Звуки души

Как заставить человека чувствовать себя лучше? Хотя… Это немного неправильная формулировка вопроса. Что дать человеку, чтобы он стал чувствовать себя лучше? Каору не знал. Он сейчас ничего не знал. Он всегда знал, что жизнь и судьба — это игра: проходишь уровень и иногда ты умираешь и не можешь пройти его очень долго. Как и этапы жизни. Но они обе играли сейчас в страшную игру и в конце этой игры он может или умереть, что не так уж и плохо, зная хоть небольшое количество правил данной игры, или продолжить жить, но с огромной дырой в сердце. С огромнейшей. Может, даже больше, чем само это чёртово сердце. Нагисе до сих пор не знает, что лучше и что выбрать. Но об этом сейчас не хочется думать. Абсолютно. О грустном и убивающем он может подумать всегда. Сейчас хочется ловить такую редкую, но милую, родную и, самое главное, счастливую улыбку стоящего рядом брюнета. Такая… Лёгкая и слабая. Измученная, искалеченная, но счастливая. На бледном лице она играла крайне несуразно, также, как блестели голубые глаза. Как море, около которого любили гулять и беситься парни. Около которого… Куча воспоминаний и счастья. Сейчас погулять по берегу чудесного моря невозможно, поэтому они стоят на больничном балконе, а Икари, весь такой измученный и хрупкий, глупо улыбается холодному ветерку и солнцу, которое уже еле как светило и заходило за горизонт. Ветерок также игрался с полами ночной рубашки брюнета, что щекотало тому ноги и он тихонько смеялся, а Нагисе слухом ловил эти смешки и про себя улыбается. Каору видит, что Синдзи больно. Он видел его буквально насквозь. Он видел каждый шрам на сердце парня, который в любой момент может начать кровоточить. Он видел не только моральную, но и физическую боль. Ему очень больно. Синдзи через две недели 18. Через две недели он станет взрослым и самостоятельным. Хотя, он сейчас и так самостоятельный… С отцом он не жил уже давно, он его бросил лет в 5, мать умерла, когда Икари был совсем маленьким. Он долгое время жил у строгого дедушки, а потом тот передал его Мисато, своей сестре. Мисато была не против ребёнка. Наоборот, даже слишком ей полюбился Синдзи. Тяжёлый вздох. Блондин не смог его сдержать. Вообще, сейчас очень хотелось спрятаться и осмыслить всё. Просто забиться в угол и не отсвечивать. Провертеть в голове всю информацию и мысли. Всё, что ему вынес доктор на одном дыхании. Но лицо спокойно, нужно держаться. Ради своего состояния и ради… Синдзи. — Чего ты такой задумчивый? — спросил Икари. Взгляд голубых глаз в упор и с интересом. Каору спрятал взгляд в руках. Потом натянул улыбку и выглянул оттуда. — Думаю над тем, чтобы тебе такого принести, — соврал парень, продолжая натягивать беззаботную улыбку, — хочу видеть твою улыбку чаще. Она у тебя такая красивая. Поджав губы, Синдзи смущённо смотрит на Нагисе. Брюнет никогда не научится принимать комплименты. Да и самого себя никогда не примет. Это уже звучит, как аксиома. — Да ну, ничего не надо! Скоро я выйду отсюда и всё будет хорошо! Ничего не будет хорошо. Синдзи больше не увидеть голубую гладь моря, они никогда больше не пойдут в школу вместе с Аской, Рэй и другими, он больше никогда не попьёт латте из любимого кафе напротив дома Каору, он больше… Не придёт уже в родной дом, где его ждёт Мисато. Блондин только кивнул, смотря на то, как трясутся руки Икари. На них видно вены, на них гематомы, на них шрамы, на них отёки. — Мне скоро на процедуры надо, — грустно оповестил Синдзи, облокачиваясь на балкон и как будто прощаясь взглядом с закатом. Улыбка на его искусанных губах полностью растаяла и Каору это очень сильно расстроило. — Я тогда пойду, — проговорил Нагисе, выпрямляясь. Икари шмыгнул носом и повторил за ним. Заболел, что ли, пока стояли тут? — Давай я тебя провожу? — послышался тихий голос брюнета. Каору покачал головой. — Не надо. Лучше иди на процедуры, — поджав губы, блондин добавил, — прости. Синдзи понимающе кивнул. Он вообще многое понимал. Как и алоглазый. Подойдя к парню, Икари обнял его. Каору улыбнулся, обнял в ответ и поцеловал в лоб. — Всё будет хорошо… Обещаю. *** — У него обострился его главный диагноз. Раньше у него он был средней тяжести, сейчас всё усугубилось. Скорее всего, из-за частых травм и порезов… Каору сидел в кабинете доктора, который лечит Икари, между Мисато и Аской и пытался вникнуть в слова доктора. Но мозг упрямо отказывался принимать всё сказанное медиком. Его парень скрывал, что он болен. Редкой, наследственной, смертельной… Последнее не давало покоя парню. Тот не рассказывал, ничего, ни одного слова. От этого становилось ещё страшнее. Что же ещё скрывает его Синдзи, кроме… Гемофилии? — Мы постараемся облегчить его состояние, но… Мы не уверены, что он долго проживёт. *** Каору грустно. Каору одиноко. Каору убит. Он бродил по улицам города, смотря на цветные вывески магазинов и кафе тоскливым взглядом. Ему уже пора к Кацураги, к ней домой, чтобы рассказать ей и Аске об Икари. Но Нагисе плевать. Просто плевать на всех: на пытающуюся быть весёлой Мисато, на всегда злую Аску, на всех и всё. Он сейчас хотел побыть один. Мысли о том, что его парню недолго осталось, крайне угнетали. Становилось всё бессмысленным. Всё становилось угнетающим. Почему… Почему смерть окружает Каору всю его жизнь, но не трогает его самого? Эту загадку ему никогда не разгадать никакими способами и шагами. И от этого… больно. Каору является довольно безэмоциональным человеком. Нет, он чувствовал эмоции, просто… Не показывал или совершенно не умел показывать их. В детском доме его ругали за любое проявление эмоций. Радоваться — нельзя, плакать — нельзя, ты же мужчина будущий. Практически любое проявление эмоций — нельзя. Чувствовать многие эмоции ему помог тот раз Синдзи. Хоть парень и закрытый, мало смыслил что в общении, что и в тех же самых эмоциях, научил радоваться мелочам, голубому небу, всему. Пытался научить плакать из-за всего, даже фигне и мелочам. Хотя, для Икари понятий «фигня» в смысле слёз. У каждой истерики и слёз есть причина. «Для кого-то она идиотская, для кого-то важная, но это причина. Поэтому не надо стесняться проявления эмоций. Выплёскивай их. Станет легче.» –набатом били слова Синдзи об этом. Он так и не научил его плакать. Каору просто не мог это сделать. Это… трудно? Нагисе зашёл в знакомый магазин. Совершенно интуитивно взял энергетик и пошёл на кассу. Оплатив ещё и жвачку, он вышел из здания. Вот и его завтрак, обед и ужин на сегодня. «Мисато меня похоронит» — открывая банку с шипением, подумал Каору. Это правда. Кацураги готова всю душу вынуть насчёт этого, а потом насильно накормит. «Всю душу выцарапает, да ещё Сорью наброситься в ярости.» — блондин тяжело вздыхает. Ладно, его заждались. *** Каору звонит в дверной звонок и нервно ждёт. Становится страшно. От ожидания, реакции. Его даже дольше, чем надо, не было. Что сделает из него Мисато? Открывает ему… На огромное удивление Аянами. Она смотрит на него вопросительно своими глазками-рябинками. — Привет, Аянами… — медленно проговорил блондин, смотря немного глупо на девушку. Та лишь подняла одну бровь. Через минуту она заговорила: — Привет. Чего ты так долго? Мы все тебя только и ждём. Нагисе лишь кивнул, снимая обувь. Как и ожидалось, все его ждали. Но он не ожидал, что и Рэй придёт. Слишком неожиданно и даже немного неприятно. — Каору, привет! Как ты? — весело начала Мисато, глядя на вошедшего на кухню парня. Каору знал, что ей неинтересны его дела. Если говорить грубо, ей плевать. Абсолютно. Ведь это только предлог, чтобы подойти к главной теме. К Синдзи. — Сойдёт, — сухо отвечает парень, садясь между Аской и Аянами, — давайте без всех этих предисловий. Сразу задавайте вопросы по сути. Каору раздражён. Каору зол. До побеления костяшек. Его бесило немного детское поведение взрослой девушки. Почему она не может говорить прямо? Сразу же? Кацураги сразу же притихла, зато вот теперь как спичка вспыхнула Лэнгли: — А с черта лысого мы такие грубые и злые?! Мог бы и подыграть! Мисато сейчас нелегко. — Лэнгли, заткнулась бы! — Нагисе соскочил с места. Красные глаза вспыхнули огнём злости, — мне тоже нелегко, знаешь ли! Мне тоже тяжело! Девушка соскочила тоже с места. За ними взволнованно следила Мисато, с равнодушием — Рэй. — Да что ты там чувствуешь?! Ты и половину эмоций не умеешь выражать! Кукла! Сердце пропустило удар. Потом ещё один… И ещё один. Что… Она только что сказала? Кацураги выдохнула, Аянами прикрыла рот ладошкой, а Аска даже бровью не повела. Каору сглотнул. Его назвали… Куклой? — Каору, Аска… — начала бы старшая девушка, как была перебита парнем. — Я спать, — блондин отодвинул стул и удалился в комнату Икари. Мысли не давали ему покоя и мешались. Сев на пол, он поджал под себя ноги и сложил голову. — Я и вправду… Кукла? Он постоянно теперь спал в комнате Синдзи. Потому что ему хотелось всегда чувствовать хоть какое-то присутствие парня. Хоть он далеко, в холодных стенах больницы, он здесь чувствует тепло брюнета. Но сейчас это прекрасное чувство его покинуло. Каору сильнее обнял себя за колени. Душа ноет. Очень сильно. Слова Сорью слишком впивались в голову, не давая отвлечься. Как набат, в ушах звенело: «Кукла!» На щеках влага. Парень вздрогнул и поднял руку к своему лицу. Он провёл рукой по щеке и словил солёные капли. Это… слёзы? Он плачет? Не может быть… В дверь постучали. Это была Мисато. Вот есть у неё дурацкая привычка после стука сразу же заходить. Кацураги не ожидала увидеть дрожащего Каору. Вот совсем. Для неё сейчас это шок. Он привыкла видеть парня серьёзным и собранным. А тут… — Каору… — но вместо ответа послышался истеричный крик и дикий плач. Нагисе впал в истерику. Он издавал буквально нечеловеческие рыдания, захлёбываясь в слезах. Мисато теряется окончательно. На шум прибегают болтавшие Аска с Рэй и наблюдают за картиной. У Лэнгли открывается рот, у Аянами распахиваются глаза. В этот день у Каору впервые произошла истерика. И, к сожалению, не последняя… *** Прошло две недели. Синдзи уже 18. Знаменательное событие, не правда ли? Все должны радоваться, веселиться, идти покупать тортик и поздравлять именинника. Но с утра этого дня уже всё не задалось. Каору встал весь побитый и уставший. После потрясения две недели назад, он стал мало спать и вообще иногда слёзы текли в самых разных ситуациях. Даже при самых весёлых моментах Нагисе мог просто разреветься к чертям собачьим. Мисато выглядела тоже подавленно: она никак не могла разговорить парня весь этот период. Его обида не только на Аску, но и на всех остальных, настолько непоколебимая, что аж страшно представить, на сколько и как долго будет ещё обижаться. Лэнгли притихла, что удивительно. Обычно она всегда была злой, ну или хотя бы шобутной. Всё затихло. Утром ещё заскочила Рэй, сказала, что она заходила к Синдзи и от него передала привет. Все смотрели на девушку с хмурыми лицами. Одеваясь, блондин посмотрел на себя в зеркало. Да, выглядел он просто ужасно. Не самый презентабельный вид для дня рождения, но какое есть. Всё таки, не к девушке идёт. Ладно, к парню. Ладно, не меняет ситуацию. Парень сжал ладони. Как же он теперь путается в своих мыслях и вообще в пространстве. Дверь в комнату аккуратно отворилась. За ней показалась Мисато. — Каору, у меня сегодня работа, я не смогу зайти к Синдзи. Отнесёшь ему торт? Вместе с ним отпразднуете. Нагисе поворачивается и смотрит равнодушным взглядом на девушку. Потом подходит к ней и забирает коробку с тортом. — А Аска со мной попрётся? — недовольно пробормотал блондин, сверкая красными глазами. Кацураги покачала головой и улыбнулась. — Аска сегодня дома остаётся. Скажет, поздно вечером заскочит к Синдзи и скажет только пару слов. Вы будете одни. Каору хмыкнул и кивнул. Они сейчас… Так непринуждённо разговаривали. Как будто не было игнора со стороны парня все эти дни. Стало стыдно. Дико стыдно. За то, что игнорил и обижался так долго. Мисато… Не виновата. Сорью его вывела на эмоции, сделала больно. Только она виновата. Не Мисато, не Аянами, которую Каору тоже игнорировал. Но они и несильно-то общались. Рэй непринуждённа — если с ней разговаривают, ладно, не разговаривают — вообще все равно с высоты колокольни. — Прости, Мисато, за такое отношение к тебе, — проговорил Нагисе, когда Кацураги собиралась выходить. Та замерла и обернулась к нему, смотря удивлённо. Он поджал губы и продолжил: — Ты не виновата и не заслужила к себе такого отношения. Я повёл себя… Ужасно. Мисато подходит к нему и положила руки на плечи, мягко поглаживая. Парень поднимает взгляд. Что она хочет ему сказать? Девушка мягко улыбается. — Всё в порядке, я не обижаюсь. Я понимаю, что для тебя это потрясение и вообще первое проявление таких эмоций. Ты был в праве на всех злиться. Всё нормально. — Вы говорите прям как Синдзи, — слабо улыбаясь, проговорил Каору и чуть рассмеялся. Мисато подхватила смех. Стало резко так уютно от этого всего. Как будто камень с души упал. — Беги, душа, Синдзи тебя заждался. Это уж точно, — Кацураги отпускает его плечи и щёлкает по носу. Тот морщится, но чуть улыбается. — Уже бегу! — Нагисе берёт аккуратно торт и идёт к выходу. Мисато провожает его радостным взглядом. Она рада, что они с ним помирились. *** — С днём рождением! — говорит Каору, заходя в палату. Икари вскакивает с койки и измученно, но радостно улыбается. Они оба рады видеть друг друга, готовы радоваться хоть целый день. Брюнет спрыгивает с койки, топает к Каору и обнимает его. Нагисе отводит коробку в сторону и обнимает одной рукой в ответ. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает блондин, отпуская парня из объятий. Синдзи лишь хмурится и садиться на койку и хлопает рядом с собой, приглашая. Каору напрягся немного и сел. Обычно брюнет так себя не ведёт. — Сойдёт. Немного поплохело, но это пройдёт. А что ты в коробке принёс? — Икари снова легко улыбается и Нагисе забывает обо всем. Обо всем, что его тревожит, о чем он беспокоится. Ему так хотелось на постоянной основе смотреть на улыбку такого прекрасного человека, как этот парень. — А, тут тортик. Мисато приготовила, — с запозданием ответил блондин, открывая коробку. Синдзи лишь смеётся. — Мисато? Серьёзно? Быть не может! Каору подхватывает его смех, и они вместе смеются. Так тепло ещё никогда не было на душе: ни у брюнета, ни у блондина. Они весело смеются и смотрят друг на друга. — Ей помогали Аска с Рэй. Я… Не лез в это дело, — вспомнив, из-за чего он туда не лез, парень помрачнел. Повёл себя, как мудак. Идиот. — А почему ты с ними не готовил? Ты же прекрасно готовишь! — спросил Икари, подняв одну бровь. Нагисе лишь махнул рукой. Не надо заставлять волноваться брюнета. — Да я неважно себя чувствовал, вот и не пошёл, — уклончиво ответил парень, выдыхая. Синдзи сразу же встрепенулся. Что-что, а он знает, что Каору иногда наплевательски относится к своему здоровью. — А сейчас как себя чувствуешь? Всё хорошо? Ничего не болит? — Синдзи, нет! Сейчас всё в порядке! Я живой и сижу рядом с тобой! Это главное? Главное. Поэтому давай кушать. Икари слабо смеётся и берёт предложенную Каору ложку. *** Каору мягко гладит по голове лежащего на его коленях Икари, перебирая пряди и мягко улыбаясь. Два часа они без остановки болтали, рассказывали всё, что могли, весело и громко смеялись. Сейчас всё затихло. Синдзи буквально засыпал на коленях парня, зевая. Нагисе понимал, что ему лучше уйти. Но он не хотел уходить. Он не хотел покидать сейчас Икари. Хотелось остаться здесь желательно вечность. Но так нельзя. Парню надо немного выспаться, да и процедуры не за горами. Блондин немного толкнул брюнета в плечо. Тот приоткрыл один глаз. — Думаю, я пойду. Тебе надо выспаться, да и процедуры скоро. Я буду только мешаться, — проговорил Каору, смотря в глаза Икари. Тот лишь хмурится. Он выглядел очень мило. — Не уходи, пожалуйста… Я хочу, чтобы ты остался ненадолго со мной. Пожалуйста… Голос звучал очень жалобно и просяще. Каору к этому слаб. Слишком слаб. Он просто не мог взять и уйти. Для него это бесчеловечно. — Хорошо, я останусь. Поспи пока что. А то на процедурах будешь вялым пельменем, — Синдзи тихо смеётся и устраивается поудобнее на коленях Нагисе, а тот продолжает его аккуратно гладить по волосам. *** Каору входит в квартиру. Ключи ему отдала Мисато, ключи Синдзи. «Ему пока они не нужны, — говорит Кацураги, вкладывая в руки Нагисе эти ключи, — так тебе не придётся каждый раз звонить в дверь и ждать, когда тебе откроют!» — радостно добавила девушка, положив руку на бедро. Блондин вздыхает. Тяжело, очень тяжело. В проём выскакивает Аска. — Мисато, это… А, это ты! — Лэнгли виновато улыбнулась и подскочила к парню. Тот от неё отшатнулся, хмурясь. Что ей от него надо? — Нам поговорить надо, — добавила девушка, также хмурясь. Каору поднимает одну бровь. О чём им говорить? Правильно, не о чем. Да и он сильным желанием не горел болтать с Сорью, но… — Ладно, только дай разденусь, — пробурчал блондин, снимая обувь. Рыжая кивнула и ускакала на кухню. Если честно, сил и желания реально нет. Ни разговаривать с этой рыжей бестией, ни двигаться. Он дико устал. Он заходит на кухню и видит потухшую в миг Аску. Каору это немного напрягло, но он сел рядом, тяжело вздыхая. — О чём ты хотела поговорить? — начинает Нагисе первым, прожигая взглядом алых глаз Лэнгли. Та вся сжимается и поджимает губы. Пытается что-то сказать, но что-то ей не даёт. «Гордость.» — промелькнуло в голове блондина, на что он усмехнулся, но продолжал ждать. — Прости за те слова, которые тебе сказала. Я не должна была этого говорить. Мне очень жаль. Сказать, что Каору офигел — ничего не сказать. Он глупо похлопал глазами и смотрел на Сорью. Та нахмурила брови и отвернулась. — Тебя Мисато попросила извиниться? — осторожно спросил парень. Ну не верил он, что рыжая САМА пойдёт извиняться! Та фыркает и выдаёт: — Да, это меня Мисато попросила. Говорит, что я была неправа, — маленький камушек слетел с души и Нагисе засмеялся. Слава богу, а то он подумал, что мир катиться куда-то. И он вместе с ним. — Чего ржёшь, придурок? Что смешного? — Аска не получит ответа, потому что блондин продолжал смеяться, а она ускакала в комнату, театрально хлопнув дверью. Сегодня был прекрасный день. *** 3 часа ночи. Всё в доме спит. Аска, закрывшись в комнате, тихо сопела и обнимала одеяло, Мисато после долгого и трудного рабочего дня свалилась в кровать и сразу же захрапела, развалившись на всю кровать. На полу комнаты брюнета, обнимая подушку, спал Каору. Сегодня ему снился не очень хороший сон. Даже ужасный, отчаянный. В нём Синдзи… Умер. Его просто не успели спасти. И Нагисе это не нравилось. У него было предчувствие, что это было не просто так. Как будто, это будет наяву. В квартире вдруг поднялся шум. Блондин приоткрыл глаза и привстал. Что случилось в такую почти спокойную ночь? В комнату влетает перепуганная Мисато. Каору вопросительно и сонно смотрит на неё. Что же произошло? Но после слов девушки парень быстро проснулся и вскочил. — Синдзи плохо стало. Он в критическом состоянии. *** В больницу влетают четверо: Перепуганные насмерть и не только Мисато с Каору, взволнованные и жутко сонные Аска с Рэй. Они подлетают к стойке информации и Кацураги начинает сбивчиво объяснять девушке, куда и зачем им надо. Нагисе нервно переступал с ноги на ногу, смотря на двери чистого до жути помещения. — Ребят, пускают только родителей и опекунов. Подождите здесь, пожалуйста, — быстро сказала Мисато и вместе с девушкой побежала в сторону палат. Нагисе лишь падает на стул и хватается за голову. Что же с его парнем? Как он сейчас? Будет ли он жив? Аянами садиться рядом и аккуратно кладёт руку на его напряжённую спину. Тот вздрагивает от прикосновения, но головы не поднимает. Лэнгли нервно ходит туда-сюда. Все на взводе, все на пределе. Что же с брюнетом?.. *** Прошло 3 часа. За это время ребята смогли очень сильно понервничать, поиграть в слова, города и в другие словесные игры, как дверь отворилась и из неё вышла разбитая Мисато. Все резко подскакивают и смотрят на неё, ожидая ответ на немой вопрос, который завис в воздухе. Рядом шла медсестра и говорила: «Мне правда очень жаль». Кацураги махнула рукой и девушка резко отпрыгнула. — Ребят… — она шмыгнула носом и тут Каору всё понял. Он упал на стул. Сон был вещим. И это самое ужасное. — Его не успели спасти…