентабельно, с учётом изменившихся наград за головы. И если от Нами или Чоппера Зоро подобного ожидал, то на Луффи и Санджи смотрел с недоумением. Обернувшись к Лотте, он спросил: — Как думаешь, долго ещё это безобразие продлится? — Понятия не имею, — пожала плечами та. — Я тебе что, гадалка? — Ну вроде того, — хмыкнул Зоро. — Кстати, ты-то чё такая грустная? Эти по Виви страдают, а ты? — Мне плохо от мысли о том, что за три часа работы эта долбанная рептилия мне даже двести шекелей не заплатил. Жмотяра, — тяжело вздохнув, поделилась своей печалью Лотта, заставив мечника только цокнуть от усталости и раздражения. А после он закатил глаза, сухо резюмировав: — Напомни мне, кто там пару дней назад его казино обнёс до последнего белли? Так что считай всё своё ты забрала и даже с процентами. Вообще, тебе надо меньше общаться с Нами, она на тебя плохо влияет. — Да как тут меньше общаться, если казна пустеет, милорд? — театрально вздохнула Лотта, припомнив строчку из исторического романа, который нынче читал кок. — И с Санджи тоже, — затем вновь повернулся к хандрящим накама, которые за время перепалки канонира и мечника даже не хихикнули, как это бывало привычно. Подобное… напрягало, если говорить на чистоту. — Ладно, вы все, всё, хватит, отставить сопли. Вы чего раскисли? Если вам изначально так трудно было с ней расставаться, то надо было увозить силой! — Ва-а-ай, какой ты чурбан, Зоро! — возмутился первым Чоппер. — Свинья! С моей принцессой так нельзя! — вторила доктору Нами, грозя мечнику кулаком, если он посмеет сказать ещё раз нечто подобное. Впрочем, ничего предосудительного в своих словах тот не видел. — Маримо, — коротко констатировал факт Санджи, закатив глаза. — Ничего в тебе человеческого нет. Безэмпатичная обезьяна с катанами. — Слышь!.. — Три катаны, — фыркнул капитан. — Луффи, это не оскорбление, — поправила автоматически того Лотта. — Четыре катаны? — Нет, надо что-то другое. Чертила, леший, мох корабельный, плесень ходячая, чурбан, да хоть водоросль. — Так, не надо ему накидывать идей, Пеппи, — одёрнул канонира мечник, пока Луффи перебирал услышанные ругательства, выбирая то, которое ему больше по душе. Остановился на чертиле, однако, из уст Монки это звучало совершенно не впечатляюще, словно ребёнок пытается задеть старшеклассника, крича обидчику вслед всякие глупости, краснея от возмущения. — Ладно, ревите сколько хотите, нюни. Но, я надеюсь, к следующему острову вы оклемаетесь, иначе в таком настроении тяжко будет путешествовать. — Что же ты сразу не сказал, что просто волнуешься о них, Зоро? — подперев щёку, картинно вздохнула Лотта, смотря на то, как быстро смутился с её слов друг. — Совсем не умеешь психологическую помощь оказывать! Будешь вместо дневного сна учебники Чоппера читать, учиться уму-разуму. — Святое не тронь! — возмутился Ророноа, но продолжать спорить не стал, обернувшись, словно сторожевая собака, на скрип двери. Из каюты Нами и Лотты выплыла плавной походкой никто иная как Нико Робин, которую, кажется, никто не ожидал увидеть на корабле. От шока Зоро даже забыл сразу достать катаны, но через секунду опомнился, вставая в боевую стойку, явно намереваясь взять реванш за унижение на Литл Гарден. — Какие вы забавные ребятки. Кажется, путешествие с вами будет крайне весёлым, — дежурно улыбнулась Робин, присев на шезлонг Нами, словно хозяйка положения и полноценная гостья корабля. Навигатор проморгалась, не веря в подобную наглость, а после подавилась воздухом, в ужасе смотря на бывшего врага. — Ты что тут забыла?! — схватившись за клим-такт, угрожающе поинтересовалась Нами, в два шага оказавшись на лестнице, дабы в любой момент атаковать со спины. — Прелестница, это снова Вы! — встрепенулся Санджи, который, конечно, красотой женщины восхитился вновь, но в стойку по привычке встал, намереваясь если не драться с ней напрямую, так поддержать навигатора в страстном желании заехать Робин по черепушке. — Враг на борту! Враг! — неудачно спрятавшись за Лотту заголосил Чоппер. — Но кто это вообще? — и поднял на неё недоумённо глаза, ожидая, что канонир привычно всё ему объяснит. Попаданка же молча напряглась, пока что не зная, что ответить доку. — Арэ? Опять ты? Так ты осталась жива? — спокойно поинтересовался Луффи, ковыряясь в носу. — Спасибо за помощь, кстати. — Всегда пожалуйста, Мугивара, — улыбнувшись капитану, ответила Робин, и закинув ногу на ногу, активировала силу своего фрукта. Руки появились из ниоткуда на талии Нами и Зоро, а после ударили тех по запястьям, заставляя выронить оружие. И если навигатор его выпустила, громко ойкнув, то Ророноа удержался, в отместку укусив цветочную кисть за пальцы, вызвав неподдельное удивление у Нико, такой подлости не ожидавшей. Лотта же подумала, что не ему её отчитывать за излишнее общение с накама. Сам вон что творит, явно же у Луффи понабрался. — Простите, не люблю, когда в меня тыкают острыми предметами. Очень нервирует, если честно. Может опустите оружие? — Ещё чего, — рыкнул Зоро. Капитан на возмущение старпома молча покачал головой и жестом попросил убрать катаны обратно в ножны, как бы говоря, что всё под контролем. Ророноа шумно выдохнул через ноздри, явно насупившись, но приказ выполнил. — Какой у тебя покорный пёсик, — улыбнулась Нико. — Он знает ещё какие-нибудь команды? — Заткнись, — резко оборвал ту Зоро, смиряя нечитаемым взглядом, однако у Робин это вызвало только улыбку. — Какого чёрта бывший член «Барок Воркс» забыл на нашем корабле? Как давно ты на Мерри? — С самого начала вашего побега, Бон Клей услужливо помог мне тут обустроиться. Я приняла душ, почитала. Кстати, одолжила твою одежду, мисс Навигатор, надеюсь, ты не против, — гневное «Конечно против!» от Нами Робин попросту проигнорировала, поудобнее развалившись в шезлонге. Лотта могла только позавидовать её спокойствию: прийти на чужой корабль, так ещё и вести себя как королева на нём — это надо уметь. Видно, что годы жизни в бегах научили Нико наиважнейшему качеству — всегда держать эмоции под контролем и давить своим спокойствием настолько, чтобы противник растерялся, допустив глупейшую ошибку. Однако, при всей своей показной безмятежности, она была готова к бою на случай проваленных переговоров. И Луффи это чувствовал лучше всех, стараясь не усугублять ситуацию. — Что же… Касательно твоего первого вопроса, к вам меня привело несомненно важное дело. А именно стребовать с вашего капитана долг. Ты ведь не забыл, что сделал со мной? — Луф-ф-фи! — проскрежетал зубами Санджи, повернув голову в сторону капитана. Монки на это удивлённо похлопал глазами, пытаясь понять, правильно ли он её услышал, а после нахмурился и ответил: — Не ври, ничего я с тобой не делал! Хватит говорить так двусмысленно! — Как это «ничего»? — тихо рассмеялась Робин, а после подалась вперёд и подпёрла рукой щёку, облокотившись на собственную ногу. — Когда я молила о смерти, ты отказался исполнить моё желание, заставив жить дальше. Это на твоей совести. Из-за твоего столь спонтанного решения мне так нелегко пришлось, поэтому ты должен взять на себя ответственность и позволить мне присоединиться к твоей команде, Монки Д. Луффи. Идти мне больше некуда, возвращаться тоже. А раз уж ты решил, что моя жизнь чего-то стоит — значит сможешь объяснить мне её важность. — А разве усыновитель не должен быть старше ребёнка под опекой? — в пустоту пробубнила Лотта, на слова которой только Зоро среагировал, шикнув на канонира. — И всё? — склонив голову в недоумении, спросил Луффи. Робин кивнула. — Тогда без проблем, оставайся с нами. — Луффи! — синхронно возмутились Нами, Зоро и Санджи, на что капитан только рассмеялся, а после солнечно улыбнулся и попытался успокоить накама: — Не волнуйтесь, она хорошая. — Да ври больше! — не унимались более адекватные члены экипажа, не забыв, как легко и непринуждённо на Литл Гарден Робин с ними разобралась. Пустить её на Мерри было всё равно, что открыть клетку с тигром и позволить тому свободно разгуливать по дому. Даже Лотта, памятуя канон, всё равно подобралась, не зная, как реагировать на Робин. Угрозы какой-то от неё она не чувствовала, но и доверять своей интуиции на сто процентов не могла, как истинный реалист ожидая подвоха. — Тогда, может, я проведу интервью? — доставая блокнотик, спросила у всех Лотта, предлагая компромисс, пока Нами от возмущения на безалаберность Луффи не повыдирала последнему все волосы. — А что? Робин расскажет то, что сможет нам доверить на данном этапе, а мы получим хоть немного информации, чтобы чувствовать себя увереннее. И все будут довольны. — Лотта, не поддерживай все безумные решения капитана! — возмутилась Нами. Зоро согласно покивал на слова навигатора, не спуская глаз с Нико. А Луффи счастливо повис на Лотте, говоря, что только она одна его и понимает. И дал своё капитанское согласие. Робин тоже резко отрицательно не высказалась, лишь молча проводила канонира глазами до подсобки, откуда та достала свою складную табуреточку, а после подтащила её к шезлонгу и уселась прямо напротив гостьи. Расходиться никто не спешил, явно ожидая вердикта самой непредсказуемой накама, поэтому устроились вокруг: кто мачту подпирал, кто на ступеньках как на жёрдочку уселся, кто прилёг на палубу. — Итак, я начну с базового правила пребывания на Гоинг Мерри: наша работа, как членов экипажа — поддерживать безумные решения капитана по мере возможностей, — важно произнесла канонир, даже спиной ощущая раздражённый взгляд Нами, явно желавшей дать подзатыльник подруге. Подглядывая в блокнот, словно там действительно были заготовлены вопросы для интервью, Лотта снова подняла глаза на Робин. — Что ж, поскольку я здесь интервьюер, то спрошу у тебя только самое важное по моему субъективному мнению, возражений не принимаю. Твою причину выбора именно нашей конторы весёлых и находчивых мы уже знаем, поэтому такой вопрос: кто Вы по жизни, мэм? Я вот плесень и липовый мёд. — Оригинально, — чуть прищурив глаза, весело ответила Робин. — На данный вопрос могу ответить, что я по призванию археолог. В моей семье вообще все были археологами, поэтому с раннего детства я была погружена в эту среду. Но когда мне было восемь, правительство признало мою Родину рассадником ереси и отдало приказ уничтожить всё. Абсолютно всё. Мне повезло избежать смерти, однако, когда об этом стало известно, за мою голову объявили награду, как за последнего выжившего, который гипотетически мог продолжить дело начатое моими наставниками, — холодно улыбаясь, закончила свою речь Нико. Лотта поёжилась. Даже в столь урезанном варианте история острова Охара вызывала мурашки по телу от осознания того, насколько в этом жестоком мире всё сходит с рук власть имущим. Сила верхушки общества Тенрьюбито ужасала, даже если это маленький отголосок прошлого. И вот с этими им придётся когда-то сразиться? Какая несмешная шутка… — Что, я напугала тебя, малышка аферистка? — С чего это я аферистка? Этот почётный титул на корабле принадлежит Нами Бельмеровне, — возмутилась Лотта. — О? Так план по проникновению в казино через крокодилов и Бон Клея это задумка вашего навигатора, не твоя? — Ну-у-у, может и моя, — смутилась Попаданка: за сомнительное одиночное приключение её отругали уже все кому не лень, но в словах Робин слышалось скорее искреннее восхищение, чем насмешка. — Но я не аферистка. Меня так-то Лоттой звать, но если тебе проще играть в ассоциации, то можно просто сказочницей, в конце концов это моя официальная должность на корабле. Хотя помимо прочего я тут и за плотника, и швею, и уборщика, гадалку и местную сумасшедшую. — Дополни ещё, что ты бедовая и хулиганка, — фыркнула Нами. — Мы тут все бедовые. И хулиганы, — не согласилась на подобное обвинение Лотта. — Как интересно. — Ладно, продолжим интервью, пожалуй. А то скоро завтрак, и если мы посмеем болтать во время еды, то будем наказаны. — Коком? — удивилась Робин. — Капитаном — он просто съест всю нашу еду и не подавится. Растущий организм, все дела, — как бы по секрету шепнула канонир, пока Нико своей способностью развлекала Луффи и Чоппера, загипнотизированных плавными движениями смуглых рук, торчащих прямо из палубы. На слова девушки Робин только посмеялась. — Ладушки, так что ты делала потом, после того, как тебя все эти псы в погонах объявили в розыск? — Ничего особенного, просто выживала. Сама понимаешь, восьмилетнему ребёнку довольно тяжело существовать в этом суровом мире без опеки взрослых. Тем более с такой большой наградой за голову. Так что я была в бегах всю свою жизнь, постоянно скрывая лицо и личность. Со временем у меня это даже стало получаться на приемлемом уровне, чтобы задерживаться на островах чуть подольше, чем три-четыре дня. Однако без денег и связей дальнейшее выживание точно было бы под угрозой, так что я была вынуждена работать на всякую шваль. Им было глубоко наплевать кто я и откуда, покуда приношу пользу. — И… в чём конкретно была твоя работа? — Я занималась заказными убийствами, с силой моего фрукта это крайне удобно, — мило ответила Робин, пока в это же время цветочные руки щекотали капитана и доктора, на удивление легко смирившихся с присутствием незнакомки на корабле. Сказанные ею зловещие слова совершенно не вязались с тем впечатлением, которое она производила в данный момент времени, напоминая скорее тётушку, вернувшуюся из длительного отпуска и соскучившуюся по племянникам, нежели убийцу со стажем. Однако, вопреки обманчивому виду Нико, Зоро напрягся, прожигая в ней взглядом дырку. — Круто. Довольно исчерпывающая информация, — сделав пометки в своём блокнотике, важно покивала Лотта. — Кэп, ты хочешь что-нибудь ещё узнать у нашей новой накама? — А? Ах, да, конечно, у меня есть очень важный вопрос! — отвлёкшись от игры, подал голос капитан. — Я, кажется, даже догадываюсь какой, — после секундной заминки на размышление сказала Попаданка. — Скажи, Робин, ты играешь на музыкальных инструментах? — ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! — вспыхнула Нами, уставшая наблюдать за этим цирком. — Лотта! Чёрт возьми, какие ещё музыкальные инструменты?! — Обычные. Скрипка там, флейта, гитара… — Лотта! — угрожающе начала навигатор, на что Нико её прервала, весьма серьёзно ответив: — У меня есть опыт игры на черепах. Из них довольно легко можно извлечь различные звуки. — О как, мёртвая музыка! Мне нравится, ты принята, — удовлетворённо кивнула Лотта, протягивая новой накама руку для рукопожатия. И тут же получила подзатыльник от взбешённой Нами, которой ни интервью, ни расслабленность главных оболтусов команды не понравилась. Она не понимала, неужели они совсем не чувствуют от неё никакой опасности? Как вообще можно так легко допускать на Мерри вчерашнего врага?! Никакого инстинкта самосохранения. — Ну опять ты дерёшься, хулиганка, — обиженно потирая затылок, сказала Лотта. — Ты мне скоро последние мозги отшибёшь. — Да там нечего отшибать, у тебя, как и у капитана, там пусто! — рыкнула навигатор, а после посмотрела на Робин исподлобья: — Даже не думай, что я так легко куплюсь на твои слова. Ты можешь сколько угодно затирать Луффи о своём желании присоединиться к команде, но я в твою искренность ни в жизни не поверю. — Ха-ха, хорошо, буду иметь в виду, — прищурившись, ответила Робин, весьма удовлетворённая таким настроем, по всей видимости. — Нами, не перегибай, не нам это решать. Луффи уже принял её как накама, — похлопав рыжую по руке, успокаивающе произнесла Лотта. — Так что расслабься. Если бы она и вправду хотела нас как-то убить или подставить, то не стала бы отвечать честно на мои вопросы. — Откуда ты знаешь, что она тебе не наврала?! — Чувствую, — важно подняв палец вверх, спокойно ответила Попаданка. — Тогда перепроверь там свой детектор лжи, — посоветовал Зоро, не спускавший глаз с Робин в течение всего разговора. Та не лгала, это правда, но, весьма очевидно, очень многое недоговаривала. Что нужно было сделать такого, чтобы в восемь лет заиметь награду в сто миллионов за голову? Зоро знать не знал — в конце концов, про инцидент Охары слышал лишь краем уха, — но хотел верить, что, подобрав эту женщину, они не навлекли на себя ещё больше проблем, чем есть сейчас. — Не ворчи, леший, — показав язык, попросила Лотта. — У меня с детектором всё в порядке. Я вам отвечаю, что сейчас Робин нам не угроза и не враг, — и повернула голову обратно к Нико. — Впрочем, у меня остался финальный вопрос, как идеальное завершение нашего интервью. Цитируя классика: в чём сила, бр… сестра, то есть. — Какой странный вопрос. В каком смысле? — В любом. Ответь, как чувствуешь. — Что же. Силу можно найти в разных проявлениях: в физической силе, власти, влиянии и даже в хитрости. Но самое сильное оружие — это информация. — Неплохо. А я считаю, что сила в правде… дальше не помню, как в оригинале было. Совсем в маразм впала, — почесав макушку, весело ответила Лотта. — Но твой ответ тоже сойдёт. А теперь предлагаю пойти позавтракать, возможно я даже расскажу тебе анекдот про ван пис. — Лотта, нет, — хором попросили Зоро и Нами, уставшие слушать одно и тоже по кругу. Вопреки просьбам, подруга всё же превратила это словесное безобразие в традицию, рассказывая его только тем, кто плыл дальше с Луффи. Но канонир на ворчание накама просто шкодливо улыбнулась, давая всем своим видом понять, что возражения не принимаются. По искреннему мнению мечника и навигатора, завтрак был заведомо испорчен. — У! Я хочу снова послушать. Давай-давай, Лотта, пошли тогда быстрее! — оживился капитан на слова Попаданки, утаскивая ту вверх по лестнице на камбуз. Остальным членам экипажа ничего не оставалось, кроме как проследовать на завтрак за ними. — Санджи-и-и-и! Я хочу есть! *** После обеда на корабле воцарилась тишина: ранний побег сильно вымотал мугивар, из-за чего «тихий час» произошёл как-то сам собой, без особых сговоров со стороны команды. Спали Зоро и Луффи, прячась в тени мандариновых деревьев. Нами, выпросив у капитана шляпу, занималась составлением карт — своему хобби при таком бешеном темпе жизни уделить хоть капельку времени получалось редко, — периодически поглядывая на лог-пос и корректируя курс за счёт Санджи и Чоппера, оставшихся на кухне после трапезы. Лотта же загорала на палубе, обсыхая после ванной, позволяя прохладным потокам воздуха обдувать своё тело. Они наконец-то вышли из ужасной климатической зоны Арабасты, чтобы канонир, ненавидящая жару, смогла почувствовать себя хоть сколько-нибудь живой. И не избегать дневного света по причине «Я щас сдохну от теплового удара». Робин сидела рядом с Лоттой, приватизировав шезлонг Нами, кажется, насовсем, читая газету вслух по просьбе навигатора. Рыжая умудрялась делать два дела сразу, изредка комментируя озвученное Нико. К её удивлению, бывшая наёмница оказалась крайне эрудированным человеком, посему обсуждать новости с ней, как бы Нами ни было тяжело признавать, было интересно. — В городе Флорентии, расположившемся на острове Нотте, принадлежащему к архипелагу Вителла, в течение следующей недели состоится крупнейшая выставка искусства за последние тридцать лет, приуроченная к юбилею города, а также юбилею смерти известнейшего пирата прошлого века — Кирино Мезанотте, внёсшему огромный вклад в развитие мирового искусства. На выставке будет представлено пятьдесят его самых известных полотен, в том числе десять самых поздних, находившихся почти девять лет на реставрации с момента последнего показа. Они были написаны им незадолго до смерти в крепости Сан-Терра-Дезола… — зачитала Робин, а после задумчиво замолчала, внимательно рассматривая фотографии на газетном развороте. — Занимательно. — Увлекаешься искусством? — потянувшись, поинтересовалась Нами, откладывая секстант в сторону. — Конечно, это одна из составляющих частей работы археолога. Именно картины, фрески и статуи, а также иные формы творческой деятельности человека могут рассказать подробно о том временном промежутке, в котором они создавались. Вестимо, интерпретация искусства ложится на плечи искусствоведов, однако мы, археологи, можем сделать по таким находкам выводы о развитости народа, его культуре, вероисповедании, социальном строе, а также богатстве территории и том, какие минералы они добывали либо покупали извне, не без помощи историков. Ну и многом другом, начну перечислять — уснёте. — Картины это круто, — лениво пробормотала Лотта, которая, несмотря на то, как её разморило под солнцем, в разговоре время от времени участвовала. — Было бы прикольно посмотреть на них. — О? Мисс Разнорабочая, ты тоже увлекаешься искусством? — Есть такое. Я тут ещё и внештатный художник на пол ставки — разрисовываю наш бортовой журнал, пока делаю записи под диктовку Нами. То безобразие на кухне я нарисовала, и флаг наш перенесла в более приемлемый формат, а ещё на парусе этот череп вырисовывать задолбалась знатно когда-то давно. Короче, по мне может и не скажешь, но я своего рода тоже деятель искусства, — гордо ответила Лотта. — Вообще, ради разнообразия, было бы и вправду круто сходить куда-то посмотреть на прекрасное, а не искать себе приключения на задницы. — Соглашусь, небольшой перерыв, как мне кажется, нам бы всем не помешал. А то кто его знает, сейчас опять лог-пос куда-нибудь настроится не туда, и мы встрянем в передрягу похлеще той, что в Арабасте, — тяжело вздохнула Нами, снимая очки и массируя пальцами глаза. — Нами Джипиэсовна, вы гадалка что ли? Или тебе внутренний компас спойлеры вбрасывает? — пробубнила Лотта, но на навигаторское «Я тебя не слышу, говори громче», отмахнулась, не став повторять вопрос. Нечего пугать и без того зашуганную Нами гипотетическим путешествием на небеса раньше положенного срока. — На самом деле, если Луффи не против, то мы бы действительно могли сделать небольшую остановку во Флорентии. Лог как раз настроился на остров Ицция, а оттуда за пару часов можно поймать «сигнал» архипелага Вителла. Мы успеем на пятый день праздника, — покусав карандаш, заключила Нами, сравнив курс по картам и лог-посу. — Эй, Луффи! — М-м-м… — недовольно промычал во сне капитан, явно отказываясь выныривать из царства Морфия. Смысла пытаться докричаться до Монки Нами не видела, поэтому после первой же неудачной попытки просто поднялась к деревьям и, найдя Луффи, потрясла того за плечо. — Просыпайся, нам нужно знать согласен ты или нет. — Я своё мясо не отдам, — сонно пробормотал капитан. — Да оно нам и не сдалось, — фыркнула навигатор. — Мы тут увидели заметку о фестивале во Флорентии, не против немного отдохнуть и посмотреть на прекрасное? — А там будет много еды? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Луффи, на что рыжая, не задумываясь, соврала: — Естественно, это же фестиваль. — Тогда даю своё капитанское согласие, курс на Флоре… что-то там, — и снова уснул, заставив Лотту, Нами и Робин захихикать. *** — Это что такое? — внимательно рассматривая серебряную подвеску на толстом жгуте, поинтересовалась Попаданка. Повертела и так и эдак, понюхала и чуть ли не лизнула, не веря своим глазам. — Неужели подарок? Прям от чистого сердца? Не краденный? И без процентов под тысячу годовых? Вау, Нами Бельмеровна, да вы меня балуете! — Перестань паясничать, — закатила глаза Нами, помогая Санджи убирать со стола. — Я хотела тебе ещё в Арабасте отдать, но как-то всё не до этого было. Тем более, что Зоро умудрился тебе нож для самообороны купить, мой подарок был бы уже не к месту. — Все подарки всегда к месту, если от чистого сердца и почек, — не согласилась Лотта, ловкими движениями застёгивая замок на шее, а после выравнивая подвеску по центру и пряча под футболку. Красивая штучка — то ли руна, то ли просто иероглиф какой, она в этом мало что понимала, — которую потерять просто так не хотелось от слова «совсем». — А что это, кстати? — Виви сказала, что в Арабасте это символ защиты, оберег простыми словами. Учитывая то, как часто ты встреваешь в передряги, тебе бы такое не помешало. — Сильно сомневаюсь, что подобное сработает, — заметила Робин, на что Лотта согласно кивнула, сказав: — Может и не поможет, но мне всё равно приятно от такой заботы. Спасибо, Нами. — Пожалуйста, — улыбнулась та. — Может и правда это всё просто глупости, однако, я просто хочу, чтобы ты перестала встревать в странные самоубийственные передряги. Для этого есть вот эти три монстра, — кивнув головой на Луффи, Зоро и Санджи, усмехнулась Нами. — Нам же положено сидеть тихо, мирно, в безопасности и с коктейлями. — Эй! Ты предлагаешь все шишки нам собирать? — возмутился Зоро. — Ради вас, Нами-суан, что угодно! — Так может Лотте просто ходить с кем-то из нас, чтобы её воровать перестали? — предложил капитан, а после, не дождавшись мнения остальных, провозгласил: — Решено! Зоро, с сегодняшнего дня ты отвечаешь за Лотту! Или она за тебя… Не важно, короче, вместе ходите, вот. Это не обсуждается! — Да за что?! — хором воскликнули упомянутые и переглянулись, крайне недовольные подобной перспективой. Не то чтобы они друг друга недолюбливали, однако работа в паре совершенно иное дело, учитывая, насколько разные стили и тактики боя у них. По простому, случись стычка с врагом, и Лотта с Зоро будут попросту мешаться под ногами невольного напарника. Совершенно безрадостная перспектива. — Без возмущений я сказал. Если вас украдут вдвоём, то я буду спокоен, что одну не побьют, а второй не потеряется, — разумно заметил Луффи. — Хорошее же предложение, да? — А почему он, а не я?! — возмутился Санджи, отрываясь от мытья посуды и встревая в разговор, карикатурно маша руками, как бы намекая, что и ему можно доверить несравненного канонира. — Я куда лучше подхожу на эту роль, чем маримо! — Соглашусь, — впервые сдался Зоро, даже не собираясь спорить с Винсмоуком к удивлению всей остальной команды, из-за чего Нами даже поражённо похлопала глазами. — Я не нянька, кок-изврат хочет, вот пусть и забирает. — Я вам запретил ругаться, вы своей руганью Лотту в дитя развода превращаете, — напомнил серьёзно Луффи, заставив Попаданку подавиться воздухом от смеха. По всей видимости её шутка превращается в какое-то подобие локального мема. А дальше что? Чоппер так начнёт говорить? Ах да, он ведь от неё и понахватался… — И, вообще, я уже всё решил. Зоро нужен персональный навигатор, Санджи, поэтому отставить споры. Тем более это только на время посещения островов. Во всё остальное время на Мерри вы к друг другу не приклеены. — Ну ещё бы, и на том спасибо, а то как бы я ходила мыться? — закатила глаза Лотта, подперев рукой щёку. — Очень мило с твоей стороны, кэп, но давай пока ограничимся оберегом от Нами. Зоро это какая-то больно радикальная мера. — В самый раз, — не согласился Луффи. Лотта вздохнула. Кажется, переубедить Монки будет той ещё задачкой. *** Несмотря на то, что сам архипелаг Вителла был под покровительством мирового правительства, база дозора на нём была всего одна, да и та поближе к столице. Крошечный остров Нотте же стоял обособленно, словно чужой, утопая в зелени как природной, так и морской — чем ближе к земле, тем сильнее цвела вода, заставив Чоппера и Лотту от восторга едва не вывалиться за борт. У Попаданки сложилось впечатление, словно они плыли к какому-то кусочку античности, изображения которого та некогда видела в учебниках и фотографиях знакомых. Вид захватывал дух. И пусть Арабаста тоже впечатляла, но Нотте имел совершенно отличную атмосферу, обладая каким-то непередаваемым итальянский шармом, более понятным Лотте, нежели загадочный Египет в интерпретации пиратского ситкома. Порт Флорентии встретил мугивар без лишнего шума и недовольства, посему вышло пришвартоваться в пределах города, как и многим другим пиратам, флаги которых заприметила Лотта незадолго до остановки. С фанфарами, вестимо, никто их не встречал, но и драк в порту не было, что уже предрасполагало к мысли о приятном времяпрепровождении, повышая настроение в геометрической прогрессии. Старые кирпичные здания с побелёнными стенами и карминового цвета крышами, украшенные цветочными гирляндами и шарами, производили невероятное впечатление, на секунду заставив Лотту подумать о том, какое, наверное, наслаждение жить у моря в таких уютных домиках, завтракать свежими фруктами или рыбой, а после любить спокойные мгновения этой жизни, сидя под сенью деревьев, услужливо предоставляющих свою тень любому, кто хочет спастись от зноя. В воздухе пахло свежей выпечкой, пиццей и прогретыми на солнце камнями, которыми вымостили все дороги из порта. А заводная музыка, что шла с центральной, по всей видимости, площади, доходила до каждого уголка Флорентии, из-за чего настроение стояло воистину праздничное. Лотта не без восхищения рассматривала низкие домики, имевшие всего два-три этажа, словно ребёнок предвкушая наслаждение, которое получит от прогулки по уютному городу, похожему на Рай. Быстрее капитана на твёрдую землю бежала только канонир, ловко привязывая Мерри к кнехту, дабы поскорее поглазеть на местное искусство. Не то чтобы картин этого мира она никогда не видела, но то были реплики, висевшие в пабе, а полотна в доме Каи — определённо весьма занятные, — Лотта успела изучить вдоль и поперёк, посему к моменту отплытия из Сиропа те ей наскучили. Впрочем, стоило отдать должное галерее графской четы Эллет — именно благодаря разнообразию художеств в их доме, она вообще задумалась об искусстве и вновь стала пробовать рисовать, вспоминая попытки ещё с прошлой жизни. Даже выписывала какое-то время журнал на эту тему, с удовольствием рассматривая фотографии с выставок. В прошлой жизни посещение музеев раз-два в месяц было обязательной программой минимум, потом, вестимо, времени стало меньше в жизни, появились работа и учёба, но нужда в прекрасном осталась, из-за чего не без труда, но Лотта позволяла себе наслаждаться высоким искусством один раз в два месяца. В этой же она посещала галереи с Каей и её родителями два или три раза, после смерти четы Эллет и болезни подруги всё прекратилось, а потребность осталась, как зуд под кожей. Во Флорентии Лотта решила восполнить дозу прекрасного в организме сразу на год вперёд, поскольку сказать точно, когда ещё у них вот так спокойно получится посетить выставки она сказать не могла. Беспокойная мысль о том, не пропускают ли мугивары Скайпию, растворилась в музыке, отдающей в самое сердце. Пропустили и пропустили, какая вообще разница? Пора бы смириться, что канон из-за эффекта бабочки давно пошёл по одному неприличному месту. Да и в целом, рокировку небесного острова на великолепную в своей красоте Флорентию и фестиваль картин Лотта считала неплохой. Одной попыткой самоубийства команды меньше — не хватало ещё разломать Мерри окончательно на этом дурацком бьющем вверх потоке! Жизнь определённо налаживалась. — Так, прежде чем мы все разойдёмся, давайте, общий сбор и инструктаж, — скомандовала Нами. Ей только свистка не хватало, чтобы внимание привлекать. Лотта, последний раз полюбовавшись игрой бликов на кристально-прозрачной воде лёгкого зеленоватого оттенка, отлипла от борта. Инструктаж так инструктаж. Она в неприятности здесь влипать точно не собирается, иначе придётся на всю жизнь стать невольным напарником Зоро — отвоевать свободу у капитана удалось с таким трудом! Так что хватит с неё передряг. Отдых и только отдых! *** — В этой очереди неимоверно скучно торчать, — облокотившись на Нами, простонала Лотта, а после сладко зевнула, хрустнув пальцами. Усталость давала о себе знать: навигатор боялась спать в одной каюте с Робин, из-за чего приходилось всю ночь следить за спокойным сном рыжей. Сама же Робин хоть и не доверяла мугиварам, вполне спокойно уходила в царство Морфея в присутствии канонира и навигатора, пусть и открывала глаза на любой шорох. Лотта, в общем-то, сильно против несения вахты не была, заранее обговорив всё с Нико и напряжённой Нами, но и сама выспаться по итогу не смогла — каюту до рассвета покидать было нельзя, равно как и за кофе сбегать, пропускать завтрак тоже нежелательно, а там тренировки с Зоро (на которые канонир после Арабасты сама напросилась) и короткий дневной сон, совершенно не восполняющий полноценный ночной отдых. Одним словом, Попаданка страшно устала за неполные двое суток, однако отказываться от похода в галерею намерена не была. В главный музей Флорентии стояло множество людей, примерное количество которых Лотта сказать было тяжело, учитывая, что начав считать от скуки всех стоящих перед ними, она остановилась на третей сотне. Взрослые, маленькие, цветные, с рогами, хвостами и даже чешуёй. Казалось, почти всё разнообразие рас, доступное на Гранд Лайн, собралось на маленьком острове ради знаменательной выставки. Последний раз такую очередь Лотта видела ещё в прошлой жизни во время бесплатных дней в Эрмитаже, протоптавшись на площади добрых два часа. В этот раз, конечно, толпа людей двигалась в разы быстрее, но легче от этого не было. После сорока минут ожидания канонир попросту впала в уныние, смотря на количество посетителей впереди. — Может, я расскажу пару шуток? — Лотта, я тебя умоляю, нет! — Ну, Нами, не будь занудой, — обиженно произнесла канонир, приобнимая рыжую за плечи. В музей они отправились втроём. Зоро был оставлен охранять корабль, Луффи и Чоппер отданы на попечение Санджи, а сам Санджи должен был прогуляться по городу и купить продуктов. Потом бы вернул капитана с доктором мечнику, а сам присоединился к девушкам в музее. На всё про всё у него было около двух часов, однако, смотря на то, как движется очередь, Лотта думала о том, что, вполне вероятно, кок их нагонит не на экскурсии, а у самых дверей. — Я же не только анекдот про Ван Пис знаю! — Тот анекдот отвратителен, я всё ещё не понимаю почему Луффи он так нравится. А зная тебя, ты наверняка собираешься меня утомить шутками примерно похожего строения. Анекдот про Роджера, анекдот про записку. Дальше что? Анекдот про шляпу? — Это потом. Перед ним — про парты. — Какие… Нет, даже спрашивать не буду, займись лучше делом. Почитай газету, ну или, не знаю, пособирай пока там какие-нибудь детальки для своих бомбочек. Поспи в конце-то концов. Но без комментариев и анекдотов. — Нами Душниловна, я ответственно заявляю, что Вы — зануда, а спать стоя я ещё не научилась, — расстроилась Лотта, выпуская навигатора из объятий, а после с надеждой глянула на Робин. — А ты, мой новый слушатель, хочешь анекдот? — Хм? Я не против послушать, — ответила вежливо Робин. В моменте у Попаданки просияли глаза, а вот Нами наоборот недовольно поморщилась. — Лотта, я не хочу слушать твои несмешные шуточки. — Так я собираюсь их рассказать Робин, а не тебе. Ты не подслушивай. Закрой ушки, — ехидно улыбнулась Лотта, увернувшись от тычка в бок, и посмотрела с благодарностью на явно ничего не ожидающую Нико. — Слушай! Сидят две девочки в песочнице, одна смеется, заливается, а другая горько-горько плачет. Подходит мужик и спрашивает, мол, девочки, что случилось? Которая смеется, переводя дыхание, отвечает: «Да вот, тётя Маня с пятого этажа… Только что белье вешала, перегнулась, и вниз! Об один балкон головой — шарах! За другой ногой зацепилась — хрусть! Об асфальт — шмяк! Кровища!». Мужчина в ужасе говорит как она может, человек же погиб! А потом смотрит на вторую и спрашивает: «Ну, а ты чего плачешь?» А та, глотая слёзы, гундосит: «А я не ви-и-и-идела!» Под осуждающий взгляд Нами и свистящий смех Лотты, довольной маленькой пакостью, Робин искренне улыбнулась, признавая, что шутка весьма забавная. Кажется, эти ребятки начинают ей нравиться. *** — Эта галерея великолепна, — восхищённо вздохнула Нами, оглядываясь по сторонам. Будучи на побегушках у Арлонга, она и мечтать не могла о таких спокойных прогулках по культурным местам. Всегда не без зависти смотрела на всяких богатеев в дорогих костюмах, способных позволить себе путешествовать под присмотром дозорных и примеряла украденные у них украшения, представляя себя на их месте. Она бы, может, тоже хотела не иметь мозолей на руках, не получать шрамов и не сталкиваться с пиратским террором, а просто носить красивые платья и костюмы, закрываться от палящего солнца парасолью и проводить свободное время за чтением книг, посещением театров или выставок картин как сейчас. И, несмотря на то, что нынешняя команда для путешествия её более чем устраивала — уже почти семья, как-никак, — в такие моменты Нами позволяла себе немного погрустить об идеальном гипотетическом прошлом, где все живы и здоровы, никто не бедствует и всё просто замечательно. Медленно вышагивая вдоль стен, увешанных сверху донизу полотнами известных и не очень художников и художниц, она с лёгкой тоской думала о том, как подобных моментов в жизни хочется побольше. Тихих и совершенно безопасных. Ну, если не считать Робин за угрозу, конечно. — Соглашусь, здесь собрали довольно любопытные произведения, — пристраиваясь рядом, сказала Нико. — К примеру, на этом полотне, — указывая на небольшую картину с, казалось бы, тривиальным сюжетом торговли прямо в порту, — можно увидеть насколько развитыми были жители Гранд Лайна по сравнению с теми, кто впервые смог преодолеть Калм Белт: присмотрись к их кораблю и одеждам, те безбожно устарели в глазах тех, кто живёт в центральном море. Ко всему прочему, одним из удивлённых путешественников стал сам художник — его автопортрет можно найти глазами среди опешившей толпы моряков из Саус Блю, рядом с навигатором. — Это тот, который с нелепой зелёной бородкой? — Он самый. Правда, насколько я помню, на самом деле сэр Аза никогда бороды не носил. Даже усов не было. По моим воспоминаниям он страдал от очаговой алопеции, поэтому старался максимально сбривать все волосы с лица. — Учитывая его предпочтения в бородках, может оно и к лучшему, — оторвав взгляд от картины, подытожила Нами. — А вот там, интересно, что за картина? — Судя по брошюре, — открывая небольшой буклетик, начала Робин, — это первая работа звезды данной выставки — Кирино Мезанотте. «Глубина синевы» — простая, но в то же время уникальная в своём исполнении картина в стиле маринизма, долгое время висевшая в каюте капитана пиратов «Тёмной ночи». По воспоминаниям бывших членов экипажа, Кирино особенно любил своё первое произведение. Феноменальная работа с акварелью и добавленным к оной раскрошенного в порошок глубинного камня хари, запрещённого к добыче с тысяча четыреста восьмидесятого года, позволяют почувствовать любому смотрящему давление глубины, прохладу морской воды и первородный ужас, свойственный каждому, кто хоть раз пытался разглядеть дно, находясь в милях от суши. — Море как море, — пожала плечами Нами, чуть склонив голову. — Красиво, конечно, но если бы не камень в краске, то такого эффекта присутствия у него бы не получилось добиться. — Верно. Однако Кирино первый додумался до самого оптимального метода перетирания хари до состояния пыли. Полагаю, именно в этом и заключается уникальность полотна. — Ага, и стал родоначальником кристаллических наркотиков, обернувшихся эпидемией сорок лет тому назад. Вот уж точно, «уникальное» достижение. Хорошо, что добывать эту гадость запретили, — поморщилась навигатор. Нико не стала с ней спорить. Лотта же, всматриваясь в пугающую черноту картины, притягивающей взгляд, невольно испуганно икнула, совершенно невовремя вспомнив давние страхи. И несмотря на то, что вода более не вызывала у неё такого ужаса как раньше, «Глубина синевы» всё равно пробирала до мурашек. Она чувствовала, как холод ползёт вдоль щиколоток, поднимаясь всё выше и выше, и как лёгкие начинает жечь, словно воздух вот-вот в них закончится. Звуки вокруг стихают, растворяясь в невидимой глазу толще воды, утягивающей Лотту на самое дно, где темно настолько, что даже пальцев рук не видно, вплотную придвинутых к глазам. Время словно замирает, оставляя Попаданку один на один с морской бездной, смотрящей в конце-концов в ответ… Впрочем, может картина так пугает не из-за мастерства Кирино, а по причине банальной талассофобии? — Ты как-то побледнела, всё в порядке? — прикосновение тёплой руки к плечу заставило Лотту сделать судорожный вздох, словно она тонула добрых пять минут и, прежде чем закончатся силы, всё же выплыла на поверхность, дабы сделать пару жадных спасительных глотков. Излишне погрузившись в собственные мысли, Попаданка на несколько мгновений выпала из реальности, а теперь тревожно крутила головой и икала, пытаясь сориентироваться где это она. И только успокоившись, запоздало ответила: — Я… Да, всё пучком. Сразу видно: изображено падение лазурного водоворота, что медленно поворачивается вспять и уходит в маленькую вакуумную вертихвостку, — нервно улыбнулась Лотта. — Я ничего не поняла из того, что ты сказала, — устало вздохнула Нами. Порой фразочки канонира выбивали её из колеи своей внезапностью и бредовостью. — Но если с тобой всё хорошо, то пойдём дальше. — Не, я это… То самое… Короче, я бы хотела пройтись по всем картинам этого Кирино в хронологическом порядке. — Тебя так эта «Глубина» зацепила? — удивлённо спросила Нами, на что Лотта уверенно кивнула. — Хочешь, мы её тебе украдём? — Не шути так, пожалуйста, — попросила канонир, на слова тихо рассмеявшейся подруги. — Ладно-ладно, сегодня мы порядочные люди, так и быть. Держи мой буклет, там все выставочные номера отмечены, залы написаны, надеюсь не потеряешься. Если закончишь раньше — подожди нас внизу в кафе. Либо мы тебя там подождём, только не задерживайся. Будут воровать — кричи. — Так точно, товарищ Нами, — приставив пальцы к виску, отрапортовала Лотта. Девушка лишь улыбнулась и отдала свою брошюру, а после свернула за угол едва ли не под ручку с Робин, явно нашедшую благодарного слушателя в лице навигатора. Попаданка же, постояв ещё пару секунд подле завораживающе-пугающего морского пейзажа, двинулась прямо, намереваясь насмотреться картинами Кирино до тошноты. Всё же, было в его работах что-то трогающее самые тонкие струны души… *** Полотен было множество. Натюрморты с едва ли не съедобными фруктами, сюжетные триптихи, пылающие корабли, от которых, казалось, чувствуется жар пламени, портреты с живыми глазами и сказочные пейзажи — руку протяни и наверняка утянет. Лотта была в восхищении, медленно прогуливаясь по залам и рассматривая работы знаменитых и не очень художников, пока искала очередную работу от Кирино. Найти более ревностного мариниста чем Мезанотте не получилось бы даже сейчас. Пятьдесят самых известных картин были лишь небольшой долей от реального количества полотен с морским пейзажем. За Кирино числилось почти две тысячи работ и пять тысяч эскизов, если верить брошюре, и Лотте правда было интересно, когда тот успевал есть, пить, мыться и пиратствовать с таким-то большим культурным следом? А может он попросту не спал, используя ночное время наиболее приятным для себя способом? Загадка… В очередном зале, являвшимся самым маленьким в западном крыле музея, столпилось на удивление много народу. Юрко протиснувшись в толпу, Лотта услышала рассказ гида, вдохновлённо вещавшей о загадочной женщине, реставрирующей витраж в старенькой церкви. На самом деле подобный сюжет не был чем-то новым для этого мира: картин с реставраторами, к удивлению Попаданки, было довольно много. Под них даже целый отдельный жанр выделили. Что, возможно, и логично, с учётом общей замудрённости истории развития здешней цивилизации и двумя пережитыми апокалипсисами, о которых в учебниках дай бог две строчки. Правда, для Лотты всё равно было странно, что многие художники полюбили такую тематику, как «Нарисуй меня, Володя, будто я вот эту статую чиню, красиво будет». Девушка на строительных лесах не была таким уж чудом для мира искусства. Как и церковь, в которой она работала. Лотта ещё в Сиропе сделала вывод о том, что некая форма христианства, в частности католичество, в мире «Ван Пис» существовала. Давненько, правда, но была. До нынешних дней дошёл только сильно урезанный и извращённый вариант, где Иисус, именуемый сугубо Мессией — никаких имён, авторскими правами что ли запретили? — и никак иначе, был сыном кого-то из первых тенрьюбито, став гласом воли чудиков в скафандрах для обычных плебеев. А затем его весьма канонично распяли, по всей видимости, жителям некого древнего королевства тот сказочно надоел. Собственно говоря, Попаданка мало что в этом понимала, а после первой же мессы в столичной церкви королевства Яссо по случаю дня основания — Кая не могла не быть там, став после смерти родителей главой дома Эллет, Лотта же просто поехала как группа поддержки, — и вовсе запуталась, решив не соваться в эту муть. Далось оно ей… Так почему же картина была особенной? Сверившись с буклетом, Лотта поняла, что это была одна из последних работ Мезанотте. Того самого, который море любил больше, чем живых людей в своём окружении. Тогда и вправду удивительно. Слушая в пол уха экскурсовода, соловьём певшей о том, какие приключения эта картина пережила за годы постоянных реставрационных работ, Лотта достала свой скетчбук, намереваясь красивую женщину зарисовать. Несмотря на то, что лица незнакомки видно не было, в ней всё равно чувствовалась некая утончённость, плавность и что-то неземное. Попаданке сложно было описать собственные чувства, однако, в одном та была уверена наверняка — прекрасная блондинка быть простым человеком не могла. Прочитав краткую биографию Кирино, можно было сделать вывод, что если бы тот когда-нибудь и влюбился, то уж точно во что-то хтоническое по всем заветам неизвестного в этом мире Лавкрафта. Хихикнув с мысли о том, как этот бессовестный пират подкатывает к Ктулху, Лотта продолжила рисовать, не переставая восхищаться талантом Мезанотте. Передать атмосферу закулисных работ в церкви у него получилось на диво хорошо, ничуть не хуже, чем прелесть моря. Что ж ему в «мирняках»-то не сиделось?.. — Ваш эскиз довольно элегантен, — послышался комментарий за спиной. Лотта от неожиданности ойкнула, отвлёкшись от рисунка, а после посмотрела на нарушителя спокойствия. Его образ казался ей смутно знакомым, но припомнить чего-то конкретного не удавалось. Мужчина, кажется, был чуть старше неё, имел светлые волосы, собранные в хвост, странные тату в виде ряда треугольников на надбровных дугах заместо бровей и выражение лица, говорящее то ли о безмерной скуке, то ли о вселенской скорби. — Спасибо, наверное? — неуверенно ответила Попаданка. — Не могла не зарисовать. — Понимаю, — кивнул незнакомец. — В этой работе есть нечто загадочное, неправда ли? Хотя многие современные критики говорят о том, насколько данное полотно скучно и невыразительно по сравнению с предыдущими работами Кирино. — Они просто душные снобы, — фыркнула Лотта. — Либо проплаченные, потому что только слепой будет отрицать, насколько хороша девушка и насколько великолепна игра света на витраже, хоть тут и очевидная проблема с тенями. С другой стороны, Кирино Мезанотте, несмотря на его вклад в искусство, не особо жалуют, так что не удивлюсь, если всё реально куплено. Чтобы в про-правительственных журналах и газетах написали хоть одну строчку в положительном ключе о пирате? Нонсенс в нынешних реалиях. — Верно подмечено, — согласился мужчина. И Лотта правда думала, что на этом их странная перемолвка закончится, тем более, что экскурсионная группа уже двинулась дальше, однако, отлипать от неё незнакомец не планировал, поудобнее пристроившись рядом, чтобы с более удобного ракурса полюбоваться картиной. — Вам не интересно, почему у девушки на полотне не видно лица? Обычно картины в стиле рестаро выглядят несколько иначе. Лицо реставратора никогда не скрыто от наблюдателя полностью, а вокруг, зачастую, разбросаны разнообразные символические предметы, отсылающие нас к той или иной эпохе, отголосок которой центральная фигура картины восстанавливает. — Но тут всего этого нет, — закончила за мужчину мысль Лотта. Тот кивнул. — И вправду занимательно. Впрочем, учитывая, что реставрирует героиня явно католическую церковь, а на ней вполне себе современное платье, можно сделать вывод, что на картине совсем недавняя реальность. Может прошлое столетие, вряд ли уж дальше. Во всяком случае, я не настолько зануда, чтобы ругать Кирино за отсутствие символизма в его же работе. Может посыл не очевиден, а может автор и вообще ничего не закладывал. Как говорил один деятель искусства: сюжет такой, каким ты его увидел. Я вот считаю, что красиво нарисовано, живо. Ощущение, что я вот стою и подсматриваю за её работой, а большего мне для восхищения и не надо. Главное прелестницу от дела не отвлекать, — пошутила Лотта, улыбнувшись и приложив палец к губам, как бы призывая сохранять тишину. — Занимательное у Вас мнение, мисс. А Вы, случаем, не верующая? — Я? — изогнув бровь, недоумённо ответила Лотта. — Да что-то не припомню. Ну может разве что в Гэндальфа Серого, великий дед был. Ну и бога Нику, свет наш, мессия наш. Клёвый мужик в шортах, прыгающий по небу и бьющий в барабан, очень мемный. Мне такое нравится. — Ш-ш-ш-ш! — прежде чем незнакомец успел ответить, на слова Попаданки зашипел рядом стоящий подросток в мешковатом бордовом комбинезоне, который местами выцвел, а местами покрылся разного рода краской и с довольно выделяющимся от стиля шейным платком, натянутым до подбородка. Он воровато оглянулся по сторонам, убедился, что никто из разговор не слушает, и выдохнул, хмуро уставившись на Лотту. — Девушка, Вы что, дура? Как вообще можно так беспечно осуждать нынешнюю мировую религию? Вы хотите, чтобы вас за богохульство в тюрьму посадили?! И кто такой Ника? — Во-первых, не скажу. Во-вторых, отличный аргумент, одно но: бебебе-бебебе, — паясничала Попаданка, заставив подростка скривиться и пренебрежительно фыркнуть: — Все вы такие смелые, пока к вам в дверь дозор не постучится. — У меня нет двери, я живу в шалаше, — моментально съязвила канонир, а после вздохнула, заметив отсутствие реакции от приставших к ней мужчины и подростка. — Окей, так и быть, закрою эту тему. В наше время очень опасно обсуждать творчество сэра Толкиена, согласна… Ладно, ладно, шучу. Но если бы вы знали, как мне фиолетово на мнение наших власть имущих, вы бы расплакались. — Не сомневаюсь, — пренебрежительно ответил юноша, смерив Лотту раздражённым взглядом. — Удивлён, что с такими речами Вас заинтересовала именно эта картина. С католической церковью. — Ну знаешь ли. Церковь всё ещё близко сопряжена с искусством, считай, что большинство его видов — фанфики на Библию. А тут так вообще явно какая-то загадка, смекаешь? Жаль, что далеко не все поймут, в чём же дело. Действительно тонко. Не так уж много и образованных в наше время, кто знает почему эта картина так загадочна и необычна. — Кроме загадки игры света, который тут, очевидно, расположен неправильно, я ничего иного подметить не могу, — не обратив внимания на паясничество Лотты, сказал мужчина. — Слушайте, ну может Кирино так специально со светом в витраже напортачил? Мало ли это не картина, а карта сокровищ? Рука вот направление, а дата, которая, кстати, уж больно громоздкая, какая-нибудь широта там или долгота. А у девушки есть имя, и, допустим, её имя это название острова, где пожилой пират Мезанотте, кряхтя и посылая всех далеко и надолго, запрятал свои драгоценности? — на вытянувшиеся лица юноши и мужчины, Попаданка нервно хихикнула. — Ну или я просто выдумываю всякое. Эффект синей занавески, знаете? Мне, в общем-то, по роду профессии положено фантазировать и перевирать. Но я не журналюга какая продажная, вы не подумайте. С другой стороны, если быть серьёзной, то нет тут никакой загадки. Мне вот лично просто нравится атмосфера безмятежности, исходящая от картины. Особенно то, насколько поза у девушки расслабленная, несмотря на общую обветшалость помещения и её строительных лесов в том числе. Даже не боится свалиться. Нет такого, что просто смотря на спину реставраторши как-то спокойнее себя чувствуешь? — М-м-м, да как-то… нет, — наклонив голову и задумчиво нахмурившись, ответил подросток, смешно тряхнув кудрями. — Сразу видно, не ценитель ты искусства, — фыркнула Лотта, убирая скетчбук. — Ну да ладно, бывайте, моя странная компания для подглядывания за реставраторами. Приятно было зависнуть с вами, но мне пора двигаться дальше, иначе все интересующие меня работы я увижу только ко второму пришествию. — Собираешься дальше смотреть работы Кирино? — поинтересовался подросток. — Типа того? — настороженно ответила Попаданка. — Тогда я с тобой. Интересно, что ещё скажешь обо всём этом безобразии, богохульница, — со смешком, уверенно заявил кудрявый мальчишка. — А я, так и быть, расскажу тебе интересные моменты из закулисных работ. Я, знаешь ли, помощник реставратора, — гордо заявил малец, почесав под носом. — Да мне так-то не нужна компания. Так что, спасибо, обойдусь, — и была такова, спешно покидая зал. — Эй, куда?! Подожди меня! — бросился в погоню за Лоттой юноша, оставляя в задумчивом одиночестве странного мужчину с тату-бровями, что излишне пристально всматривался в картину «В закате на лесах». *** Вопреки ожиданиям и планам, её опять украли. И если бы у Лотты остались силы на удивление, она бы всенепременно это сделала, широко открыв рот и воскликнув в лучших традициях одного пожилого шутника «О мой Бог!». Но то ли ещё от встречи с Михоуком не отошла, то ли просто сил после длительной прогулки по музею не осталось, однако, никакой другой реакции подросток в забавном комбинезоне не получил, кроме тяжкого вздоха и наполненного вселенской усталостью взгляда заёбанной жизнью пиратки. Она даже закричать не успела, как ей Нами советовала! Теперь же расплачивалась пребыванием чёрт пойми где и жутким голодом. Похищение похищением, а обед по расписанию. Его она, к сожалению, пропустила, от чего живот противно скручивало. Долго ли весь этот цирк длиться будет?.. Мысленно Лотта сделала себе пометку больше никогда не обещать Нами, что она не будет влипать в неприятности. И кэпу тоже. А то как-то нехорошо нарушать собственные слова. Грустно правда, что оберег не спас, да и Зоро теперь точно станет её нянькой, подстава… Вообще, какого чёрта? У неё на лбу что ли написано «Кто сопрёт — тот получит миллиард белли» или чего? На неё даже награды нет, а сопляк — не дозорный. Так… Так зачем он её с выставки уволок? Впрочем, она тоже хороша, заболталась с этим великовозрастным прилепушком, расслабилась, когда он предложил спуститься в кафе, а после не смогла среагировать вовремя на прижатый меж лопаток револьвер. Может он и не был заряжен, но проверять не хотелось. Посему выбора идти или не идти в ногу с Донато — именно так звали нерадивого похитителя, — не стоял. Пошла как миленькая, натянуто улыбаясь. Как ему вообще только в голову такая тупорылая затея пришла? — Послушай, парень, я поняла, что тебе моё чувство юмора не зашло тогда на выставке, но убивать меня за это? Не слишком ли? — Для человека, которому угрожают оружием, ты слишком спокойна, — несколько нервно заметил похититель, проигнорировав вопрос Лотты и сомкнув дрожащие пальцы на револьвере посильнее. — Прости, меня слишком часто в последнее время стращали расправой. И ты из всего этого списка даже не на третьем месте, — развела руками Лотта. — Но могу изобразить испуг, хочешь? О, нет, пожалуйста! Не убивайте, мне так страшно! Аж коленки дрожат, — противным голосом, словно актриса погорелого театра, пропищала Попаданка. Донато скривился, явно желая зажать уши, доставляя своей реакцией Лотте какое-никакое, но удовольствие. Мелкие пакости в целом грели душу, особенно когда приходилось находиться в не самой приятной обстановке. — Ладно, ладно, хватит этого цирка, — попросил он и, вздохнув, убирая оружие в сумку. — Признаюсь, я не очень красиво поступил с тобой… — А, да? Это так теперь у нас называются приставания с револьвером? — изогнув бровь, прервала Донато Лотта. — Да дьяволова дочь… Хорошо! Я был не прав, пытаясь тебя похитить, — фыркнул парень, произнося всё едва ли не по слогам, но с таким напором, что Попаданке, по всей видимости, должно было быть совестно за вытряхивание из юноши подобия на извинения. Правда, вот незадача, стыдно Лотте не было. — Но и ты меня пойми: добровольно никуда бы со мной ты не пошла. — Конечно, я же не телёночек на верёвочке, чтобы за всякими сопляками таскаться, — Донато обиженно засопел на насмешливую фразу канонира мугивар. Сама же Лотта вздохнула. Даже простая мысль о детёныше коровы заставила её живот заурчать, привлекая к себе внимание. Подросток, не ожидавший такого громкого звука, густо покраснел, сливаясь с закатным солнцем, словно это именно у него желудок издал вой умирающего кита, решившего на последок высказать всё о мире в оперном стиле. Канонир же размышляла, что после неприятного инцидента с Донато готова подраться с капитаном за еду Санджи. Это будет недолгий, но важный бой. Не на жизнь, а на смерть! Её, в общем-то. Если в ближайший час ничего не затолкать в бедный желудок, то тот, наверное, переварит самого себя и добавки попросит. — Во всяком случае, юноша, ты мне расскажи, чего ради был весь этот перформанс? — Если бы ты меня не перебивала, то я бы давно тебе всё рассказал! — цыкнул парень, разве что ногой нетерпеливо не топнув от раздражения. Лотта закатила глаза. Ну только бунтующих подростков ей не хватало. — А дело всё в сокровище. Точнее наследстве. Сокровище-наследстве. Да короче, Кирино знаешь? Он мне дед. И незадолго до своей смерти куда-то спрятал кучу драгоценностей, оставив подсказку для моей бабушки Марии. Но она не стала даже пытаться отыскать их, мой отец тоже. Мне же жуть как хочется сокровища найти и оставить себе. — Налоги главное заплатить не забудь, иначе отберут как незаконное обогащение, — пробубнила Лотта, пока Донато самозабвенно вещал о том, как шикарно заживёт со своей семьёй, если найдёт припрятанные ценности Кирино. — Слушай, любезнейший, это всё очень интересно, но я-то здесь причём? Ищи эти свои сокровища и в ус не дуй, моё похищение чего ради? — Ради сокровищ, конечно же! — вдохновлённо ответил Донато. — Понимаешь, дед оставил подсказки, что где-то во Флорентии закопал золотишко, но уж больно мудрёные у него советы, я так и не понял о чём он вообще. Поэтому облазил просто весь остров вдоль и поперёк, к бабушке Мари пристал, все их памятные места обошёл — они ж тута и познакомились, так что имеет смысл спрятать всё в доступности для возлюбленной, так? Но ничего. Вообще голяк. — Так может он тебя просто наебал? — Не-е-е-е, сокровища существуют. В его картинах был шифр. И сегодня ты случайно его разгадала, — на вытянувшееся лицо Лотты, которая даже удивляться уже не могла, Донато продолжил: — Я все его картины внимательно изучал, но там подсказок не было никаких. А к тем, которые были выставлены сегодня, у меня доступа не было. Единственный шанс — во время выставки всё хорошо рассмотреть и угадать. Я три часа там просидел, пытаясь понять что к чему, а ты просто пришла, вбросила про широту и долготу и оказалась чертовски права! Сознавайся, ты мастер шифры разгадывать? — Аж сто раз. Про Резидент Ивил слышал? Я разозлила, — на автомате ответила Лотта, поражаясь самой себе. Она сделала что? Исподлобья глядя на парня, Попаданка думала о том, что, возможно, тот сошёл с ума, или же банально перегрелся на солнце. Какой к чёрту шифр в картинах? Какое отгадала? Да она хохмы ради высказалась! И это случайное предположение стало причиной её похищения?! Твою же мать… — Слушай, это самое… мальчик. Это всё конечно о-о-очень здорово, рада, что тебе случайно помогла. Но дальше-то что? Ты хочешь, чтобы я тебе помогла эти сокровища искать или что? — Ага, — уверенно ответил Донато, улыбнувшись, на что Лотта просто хлопнула себя по лбу от его невероятной наглости и самоуверенности. Действительно, это же предел её мечтаний в добровольно-принудительном порядке согласиться на авантюру сомнительного рассказчика в лице подростка, требующего помочь ему с поиском клада! И только она собралась отказаться, вставая с насиженного тёплого камня, как в голове промелькнула сомнительная по адекватности мысля. Это же приключение? Забавное такое, пустяковое и вполне себе локальное, как раскапывание стёклышек в песочнице. А не захочет ли её капитан поиграть в поиски сокровищ? Он ведь любит влезать во всякие истории, чем эта плоха? Робин и так умудрилась своими рассказами про Мезанотте возбудить в Монки интерес, просто чтобы тот не развернул корабль из-за мысли о скучности картин, иначе на выставку девушки никогда бы не попали. И эта история с Кирино и его шифром могла бы стать вполне занимательным квестом. Над головой загорелась лампочка. Лотта не настолько хорошо знает Луффи, но разве это не её святая обязанность устроить капитану увеселительный досуг? — Уточню, если всё же соглашусь тебе помочь с поисками сокровищ, то что мне за это будет? — Так и быть, я отдам тебе тридцать процентов найденного, — великодушно заявил Донато. — Сорок. — Это грабёж! — Мальчик, ты торгуешься с пиратом, — усмехнулась Лотта, не без наслаждения наблюдая за тем, как вытягивается от удивления лицо юноши, явно не ожидавшего нарваться на морскую бандитку. Хотя, стоило бы об этом подумать, учитывая, сколько шушеры на остров приплыло. Глупенький что ли? — И скажи спасибо, что я прошу только сорок, будь здесь моя подруга, то раздела бы тебя до трусов. — Ладно, — фыркнул Донато, весьма быстро сдавшись. — Сорок процентов так сорок процентов. — Отлично. Тогда пойдём, познакомлю тебя с командой. Думаю, малюсенький квест по поиску сокровищ им придётся по душе. *** Камбуз после сытного ужина — Лотта, под воркование Санджи, набивала брюхо весьма усиленно, — превратился в переговорную. Выслушав историю Донато, все члены экипажа принялись совещаться. Нами и Зоро были против очередной ненужной боли в виде беготни по острову. Чоппер и Луффи напротив, страстно жаждали увидеть сокровища Кирино воочию, активно уговаривая непреклонных мечника и навигатора расслабиться и выполнить свой пиратский долг. Лотта же была удивлена, что подруга не заинтересовалась драгоценностями Мезанотте, в отличие от себя канонной, которая первой бы в ночи с лопатой наперевес пошла раскапывать любое место, хоть сколько-нибудь напоминающее пиратский схрон. Робин и Санджи заняли нейтральную позицию, не мешая остальным взвешивать все «За» и «Против». — Хорошо, если мы согласимся на эту авантюру, то я требую, чтобы половина найденного досталась нам. — Это грабёж! — в очередной раз за вечер возмутился Донато. Но почти сразу оробел под взглядом сердитой Нами, держащей клим-такт в зоне доступности для немедленного использования. И, поёжившись, слегка отодвинулся, прижимая пакетик замороженных овощей ко лбу, где набухала невероятная по своим объёмам шишка. Получил подросток, как казалось мугиварам, вполне заслуженно. Он бы и больше пострадал, не вмешайся вовремя Лотта: перехватила навигатора под белые рученьки и оттащила от шипящего хуже кошки Донато, пытающегося спастись на мачте. — А я говорила, что она тебя без трусов оставит, — флегматично заметила Попаданка, тут же получив тычок в бок от рассерженной Нами, которая, смерив крайне недовольным взглядом подростка, ответила: — Это моральная компенсация за воровство нашего канонира. Можешь ей, кстати, сказать спасибо. Иначе я бы просто вытрясла из тебя нужную мне информацию и бесцеремонно забрала все сокровища. — Ах, как Вы круты, Нами-суан! — восхищённо воскликнул Санджи, с любовью смотря на пребывающую не в духе Нами. И поставил перед ней чашечку вкуснейшего кофе, который всенепременно мог поднять той настроение. Винсмоук не прогадал, потому что после двух глотков выражение лица Нами заметно смягчилось, а атмосфера потеплела на пару градусов. Лотта выдохнула, наконец-то отпуская руку навигатора и разминая пальцы. Подруга никогда не страдала приступами агрессии, однако, как думалось Попаданке, Арабаста и для неё выдалась не менее нервной, чем для всех остальных членов экипажа, из-за чего на малейшую угрозу та реагировала чрезмерно. Такими темпами Чопперу придётся варить успокоительное для мугивар в промышленных масштабах. — Ведьма, — пробормотал малец, стараясь не смотреть навигатору в глаза. — Хорошо, пятьдесят процентов так пятьдесят процентов. Теперь-то я могу рассказать о том, что уже успел найти? — Рассказывай конечно! — нетерпеливо попросил Луффи, который с трудом сдерживался до этого момента. Как бы ему не хотелось сразу перейти к нужной части, Нами и Лотта были правы в том, что нельзя так просто вестись на рассказы всяких подростков, сулящих горы злата. Мало ли мошенники? Тот факт, что его команда тоже своего рода мошенники, Монки волновал мало. — В общем-то, как я уже сказал, дед Кирино где-то на этом острове припрятал сокровища. Может бабушка Мари и знала что-то, но она давно ослепла, сейчас и вовсе прикована к постели и подолгу пребывает в беспамятстве, — последние слова Донато произнёс не без грусти, заставив Лотту задумываться о том, что, возможно, в столь отчаянной попытке найти несметные богатства, было нечто большее, чем банальная жажда наживы. Обеспечить любимой бабушке должный уход, например, или банально купить лекарств. А может она надумывает себе чего-то лишнего… — Отец никогда своим наследством не интересовался, да и вообще всю эту пиратскую тематику презирает. Так что на него рассчитывать тоже не приходится. Поэтому очень вас прошу мне помочь! — и поклонился. Голос Донато слегка дрожал, но вместе с тем уверенность и стойкое желание докопаться до правды было сильнее страха перед пиратами. То, что мугивары страшными не выглядят — всего лишь вопрос времени. Да и, как искренне считала Лотта, бояться стоило как раз-таки тех, кто кажется безобиднее всего. Луффи вот прямое тому доказательство. — Помочь можно, но с чего начать? — спросил Зоро. Ему идея категорически не нравилась, но отговаривать капитана было уже слишком поздно. Всего два слова «пиратские сокровища» с нуля до ста разгоняли его заинтересованность в человеке и ситуации в целом, посему спорить с ним было себе дороже. И раз уж повлиять на решение Монки было нельзя, оставалось лишь возглавить это безобразие. — Предположу, что с осмотра тех картин, которые юноша подозревает на наличие второго дна, — высказалась Робин. — По всей видимости придётся завтра ещё раз посетить галерею. — Не, не придётся, — широко зевая, сказала Лотта, весьма утомлённая сегодняшним днём. Её бы воля, она бы прямо на кухне уснула, но затея эта была сомнительная и крайне плачевная по последствиям для спины, — потому что мы с мелким всё зарисовали, — а после достала листочки из скетчбука, раскладывая на столе для более удобного рассмотрения. Нужных картин было всего пять. На первой Незнакомка реставрировала витраж. На второй — икону, закрывая своим телом её от взора смотрящих, разрешив увидеть только самый краешек, по которой идентифицировать ту было сложно. На третьей — молилась в утренней тишине, одной рукой придерживая священное писание, всё ещё стоя к наблюдателям спиной. На четвёртой звонила в колокол. На пятой — прибиралась в лучах закатного солнца, окутанная светом радужного витража. Если долго не всматриваться, то и подвох обнаружить было нереально, поэтому, позволив себе сделать пару глотков чая, Лотта отдала наброски накама, ожидая их вердикта. — Но на них может не хватать нужных деталей, — первой заметила Нами спустя пару минут, с лёгкой надеждой на то, что вся эта авантюра заглохнет сама собой, потому что таскаться по выставкам капитан не захочет. А она ведь просто хотела мирно отдохнуть! Но нет же, пресловутая удача Монки и на это раз сработала, как на магнит притянув к команде очередное приключение, которое, впрочем, таковым назвать сложно. Какое-то развлечение для детсадовцев… — Не думаю, — неуверенно ответила Лотта. — В плане, пока мы бродили по музею и все эти картины рассматривали, умудрились заметить закономерность определенную. Всё остальное просто мишура для отвода глаз. — Поясни мысль, — попросила Робин. — Ну короче, — раскладывая рисунки поудобнее, начала Лотта, — на картинах с морской тематикой нет совершенно никаких подсказок, ни намека на шифр. Однако на всех пяти картинах, где изображена некая блондинка, предположительно бабушка Богданчика, есть определенные неточности. Робин, Нами, Санджи, замечали ли вы в морских картинах Кирино, если смотрели их, какую-то лажу с тенями, может быть со светом? Или цветами? — Не припомню, — задумчиво ответила Нами. — Нет, ничего такого не было, — уверенно сказала Робин. — На мой скромный взгляд они были действительно настолько хороши, насколько о них писали в газете. — Марины были идеальны, — авторитетно заявил Санджи. — Такого мастерства в изображении моря тяжело добиться, но Мезанотте вне сомнения был гением. — Вот. Рада, что вы это сказали. А теперь посмотрите на зарисовки картин с Незнакомкой. Я даже тени зарисовала и свет в примерном направлении. — У неё несколько странно пальцы изображены, — озвучила первое, что увидела Нами. — Картины как картины, — слегка наклонив голову, сказал Луффи. — Что в них такого? — Действительно, они слишком неправильные для кого-то с таким уровнем мастерства, как у Мезанотте. В его умении играть с тенями сомневаться не приходится, но тут какое-то безобразие, — закурив, заметил Санджи. — Словно и не он рисовал. Будь я критиком, я бы затруднился дать положительный ответ о подлинности данных полотен. — Соглашусь. — Нам это тоже показалось странным, — резюмировал Донато. — Поэтому мы немного с Лоттой поломали голову над руками и их расположением. А ещё датами написания картин, которые, вопреки обыденному, расположены прямо по центру полотен, а не в уголках. Слишком не типично и в глаза бросается. — Это… Это похоже на координаты! — удивлённо воскликнула Нами, несколько неверяще смотря на числа. — Широта, долгота и высота, если всё правильно понимаю. Правда в такой технике уже лет как сорок не записывают, последний раз подобный способ я видела в библиотечных книгах. Не удивлена, что раньше никто этого не заметил, даже Бельмере когда-то назвала это какой-то ерундой замудрённой. Может это подсказка о том, где искать клад? — Возможно, — согласилась Робин. — Однако это может быть всего лишь частью общего. Слишком просто оставлять в качестве подсказки к сокровищам только координаты, в таком случае они могли быть на любом другом полотне. К тому же, координаты какой картины подлинны? — Может они предназначались только для возлюбленной, поэтому он не стал слишком сильно усложнять? — уязвлённо заметила Нами. — Навряд ли. Бабулю Кирино рисовал уже будучи в тюрьме, так что к ней эти картины вряд ли бы попали — свои отношения они не афишировали, — покачал головой Донато. — Скорее всего, нужная нам координата — на той ресторе, где икона, — вбросил Санджи. — Думается мне, что я её уже видел. Кажется данная икона называется «Истинная вера». Учитывая общее направление в символизме всех пяти полотен, это можно считать за жирную подсказку. — Хорошее замечание, — согласилась Робин. — Тогда пока что будем отталкиваться от этой мысли. С координатами мы в теории разобрались. Что дальше? — Ну… Как мы говорили, нас во время просмотра смутили руки. Как-то слишком криво пальцы нарисованы, — продолжил Донато, с восхищением глядя на мугивар. Он даже не думал о таких тонкостях, наивно полагая, что Кирино оставит подсказки на поверхности. Однако, как оказалось, его дедушка оказался на редкость скрытным человеком. — Скорее всего очередная подсказка. — Как вы во всём этом только что-то загадочное находите? — вертясь и так и эдак, поинтересовался Луффи, усиленно всматриваясь в наброски Лотты. Ничего более, кроме того, что они весьма красивые, он сказать не мог. — Руки как руки, я так тоже могу сделать! — и сомкнул пальцы, демонстрируя совершенно неестественный поворот запястья, который обычному человеку был бы не под силу. — Хм?.. Эй, капитан, а сложи-ка пальцы как на центральной картине, — после секундной паузы, торопливо попросил Санджи, что-то сообразив. Луффи послушно выполнил просьбу, демонстрируя всем скрюченные руки. — Это язык жестов! — Уверен? — Да, я сперва засомневался из-за некоторых символов, но если присмотреться, то становится понятно, что это модификация языка из Норс Блю. Какое-то время там жило множество различных племён, в том числе и то, где рождались дети с тремя или четырьмя пальцами. Один из неофициальных языков Норс Блю как раз-таки язык жестов Фирспикеров, именно у них в жестах зачастую безымянный и мизинец были подогнуты именно так к ладони, как у Луффи, — Лотта заинтересованно посмотрела на проводящего ликбез Санджи, делая себе мысленную пометку поспрашивать у него об этом. В конце концов, далеко не обо всех расах и их смешениях можно было почитать в Сиропе или королевской библиотеке, выписки из которой заказывала Кая. Информация в мире «Ван Пис» была частенько ограничена регионами, не точна, или запутанна, заставляя историков головы ломать от того, насколько тяжело структурировать весь творящийся вокруг пиздец. — Отлично, значит язык жестов дополняет координаты. Санджи, может ты вспомнишь, что конкретно все эти символы значат? — Ради вас, Нами-суан, готов хоть всю ночь вспоминать! — влюблённо пропел Винсмоук, на что Нами хихикнула и попросила таких жертв не делать. — Я даже не уверен, что в библиотеке будет нужная информация, — задумчиво произнёс Донато. — Во Флорентии до обидного мало книг о других регионах мира. — Можно попытаться расшифровать, у меня есть определённые познания в языках, — предложила Робин, задумчиво осматривая скетчи. — Но без хоть какого-то первоисточника даже предположить примерное обозначение мне будет тяжело. — Тогда, полагаю, мы пока что в тупике, — резюмировала Лотта. — Может нам и вправду подумать об этом завтра на свежую голову? — Это долго, — скуксился Луффи. Но было заметно, насколько сильно длительный мозговой штурм его угнетает, из-за чего теряется запал искать сокровище. Такими темпами завтра они никуда не пойдут, а просто, как обычно, набедокурят в порту и сбегут в море к другим приключениям, оставив Донато и его картины позади. Переглянувшись с Нами, Лотта продолжила: — Ничего страшного, кэп, если мы все до утра подумаем. Сокровище никуда не денется. А мы будем не такими уставшими. Да и вообще, имей совесть, меня, между прочим, сегодня опять украли, мне нужна передышка! Я так страдаю из-за этого! — и театрально вздохнула, приложив руку ко лбу, облокачиваясь на Робин, всем своим видом намекая, что сегодня уже точно бегать по лесам Флорентии не намерена. — Что-то по тебе не видно, — хмыкнул Монки на представление канонира. — Соглашусь с Лоттой, Луффи. Лог-пос ещё не перенастроился, как минимум до завтрашнего вечера мы тут точно пробудем, поэтому отложить поиск сокровищ вполне можем, — авторитетно заявила Нами, демонстрируя всем компас Гранд Лайна, хоть и смысла в этом было мало. Кроме неё и Робин в навигации никто не разбирался, посему уличить рыжую во лжи никто бы из присутствующих не смог. — Ладно, продолжим всё завтра, — согласился Луффи под облегчённый вздох Донато, искренне переживавшего, о том, что, возможно, на этом всё закончится, и тайну сокровищ он никогда не узнает. — Загадки у твоего дедушки кошмар какие сложные, — пожаловался всё же капитан. — Как много трудностей для нахождения тайника в пределах всего одного острова, — согласился Зоро. — Обиднее, если там ничего стоящего. — Не говори таких ужасов! — возмутился Луффи. — Учитывая, насколько Нотте маленький, я не удивлён, — вклинился Санджи, со смешком глянув на мечника и явно опустив очередное оскорбление об уровне его интеллекта, раз такие ребусы для него нечто невероятно сложное. — Это не загадки душные, это просто вы все sweet summer children, которые впервые столкнулись с тем, что надо думать как разработчик, чтобы решить это безобразие без гайдов, — резюмировала Лотта, которая не могла не признать, что несмотря на общую замудрённость, ей такое даже нравилось. *** Каждое появление Донато было удивительным. Сначала он как чёрт из табакерки выскочил из-за спины в галерее, потом вернул мугиварам их украденного друга (и ему очень повезло, что Лотта ни разу за вечер не заикнулась про его смехотворную угрозу револьвером), а на следующий день и вовсе привёл двух странных типов. Вернее, странные типы тащили уставшего сопротивляться Богданчика. Одного из них канонир видела на выставке, второй же был совершенно незнакомым минком-котом, выглядящим как ростовая кукла с детского утренника. Однако, очевидно, кот был очень культурным, раз носил жабо и ходил на двух ногах… Мугивары, вестимо, насторожились: тихо звякнули лезвия катан Зоро, которые тот выдвинул из ножен на пару сантиметров в предупреждающем жесте, подобралась Нами, весьма оперативно соединив полые трубки в клим-такт, Санджи просверлил взглядом угрозу, молча закурив. Только Робин, Лотта и Луффи остались неподвижными. Насколько незнакомец с выставки был враждебным — сказать крайне тяжело, однако, переглянувшись с капитаном, девушка поняла, что прямо в эту секунду идти бить лицо блондину со смешными тату тот не собирается. А значит ей был дан зелёный свет для переговоров. Кажется, в её послужной список добавилась новая должность. Когда же это всё кончится?.. — Ну и как тебя звать, сталкер? — с молчаливого одобрения Луффи, начала Лотта, выступив чуть вперёд. — Бэзил Хокинс, юная леди, — довольно учтиво начал блондин. Но его безэмоциональный голос уверенности в доброту его намерений не вселял. — Замечу, что сказанное ранее прозвище звучит довольно оскорбительно. — Зануда. — Что? — Говорю, извини, я понятия не имела как к тебе обращаться. Но раз уж ты представился — меня Лоттой звать, будем знакомы, — после одобрительного кивка нового знакомого, Попаданка продолжила: — По какому поводу ты к нам заглянул? Ещё и Богданчика принёс. Богданчик, это твои друзья? — Да я ваще их в первый раз вижу! — взвизгнул парнишка, всё ещё безуспешно пытаясь выбраться из хватки. Хокинс внимания на сопротивление Донато не обратил, но таки соизволил опустить на землю, всё ещё придерживая за шкирку. Лотта слегка прищурилась. Сколько же силы было в его руках, раз он умудрился пронести брыкающегося рослого пацана аж до самого порта? Был ли он таким в каноне? Лотта знать не знала, ведь только после того, как сталкер представился, она смогла вообще вспомнить о таком персонаже. Хокинс в манге был совершенно не впечатляющим и не запоминающимся персонажем, существующим где-то фоново в арке Сабаоди. Впрочем, там почти все из худшего поколения отошли на второй план, стоило только Рейли появиться в кадре. Быть фанаткой крутых стариков, умудрённых жизнью, но остающимися придурками, Лотта так и не перестала. Однако нынешний Хокинс лишь внешне походил на свой прототип из канона, посему не мог не напрягать. Да и до Сабаоди мугивары никогда ни с кем из «худших» не сталкивались. Насколько же сильно меняется канон?.. Думать об этом сейчас не хотелось. — Спаси меня! — Да как-то вроде не от кого. Пока. Мой новый друг, ты вредить этому парнишке собираешься? — Не в моих интересах, — отдавая схваченного коту-переростку, ответил Бэзил. — Ну вот видишь, Богданчик, всё пучком, — показывая большой палец мальчишке, сказала с нервной улыбкой Лотта, игнорируя возмущённый вскрик Донато. А после повернулась к Луффи, ожидая его решения: — Поднимайтесь на борт, будем считать, что сегодня вы наши гости, — с Монки безропотно согласились все, опуская оружие. Это был мирный жест, разовая акция, которой просто так разбрасываться не принято. И было видно, что добрую волю Бэзил оценил по достоинству, слегка улыбнувшись. Смотря, как Хокинс и кот, представленный Фаустом, взбираются по трапу, канонир обдумывала то, насколько же странным обещает быть разговор двух капитанов, которые, очевидно, были разными как небо и земля. Дай Бог не поубивают друг друга. *** Аргумент, с которым Хокинс пришёл к мугиварам, чтобы вместе с ними разгадать загадку картин, оказался настолько нелепым, что будь Лотта на месте друзей, никогда бы в него не поверила. Но накама на это только покивали, ни разу не усомнившись в словах гостя, бросая многозначительные взгляды на канонира, словно прикидывая, не из одной ли магической школы эти двое выпустились. Шутки про Хогвартс и Колдовстворец были проглочены, а недовольство выражено одним лишь молчаливым закатыванием глаз. «Мне карты нагадали, что если хочу узнать тайну картин, то должен помочь вам в квесте. А кто я такой, чтобы им отказывать? Не драться же с вами?» — вот и всё, что озвучил Бэзил, чтобы моментально поднять доверие к нему со стороны мугивар. И Лотта не знала, плакать ей или смеяться, ощущая себя зрителем какого-то шапито. Во всяком случае, Хокинс пришёл как нельзя кстати. Выслушав всё, что вчера смогли узнать пираты соломенной шляпы, он внимательно посмотрел на рисунки Попаданки, не забыв сказать, что ещё в галерее они ему весьма приглянулись, а после сдвинул дело с мёртвой точки, так как, вот так совпадение, знал язык жестов, нарисованный на рестарах. Лотта в такие случайности не верила, впервые за утро тяжело вздохнув от осознания того, насколько у капитана прокачен аспект удачи. Он там перед рождением туда все очки вбухал или как? Во всяком случае, грех было жаловаться, пока странное везение Луффи не оборачивается катастрофами. На каждой картине одна из рук Незнакомки показывала буквы. Однако, выписав их, ничего путного не получилось: E, S, S, D, D. Тогда было принято решение ещё раз внимательно всё осмотреть. К удивлению всех, в беседу включился Луффи, который до этого только корчил рожицы, даже не пытаясь разгадывать загадку. Он обратил внимание на свет. Тени и сам свет не совпадали, однако, при сопоставлений дат в порядке возрастания, становилось понятно, что спрятавшееся солнце встаёт на востоке, доходит до зенита и постепенно закатывается за горизонт. Так буквы встали в нужном порядке: SSEDD. Первые три, вероятнее всего, указывали на направление на компасе — юго-юго-восток, — однако, что могли обозначать две оставшиеся, понятия никто не имел, перебирая варианты. — Скорее всего, это какая-то подсказка для возлюбленной. В дневнике твоей бабушки не было никаких упоминаний с таким сокращением? — вынырнув из мыслей, поинтересовалась Робин. — Да вроде нет. Я его вдоль и поперёк перечитал, ничего, кроме разговоров о море и другой романтической чуши у неё нет, — клятвенно заверил всех собравшихся Донато, но дневник нехотя Нико отдал. Та хотела лично убедится во всём. — Но зато у меня есть идея о координатах, о которых говорила мисс Нами. Скорее всего это место, где раньше стояла пожарная башня. Лет пятьдесят тому назад. — А что сейчас на месте той башни? — Пустырь и остатки каменного фундамента. Излюбленное место художников — очень уж вид красивый с того места открывается. — Значит пойдём туда! — сказал Монки, едва не выпрыгивала из собственных тапочек от осознания, что сидение на одном месте наконец-то закончится. — Посмотрим на этот ваш зю-зю-вест. — На юго-восток, Луффи, — поправила его Нами. — Я так и сказал, — отмахнулся от навигатор капитан. — Вы с нами? — Конечно, — согласился за себя и товарища Хокинс. — Мы свои символические десять процентов отработаем. — Тогда не отставайте! — и вылетел прочь с кухни под дружный вздох команды. *** — Вообще, вы прикольные ребятки, — начал Донато, несколько смущённо почесав кончик носа. Он шёл впереди пиратской процессии, так как единственный знал расположение башни. Несмотря на недовольство Луффи, спорить с главенством мальчишки в данном случае было крайне глупо. Донато облазил остров вдоль и поперёк настолько же хорошо, насколько сам Монки когда-то в своём детстве гору Колубо, о которой он бывало заикался после ужина во время общих посиделок. Однако странно, что за столько лет изучения Нотте и родной Флорентии, Донато не нашёл тайника деда, с упорством мальца, у Кирино и шанса не было. И всё же. — Я давно не бывал в таких маленьких приключениях. — Рада, что тебе весело, — искренне ответила Лотта. На самом деле загадка картин не была шибко впечатляющей, да что уж там, по сравнению со всем, что довелось пережить за последние месяцы, это была обычная прогулка. Тем не менее, об истории любви дедушки и бабушки Донато рассказывал с придыханием, явно находя её крайне романтичной, едва ли не пуская слёзы каждый раз, когда вспоминает, какой злой рок их разделил. Нами и Санджи драму оценили. Знакомство Марии и Кирино было в каком-то роде даже обыденностью в мире «Ван Пис», где пиратов было настолько много, что девизом данной реальности вполне мог стать лозунг: «Каждой домохозяйке по морскому бандиту и паре лакированных туфелек для танцев». Мезанотте и его команда имели суммарную награду за головы всех членов экипажа почти миллиард белли, что, конечно же, весьма и весьма приличная сумма, но не то чтобы впечатляющая в пределах Гранд Лайна. Даже в «Раю», водилось огромное количество рыбок покрупнее, чем пираты «Тёмной ночи». И всё же свою долю популярности те успели отхватить, из-за чего на родном острове их обходили десятой дорогой. Тем ироничнее, что Мария, прожившая во Флорентии всю жизнь, о Кирино не слыхивала. Оно и понятно — она почти что безвылазно жила в церкви где-то на отшибе острова. Дом Бога посещали настолько редко, что своевременного обмена новостями не происходило, а читать газеты ей запрещал отец, по совместительству и единственный священник. Католичество не было популярно среди флорентийцев, предпочитающих придерживаться незамысловатой общемировой тенденции к обожествлению тенрьюбито. Отец Романо пренебрежительно называл их за глаза ложными идолами, извратившими всю историю Мессии в угоду собственных греховных желаний. Орал, что олухи в скафандрах посмели возвести себя и всё своё племя в статус богов, коими никогда и не являлись. Ещё и лелеемого им Мессию превратили не в сына Великого Творца, а в своего никчёмного бастарда. В общем-то, нетерпимость к новой религии отцом Романо поспособствовала уменьшению прихожан. А он продолжал гордо нести долг пастыря, следуя всем прописным истинам, несмотря на осуждение деревенских. Правда, постулаты у него, очевидно, были излишне консервативными, но что теперь поделать? К церкви Кирино забрёл совершенно случайно. И, если говорить на чистоту, ничем хорошим подобный поход закончиться не мог. Однако, вопреки всем планам судьбы, Мезанотте ни отцу Романо, ни Марии вреда не причинил. Молча прошёл вглубь, также молча присел на лавочку и начал молиться. Эта встреча была первой и самой ярко описанной в дневнике бабушки Донато. Следующая произошла только через пару месяцев, когда Мария уже и позабыла о существовании Кирино. Вновь завидев его в стенах церкви, она позволила себе молча подсесть рядом и тоже помолиться, а после, перекрестившись, вернулась к своим делам, пока Мезанотте наблюдал за ней. Без единого слова их встречи продолжались почти два года, прежде чем пират удосужился узнать имя послушницы, и так оно ему в память въелось, что он стал слать письма. С чего такая радость Мария знать не знала, придерживаясь мнение отца Романо о том, что ничего хорошего от Кирино ждать не стоит. Однако же в своём стремлении понравиться девушке он был борз и назойлив, не оставляя той и шанса о нём позабыть вновь. Столь странная привязанность к послушнице вскрылась многим позже, когда они случайно столкнулись в море. В каком конкретно смысле — Мария в дневниках не уточняла, а Донато уточнять не стал, но после их занимательного «свидания», она наконец-то соизволила хотя бы дать Мезанотте шанс, отжимая одежду и выслушивая его глупости уже без прежней предвзятости. Потом влюбилась, завела ребёнка, а его посадили. На казнь Кирино Мария не ходила — не смогла себя заставить, горько плача почти неделю в гордом одиночестве, пока за сыном — Дарио, — приглядывал отец Романо. Он был изначально против связи дочери и грязного морского бандита, всячески ту отговаривал, но после того, как церковь была разрушена — не смог ничего сделать, ведь именно благодаря Мезанотте у них появился кров над головой и горячий обед на столе. Каким бы негодяем Кирино ни был, для семьи из двух человек он стал благодетелем. А ещё умел хранить секреты, да так хорошо это делал, что отец Романо в конце концов оттаял к зятю, пообещав хорошо позаботиться о внуке. То, что он лишь немногим пережил Мезанотте — другая и не менее грустная глава дневника. После смерти мужа и отца Мария писать перестала, но, по воспоминаниям самого Донато, всегда тоскливо смотрела на море, а после молилась о чём-то своём. О Кирино та любила поговорить, рассказывая маленькому внуку все приключения, о которых ей успел поведать капитан «Тёмной ночи». Однако Дарио подобное раздражало, он старался забыть и об отце-преступнике, и крови, текущей в нём, всячески пресекал стремление матери «Запудрить мозги Донато пиратской чушью» и даже поругался с ней, обвиняя едва ли не во всех грехах, когда мальчишке было всего восемь лет. При любом упоминании морских бандитов отец Донато взрывался, исходился на желчь и срывался почём зря на сыне, то ломая деревянные мечи для игр, то запрещая видеться с друзьями. Порывался и дневник забрать, но мальчишка умело прятал тот, явно взяв талант от деда. Столь лютой ненависти Донато не понимал и отказывался понимать. Он в целом придерживался простой философии «Никто не идеален». Поэтому, несмотря на то, каким пытался нарисовать Дарио Кирино в глазах собственного сына, тот не вникал. И если отца раздражало, что Мезанотте бросил семью, решив умереть на плахе, оставив какие-то бесполезные картины, доступа к которым никто более не имеет, то Донато относился к этому спокойнее, считая, что и сам на всё заработает. Тем более, что талант к живописи у него тоже есть… — Конечно рад! Мой отец против даже таких приключений, в пределах острова. Ему не нравилось, что я прихожу с ободранными коленями и весь чумазый. Говорил, что маме только жизнь усложняю. Ну и всему городу. Я ведь пока искал сокровище немало делов натворил, тут что-то сломал, там кому-то клумбу вытоптал. Короче, нахулиганил на четыре домашних ареста и пять месяцев исправительных работ в мастерской отца. — Если бы мне приходилось каждый раз извиняться перед людьми за то, что мой опездол где-то накосячил, я бы просто не заводила детей. И слава богу у меня их нет, — выдохнула Лотта. Донато на её слова только глаза закатил, всем видом показывая, что никто ей и не предлагал обзаводиться потомством. — Впрочем, жёстко чувствую бугурт твоего бати. В плане помершего Кирино, не оставившего ни одного белли жене и сыну. Мой вот уплыл за хлебом десять лет назад, и так и не вернулся. Ну как бы и пускай дальше плывёт, попутного ветра ему в сраку. — Твой отец — пират? — К моему сожалению. Хотелось быть уникальной в своей семье, но он меня опередил. — Круто, — искренне сказал Донато, но, заметив как скуксилась Лотта, осторожно продолжил: — А он тебе оставил что-то в наследство? — Психологическая травма считается? — Нет! — Тогда ничего. — Хреново. Крайне безответственно с его стороны. Даже если ты пират — нужно думать о будущем, — важно заявил Донато, указав пальцем вверх. На его несчастье в разговор решил вмешаться Луффи, изрядно уставший просто идти и рассматривать виды Флорентии. Налетев на Лотту и чуть было не сбив ту с ног, он повис на девушке — «Ты тяжёлый, слезь с меня, кэп!» — и позволил себе устроиться поудобнее на её спине, явно мстя за родео на Драм. То, что после такой «поездочки» спину Попаданки ни один травматолог не соберёт, Монки проигнорировал. С громким «Сука-блядь» та сдалась. — Думать о будущем? Зачем? — Как это «зачем»? — опешив от такого вопроса, переспросил Донато. — Приключения не вечны! — Но ты же можешь всегда начать новое, когда закончится старое, — всё ещё не понимал Луффи. — В мире столько возможностей! — Тогда ты безнадёжный романтик — фыркнул Донато, а после с усмешкой поинтересовался: — Как долго ты сможешь это делать? Год? Два? Лет тридцать? А что дальше, когда станешь дряхлым, когда поймёшь, что пора отступить и дать шанс новому поколению показать себя? Когда все тайны мира будут узнаны и разгаданы? Невозможно находить или придумывать приключения себе на каждый день. В конце концов всё закончится либо твоей смертью, либо вселенской скукой. Должно быть что-то «после», как в сказках, когда герои находят то, что желали, а после занимаются тем, что им нравится и возвращаются к мирной жизни, иногда встревая в передряги. — Пиратство это образ жизни! Если ты не в приключениях, значит ты не пират! — уверенно заявил Луффи. — Говорю же, ты безнадёжный романтик, мугивара, — покачал головой Донато. — Я не хочу учить тебя жизни, в плане, мне самому пятнадцать, я ещё и не пожил толком. Но если я что-то и понял из истории деда, так это одну простую истину: любое приключение когда-нибудь закончится. Хочется того тебе или нет. А когда оно закончится, хорошо бы не остаться с пустыми карманами и выброшенным на обочину жизни. Поэтому нужно готовиться и к смерти, и к мирной жизни. Сдохнуть пиратом очень просто, а вот продолжить жить после всего пережитого — совсем другое дело. Есть ли у тебя что-то помимо мечты стать королём пиратов? Вот достигнешь ты этой цели — что потом? Какая вообще мечта сможет обогнать по крутости цель стать королём пиратов? Да и вообще, вы же все можете влюбиться, обзавестись детьми в конце концов и остаться на суше, не желая больше встревать в самоубийственные приключения. Жить одним днём это не выход. У меня дед задумывался об этом. Не помер бы на эшафоте — рисовал бы себе картины дальше под псевдонимом, жил бы с моей бабушкой и растил сына, рассказывая о своих приключениях потом, в старости. Он не смог этого сделать, но ведь планировал, даже оставил клад, в надежде на то, что бабушка Мари воспользуется. А если после исполнения мечты ты жить не планируешь дальше, тогда советую придумать, как красиво сдохнуть. — Следи за словами! — резко оборвала мальчишку Лотта. Тот нахмурился, но отвечать не стал. Лишь внимательно ещё раз посмотрел на Луффи, заглядывая тому в глаза в попытке понять, насколько собеседник вообще воспринимает его слова, а после продолжил свой монолог. — Поговаривают, у короля пиратов сын есть. Ну или был. Может его вообще давным-давно убили. А может это просто байка и сына у того нет. Но если был, значит, он планировал жить дальше, после роспуска команды, значит у него была любовь всей его жизни, с которой он захотел провести остаток века? Может и казнили его в обмен на свободу сына? Никто правды не узнает, но, очевидно, даже величайший король пиратов Голд Роджер не жил одним днём… Кстати, мы пришли, вот эта разрушенная башня. *** Понять, куда именно идти, было не тяжело. С помощью силы фрукта Хокинса удалось подняться достаточно высоко, чтобы весь Нотте оказался как на ладони. Нами открылся воистину великолепный вид: и прекрасные горы, и море, и сама Флорентия, и разрушенные деревеньки с диким пляжами. Удивительное зрелище, от которого захватывало дух. Однако времени любоваться не было, посему, закончив с работой, Нами сигнализировала команде и её мягко спустили на твёрдую землю. — Нам нужно в ту сторону, на мыс, он находится прямо в идеальной точке, если следовать подсказкам, — махнув рукой куда-то себе за спину, сказала навигатор. — Но никаких построек там я не увидела. — Тогда нужно посмотреть всё внимательно, — заключила Робин, отдавая дневник Донато обратно, тот его любовно оттряхнул от невидимой пыли и убрал в сумку. Лотта же невольно присвистнула: какой же скоростью чтения обладала Нико, раз весьма пухлая тетрадка, вся исписанная убористым бисерным почерком, была проглочена ею за несчастных полчаса? — Мне кажется, я догадываюсь в чём тут дело. Но сперва надо перепроверить догадку на месте. — Ты типа крутой дешифровщик? — беззлобно поинтересовалась Нами, а после махнула рукой. — Ладно, пойдём посмотрим на твои догадки. Давайте, нам туда. Лотта пошла в этот раз под самый конец процессии, отгоняя назойливых жуков от Санджи, храбро державшегося, но всё равно прятавшегося за спиной уверенного канонира. И Луффи тащила за собой, так как тот слишком сильно о чём-то задумался, из-за чего чуть было несколько раз не заплутал. А команде и Зоро хватает! *** — Как я и говорила, тут ничего нет, — с тяжким вздохом сказала Нами, уперев руки в бока и досадливо цыкнув, когда все искатели клада вышли из чащи на открытое пространство. Мыс, что идеально совпал по координатам, был самым обычным. Весь поросший травой и цветами, изрезанный морскими волнами и открывающий невероятный вид на море. — Хорошо место для фотографа разве что, чем для тайника с сокровищами. Донато её слушал лишь в пол уха, неверяще осматриваясь по сторонам и растерянно бубня под нос что-то о невозможности происходящего, что они всё правильно разгадали и многом другом. Однако правда была такова, что это самый обычный мыс, пытающийся дотянуться до неба. Ни фундамента, ни намёка на какое-либо здание или вскопанную землю схрона. Лишь плоские сломанные камни, когда-то служившие дорожкой, что поросли травой и уходили в никуда, напоминали о присутствии человека в этом месте. — Не верю, неужели Кирино нас всех обманул? — разочарованно спросил Донато. — Возможно, а возможно и нет, — туманно ответила Робин, подходя к мальчишке вплотную. — У меня есть одна догадка. Но чтобы её проверить, тебе придётся нырнуть. — Что? — опешил тот. И прежде чем кто-либо успел среагировать, Нико толкнула Донато прямо в море, не забыв перед этим стянуть его сумку. Послышался громкий всплеск, больше похожий на шум, когда что-то разбивается о воду, и крик Лотты, Чоппера и Нами, с ужасом подлетевших к месту, где секунду назад стоял парнишка, выискивая того глазами в море. Но вода просто шла кругами и пузырилась. Донато не всплывал. — Робин, какого чёрта?! — воскликнула злая Нами, схватив Нико за руку, в которой та уже держала дневник Марии. — Что с тобой не так?! — Робин, какого хуя? — вторила рыжей Лотта, ошалело переводя взгляд с археолога на море и обратно, всё ещё не веря в произошедшее. Неужели она разгадала какой-то очередной секрет, суливший о сказочных богатствах, что аж пацана пришлось устранить? Нырнуть за Донато ей не дал Санджи, схвативший крепко за руку, и Чоппер, расплакавшийся от страха. — Просто, зачем? — Сумасшедшая! Если пацан умер, я этого просто так не оставлю! — пообещал злая Нами, грозно глядя на Нико, которая и бровью не повела в ответ на угрозу. Как и не думала реагировать на меч Зоро, упирающийся ей меж лопаток. — А я сразу сказал, что мы с ней хлопот не оберёмся. Ну и как там твой детектор лжи поживает, а, Пеппи? — канонир даже и не знала что ответить, переводя обеспокоенный взгляд с расслабленной Робин на Зоро и обратно. — Зоро, опусти оружие, — мягко, но довольно настойчиво попросил Луффи. И внимательно посмотрел на Нико, ожидая от неё хоть каких-то оправданий. Та лишь коротко ответила: — Мальчик ещё жив. — Тогда почему не всплывает! — взъелась Нами. — Потому что… Договорить, впрочем, она не успела, так как снизу послышался знакомый голос и радостный крик: — ЭГЕЙ! Я ТУТ ЦЕРКОВЬ НАШЁЛ! ПОД ВОДОЙ! ЖЕ-Е-ЕСТЬ! ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО УВИДЕТЬ. А ЕЩЁ МНЕ ПРАВДА НАДО БЫЛО РАДИ ЭТОГО НЫРЯТЬ? Нами и Лотта облегчённо выдохнули, глянув вниз, где в тёплом море плескался довольный жизнью Донато. — А МНЕ ПОМОЖЕТ КТО-ТО ВЫБРАТЬСЯ? ЭЙ? — Конечно, — ответила Робин и создала лестницу из рук, позволяя бедняге вернуться на сушу. Тот довольно бодро полез наверх. А когда оказался на твёрдой почве, позволил себе встряхнуться как собака, что-то бубня о не сезоне для купания. Но почти сразу замер, когда вокруг повисла немая тишина. — Вы чего? — Ахуеть ты инхтиандр, Богданчик, — высказала всеобщее мнение Лотта, некультурно указывая пальцем прямо на жабры на шее искупнувшегося. Донато настороженно замер, подсобравшись, чтобы мгновенно скрыть руками свою небольшую особенность. И густо покраснел. Он явно не планировал, что его секрет так быстро вскроется. — Сложно утонуть, когда ты русал, — заявила совершенно не удивлённая Робин, отдавая Донато его шейный платок, что он носил с самой первой встречи с мугиварами. Мальчик вещицу забрал, чтобы побыстрее скрыть жабры, но руки как назло не слушались от смущения и лёгкого страха. — Ты могла не таким радикальным методом нам всё показывать?! — возмущённо поинтересовалась Нами, подойдя в два больших шага к мальчонке, чтобы помочь с платком. Тот благодарно пискнул «Спасибо». — Так нагляднее, — уверенно заявила Нико. — О как, — только и смог что ответить Луффи. — Пожалуйста, не делай так больше, Робин, либо предупреждай заранее. — Учту. — А лучше вообще не делай, — фыркнул Зоро, убирая катану в ножны. — Чёрт возьми, сколько шума наделала. Проблемная женщина, — на комментарий мечника Робин холодно улыбнулась и с прищуром посмотрела на того, намекая, что не стоит развивать эту тему дальше. — Зачем вообще было его толкать? Как ты догадалась, что он из рыболюдей? — поинтересовался Чоппер. — Благодаря дневнику его бабушки, — произнесла Нико, открывая тетрадку на нужной ей странице. — Если посмотрите внимательно, то увидите незнакомый язык, сильно отличающийся от общемирового. Это старорусаличий, который сейчас никто не использует, разве что сами рыболюди среди своих. Полагаю, бабушка Донато была русалкой, но своему языку не научила, из-за чего разгадать загадку картин у него и не вышло. — Как ты поняла, что это он? — внимательно рассматривая забавные каракули, спросил Чоппер. — Умею немного на нём читать. — Интересное умение, — заметил Хокинс. — И полезное. — В пиратской жизни — не особо, — отрезала Робин. — Мне думалось, что «Дитя демона» умеет читать только на древнем языке. — О? Значит такие слухи обо мне ходят? К сожалению, я не знаю древнего языка, — соврала и глазом не моргнув Робин. Бэзил, конечно же, сделал вид, что поверил ей. А Лотта думала о том, какие ещё лингвистические умения припрятаны в рукаве у их новой накама. Было ли вообще что-то подобное в каноне? — А что тут написано, Робин? — заглядывая через плечо археолога, спросил Луффи, пытаясь самостоятельно разобрать написанное. Но ничего, кроме завитушек, не разобрал. — На брови Санджи похоже. — Эй! — Так ты у нас из русалок? — со смешком поинтересовался Зоро, на что кок пригрозил ему кулаком, ответив: — Я хотя бы разумный, а ты просто тупая водоросль, Маримо. — Слышь! — Так, отставить драки! — треснув обоих, сказала Нами, мгновенно вмешавшись в начинающийся переполох. — Что вы как маленькие себя ведёте? — Оставь их, ну нравится им иногда выдирать друг другу патлы, кто мы такие, чтобы осуждать брачные игры других людей? — спросила Лотта. — У нас не брачные игры! — рявкнули одновременно самые бедовые члены экипажа и проскрежетали зубами, под недовольный взгляд навигатора расходясь по разным углам. — Милые бранятся — только тешатся. — Лотта! — Молчу-молчу. — Так я могу продолжить? — дождавшись, когда утихнет переполох, спросила Робин. Получив утвердительные кивки, она вновь указала на небольшой абзац, написанный на старом языке. — Здесь говорится о том, что Кирино рассказывал взахлёб о неких подводных волнорезах, мыльной смоле с Сабаоди и горе сокровищ, которые планирует подарить возлюбленной. Однако сама Мария несколько недоумённо вопрошает, что означает его совет «Нырнуть поглубже». — Поэтому ты меня столкнула? — приподняв бровь, поинтересовался Донато. — Просто хотела, чтобы кто-то лично убедился в правдивости моей догадки, я ведь сама не могу искупаться, — несколько наигранно вздохнула Робин, улыбнувшись. — Робин — страшная, — проблеял Чоппер, прячась за ногами Санджи и Лотты. — Значит, все сокровища под водой? — поинтересовался Луффи, смотря вниз, пытаясь рассмотреть среди волн хотя бы намёк на то, что умудрился увидеть Донато. — Команда: полный под воду. — Никакого под воду, ты утонешь, дурень, — резонно заметил Зоро. — Ши-ши-ши, тогда нам просто нужно придумать способ, как это сделать. Лотта, твой выход. — Да почему опять я? — обречённо произнесла Попаданка, думая о том, что сбор костюмов для незапланированного дайвинга произошёл слишком раньше срока. Однако, как она может отказать капитану? Поэтому, вздохнув, просто сдалась: — Будет сделано в лучшем виде, кэп. *** Тёплый вечерний ветерок, забирающийся под футболку и широкие штанины комбинезона, расслаблял после утомительного похода по горам Нотте. Пахло солью, прогретыми камнями, уличной едой и порохом от фейерверков — праздник во Флорентии подходил к своему логическому концу. И мугиварам тоже пора было отправляться дальше, приключения звали их туда, за горизонт, где тёмное-тёмное море и множество новых знакомств. Облокотившись на фальшборт, Лотта подставила лицо навстречу ветру, прикрыв глаза. Отдых вышел весьма неплохим. Ни мордобоя, ни догонялок, ни учинения беспорядков, лишь куча вкусной еды и приятная компания для культурного посещения музея: Донато подарил на прощание реплику «Глубины синевы», нарисованную им самим; Хокинс же с Фаустом весьма скупо пожелали мугиварам хорошего пути, но Бэзил не забыл спросить может ли он иногда писать Робин и Лотте письма, чтобы поговорить об искусстве. Очевидно возмущённое «Нет!» от Санджи и Луффи тот проигнорировал под смешок канонира, не знающей, с чего такой чести удостоилась… И всё же приключение прошло хорошо. Флорентия оказалась настоящим раем в свете грядущих событий. Задумываться о том, что же ждёт команду дальше канонир не любила, однако, мысли о неизбежном подчас были сильнее, из-за чего и тревога, что почти не беспокоила днём, холодными тонкими пальцами ползла по спине, подбираясь всё ближе к шее, вечерами, когда Попаданка позволяла себе остаться в одиночестве. Сегодня же к давней подруге добавилась иная мысль. Неприятная, иррациональная, вся обросшая иголками отрицания. Такая мысль, которую нельзя держать без специальных руковичек, если не хочешь остаться без рук от распирающей изнутри злости и обиды. Лотта думала о том, что возможно долгое молчание Ясоппа и отсутствие попыток хоть как-нибудь связаться с дочерью имеют какой-то смысл. Абсурдная идея, рождённая воспалённым мозгом после истории Кирино и Марии, рассказанной Донато. Подумать только! Он соорудил подводные волнорезы и поместил остатки церкви, оказавшейся на дне после очередного шторма, в смолу, создав идеальные условия для консервации. Если бы никто не разгадал шифр, та бы так и стояла себе ещё пару веков. Никем не тронутая, никем не разворованная. Прекрасное творение давно ушедшей эпохи, забитое доверху золотыми белли старого образца, драгоценностями, бортовыми журналами, картами и портретами Марии. Чарующей блондинки с разноцветными глазами, которых точно не было ни у кого более на этом острове. Именно ради неё Кирино сделал такой схрон и именно ради своей любви создал своё самое последней творение, прежде чем попасть в тюрьму — витраж из драгоценных камней, что по толщине скорее напоминали закалённое стекло. Мария, запечатлённая Мезанотте, смотрела на любого, кто заходил в церковь, с самой нежной и доброй улыбкой, на которую вообще был способен человек. Донато, глядя на витраж, не смог сдержать слёз, расчувствовавшись из-за того, насколько же Кирино любил его бабушку. Он был готов провести с ней остаток жизни, сделать для неё всё, обеспечить всем и обожать до последнего вздоха. А по нелепой случайности угодил в тюрьму без шанса на освобождение. И всё равно оставил подсказки в надежде на то, что его сокровища найдёт Мария и воспользуется с умом. Откуда ему было знать, что через год после его смерти та лишится ноги и навсегда потеряет возможность свободно плавать в море в облике русалки, став вечной пленницей суши? И всё же Мезанотте планировал стать мужем и отцом — Лотта до слёз в глазах думала о том, что возможно у Ясоппа были свои причины от этих ролей отказаться. Ей всегда было удобно думать о нём как о простофиле и совершенно безалаберном взрослом, не готовым нести ответственность ни за молодую жену, ни за дочь, рождённую, кажется, по ошибке. Его тянуло в море, где всегда можно оставаться юным и беспечным, а Банкина и Пеппи так, ненужный баласт… Но что, если всё не так? Если разочарование и обида, доставшиеся ещё от предыдущей владелицы — ошибочны, если у Ясоппа были причины не навещать их на Сиропе? Если всё же он как и Кирино хотел быть отцом, просто не смог? Дурная мысль. Лотта всей душой ненавидела её. Знала прекрасно, что ни черта Ясопп не хотел, но хрупкая надежда, что зародилась в душе после погружения Луффи, Хокинса и Донато с Робин под воду ради церкви, ради примера безграничной любви, скрытой ото всех, выводила её из себя. Иррациональное суждение, глупое и абсолютно беспочвенное, ведь доказательств в его пользу не было. Однако… Однако Лотте хотелось верить, что малышка, чьё тело она забрала, была любима обоими родителями, что кто-то о ней всё же думал и скучал, кто-то желал с ней встречи также сильно, как Кирино со своей русалкой-спасительницей, а не она одна, не расстающаяся с чувством вины из-за своего внезапного попаданчества. Даже отец Донато, оббегавший всю Флорентию в его поисках, несмотря на рассказы мальчишки, беспокоился о шебутном сыне крайне искренне. Строго, но справедливо отчитывал того, когда мугивары вернули подростка домой, осматривал внимательно на предмет увечий, и бесконечно любил: каждый его жест сквозил заботой, трепетом и тысячей не озвученных сожалений. Лотте было предельно ясно, что то, каким описывал отца Донато, было правдиво лишь от части. Может пиратство своего отца и рассказы матери тот и вправду не мог терпеть, но запрещал сыну всё это отнюдь не из вредности, а из желания защитить. Хотел уберечь и от прошлого, и от насмешек, и гонений дозора, шугающих не только самих морских преступников, но и родню их вплоть до седьмого колена. Желал, чтобы у сына была спокойная, полная любви и достатка жизнь, без грязных сокровищ, несущих с собой груз чужих проклятий и разбитых мечтаний. Дарио пытался защитить Донато. Может и Ясопп того желал?.. Глупая мысль, Лотте она совершенно не нравится. Чертыхнувшись, канонир тяжело вздохнула, считая до десяти, чтобы успокоиться и перестать думать о папаше. Именно в таком состоянии её застал Санджи, вероятно, обыскавшийся девушку, не пришедшую на традиционное вечернее чаепитие. — У вас что-то случилось, Лотта-суан? — поинтересовался тот, пристраиваясь рядом. Канонир могла бы соврать, отшутиться, сделать что угодно, чтобы не разбираться в нахлынувших эмоциях, но не смогла. Внимательно посмотрела на Санджи, ждущего ответа, и решила попытаться довериться. Когда, если не сейчас? — Думаю о Ясоппе, — называть отцом его вслух было тяжело, в конце концов, таковым Лотта его никогда не воспринимала. — Ну и бешусь с этого. У бабки с дедкой Богданчика такая история любви, что сразу становится понятно — и отец его, и он сам желанные дети. Просто обстоятельства были сильнее. А у меня Ясопп плавает неизвестно где, бухает днями напролёт и обо мне вообще не вспоминает. Бестолковый родитель. Но злит меня то, что может у него были свои причины меня оставить? Может он так же меня любит, скучает по мне, как Кирино скучал по Марии и Дарио? А не пишет и не навещает, потому что не может, а не потому что не хочет… Дурацкая мысль, забей короче. Сама не понимаю причину своей фрустрации. — Зато я кажется понимаю, — медленно начал Санджи, после того, как внимательно выслушал Лотту. Та теребила напульсники на запястьях и не смотрела в глаза, старательно гипнотизируя ночное море, словно там были все ответы на волнующие её вопросы. — У меня с отцом тоже проблемы были. Который, к несчастью, мне родной. — Как говорится, есть две беды: когда батя ушёл за хлебом, и когда не ушёл, — неловко улыбнулась Лотта, пытаясь разрядить обстановку. Кок на это усмехнулся и, потянувшись за сигаретами, вспомнил, что у канонира на это аллергия, поэтому не стал курить, просто предложив подруге конфетку. Кажется, он стал таскать их ради Чоппера, теперь же у леденцов появилась и иная функция — утешительная. Для всяких меланхоличных Лотт, очевидно. — Остроумная фразочка, надо запомнить. Мой родной отец вообще не подарок. Учёный до мозга костей, полностью помешанный на своих экспериментах. Я, мои братья и сестра тоже всего лишь его эксперименты. Как вы можете заметить — я самый неудачный образец его заигрываний с геномом человека, раз уж сейчас настолько вдали от семьи, не имеющий никаких признаков генной модификации тела. — Ну-ну, не наговаривай. Ты вообще самый классный, Саня, в каком месте ты «неудачный эксперимент»? Твоему папаше просто новые глаза нужны, очевидно, раз он не разглядел, какой ты замечательный. Как бы и пошёл он нахуй тогда, тоже мне Бог нашёлся, — мгновенно вступилась за кока Лотта, прервав его самоуничижительную речь. Санджи на столь гневный протест накама улыбнулся, искренне радуясь тому, что окружён людьми, считающими точно также, как и она. — Да-да, я классный, а он дурак, — со смешком поддержал девушку кок. — Всё верно, нужно почаще говорить тебе, что ты клёвый, чтобы даже в рассказе грустного детства от тебя не звучало ничего о «неудачном эксперименте». — Для него я таковым был. — Ну так его проблемы. Для нас ты самый крутой накама. А твой родитель номер два пускай поплачет об этом. — Вы правы, — не стал спорить Санджи. — Так о чём это я… Для него я был провальным экспериментом, из-за чего подлежал, м-м-м… утилизации. — Ты хочешь сказать твой папаша попытался тебя убить?! — искренне ужаснулась девушка, широко раскрыв глаза. О предыстории многих мугивар она даже не догадывалась — померла раньше, не успев прочитать, а что знала — успела подзабыть, заново знакомясь с любимым героями сейчас, живя с ними бок о бок. Поэтому слова Санджи о том, что его буквально захотел убить родной родитель, возмущали девушку до глубины души. Кажется, в мире созданным Одой баланса не было: либо родитель хороший, но помрёт, либо родитель плохой и выкинет тебя за борт жизни в надежде на то, что ты пойдёшь на корм червям. Третий вариант — хорошие приёмные родители, но и от них можно было ожидать ранней смерти или жестокого обращения. — Да он ещё хуже моего! Какая гнида! Не волнуйся, Санджи, если мы когда-нибудь встретим твоего производителя, мы ему голову открутим. Лично этим займусь. Козёл ебучий. — Не стоит, мне уже просто греет душу ваше возмущение, Лотта-суан, прекрасно, когда о тебе так заботятся, — искренне произнёс Винсмоук, слушая причитания канонира, направленные в сторону непутёвого Джаджа. — Да мы так о тебе позаботимся, что этот таракан несчастный рыдать будет как сучка из-за того, что такого сыну-корзину потерял, — гордо задрав голову, сказала Лотта, вызвав у кока смех. — Понял-понял, мне нравится, что вы не дадите меня в обиду. Возможно оно тогда и к лучшему, что для своего отца я оказался неудачником, ведь не будь оно так, разве бы я встретил такую чудесную команду? — Уверена — да. С удачей Луффи он бы тебя в любой вселенной отыскал и сделал своим коком. — Наверное это так, — мечтательно вздохнул Санджи. — Тогда я продолжу. Папаша у меня ужасный. Запер в тюрьме, потом попытался убить. Я сбежал только благодаря старшей сестре, и пообещал никогда не возвращаться домой. Потом устроился помощником на камбуз на одно круизное судно, планировал через какое-то время уйти работать в какой-нибудь крутой ресторан. К несчастью, на нас напал Зефф со своими пиратами. Начался шторм. А потом как-то случайно мы с ним оказались одни-одинёшеньки в море, на необитаемом острове. Ну как острове — скале. Без еды целый месяц провели. Зефф мне все прихваченные им запасы отдал, а сам долго голодал и, в конце концов, съел собственную ногу. Но даже тогда, страдая под палящим солнцем, мысленно моля о помощи, я, в первую очередь, обращался к отцу. Надеялся, что он одумается, найдёт меня и всё будет как раньше, до смерти матушки. Что я стану нужным просто так, без всякой причины, потому что сын, и потому что он меня любит. — Но чуда не произошло. — Конечно нет. Этот бессердечный человек похоронил меня сразу, как только я покинул остров, — закатил глаза Санджи, расслабленно смотря на луну. Было видно, что ему уже давно всё равно и на Джаджа, и на Родину, и на слово «кровные узы». — Моим отцом стал Зефф, он любил меня за просто так, учил всему, потому что хотел кому-то передать свои знания, а ещё был строг, но справедлив в воспитании. Стал для меня тем, кем должен был быть мой родной отец. После года совместной жизни я понял, что никакой другой папа кроме Зеффа мне и не нужен. «Баратие» — моя Родина, его повара — моя семья. В конце концов, мысли о том, что может я сделал что-то не так, может я не заслужил любовь, перестали мне докучать. Но на это потребовалось время. Много времени. Поэтому, Лотта-суан, это нормально обижаться на родителя-балбеса, нет совершенно ничего плохого, в том, чтобы злиться на него или желать его любви. Главное вовремя перестать строить иллюзии на счёт отца. — Твоя правда, — согласилась Лотта. — Мне казалось, что я давно перестала думать о Ясоппе, но, как показал сегодняшний день, меня всё еще это беспокоит. — Значит, единственный выход — найти его и поговорить. Если он такой же бессердечный урод, как и мой, я ему сломаю нос, хотите? — Хочу. — Значит на том и договоримся, — улыбнулся Санджи, когда Лотта тихо прыснула со столь нелепого договора. — А теперь пойдёмте пить чай, нечего портить себе вечер размышлениями о каких-то мужланах. — Ах-хах, ты совершенно прав! Пойдём, — беря кока под руку, ответила канонир, бодро шагая по направлению кухни. На тихое и полное неловкости «Спасибо» Винсмоук просто кивнул.