i know you wanna touch

      Сумасшедшая энергетика овладевает сценой, как только четыре девушки появляются на ней, сводя толпу с ума. Повсюду крики фанатов и тех, кто пришёл удовлетворить свой интерес, решив взглянуть на главных артистов фестиваля.       Через какое-то время свет погасает, танцоры остаются на сцене, раскачивая зрителей, а девушки удаляются в предвкушении показать сольные выступления. — Дженни, выход через 5 минут, — оповещает один из стаффа, и Ким кивает. — Финальной партией ты снесёшь крышу всему фандому, Джендыки, — улыбается Джису, проходя мимо участницы, на что та смущённо опускает голову. — Не только им, — появляется Лиса, пристально смотря на Дженни. — Держи себя в руках, Манобан, — усмехается Чеён, приобнимая Лалису за талию и уводя в сторону гримёрной.       Ким как-то хмурится, но идёт готовиться к выступлению. — Выход через минуту, — вновь оповещают девушку, и визажист делает последний штрих, позволяя Дженни направиться к выходу на сцену. — Сделай так, чтобы они кричали как можно громче, — произносит Розэ, а Дженни лишь улыбается.       Она переводит взгляд на Лису, а та подмигивает, одними губами проговаривая «я люблю тебя». Ухмылка сама появляется на лице Дженни, но тут же спадает, как только девушка начинает подниматься на сцену.       Остальные, за исключением Джису, удаляются в специальную комнату с небольшим экраном, на котором транслируется выступление, и с нетерпением ожидают начала.       Включается интро на большом экране, и взору предстают губы, пропевающие строчки песни. Затем свет падает на появившуюся ключевую фигуру, и выступление идёт полным ходом. Крики толпы Ким отдалённо слышит даже сквозь наушники, и это не может не радовать. Отдача такая, что внутри всё колотится и пылает. Сегодня однозначно их день.       И вот сцена вновь погружается во мрак, а затем следует финальная партия. Дженни скидывает юбку, но та предательски цепляется за ногу. Однако плевать. Рэп, придуманный специально для фестиваля, заставил присутствующих кричать с ещё большей силой, а движения под конец песни и вовсе сопровождались воплями восхищения. Сидящие в помещении Розэ и Лиса лишь пристально наблюдали за выступлением, отмечая харизму Ким на сцене. — Вот она на сцене всегда такая, — произносит Чеён. — А в жизни я постоянно вижу её милое личико. — Кому ты это говоришь, если сама такая же? — усмехается Лиса.       Блондинка закатывает глаза, а Манобан издаёт смешок, вновь обращая внимание на экран. Не отметить эту поразительную красоту Дженни она просто не в состоянии. Хоть сейчас выбегай на сцену и целуй её с ног до головы, не прекращая говорить, какая она прекрасная. Лалиса поджимает губы, пока рядом сидящая Чеён чуть покачивается в такт играющей музыки.       Мелодия прекращается, и слышатся возгласы зрителей, явно довольных увиденным. Ким спускается со сцены, направляясь в ту самую комнату, и её тут же встречают Розэ и Лиса. — Чу следующая, так что им не стоит успокаиваться, — улыбается Дженни. — Это было потрясающе, Джен! — восклицает Пак. — Каждое сольное выступление потрясающе, не смей отрицать, — подмигивает Ким, ловя на себе взгляд Лалисы.       Она приоткрывает дверь, желая увидеть Джису, а Чеён обращает взор на Лису. — Ты её скоро глазами съешь, — шепчет на ухо Розэ, а девушка вздрагивает. — Хотелось бы не только глазами… — Лиса! — толкает в бок блондинка. — Оставь эти мысли при себе, ради бога. — Ну а что… — Так, всё, закрыли тему. И да, как бы мне ни хотелось увидеть выступление Джису, я должна уйти, иначе не успею подготовиться.       Чеён удаляется, встречая на пути Чу и желая удачи, а Манобан продолжает глазеть на Ким, пока та издалека кричит Джису слова поддержки. — Онни, порви сцену! — выкрикивает она и закрывает дверь, когда платформа начала движение.       Выступление уже началось, и Лиса медленно поднимается, обходя Ким со спины и накрывая плечи своими руками. — Выступила прекрасно, хотя я и не сомневалась, — склоняясь, шепчет на ухо. — Да, не считая чёртовой юбки, — закатывает глаза Дженни. — Эй, — слегка щипает за кожу Лиса. — Поверь, ты сделала всё, чтобы взор был устремлён на тебя, а не на зацепившуюся ткань. — И всё же… — Ким, прекрати, — сильнее сжимает плечи Лалиса. — Ладно, молчу…       Финальная строчка вскоре звучит из уст Джису, и всё вокруг снова наполняется криками и овациями. Девушка покидает сцену, а Дженни с улыбкой смотрит на неё, отмечая красивое выступление, когда та заходит в небольшую комнату. — Красный однозначно твой, Чу. — Брось, — улыбается участница. — Лучше давай посмотрим, как выступит Розэ. — Пойду готовиться, — оповещает Лиса, всё ещё стоя за спиной Дженни, а та неожиданно тянет её за ткань одежды на себя; поворачивает голову чуть вбок и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. — Удачи, — с довольной ухмылкой проговаривает Ким, а Джису продолжает молча наблюдать.       У Манобан ступор. И как прикажете после такого на сцену выходить?       Она неловко отстраняется, покидая помещение, а Дженни будто победно усмехается. Какие планы у этой чертовки на Лалису после окончания фестиваля? Это знает только она сама.       Чеён появляется на экране, исполняя небольшую часть «gone», а затем песня меняется, и Джису невольно начинает подпевать, ловя на себе взгляд улыбающейся подруги. — Что? — Ничего-ничего, подпевай дальше, главный фанат Розэ, — смеётся Дженни, а старшая лишь фыркает, вновь погружаясь в мелодию.       И несколько минут пролетают незаметно, ибо вот на экране уже интро Лалисы. Младшая Ким сглатывает, видя этот силуэт. После следует пилон, и именно с этого момента Дженни нельзя было оторвать от зрелища. Не замечая ничего вокруг, она продолжала сверлить взглядом бедный экран, на котором Манобан сводила с ума толпу и не только. — Что творит! — восхищённо произносит Чеён.       И Ким не может не согласиться. Она бы вечно смотрела на то, как двигается тело Лисы в такт музыки. Чёрт бы побрал эту девчонку.       Но вот время близится к совместному выходу на сцену, и Дженни желала бы уединиться в гримёрной, однако сейчас не вариант.       Переодевшись, девушки уже стоят на платформе, предвкушая вновь увидеть разгорячённую толпу. Коачелла однозначно запомнит этот день.       И оставшиеся выступления пролетают настолько быстро, что ни одна из девушек не успевает опомниться. Они запомнят каждое мгновение, ибо забыть подобное просто невозможно. — Это было грандиозно, — тяжело дыша, произносит Розэ, пока танцоры вокруг поздравляют девушек с первым днём на фестивале. — Более чем! — восклицает Джису. — Присутствовало 125 тысяч зрителей, это же просто вау!       И пока большое скопление людей до сих пор под впечатлением от сегодняшнего, Дженни незаметно хватает Лису за руку, уводя бог знает куда. — Эй, полегче, куда ты так бежишь? — улыбается младшая.       Но Ким не отвечает. Она заводит девушку в дальнюю гримёрку, закрывая дверь и тут же припечатывая к ней. — И что же на тебя нашло, милая? — дразнит Лалиса. — Манобан, только не смей язвить. У нас мало времени, пока нас не спохватились. — И как же ты хочешь его провести? — ухмылка появляется на её лице, а Дженни держится из последних сил. — Будешь много говорить, и я выйду из этой чёртовой комнаты.       Лиса качает головой, отталкиваясь от двери, и заставляет девушку пятиться назад. — Не выйдешь, — смотря в глаза, проговаривает младшая. — По крайней мере точно не сейчас. — Разумеется, — с ухмылкой смотрит Джен. — Ты ведь до одури хочешь прикоснуться ко мне и просто не позволишь выйти отсюда, пока не трахнешь как следует.       У Лалисы сердце пропускает удар от такого, а Ким упирается в стол, после чего её подхватывают за бёдра, усаживая на деревянную поверхность. Старшая не стесняясь впивается взглядом в губы напротив, а это лишь заставляет Манобан усмехнуться. — Чего же ты хочешь? — шепчет она. — Только скажи, милая, и я сделаю всё, что пожелаешь. — Поцелуй меня.       И Лиса, не думая, целует. Как-то жадно, грубо, но даже так не может насытиться. В каждом её действии похоть и желание: то, как сжимает бёдра Ким; то, как переминает её сладкие губы; то, как прижимает ближе за талию, желая избавиться даже от самого малейшего расстояния между ними. Она отстраняется, спускаясь к шее, и зацеловывает каждый сантиметр медовой кожи. И как бы ей хотелось оставить чёртовы следы на Дженни, но делать этого не стоит.       Та рука, что покоилась на бёдрах, медленно начала маршрут к животу. Останавливаясь на краях шорт, Лиса приближается к ушной раковине, заставляя мочки тут же покраснеть. — Будь потише, милая, иначе выйдет очень неловко.       Она скользит под чёрную ткань, надавливая на клитор, а Ким издаёт сдавленный стон. Утыкаясь затылком в зеркало за собой, Дженни закусывает губу, желая сдержать то, что так упорно рвётся из её груди.       Манобан одним пальцем проникает сквозь половые губы и медленно вводит его, плавно двигаясь внутри. И внутренности старшей сгорают, пока возбуждение магмой разливается по венам. Она начинает двигать бёдрами, и Лиса вводит второй палец, наращивая темп, пока Дженни тихо постанывает той прямо на ухо. — Лиса… — срывается с губ Ким, и толчки в момент становятся грубее. — Что такое, милая? — целуя в шею, шёпотом спрашивает Манобан. — Прошу, быстрее…       А младшая лишь вновь с ухмылкой целует, но уже в губы. Язык бесцеремонно прорывается в чужой рот, и от этого Дженни в очередной раз стонет. Эти звуки заставляют Лалису сходить с ума. — Когда я прижала тебя за бёдра на нашей партии в kill this love, то прекрасно чувствовала твоё учащённое дыхание и плавящееся от жара тело. Моя хорошая, ты заставляешь моё сердце отбивать чечётку, когда оказываешься рядом.       Ким сквозь прикрытые глаза улыбается от таких слов, а Лиса утыкается в шею, вводя третий палец, и Дженни издаёт протяжный громкий стон. — Тише, детка, нас так услышат, — целует нежную кожу Манобан.       Она будто нарочно издевается над девушкой, заставляя её быть тише, хотя сама вытворяет то, из-за чего хочется только кричать, срывая к чертям голос. Темп уже такой, что стол начинает пошатываться. У Дженни искры и небольшие слёзы из глаз, ибо Лалиса толкается так, что буквально вдалбливает в чёртов стол. — Давай, милая, — шепчет Лиса, пока стоны Ким лишь учащаются, перемешиваясь с именем младшей. — Твою же… — выпаливает Дженни, когда большой палец девушки начинает массировать клитор. — Лиса… — кусает за мочку, а затем целует в щёку.       Манобан от этого рассудок потерять готова; касается зубами ключицы, оставляя вполне заметное пятно. И она пока ещё сдерживается, ибо сорвись она с цепи, то Ким сплошь была бы усеяна бордовыми метками.       Сладкие звуки продолжают срываться с уст старшей, и Лиса уверена, что они надолго останутся в памяти, скорее всего, даже на всю жизнь. Когда она вводит пальцы на всю длину, продолжая касаться клитора, Дженни издаёт последний нежнейший стон, который улавливает Лалиса и от которого прикрываются глаза. Она клянётся, что голос этой девушки — услада для её слуха.       Вязкая жидкость обволакивает пальцы, и Манобан медленно высвобождает руку из-под шорт, подводя к губам. Она пробует на вкус каждый палец, а Дженни, почему-то, в момент смущается. — Не отводи свои прекрасные глазки, я не могла этого не сделать. — Нас наверняка уже ищут, — убирая мокрые от пота пряди с лица, заключает Ким. — Тебя это волнует? — Вообще, немного. Лишние вопросы никому не нужны, дорогая, — подаваясь вперёд, припадает к губам старшая; переминает губы аккуратно, трепетно, и у Лисы сердце от этой нежности сжимается. — Обещаю, дома ты повторишь это в более комфортных условиях. — Я бы сказала, что вылижу тебя здесь, но нам правда стоит идти. — Лиса… — Что? — усмехается младшая. — Смущаешься, словно в первый раз.       Дженни снова целует, через пару секунд отстраняясь. Колени слегка потряхивает, и Лиса издаёт смешок. — Что улыбаешься? Твоих рук дело. — Моих, не отрицаю.       Лалиса приобнимает за талию, и Ким склоняет голову той на плечо. Они возвращаются, видя, как танцоры по-прежнему переговариваются, а Розэ кидает неоднозначные взгляды. — Спасибо, что хотя бы закрылись, — подходит к девушкам, тихо произнося. — Иначе не дай бог я бы зашла в эту гримёрную — моей психике пришёл бы конец.       Дженни опускает взгляд, а Лиса лишь пожимает плечами. — До дома потерпеть нельзя было? — Слишком долго, Чеён, слишком… — вздыхает Манобан, а Розэ хмыкает, удаляясь.       Они ещё какое-то время пробыли на фестивале, делая кучу фото с другими знаменитостями и организаторами мероприятия. Наконец пришло время уезжать, и Лалиса заранее предупредила менеджера, что поедет с Дженни.       Попрощавшись с Пак и старшей Ким, девушки направились в дом, расположенный в дорогом районе города. Отпустив водителя, они проходят внутрь, включая свет, а затем Дженни тянет в сторону спальни, и Лиса довольно улыбается, следуя за старшей.       Закрыв шторы и включив приглушённое освещение, Ким села на кровать, пристально глядя на Манобан. — Помнится, кто-то обещал… — Я помню свои обещания, милая, — опираясь на дверной косяк, кивает Лалиса. — Так чего ждёшь? — В этот раз нам некуда торопиться. — Верно. А ещё в этот раз ты можешь отправиться спать в другую комнату. Дом большой. — Моя девочка злится? — младшая отталкивается от стены, медленными шагами двигаясь в сторону брюнетки. — Возможно, немного, — Дженни начинает снимать футболку, откидывая в сторону. — Неужели стало жарко? — Слегка, — она тянет руки к лифчику, но Лалиса тут же останавливает. — Я сама отлично справлюсь с этим.       Манобан усаживается на бёдра старшей, ведя руками от ключиц до плоского живота. Глаза цепляются за недавно поставленный засос, и она лишь усмехается. — Прости, но на сей раз мне будет тяжелее сдержаться, — проводит рукой по алому пятну, поджимая губы. — А кто сказал, что это необходимо? — приближаясь к ушной раковине, хрипло проговаривает Дженни, прикусывая мочку.       Лиса шумно вдыхает кислород, которого, кажется, в момент стало гораздо меньше; откидывает Ким на спину и тут же припадает к желанным губам. Целует как и ранее в гримёрной: жадно, грубо, грязно, и Дженни это нравится.       Младшая отстраняется лишь для того, чтобы снять лишнюю одежду с торса, позволяя Ким лицезреть аккуратную грудь. — Себя раздела, а меня до сих пор нет. — Мне нужно исправиться, верно? — Лиса заводит руку за спину, отчего старшая непроизвольно выгибается, давая возможность расстегнуть лифчик. Манобан откидывает его, обхватывая губами правый сосок.       Дженни прогибается сильнее, запуская руки в волосы девушки и прижимая ближе к груди. Голова машинально запрокидывается, и жилистая шея долго не пребывает в одиночестве: Лалиса в следующую секунду оставляет на ней несколько засосов, вырывая из Ким приглушённые стоны. — Не сдерживайся, — вновь прикусывает кожу. — Здесь только мы, и я хочу тебя слышать.       Младшая спускается ниже, оставляя отпечатки губ по всему телу. Целует рёбра, будто пересчитывает каждое, а затем добирается до штанов. Она расстёгивает руками пуговицу, после — зубами ширинку. Очередная вещь летит куда-то в угол, а Манобан в очередной раз касается груди, играясь со вторым соском. Тихие вздохи, похожие на полустоны, сопровождают каждое действие девушки, и той это нравится.       Рука чуть ощутимо скользит под кружевную ткань, через мгновение вовсе её скидывая. Лиса этой же рукой ведёт вдоль всего тела старшей, останавливаясь на её губах. Проталкивает два пальца в чужой рот, тем самым смачивая их, и вновь касается промежности. И если пару часов назад (в гримёрке) она начинала нежно, то сейчас, не церемонясь, толкается грубо, тут же срывая оглушительный стон с уст Ким. — Вот так, — оставляет короткий поцелуй на губах. — Громче, детка, — шепчет, смотря на румяное личико.       И Дженни прикрывает глаза, по просьбе и собственному желанию напрягая голосовые связки; закусывает губу, скрещивает руки над головой, прогибается в пояснице, а Лалисе это будоражит кровь. Ещё будучи на выступлениях ей хотелось прикоснуться к этому телу, ибо энергетика Ким на сцене просто запредельная. И каково же ей сейчас ощущать это прекрасное тело в своих руках, чья грудь учащённо вздымается и чьи внутренние стенки постепенно сжимаются. Она начинает двигаться медленнее, отчего Дженни скулит, а на лице Лисы довольная ухмылка. — Лиса… — жалобно тянет Ким, двигая бёдрами навстречу пальцам. — Тише, милая, я же обещала тебе, — младшая спускается к шее, — что применю нечто иное, — оставляет поцелуй, затем облизывает грудь, живот и наконец равняется с бёдрами. Прикусывает их, улыбаясь, а Дженни вздрагивает. Манобан обхватывает губами пальцы, слизывая всю смазку, а затем кончиком языка касается клитора.       Ким издаёт протяжный стон, снова издевается над поясницей, с каждым разом всё больше прогибаясь, а Лалиса в момент проникает внутрь, плавно двигая языком. И Дженни готова сгореть от того, что чувствует. Она вновь зарывается в чужие волосы, прижимая девушку к себе, а та наращивает темп. Слух снова удостаивается мелодии, сравнимой с мёдом, и Манобан непроизвольно стонет, делая толчки более грубыми. — Лиса… — на выдохе произносит Ким, а у Лалисы мурашки от того, как её имя звучит из уст этой девушки.       Брюнетка перемещает руки на собственную грудь и раскрывает рот, из которого так и рвутся громкие звуки. И будто достигнув нужной точки, Лиса слышит последний стон, заставляющий сердце пропустить удар. Она отстраняется, тяжело дыша, а затем вновь наклоняется, проходясь языком вдоль промежности так, будто боится потерять даже незначительную каплю этой сладкой девушки.       Через минуту она целует в губы, переплетая языки, а Ким обвивает шею напротив. — Воздух в Америке нечто иной, не думаешь? — отстраняясь, произносит Лиса. — Если он так продолжит на тебя влиять, то я готова даже переехать сюда, — смеётся Дженни, а Манобан с улыбкой утыкается в шею.       Да, воздух здесь однозначно другой, чересчур жаркий.